Милое в Кристен

      Мишель надела свой больничный халат, который еле отстирала от крови Кристен, расчесала золотистые волосы, собрала их в хвост. Затем открыла тюбик с красной помадой и улыбнулась своему отражению, чтобы накрасить губы. Поджала их и тут же распахнула их. Она действительно выглядела хорошо. И как так получилось, что прихорашивалась она сейчас не для Итана и даже не для Шефера? Как вышло, что из медсестры она превратилась в тюремщика с привилегиями палача? Она иногда задавала себе эти вопросы, но не для того, чтобы заставить себя в чём-то сомневаться, а только чтобы потешить свою гордость. И почему только Итан не появился в этой общине сразу, как всё началось, — её карьерный рост состоялся бы много раньше.       Господин Шефер видел свою ассистентку только как сексуальный объект, хотя и уважал между тем её способности медика. Мишель, конечно, об этом догадывалась, но до появления Итана хотела надеяться, что когда-нибудь Шефер официально признает её своей правой рукой, что люди под его командованием будут слушать её, а не прислушиваться — этого ей было мало. Однако Шефер не разглядел в Мишель нужного стержня, в отличие от Итана. Тот сразу понял, что с Мишель нужно дружить. Их понимание друг друга и поразительное единодушие быстро переросли во что-то большее. Мишель прониклась к Итану уважением, она видела его своим лидером, и помимо прочего он нравился ей как мужчина. Хотя Шефер не раз шептал Мишель, что она только его, Мишель не раздумывала ни секунды, когда Итан впервые коснулся её бёдер. Она с наслаждением отдалась ему, получая удовольствие от каждого мгновения проведенного с ним. Искру, что проскочила между ними в их первую встречу, заметили они оба и потому, как взрослые люди, не стали медлить, играя в слепых недотрог. Когда ей приходилось делить ложе с Шефером, который не был и вполовину так хорош, как Итан, она думала лишь о том, что это руки Итана сейчас ласкали и трогали её. Итан вскоре потребовал от неё разорвать эту порочную связь со «старым извращенцем», ведь она заслуживала лучшего, а лучшее, что она могла получить в этом новом мире, мог ей дать только Итан. Но Мишель пока не торопилась с решением. Она верила Итану, одобряла всё, что он делает, но и Шефер не был дураком и вполне мог оказаться непредсказуемым. Отказаться спать с ним — идея очень смелая, но она требовала веских причин, которые господин Шефер непременно захочет услышать. Мишель помнила его слова, сказанные им в одну из тех страстных ночей: «Если я когда-нибудь тебя потеряю, то убью всех, кто к этому причастен». Поэтому этот вопрос оставался открытым, в отличие от того, что свою новую должность Мишель получила от Итана уже сейчас.       Едва он узнал, что за тёмные дела творит Кристен за его спиной, Итан понял, что милосердным и понимающим у него оставаться больше не получится. Он продумал все возможные пути развития событий. И если убить Кристен сразу у него не получится, то он сделает так, чтобы она стала умолять его убить её. Тогда-то он и решил, что ему пригодятся знания его подруги Мишель. Когда Кристен оказалась в ловушке, Ллойд захлопнул её. Начался отсчет долгих дней, где Мишель было позволено руководить пытками. Итан присутствовал на каждом телесном наказании Кристен. Слабую и обезвоженную, из-за того что девушку не кормили и не давали воды, её вытаскивали из ямы, раздевали, бросая затем нагую на колени посреди леса, и пороли кнутами, что, на удачу её палачей, общине удалось найти в одной брошенной конюшне к северу от лагеря. Посмотреть на её муки насильно приводили Ллойда. Как он ни сопротивлялся, ему ни разу не удалось избежать присутствия на странном и травмирующем мероприятии. Кристен кричала, надрывая от слёз глотку, и когда могла открыть глаза, то смотрела на Ллойда, пока её спине не доставался новый удар. Ллойд смотрел ей в глаза и каждый раз хотел принять следующий удар на себя, но его крепко держал Хит. Каждый удар плетью по бывшей когда-то бледной и нежной, а теперь перемазанной в крови и грязи спине Кристен, он ощущал как на себе. Конечно, понимая, что та фантомная боль, которую он представлял, не шла ни в какое сравнение с тем, что чувствовала Кристен. Итан смотрел на «шоу» почти без эмоций. Единственное, о чём он думал в момент, когда девчонку наказывали, что больше никто не посмеет проявить к нему такое неуважение, что так — будет с каждым. Мишель, строгая и подходившая к этому делу со всей