Этот неловкий момент, когда...

      — Это определенно идиотская идея, — говорит Алек, оглядывая себя в зеркале. Он уже даже спорить устал, потому что Иззи, Джэйс, Клэри и Саймон давно не слушают его. И если Саймон высказывает маленькое подобие поддержки, то остальные так загорелись этой самой идиотской идеей, что теперь, похоже, даже не слышат его.       Он уже собирался идти домой, когда Изабель сказала, что наметилась небольшая работенка. О том, что работенка будет проходить в ночном гей-клубе для нежити, она, разумеется, умолчала.       Сейчас же Алеку не удается ничего сделать, кроме как оглядеть себя в зеркале и проклясть то, что он совершенно не умеет отказывать родным. Черт возьми, он давно должен научиться это делать.       Он смотрит на Клэри и Изабель, которые надели для своеобразного выхода короткие платья, что, в принципе, не скрывали рун, потом на Джэйса, который выглядит почти как обычный парень, если конечно не считать руны, выглядывающие из-под черной футболки с небольшим вырезом.       — Зачем вам такие короткие платья? Думаю, там всем будет на это плевать, — говорит Саймон, замечая взгляд Алека. Он начинает улыбаться. — Думаю, они будут больше рады Алеку в платье. Ну или Джэйсу.       — Ну или тебе, — отвечает Джэйс, хлопая его по плечу, когда подходит сзади. Алека взаимные подколки не волнуют. Он думает только о том, что, если Магнус узнает, что он идет в гей-клуб, подколов он не избежит еще недели две. Хотя, не сказать ему об этом будет… пожалуй, тоже не очень.       — Алек, надень что-нибудь поприличней! Выглядишь, как ханжа-девственник! — говорит Иззи, оглядывая его с ног до головы. Алек опять смотрит на себя в зеркало и пожимает плечами. Вполне обычные джинсы, вполне обычная футболка, вполне обычный ремень и вполне обычные кроссовки.       — Алек? Ханжа? — говорит Джэйс, а потом фыркает. — Этот ханжа-девственник попробовал больше поз, чем все мы вместе взятые, поверьте! — Алек резко краснеет, Изабель начинает заливисто смеяться, а Саймон присвистывает.       — Не думал, что связь парабатай работает настолько хорошо! — говорит он, широко улыбаясь. — То есть, когда Алек с Магнусом…       — Было бы прекрасно, если бы мы не обсуждали особенности моей сексуальной жизни, — замечает Алек, все еще заливаясь краской. Он смотрит на ребят и скрещивает руки на груди. — В любом случае, если это охота, то почему мы одеты, как озабоченные подростки, а не в форму?       — Потому что мы должны создать видимость, что пришли развеселиться! — отвечает Клэри, заходя за его спину. — Тем более, я никогда раньше не была в гей-клубе!       — Я слышала, что там тусуются самые симпатичные парни, которые только существуют, — говорит Изабель, играя бровями, а Саймон начинает ухмыляться.       — О, это будет что-то из серии диабетика в кондитерской, вроде посмотреть можно, а вот все остальное, — он разводит руками, — увы. Больше интересно, кого будут клеить больше, Джэйса или Алека. Вроде Алек уже свой, но вот Джэйс… он как этакий запретный плод.       — Кто сказал, что я запретный? — наигранно удивленно спрашивает Джэйс. — Я всегда открыт для всего нового!       — Только если втроем! — говорит Клэри, поднимая палец, а Алек пытается понять, что ему хочется больше — рассмеяться или же все-таки уткнуться лбом в свою руку от безысходности.       — Нам обязательно идти? — в принципе, не надеясь на отрицательный ответ спрашивает Алек, проводя рукой по своим волосам, чтобы убрать челку назад. По правде говоря, его волосы сильно отросли за последний месяц, и теперь челка лезет в глаза, а Магнус слишком занят работой, чтобы это исправить, потому как именно он всегда следит за этим. Разумеется, Алек сам не просит, потому что не хочет отвлекать, особенно замечая, что тот жутко устает. Почему-то к лету клиентов всегда больше, и конечно же Алек не против его работы, хотя то, что дома иногда остаются следы от пентаграмм в действительности, довольно-таки раздражает.       — Обязательно! — одновременно отвечают Клэри и Изабель.       — Только не говори, что боишься ревности Магнуса, не поверю в жизни, — фыркает Иззи, а Саймон приподнимает бровь и пожимает плечами.       — Ну почему? По-моему, очень в духе Магнуса — прийти и сжечь всех в голубом пламени ревности.       — Это метафора? — спрашивает Клэри.       — Это магия Магнуса, — отвечает за него Иззи. — А ведь он действительно может сделать это, если Алека попытаются подклеить в клубе.       — Вряд ли он сделает это из ревности, — отвечает Алек, отрицательно качая головой. — Скорее из эстетического удовольствия от вида горящих людей.       — О, да ладно тебе, просто пошли ему сообщение, что задержишься на охоте, он даже не узнает, что ты был там. Тем более, ты даже не соврешь, ведь это действительно охота!       — Это не охота. Это желание найти приключения на задницу. И, кстати, это желание никогда не доводит до чего-либо хорошего, — говорит Алек, понимая, что ему все-таки придется пойти, потому что родные его не отпустят. — Ладно, я пошлю Магнусу сообщение, выходим через пять минут, — говорит он и выходит из комнаты, прекрасно зная, что ребята обмениваются победными ухмылками.       Где-то к часу ночи они оказываются возле того самого гей-клуба. Яркая вывеска горит разными цветами, отчего очень сложно прочесть название, а уже у входа он видит большое скопление нежити.       Он действительно послал короткое сообщение Магнусу о том, что задержится на охоте, и, получив ответ, почувствовал укол вины, хотя, в конце концов, он же не собирается делать ничего, о чем в итоге ему придется жалеть.       Секьюрити, которым оказывается вампир, впускает их сразу, немного удивившись, признав в них нефилимов. В клубе темно, единственное освещение — прожекторы, светящие то фиолетовым, то розовым цветом. Громкая музыка сразу ударяет по ушам, и, наверное, если бы Алек не привык к постоянным вечеринкам Магнуса, у него бы разболелась голова.       Иззи и Клэри озираются по сторонам, чем, в общем-то, не очень довольны Саймон и Джэйс, а сам Алек смотрит на присутствующих. Сказать, что ему здесь не нравится, наверное, будет только долей правды, потому что здесь действительно очень много привлекательных парней.       Они танцуют под громкую музыку, почти все без верхней одежды, и Алек удивляется, почему почти все так жмутся друг к другу, хотя места на танцполе предостаточно.       — Ну как, нравится? — громко спрашивает Джэйс, обнимая его за плечо, а Алек пожимает плечами, чувствуя, как кто-то проводит рукой по его заднице.       По взгляду Джэйса он понимает, что, похоже, не он один остался замеченным кем-то. Алек начинает смеяться, потому что уверен, что его парабатай покраснел, хотя это и невозможно увидеть в таком месте.       Впрочем, через двадцать минут, после того, как Клэри, Иззи и Саймон выпивают, их уже мало заботит происходящее, и они просто танцуют под громкую музыку, позабыв об «охоте», которой, как кажется Алеку, просто и не существовало даже. И, если честно, его самого это не волнует, потому что им не часто выпадает возможность повеселиться вместе, пускай даже в таком месте, в котором, в общем-то, не так уж и плохо.       Когда он возвращается домой, часы показывают около четырех часов утра, и Алек почти уверен, что Магнус уже спит. Он пытается как можно тише открыть дверь.       В квартире темно, и Алек по памяти проходит к гостиной, предварительно сняв кроссовки. Он немного отшатывается, когда слышит два хлопка, и свет в комнате включается, а на него смотрят желто-зеленые кошачьи глаза, которые, в общем, явно чем-то недовольны.       Алек заводит руку за голову.       — Я…       — Александр, дорогой, скажи мне пожалуйста, — начинает Магнус, поднимаясь с дивана. Он идет на Алека, а тот оглядывает его торс без пупка, который не скрыт бирюзовым шелковым халатом, — Я хоть чем-то напоминаю тебе ревнивую жену-домохозяйку, которая ждет мужа с попоек с товарищами? — Алек мнется с ноги на ногу и старается улыбнуться. Получается немного виновато.       — Прям сейчас? — пытается он пошутить, а Магнус ухмыляется, и эта ухмылка не очень добрая. В общем, она, если честно, совсем не добрая.       — Рад, что тебя это забавляет, — Алек отводит взгляд, а потом вздыхает.       — Как ты узнал?       — Ты пошел в один из самых знаменитых гей-клубов среди нежити, как бы я об этом не узнал? — гневно спрашивает Магнус, сверкая кошачьими глазами. — Я уже даже не говорю о том, что ты туда пошел, но ты же даже не посчитал нужным предупредить меня об этом, — он не повышает тон ни на секунду, но Алеку кажется, что он готов провалиться со стыда сквозь землю.       — Мы пошли на охоту.       — Да? И на кого вы охотились? — с наигранным интересом спрашивает Магнус, а Алек вздыхает.       — Я не знаю, — грустно говорит он и сводит брови. Он берет Магнуса за руку и заглядывает в его глаза. — Не злись, ты же знаешь, что я не смотрю ни на кого, кроме тебя, — он крепко сжимает его руку, а Магнус ухмыляется.       — Я бы на твоем месте тоже не смотрел ни на кого, кроме меня, дорогой, и я думаю, ты прекрасно понимаешь, что я зол не из беспричинной ревности, — Алек действительно понимает, и ему остается только кивнуть.       — Прости?       — Нет, — отрицательно качает головой Магнус. — Нет, Алек, не так просто, — Алек хмурит брови и недоуменно на него смотрит, а Магнус взмахивает свободной рукой, и сквозь синие искры Алек видит в руках Магнуса наручники. Он приподнимает бровь, а Магнус довольно смотрит на него. — Думаю, тебя следует наказать.       — Но…       — Я всегда могу призвать кляп, Александр, так что лучше без моего разрешения тебе не говорить, — Магнус ухмыляется и еще раз взмахивает рукой, чтобы оставить Алека без одежды. Тот резко вздрагивает и краснеет. Не то чтобы Магнус впервые так делает, но это всегда вызывает мурашки по всему телу и легкую волну возбуждения. Его начинает вести от запаха Магнуса, когда тот подходит к нему вплотную и целует.       — Магнус… — он чувствует слабый шлепок по ягодице, и Магнус, прикусив его губу, шепчет:       — Я сказал молчать, — Алек кивает и обвивает его шею руками, вновь прижимаясь к губам. Наверное, невозможно подобрать слов, насколько сильно его заводит то, что происходит. Он знает, что Магнус злится, он также знает, что Магнус настроен серьезно, и из-за этого молчит, хотя единственное, чего ему хочется, это повторять имя Магнуса в коротких перерывах между поцелуями.       Магнус скидывает с себя бирюзовый халат и остается в спальных штанах. Его руки гладят бедра Алека, намеренно не задевая твердеющую от возбуждения плоть, а губы не перестают целовать уже опухшие и раскрасневшиеся губы Алека, который и сам не в состоянии оторваться от мага.       Магнус заводит руки Алека за спину, и тот слышит щелчок от закрывшихся наручников. Он хмурит брови и хочет что-то сказать, но Магнус только предупреждающе смотрит на него.       Алек водит плечами от неудобства, и ему совершенно не нравится, что он не может касаться Магнуса, но он понимает, что с ним лучше не спорить, тем более, если честно, он и не хочет этого делать, потому что холодок от наручников пускает мелкую дрожь по всему телу.       Он чувствует губы Магнуса везде: они, то на губах, то на подбородке, то на шее, оставляют красные метки. Его пальцы царапают бедра Алека, и тот еле слышно выдыхает, когда Магнус все-таки задевает рукой его член.       — Не так просто, — довольно говорит Магнус в его губы, зарываясь рукой в черные волосы и сжимая их в кулак. — Я думаю, тебе пора преподать небольшой урок, чтобы ты уяснил две важные вещи, — Алек прикусывает губу и прикрывает глаза, вновь отдаваясь страстному поцелую.       