Моя нечеловеческая любовь

      — Давай, может, отойдем? — Мью все еще продолжает обнимать Галфа, но понимает, что находиться в любопытной толпе — не лучший вариант. — У тебя и правда сейчас семинар?              Галф смущенно отворачивается, вытирая тыльной стороной ладони лицо:              — Нет.              Он невольно улыбается:              — Так ты хотел от меня избавиться? Соврал мне, чтобы сбежать?              Тот что-то бормочет себе под нос, не желая признаваться в очевидном. Мью смеется и обнимает еще крепче:              — Мой трусливый котик.              Парень поднимает на него глаза:              — Я испугался, что ты злишься на меня из-за того, что я тебя обманул.              — Не буду отрицать: я был в шоке, когда понял, что ты человек. Но я даже рад, что ты мне соврал, потому что теперь я могу быть с тобой рядом не только в рамках занятий.              Галф краснеет:              — Да какой из меня учитель…              — Вот именно: какой? Почему ты вообще начал этим заниматься?              Парень испуганно оглядывается, что кто-то может их услышать, и все-таки соглашается:              — Да, давай сначала отойдем.              Они находят свободную скамейку в парке возле университета, а Галф долго молчит вздыхает, сжимая и разжимая кулаки, прежде чем начать:              — Ты же знаешь, как высоко котируются андроиды-учителя.              — Знаю, — Мью кивает.              — Так вот: мне очень нужны были деньги, поэтому я притворился таким роботом, чтобы немного заработать, — Галф не смотрит на него, тому явно стыдно.              Он молчит и только ласково гладит по руке: продолжай.              — Я бы ни за что не пошел на это, если бы не мама!              Его сердце болезненно сжимается, когда Мью видит страдания на любимом лице:              — Расскажешь?              — Она серьезно заболела, нужны средства на лечение, а после смерти отца у нас почти ничего не осталось: она всю жизнь была домохозяйкой, никаких серьезных накоплений нет.              Он ничего не понимает:              — Как это ничего не осталось?! Он же был известный ученый, его наработки используют такие известные компании, которые занимаются робототехникой!              Галф как-то горько улыбается:              — Как выяснилось, все его разработки были записаны на эти фирмы — не на него, поэтому никаких отчислений папа не получал. Его вообще мало интересовали деньги — он жил наукой.              — Да как же так… — у него закончились слова.              Мью реально не понимает, как так получилось: семья человека, который внес такой огромный вклад в развитие человечества, осталась без средств к существованию.              — А вы пытались обращаться туда, где он работал?              Галф грустно вздыхает:              — Пытались, но без толку. Нас с мамой просто послали.              У него внутри разгорается огонь ярости:              — Я не оставлю это просто так!              Парень смотрит на него изумленно:              — И что ты можешь сделать? Мы — никто против больших корпораций.              Мью это тоже понимает, но все равно сдаваться не намерен.              — Кто еще в курсе этой истории? Мама знает, чем ты занимаешься?              И снова румянец расползается по нежным щекам:              — Нет! Она бы такого не допустила.              — Это понятно, — его сердце щемит от нежности, что Галф остался наедине со своими проблемами.              Но следующая фраза его немного успокаивает:              — Еще знает Майлд, он помогал мне это все организовать.              — Майлд?              Мью понимает, что это глупо, но ревность расплывается темным ржавым пятном в его груди, потому что у Галфа есть кто-то настолько близкий, кому тот так сильно доверяет.              Галф даже не замечает этого:              — Да, мой лучший друг. Это он организовал аренду и это ему ты писал на почту.              Становится немного легче, но не сильно:              — А ты откуда знаешь, что я писал?              Парень снова смущается:              — Майлд мне сразу сказал, что ты меня ищешь.              — А ты решил разбить мое сердце и отказаться от встречи!              Он пытается шутить, но все равно проскальзывают горькие нотки: видимо, обида все-таки дает о себе знать, пусть сам Мью это и отрицает. Галф, наверное, это тоже ощущает, потому что мгновенно мрачнеет, а выражение лица становится таким виноватым:              — Прости! Я так запутался, что не знал, что мне делать дальше! Врать тебе больше я не хотел, а как признаться… Я думал, что ты меня возненавидел.              — Какие глупости! — ему тут же становится стыдно за свои мысли, поэтому он притягивает парня в свои объятия, крепко прижимая к себе. — Тебя невозможно ненавидеть — уж поверь.              — Даже за то, что я врал?              — Даже за это, — Мью целует темноволосую макушку, подтверждая свои слова. — Но что ты планируешь делать дальше? Будешь снова изображать робота?              Галф смотрит на него совершенно несчастными глазами:              — Я не знаю! Я не могу больше притворяться, но если я не буду этого делать — моя мама… Она…              Рыдания сотрясают хрупкое тело в его руках, а он чувствует себя таким бессильным: любимый человек так горько плачет, а Мью ничем не может ему помочь. Но при этом он просто обязан его поддержать, поэтому продолжает гладить по голове и нежно вытирать слезы:              — Мы что-нибудь придумаем — я обещаю, тебе больше не придется этим заниматься. Хотя, стоит признать, из тебя получился самый очаровательный андроид!              Ему приятно видеть, как розовый цвет смущения расплывается по щекам, а слезы постепенно останавливаются:              — Правда?              — Ну конечно! — Мью целует в кончик носа. — У меня просто не было шансов в тебя не влюбиться.              Сначала он видит огромные от изумления глаза, а потом уже до него доходит, что случайно выдал свой секрет. Хотя, не такая уж это и большая тайна, если так посмотреть.              Поэтому руки обхватывают это изумленное лицо, чтобы посмотреть прямо в глаза, признаваясь в своих чувствах еще раз — теперь уже не случайно:              — Да, я влюблен в тебя — мне кажется, что даже с первой нашей встречи, когда ты был таким зажатым и немногословным, но таким милым, что даже то, что ты — робот, не казалось мне чем-то непреодолимым. Ты — настолько особенный для меня, что мне было все равно на то, что скажут окружающие, если ты тоже что-то чувствуешь ко мне.              Мью умолкает и с волнением смотрит в эти темные глаза, его голос хрипит:              — А ты же чувствуешь? Хоть что-нибудь?              Кожа под его ладонями невероятно горячая, также дрожь Галфа передается и ему самому. Тот неожиданно кладет руки поверх его собственных, словно прижимая к себе для лучшего контакта, и шепчет в ответ:              — Я не мог и надеяться, что после всего этого ты меня… Что ты меня…              Договорить у парня шанса уже нет, потому что Мью сходит с ума и прижимается к этим дрожащим от волнения губам, чтобы уж наверняка подтвердить: да, он любит.              И готов сразиться со всем миром, чтобы защитить свое хрупкое счастье.