ответственностью, громко считала удары до пяти, а после плеть откладывали. Спину Кристен обливали холодной водой, палачи менялись местами, а затем били бедняжку ещё несколько раз. Сколько — зависело от настроения Мишель. Не имея к пленнице никакого сочувствия, она часто поглядывала на Итана в поисках его одобрения. Итан же чувствовал, что Мишель была полностью в его власти. Он мог делать с ней что угодно — ведь она была готова пойти за ним хоть на край света. После одобрительного взгляда на Мишель Итан обычно поворачивал голову к Ллойду и снисходительно смотрел на него, будто говоря: «Ты хотел, чтобы её наказали. Так смотри!». Ллойд после нескольких дней таких страшных сцен, что навсегда остались в его голове, потерял сон. Ему снились кошмары, он просыпался посреди ночи от крика Кристен, но тот оказывался эхом сна, того кошмара, что мучил его из ночи в ночь.       Но наконец обещанная Итаном неделя телесных наказаний подошла к концу. Плеть заняла своё место на общем складе оружия, а Кристен впервые за неделю получила несколько глотков свежей воды. Ей она радовалась больше, чем пресной, безвкусной еде, которую тоже спустили ей в яму. В желудке разлился приятный холодок, и Кристен заплакала от счастья. Она закрыла глаза и жадно припала к горлышку грязной пластиковой бутылки. Из уголков глаз по щекам вниз бежали слёзы. Она выжила, выдержала самое страшное в своей жизни испытание. Пусть теперь почти не могла шевелиться от глубоких ран на спине, оставленных беспощадной плетью, сейчас она впервые ощутила прилив сил, а не желание поскорее умереть. Опустошив бутылку до дна, она осторожно присела, чтобы не задеть обработанные поганой медсестрой-тюремщиком раны на спине, и наконец смогла задуматься о том, что она сделает в первую очередь, когда выйдет отсюда. Кристен вытерла с щёк слёзы и уставилась перед собой. Она готова была поклясться, что это был самой тяжелый урок в её жизни, научивший её не доверять никому. Ллойд казался ей тем, кто закроет её своей спиной от всех невзгод, но оказался тем, кто первым бросил её на растерзание волкам. С каждым ударом кнута, когда тело разрывалось от боли, а горло болело от крика, она будто кожей впитывала слова: «Больше никому не верь. Никогда». Когда-нибудь она выберется из этой ямы, когда-нибудь они её выпустят. И тогда она отомстит. За всё отомстит. Всем.

*

      — Прошёл уже месяц, Итан, — пробасил Шефер, читая книгу через заляпанный жиром окуляр. — Думаю, пора выпустить её.       Итан стоял перед Шефером, сведя за спиной руки. Он не разделял его мнения и вообще пришёл сюда не за этим, но всё равно начал оправдываться:       — Я понимаю, но для других, кто подумывал о том же, что пыталась совершить эта девчонка…       — Прошу, называй её хотя бы по имени, Итан. Ты выглядишь ну точно как одержимый.       Итана укололо такое замечание. Он поправился и через «не хочу» постарался улыбнуться. Шефер хоть и доживал свои последние дни, но играть пока нужно было по его правилам.       — Хорошо, давайте вернемся к этому вопросу позже, — сказал Итан, — я бы хотел обсудить с вами кое-что…       — Конечно, в чём дело? — Шефер отвлёкся наконец от своей книги и снял окуляр.       — В десяти километрах отсюда был обнаружен лагерь. Людей в нём немного, всего около десяти-двенадцати душ. Но они хорошо вооружены и часто разъезжают на автомобилях. Должно быть, у них полно бензина и других нужных нам ресурсов. Мы опасаемся, что они могут найти нас.       — Да-а, — протянул Шефер, задумавшись, — тревожная ситуация. Ты прав. Отправь к ним несколько человек для разведки, кого-то одного выбери для внедрения. Только осторожно. Понапрасну пусть не рискуют. Нам нельзя терять людей. А то у меня уже репутация пошла по наклонной от твоих выходок, — припомнил ему Шефер.       «Совершенно верно, старый извращенец. То ли ещё будет», — подумал Итан, а вслух сказал:       — Конечно, господин Шефер. Я всегда осторожен в вопросах безопасности наших людей.       — Ну разумеется, — развел руками Шефер. — Позови ко мне Мишель, когда увидишь её, — Шефер поднялся из-за стола и подтянул штаны.       Казалось бы, разговор был окончен, но Итан остался стоять на месте. Он смотрел «своему господину» в спину, и его губы вытянулись ниточкой от того презрения, с которым он оценивал внешний вид старика, что на самом-то деле был немногим старше самого Итана, но выглядел в разы хуже его. От одной мысли, что это животное будет касаться его прекрасной Мишель, Итан сходил с ума. Он не мог выносить тех мучительных часов, следовавших после того, как фигура Мишель скрывалась в шатре Шефера. Ему было невообразимо больно представлять её стройное тело в объятиях и власти Франка Шефера, но он представлял. Как представлял и то, как они целуют друг друга, как Мишель вынуждена дарить Шеферу свою ласку, красоту, дарить себя. Итану хотелось крушить всё вокруг в те моменты, но поддаться этой ревности он не мог. У него в руках была сила, которой он добился сам, и которую был обязан применить, чтобы защитить Мишель. Он знал, что она боится Шефера и, не имея уверенности в будущем, никогда не оставит его. Поэтому у Итана был план. Несложный и простой, оставалось только выбрать подходящий момент и привести его в исполнение.       — Что-то ещё? — Шефер с удивлением обнаружил, что Итан не ушёл.       «Нет, не время. Соберись!» — Итан покачал головой.       — Я… сейчас её позову, — с трудом выдавил он из себя и шагнул спиной к выходу.       — Ну вот и иди, — Шефер качнул головой в сторону выхода из своего шатра, затем разлил ароматный чай по двум изящным чашкам в преддверии приятного времяпрепровождения.       Итан вылетел от Шефера в самом плохом своём расположении духа. Хит попросил было у него помощи с укреплением манекенов-мишеней перед возможной грозой — небо хмурилось с самого утра — но Итан отмахнулся, грубо бросив: «Не сейчас!». Хиту решила помочь Шелли, и оба, странно покосившись на Итана, отправились укреплять манекены.       Итан влетел в их с Ллойдом палатку, последнего внутри не было. Итан ходил взад-вперед, хватаясь за голову, но вдруг окончательно рассвирепел и с отчаянным криком смел со шкафа предметы. Он не находил себе места от мысли, что какой-то подлый доктор из Европы, возомнивший себя хозяином этого места, будет наставлять ему рога. Итана выводило собственное бессилие. Наверняка Шефер знал об их с Мишель чувствах друг к другу и поэтому издевался, продолжая извлекать для себя пользу из сложившейся ситуации. Но его ошибка была в том, что он думал, будто Итану не хватит смелости изменить порядок этих вещей. Он забирался так высоко не для того, чтобы в такой ситуации трусливо отступить, твердили ему его амбиции. Он уже почти отбил у Шефера Мишель, скоро он сделает это окончательно, а после — заполучит целиком всю общину. Надо только подгадать момент…

*

      Ллойд шагал по лесу, впервые за прошедший месяц собираясь увидеться с Кристен. Кое-где над лесом гремел гром, похоже, и вправду надвигалась гроза, но ничто сейчас не остановило бы Ллойда. Он больше не мог жить с этим поганым чувством вины. Ему никак не исправить свою ошибку, но он мог показать Кристен, что всё ещё любит её, затем может попросить прощения — и на этом, пожалуй, всё. Оставалось только надеяться, что этого хватит, чтобы заслужить прощения. О том, что Кристен и не подумает смотреть на него, не то что слушать, Ллойд старался вообще не думать, потому что если это произойдёт, Ллойда больше не станет существовать. Он навсегда похоронит в себе чувства, убьёт в себе сочувствие и сострадание, чтобы они больше никогда не терзали его душу. Это станет последним чёрным днём в его жизни.       — У тебя пять минут. И без глупостей, Ллойд, — Хит, охранявший Кристен сегодня, бросил взгляд на яму, затем на Ллойда и отошёл, оставляя пару наедине.       — Эй, — прохрипел Ллойд и присел возле края ямы.       Кристен собирала грубую ткань в ладонях, которая служила одеждой, и какое-то время смотрела прямо перед собой. Ллойду хотелось многое сказать, но он не знал, с чего начать.       — Как ты? — спросил он в итоге. Кристен отпустила ткань и подняла глаза на него. Даже будучи далеко внизу, она внушала Ллойду страх одним таким взглядом, каким сейчас смотрела на него. Озвученный вопрос остался без ответа.       — Я знаю, что… ты на меня злишься, — Ллойд старался не смотреть вниз на Кристен, — но я пришёл сюда, чтобы всё объяснить.       Ллойд осторожно, даже мельком, взглянул на Кристен — она по-прежнему смотрела на него, но лицо её словно говорило: «Только выпусти меня, и тебе не жить».       — Это всё моя вина. Я сейчас должен сидеть там, внизу, а не ты. Это из-за меня мистер Ф узнал о твоём плане. Я сам рассказал ему, — к горлу подступил комок, и Ллойд шумно вздохнул, изо всех стил стараясь не плакать. — Я так виноват перед тобой, Кристен, — он опустил глаза и всхлипнул. Затем он приложил к губам кулак, чтобы она не увидела, как он плачет. — Ты лучшее, что со мной случалось. И я… не знаю, может, нужно было просто дать тебе исполнить этот чёртов план! Тогда бы мы были вместе, и ничего этого сейчас бы не было, — Ллойд набрался смелости и посмотрел Кристен в глаза. — Я… предал нашу любовь. Но сделал это для того, чтобы ты не совершила то, о чём могла потом пожалеть. Но клянусь тебе, я никогда не желал тебе того, что он с тобой сделал! Слышишь меня? Он обыграл нас обоих, — понизил голос Ллойд и наклонился ближе к уступу, затем осторожно покосился на Хита, стоявшего неподалеку, надеясь, что он не подслушивает. — Я совершил ошибку, решив поставить в этой войне на вас обоих. Теперь до конца жизни я буду платить за неё, но… это не важно. Сейчас я здесь, чтобы попросить прощения. Я люблю тебя, Кристен. Как в тот самый первый день, когда мы были в такой же ситуации, как сейчас, только наоборот, — Ллойд виновато улыбнулся, вспоминая, — я влюбился в тебя с первого взгляда. Помнишь, как долго я тебя добивался? — Ллойд снова наткнулся на холодный взгляд Кристен. — И как легко я тебя потерял. Я… сделаю всё, что смогу, чтобы скорее вытащить тебя оттуда, но взамен…       — Всё, время вышло, — Ллойд не заметил как к нему подошёл Хит, пока тот не взял его под руки.       — … хочу надеяться, что ты когда-нибудь, пусть даже через пятьдесят лет…       — Проваливай, — Хит, не церемонясь, потащил Ллойда прочь от ямы.       — … простишь меня! Кристен, прости меня! — кричал Ллойд, больше не видя её осуждающих глаз.       Хит толкнул его в сторону лагеря и вернулся охранять яму. Ллойд с грустью посмотрел на сделанный из веток люк той ямы, где, как в темнице, томилась Кристен, развернулся и побрёл к лагерю.       Она никогда не простит его. Он отчетливо видел это в ее глазах. С такой ненавистью на него еще никто не смотрел. Он понимал её чувства и не мог их осуждать. Но раз их история закончилась так, то и для Ллойда всё было кончено. Как себе и обещал, он начал стирать свою личность — игнорировать свои чувства, подавлять эмоции, менять взгляды на жизнь, становясь безликим орудием в руках мистера Ф. Он заменил самого себя той маской безразличия, какую научился надевать в нужный момент. И однажды даже не заметил, как стал с ней одним целым.

*

      Через три недели вечер в разгар грозы господин Шефер проводил в одиночестве. Приглашенная скрасить досуг Мишель почему-то в третий раз не явилась к нему, и вот, лёжа в постели один за книгой при свечах, он вдруг задумался. В последние несколько дней его приказы почти не исполнялись. Он несколько раз вызывал к себе мистера Флетчера для разъяснений, но тот извинялся и всегда выкручивался общими фразами. Шефер уже подумывал не преподать ли Итану пару уроков в целях воспитания, но потом вспоминал, что уже не так молод, и ярость в нем угасала. Наверное, в те моменты он и начал понимать, что пришёл конец. Конец его эпохи в этой общине. Шефер пригрел на груди змею, а затем вырастил из неё монстра. Теперь же эта змея, точно кобра, раскрывшая капюшон, шипела у него за спиной и готовилась нанести удар. Этого и ждал Шефер. Он давно понял, что Мишель не рада его компании, что она смотрит в сторону другого, кто был решительнее, сильнее, расчетливее, бессердечнее и подлее, чем он, — отпетого негодяя, одним словом. Господин Франк Шефер поздно понял, что за человека он поставил распоряжаться делами общины. И когда ему стало известно о романе Итана с Мишель, то он в тот же момент понял и то, что отобрать чужую женщину Итану будет недостаточно, что рано или поздно он придёт, чтобы забрать у Шефера всё, а всем для него была эта община. За всё время Итан успел неслабо усилить свою репутацию, а репутацию Шефера ему удалось странным образом подмочить так, что никто даже не понял, за что именно они переставали уважать своего лидера. Возможно, Шеферу стоило зарезать гадёныша или лучше пристрелить, чтобы вдруг не воскрес видергенгером, но он решил сдаться без боя, спокойно дожидаясь того дня, когда Итан решится на свой последний отчаянный поступок, отделявший его от всеобщего признания. Через несколько дней их лагерь должен был вновь переезжать, и Шефер чувствовал, что со дня на день всё закончится.       Гроза усилилась. Шатёр Шефера стоял прочно, но ткань его постоянно подёргивалась от ветра. Неожиданно тряпичная дверь отодвинулась, и в шатёр зашёл Итан.       — Господин Шефер.       — Мистер Флетчер. Надо же какой сюрприз, — не удивился Шефер и потому снова уставился в книгу. — Чем могу быть полезен в столь поздний час?       Итан прошёлся оценивающим взглядом по внутреннему «убранству» шатра и сделал несколько шагов к Шеферу.       — Да вот, осматриваюсь, — Итан повертел в руках какую-то статуэтку со столика, за которым любил работать Шефер.       Шефер выжидающе нахмурился. Причин, по которым Итан заявился к нему поздним вечером без стука и предупреждения, было не так уж много. Шефер, конечно же, предположил наихудшую из них, но все же надеялся, что ошибается.       — Поставь на место.       Итан взглянул на него исподлобья и, не глядя, поставил статуэтку на место. Затем он подошёл к кровати Шефера и многозначительно осмотрел её.       — Значит, вот она какая, постель любви?       Шефер повёл носом, силясь понять, какая муха сегодня укусила мистера Флетчера.       — Ну, что ты уставился на меня своими свинячьими глазками? — прошипел Итан и вдруг подсел на кровать к Шеферу, ошеломленному таким оскорблением. — Здесь, я спрашиваю, ты принуждал её спать с тобой? Что, нравятся молоденькие?       — Да как ты смеешь, поганец, так со мной говорить? — Шефер побагровел от злости и выпрямился, расправляя плечи.       — Нравилось обещать ей золотые горы? А потом, опрокидывая, иметь каждый вечер?       — Да как ты… — Шефер не успел договорить — рука Итана зажала ему рот.       — Это риторические вопросы, старый извращенец. Ты думал, я молча стану на это смотреть?       Шефер таращил глаза на Итана, внезапно испугавшись, что тот самый день уже настал, а он сам еще не был готов к смерти. Итан отнял руку от его рта и покачал головой.       — Может, всем этим бесхребетным тварям в лагере, которых ты здесь приютил, и плевать на то, что ты издевался над Мишель… Но со мной такое не пройдёт, — прохрипел Итан. — И знаешь что? — вдруг расцвел он. — Я не буду убивать тебя тайно, как крыса в ночи, прокравшаяся в твои «покои».       Шефер, приоткрыв рот, наблюдал за Флетчером и так и не понимал, радоваться ему или бояться. Когда гнев Итана был обращен на защиту общины, Шефер был горд и спокоен, но теперь, когда Итан открыто выступил против него самого, Шефер растерялся.       — Давай-ка, поднимай свой толстый зад, — Итан тоже встал и поправил свой бессменный жилет, — решим этот вопрос по-мужски. Не зря же, в конце концов, у нас в лагере обязательны изнурительные тренировки.       Шефер насупился, понимая, к чему клонил Итан. Тренировки были обязательны для всех… кроме самого Шефера. Он был головой любой операции, отдавал приказы, принимал решения, — занятия были ему ни к чему.       — Ах да, — Итан хлопнул себя по лбу, — вы же у нас особенный. Ну, вам же хуже, господин Шефер!       Шефер медленно поднялся с кровати, понимая, что перед Флетчером, который тренировался на ровне со всеми каждый день, у него не было шансов. Стоя перед ним в одной пижаме, он широко раскинул руками.       — Бей, я не буду сопротивляться.       Итан, уже ставший в позу, вдруг разочарованно расслабился.       — Не понял? — переспросил он.       Шефер улыбнулся и противно хохотнул.       — Я и так уже не жилец, — пожал он плечами, Итан смотрел на него выжидающе, и тогда Шефер покачал головой, улыбаясь. — Вот почему, — он указал пальцем на свою голову. — Понял? Опухоль. Ты думал, зачем я вообще приезжал на этот симпозиум в Штаты? Ради «повышения квалификации»? Нет, не только. Еще я хотел знать, какие у меня шансы выжить после операции. Кстати, весьма высокие. Только операции так и не состоялось…       Итану потребовалось несколько секунд, чтобы понять, о чём толкует ему Шефер с присущим ему акцентом, но затем он закатил глаза.       — Серьёзно? Надеешься взять меня жалостью? Меня?!       Шефер пожал плечами и широко ухмыльнулся, ведь в этом не было ничего постыдного.       — Каждый идет тем путем, в котором он хорош.       Итана затошнило от одного вида сальных седых волос Шефера, маленьких водянистых глаз, жирной кожи и еще более противной одышки. Ему хватило на секунду представить Мишель рядом с ним, и он мгновенно вышел из себя. Крепкие пальцы вдруг сомкнулись у Шефера на шее. Мужчины покосились, чуть не повалились на старый комод. Шефер активно сопротивлялся, передумав умирать, но иной расклад событий не входил в планы Итана. Они повалились на жёсткую кровать, а Итан всё не отпускал хватки. От напряжения на его лбу пульсировала венка, выступил пот.       — Уб-блюд-док, — с трудом проворчал Итан, наблюдая, как краснеет лицо Шефера, который смотрел ему прямо в глаза. Не желая запоминать эту картину, Итан дотянулся до подушки и быстро накрыл ею лицо Шефера. Он придавил её всем весом, закрыв глаза. Происходящее не было спонтанным решением. О том, что сегодня случится, знали только он и Мишель. День был тоже подобран неспроста. На случай, если основной план Итана провалится, его должна была прикрыть погода: сильный ураган — ветер и гром — с легкостью скроет ненужный шум. Задыхаясь, Шефер хватался за руки Итана, пытаясь скинуть их с подушки, елозил ногами по полу, едва доставая до него носками. Он слишком долго сопротивлялся. Итан уже было подумал, что недостаточно крепко прижал подушку к его носу, но вскоре движения Шефера стали ослабевать, а через несколько секунд, дёрнувшись в последний раз, господин Шефер замер. Итан не отпускал своей хватки ещё некоторое время для надёжности. Затем он медленно убрал подушку, и остекленевшие глаза Шефера уставились в полог шатра. Итан тяжело дышал. Он поправил спавшую на глаза седую прядь и устало уселся рядом с телом Шефера. Пожалуй, это было единственное убийство в его жизни, которое так вымотало его всего за несколько секунд. Он бросил на Шефера безразличный взгляд, потом сорвал с его шеи серебряный кулон и повертел в руках. Кулон оказался небольшим серебряным компасом. Итан усмехнулся и положил его в нагрудный карман жилета. Теперь он, Итан Флетчер, новый лидер этой общины. Теперь он будет выбирать, какие правила и порядки будут царить в этом месте, кто и перед кем теперь будет обязан отчитываться. Флетчер взял в руки нож из кобуры на поясе, взглянул на лицо Шефера, затем медленно, будто смакуя момент, обошёл кровать, понимая, что после этого начнется его лучшая актерская игра. Небольшое усилие — и лезвие пронзило мозг.

*

      — Внимание, попрошу тишины. Пожалуйста, тихо! — Итан поднял обе руки вверх, чтобы обратить на себя внимание и успокоить жужжавший, точно улей, лагерь. Люди с самого утра, едва они узнали о «мирной смерти господина Шефера во сне», ни на минуту не прекращали обсуждать будущее, которое их ожидало. Те самые люди, которые впервые волновались, узнав о чьей-то смерти. — Я хочу сказать несколько слов, — Итан прочистил горло, — поскольку я был заместителем этого… замечательного человека, его правой рукой, я временно принимаю на себя обязанности управляющего общины. Но! — Итан поднял оба указательных пальца вверх, предупреждая возможный галдеж. — Это временно и лишь в том случае, если ни у кого не будет возражений.       Взгляд Итана внимательно и цепко пробежался по толпе собравшихся, но все они были в растерянности и тоже оглядывались на своих соседей. Никаких альтернатив у них всё равно не было. А мистер Ф им уже хорошо примелькался и, кажется, с управлением справлялся порой даже лучше, чем покойный господин Шефер. Толпа прошла проверку Итана — ни одного голоса против, что означало его абсолютную победу. Кое-кто вдруг захлопал в ладоши, за ним — ещё кто-то, и вот вся толпа уже рукоплескала своему новому лидеру.       — Не стоит. Но… Спасибо. Спасибо. У меня есть для вас две новости. Первая. Наш лагерь больше не будет переезжать! — в толпе пронёсся волной удивленный вздох, но вновь не было никого, кто был бы не согласен. — И вторая… Ллойд, — подозвал его Флетчер, — выйди сюда.       Ллойд отделился от толпы и встал рядом с ним, надменно глядя на затаивших дыхание подхалимов, из которых и состоял их лагерь. Его лицо в целом не выражало ничего, кроме равнодушия к происходящему.       — Ллойд… много раз доказал, что заслуживает уважения. Его верность нашей общине неоспорима! Этот парень — спас мне жизнь, — Итан многозначительно понизил голос. — Все вы знаете, что за мятеж готовился против стабильности общины, против спокойной жизни, а значит и против всех нас… Долг каждого в этой общине охранять покой и жизнь других. И Ллойд, — Флетчер гордо положил руку на плечо Ллойда, — справился с этой задачей на отлично. — Ллойд стоял прямо и по-прежнему никак не реагировал на сладкие речи. Он не чувствовал ничего внутри себя, ничто внутри больше не откликалось на эти слова. — Поэтому, — Итан повернул Ллойда к себе, — этот серебряный компас теперь твой, — он надел компас ему на шею. — Раньше он принадлежал Шеферу, но я уверен, что он бы хотел, чтобы компас принадлежал тебе. Пусть он будет знаком нашего общего доверия.

*

      Церемония прошла в точности, как и хотелось Итану. Пафосно, громко и с аплодисментами. Он было сел работать над новым сводом правил, ведь старые были больше ни к чему, как Мишель навестила его в шатре Шефера, что теперь принадлежал мистеру Флетчеру.       — Итан, это правда? Мы больше не будем переезжать? — спросила она и подошла к столику, за которым теперь деловито восседал новый лидер.       — Правда, — увлечённый бумагами, ответил Итан и поднял на неё глаза. — Что-то не так, Мишель?       — Нет-нет, всё так, м-м… — Мишель покусала накрашенные губы, а затем произнесла: — Я пришла уточнить… что нам делать с Кристен? Ты, кажется, упоминал какой-то план.       План у Итана действительно был. Ллойд когда-то давно просил не убивать Кристен, а мистер Ф держал своё слово. Вместо этого Кристен ежедневно заставляли заниматься спортом, чтобы её мышцы не атрофировались за то время, пока она жила в яме — совсем недавно, всего пару дней назад, на отшибе у лагеря натянули маленькую неудобную палатку и разрешили Кристен жить в ней. Кроме того, Мишель предложила дать Кристен шанс вернуться в общину. Итан, разумеется, тут же отказался от такой идеи. Оставить неудавшуюся убийцу у себя под боком — то же самое, что дать Кристен второй шанс убить его. Поэтому Итан решил избавиться от Кристен и одновременно извлечь из этого выгоду.       — Да. Её тренировали каждый день? Ты проверяла?       — Конечно. Как ты и просил. Только у нас появилась проблема.       — В чём дело? Она опять с кем-то подралась?       — Да, — вздохнула Мишель. — С Артуром.       Мистер Ф нахмурился. Кристен была настроена враждебно ко всем в лагере, поэтому часто провоцировала конфликты на тренировочной площадке. Словесные перепалки то и дело переходили в драку, но Кристен никогда не нападала на тех, кто был физически сильнее ее. Но об их разногласиях с Артуром знала вся группа. Пожалуй, Итану стоило предвидеть, что когда-нибудь Артур захочет взять реванш и не упустит возможности отомстить Кристен за Шелли и своё уязвленное самолюбие.       — Насколько всё плохо? — процедил он.       — Переломов нет, кажется, но у неё сильные ушибы грудной клетки и сотрясение.       — М-да, — Итан протёр лицо ладонями и вздохнул. — Ладно. Собери её вещи в рюкзак и отдай ей. Одень во что-нибудь, расчеши. И, Мишель, таблетки. Не забудь забрать их у нее.       — Ладно, — весело улыбнулась ему Мишель. Ей так нравилось, что ей наконец стали доверять важные дела. С Итаном она впервые чувствовала себя незаменимым членом этой общины.       — Через десять минут встретимся возле её палатки. Отправим наш кораблик в путь, — ухмыльнулся Итан. — Иди, — он тронул Мишель за руку, и та, улыбаясь, поспешила покинуть палатку.       Через несколько минут мистер Ф поправлял на себе черный плащ, который откопал в вещах Шефера, и косился в зеркало на Ллойда, что стоял рядом, тоже одетый сплошь в чёрное. Итан оценил его внешний вид, где единственной светлой деталью был подаренный им серебряный компас, и ему в голову пришла мысль, что Ллойд стал первым в общине, кто одевался в чёрное. Флетчер отмёл мысль о том, что это было как-то связано с его душевным состоянием. Ллойд был в полном порядке. Он не задавал лишних вопросов, был исполнительным, его серьёзность пресекала любое ребячество. Большего Итану не требовалось. Чтобы проверить, насколько он был прав в том, что Ллойд отрёкся от своих чувств к Кристен, он решил взять его с собой на прощание с ней.       — Что там с Артуром? — спросил у него Итан.       — Он в яме.       — Как в яме? — повернулся к нему Итан, будто разозлившись. — Он должен идти с нами.       Ллойд наконец поднял на мистера Ф глаза и непонимающе уставился на него. Он не был напуган, скорее просто сбит толку.       — Я шучу, — усмехнулся Итан и отвернулся к зеркалу, прихорашиваясь, — видок у тебя больно мрачный. Ты бы почаще улыбался.       Ллойд смерил его взглядом и поправился на месте. Им с Кристен предстояло увидеться вновь, и, как ни странно, Ллойд не испытывал ни волнения, ни стыда, ни вины. Будто эта встреча — очередное грязное задание, отданное мистером Флетчером.       У палатки их ждали трое. Хит, Мишель и Кристен. Последняя была бледнее поганки и сидела на земле, схватившись за бок.       — Здравствуй, Кристен, — почти улыбнулся Флетчер, но когда та даже не шевельнулась, он махнул Хиту, чтобы тот поднял девчонку на ноги. Кристен с кислой миной отводила в сторону глаза, будто не хотела, чтобы её злейший враг видел её в таком потрёпанном виде. — Прежде чем мы начнем… Думаю, тебе будет интересно, что Артур несёт наказание за то, что сделал. Он сидит в яме.       Кристен медленно взглянула на мистера Ф, но боль в боку путала мысли, поэтому она промолчала и перевела строгий взгляд на Ллойда, который стоял возле Итана и тоже смотрел на Кристен, но теперь без единого намека на сожаление.       — Ладно, — начал Итан. — Как ты знаешь, я был недоволен твоим поведением. За это тебе было назначено наказание. И ты… его вынесла. Что ж, я очень… горд, — сказал Итан вместо крутившегося на языке «опечален», — и должен признать, что ты сильный человек и потому… Я даю тебе ещё один шанс, — видя замешательство Кристен, Итан вежливо кивнул, — ты не ослышалась. Я прощаю тебя. Но… что бы я ни делал, что ни говорил, община не может доверять тебе, пока не докажешь, что ты изменилась. Люди не могут принять тебя. Докажи, что достойна, и мы примем тебя обратно.       Кристен ожидала, что её отправят на верную смерть с пистолетом, где в магазине всего один патрон, но такого… она даже представить не могла. Однако как могла она верить мистеру Ф? Если бы не Ллойд, она бы, может, и вправду была давно мертва. Кристен косо улыбнулась, нутром чувствуя подвох.       — И что мне нужно сделать, чтобы доказать свою лояльность? Убить тысячу видергенгеров? Отрезать себе язык? Позволить кому-то из вас трахнуть меня? Что? Ну, говори!       Мишель насторожилась и посмотрела на Итана. Так грубить никому не было позволено. Хит собрался приложить девчонку ударом локтя, но Итан махнул ему, велев тем самым ничего не делать, затем медленно опустил голову, пытаясь в очередной раз стерпеть этот тон. Он надеялся, что хотя бы плети остудят пыл Кристен и заставят её уважать его, но похоже, что пословица «горбатого могила исправит» подходила ей, как никому другому, лучше всего.       Итан закатил глаза и вздохнул.       — К югу, в двадцати километрах отсюда, разбит лагерь. Выжившие в нём — лакомый кусочек. Они боятся всего, даже своей тени. Оружия почти нет. Всего несколько человек способны дать отпор, остальные — балласт.       Кристен задрожала. И хотя мистер Ф ещё не сказал, в чём именно состоит её задача, она уже всё поняла. То была стандартная схема их общины — диверсия изнутри. Только Кристен до этого никогда не приходилось таким заниматься. Она состояла в «карательных» отрядах, тех, которые нападают извне, когда враг был уже ослаблен. Ей приходилось убивать людей, но к тому моменту она обычно не думала о том, что до их встречи у них была жизнь. Она не была знакома с ними, поэтому убивала не задумываясь.       — Твоя задача свести к минимуму их сопротивление. Их много, но все они… — Итану потребовалось усилие, что выговорить следующие слова, — намного слабее тебя. Когда мы удачно атакуем лагерь, ты будешь принята обратно. Вот, в общем-то, и всё.       Кристен по очереди оглядела лица кочевников, что смотрели на неё, и всё кривилась, держась за бок.       — А если мне потребуется связаться с вами? Тогда что?       — Не потребуется. Мы будем следить за лагерем круглые сутки, — Итан надменно повёл бровью и поежился от сырости и холода. В его словах явно читалось и предупреждение.       Кристен недоверчиво покосилась на Мишель, та тоже смотрела на неё с неприязнью. Вообще перспектива вернуться в общину устраивала Кристен по одной причине: она должна была довести до конца начатое. Кристен все ещё колебалась и переглянулась с Итаном. При каждом взгляде на него внутри неё всё дрожало от злости. Но если он так глуп, чтобы позволить ей вернуться, то разве не должна она воспользоваться этим шансом? Однако, может, не стоит втягивать других людей в свою вендетту? Тем более тех, которые должны погибнуть от руки общины. Вдруг, не явившись к ним, она спасёт их? Нет, она должна придумать что-то получше, чем следовать приказу мистера Ф. Только бы здоровье теперь не подвело, только бы у неё получилось сбежать с радаров кочевников…       — Ладно, выбора у меня, похоже, нет, — небрежно бросила Кристен и с трудом подняла с земли свой рюкзак.       — Славно, — качнулся на носках Флетчер. — Хит отвезёт тебя к шоссе. Имей ввиду, — Итан сделал к Кристен пару шагов, — завтра мы уезжаем на новое место. Но это не значит, что я за тобой не слежу.       Кристен стояла так рядом с ним, но её стилет лежал в рюкзаке —предусмотрительная Мишель решила подстраховаться.       — Ясно, — процедила Кристен.       Гордый собой, Итан наблюдал, как Хит усаживает девчонку в машину. Ллойд подошёл к Итану. Не спуская со старенького джипа глаз, он сказал:       — Мы же никуда не переезжаем.       Итан взглянул на него и улыбнулся.       — Но ей-то об этом знать не обязательно, — подмигнул он, и вскоре все трое покинули небольшую поляну.