Магнус ведет его за диван и толкает к спинке, прижимая к ней всем своим телом. Магнус проводит руками по его груди вниз, ловя губами короткие стоны, потому что все ощущения в разы сильнее от того, что он сам не может касаться Магнуса. Его колени подгибаются, и ему кажется, что он вот-вот упадет, если Магнус не будет держать его.       Маг начинает целовать его шею, а его руки ложатся на ягодицы Алека.       — Первая важная вещь, — говорит Магнус, прикусывая его ключицу и вырывая стон с его губ, — Меня не радует осознание того, что возле тебя толпа полуголых мужчин, когда меня нет рядом, — он проводит пальцами по ложбинке между ягодиц, заглядывает в глаза Алека и касается его лба своим лбом. — В особенности, когда меня нет рядом, — Алек старается сдержать ухмылку, но у него плохо выходит, и Магнус, замечая ее, резко раздвигает ягодицы Алека, ловя губами удивленный вздох. Он прикрывает глаза, чувствуя пальцы Магнуса у своего входа. Его руки затекают, это причиняет дискомфорт, и он подается вперед, кладя голову на плечо Магнуса, чтобы хоть как-то опереться на него.       Он начинает целовать нежную смуглую кожу шеи, вдыхая аромат сандала, и ему очень сильно хочется сказать Магнусу, что ему плевать на полуголых мужчин вокруг него, но он понимает, что Магнус и сам прекрасно это знает.       Он хмурится, когда Магнус отстраняется от него, но в следующий момент тот разворачивает его к себе спиной и, положив руку на шею, заставляет нагнуться и упереться грудью в спинку дивана. Его челка падает на лицо, он пытается обернуться назад, но Магнус крепко держит его за шею.       — Раздвинь ноги, — говорит Магнус и гладит его второй рукой по пояснице, слегка задевая ее ногтями. Алек прикусывает губу и выгибается, сильнее расставляя ноги. Собственное возбуждение сводит с ума, но Магнус, похоже, и не думает касаться его, перед этим лишив его самого такой возможности. — Мой Алек, — тихо говорит Магнус, и Алек прекрасно знает, что тот сейчас ухмыляется. Магнус проводит руками вдоль его тела, опуская их на ягодицы, слегка раздвигая их. — Чего ты хочешь? — Алек прикусывает губу и резко выдыхает, когда Магнус касается пальцами его входа. — Я разрешаю говорить, — добавляет он, и Алек прикрывает глаза.       — Прикоснись ко мне, — просит Алек, и сам удивляется, насколько хрипло звучит его голос. Магнус хмыкает, а Алек прикрывает глаза. — Пожалуйста, — добавляет он и резко выдыхает, когда рука Магнуса ложится на его член. Алек не сдерживает стона, потому что это невероятно, потому что его возбуждение зашкаливает, но Магнус намеренно не дает ему кончить, потому что это тоже часть наказания. Он сжимает пальцы у основания ствола и наклоняется, чтобы поцеловать Алека в шею, там, где это настолько приятно, что Алеку кажется, что он может забыть свое имя, потому что перед глазами все кружится.       Магнус убирает руку, и Алек разочарованно выдыхает. Он оглядывается назад, но Магнус тянет на себя его руки, заставляя выгнуться еще сильнее и чуть приподняться.       — Вторая важная вещь, — говорит Магнус, а Алек чувствует, как Магнус прикасается грудью к его заведенным за спину рукам. Маг целует его скулы, а потом переходит на губы и сразу углубляет поцелуй, вбирая каждый стон, что издает Алек, потому что больше не имеет сил сдерживаться. Алек шепчет имя Магнуса в его губы, и чувствует, что пальцы Магнуса опять прикасаются к его входу. — Меня приводит в бешенство тот факт, что ты считаешь приемлемым обманывать и недоговаривать, — он резко вводит в него два пальца, а второй рукой поддерживает под живот. Алек прогибается в пояснице и начинает двигать бедрами.       — Я понял, Магнус, достаточно, — просит Алек, прикусывая губу, когда длинные пальцы Магнуса касаются простаты. — Убери наручники, — Магнус раздвигает пальцы внутри него, с удовольствием слушая низкие хриплые стоны.       — Что именно ты понял? — спрашивает Магнус спокойным голосом, добавляя третий палец. Алек полностью облокачивается грудью на спинку дивана и раздвигает ноги еще шире. Он старается насадиться на пальцы Магнуса сильнее, но тот не дает это сделать, продолжая дразнить его.       — Не обманывать, — возбуждение начинает приносить боль, он не может ничего сказать, не прерываясь на стоны. — Прости. Прости пожалуйста, это больше не повторится, — он чувствует, как Магнус свободной рукой зарывается в его волосы, чуть сжимая руку.       — Ты уже это делаешь.       — Магнус… — шепчет он, чувствуя, что глаза начинают слезиться со смеси дискомфорта от неудобной позы и удовольствия от пальцев Магнуса. — Я не могу больше, хватит.       — Ты усвоил урок, дорогой? — интересуется Магнус, он вводит пальцы на всю длину, заставляя Алека выпустить громкий стон. — Усвоил?       — Да, — отвечает Алек. — Да, усвоил, — Магнус одобрительно кивает, а потом вынимает пальцы, и Алеку кажется, что комната перед ним кружится.       — Ты хочешь меня, не так ли? — спрашивает Магнус, проводя руками по его бокам. Алек быстро кивает, а Магнус наклоняется и целует его плечо, а потом поднимается к уху и прикусывает мочку, слыша короткий вздох. — Ты можешь выбрать, либо я снимаю наручники, либо вхожу в тебя, выбор за тобой, — в голосе Магнуса звучит самодовольство, и Алек поворачивает голову к нему, чтобы получить короткий поцелуй в уголок губ.       — Ты знаешь ответ, — произносит Алек, прикусывая губу. Магнус хмыкает и кивает. Алек чувствует, как член Магнуса касается его входа, но, когда хочет податься назад, Магнус удерживает его за бедра, не позволяя.       — Я жду. Скажи, чего ты хочешь, — голос Магнуса становится более низким, и у Алека проходит дрожь по спине от этого тона.       — Войди в меня, — шепчет он и раскрывает губы, когда Магнус входит внутрь на всю длину. Это причиняет вполне привычную сладкую боль, которая приносит Алеку ни с чем несравнимое удовольствие. Он спускает хриплые низкие стоны, чувствуя, как Магнус глубоко двигается в нем, не сбивая ритма. Пальцы Магнуса наверняка оставят синяки на бедрах Алека, но ему плевать на это. Движения Магнуса резкие, но ритмичные, он не дает Алеку самостоятельно двигать бедрами, не дает свободно двигаться, продолжая свою сладкую пытку.       Его толчки ускоряются, и Алек вздрагивает каждый раз, когда плоть Магнуса проходится по бугорку простаты, посылая разряды удовольствия по всему телу. Он забывает о дискомфорте, он забывает о заведенных за спину руках, он забывает обо всем, кроме Магнуса, наказывающего его за обман. Это сладкое наказание, потому что он больше не может сдерживаться, он хочет видеть Магнуса, но тот не позволяет.       Алек сбивчиво шепчет его имя, он чувствует, что может кончить только от ощущения члена Магнуса в себе, и тот, будто слыша его мысли, говорит:       — Я не буду касаться тебя, Александр, — его голос хриплый, и Алек понимает, что и сам Магнус уже на пределе, потому что его движения начинают быть более сбитыми. Он делает еще один глубокий толчок и Алек, хрипло вскрикивая имя Магнуса, изливается, чувствуя, что перед глазами темнеет.       Магнус догоняет его спустя несколько толчков, и Алек отдаленно чувствует, как горячее семя разливается внутри него. Перед его глазами все мерцает, он почти не замечает, как наручники исчезают, а его разворачивают к себе и осторожно подхватывают под бедра.       Последнее, что он помнит перед тем, как вырубиться, осторожный поцелуй губ Магнуса.       Когда Алек просыпается, во всем теле приятная нега, руки немного ломит, а поясница действительно болит. Солнечные лучи заполняют их спальню, и Алек жмурится, а потом поворачивает голову к спящему Магнусу. Тот выглядит умиротворенным, и Алек не может сдержать сонной ухмылки. Он пододвигается к нему и оставляет на его лбу поцелуй, но, когда хочет встать с кровати, чувствует, как его за руку тянут обратно.       — Куда ты? — звучит хриплый голос Магнуса, он приоткрывает глаза, и Алек широко улыбается, заставляя его сердце налиться теплом.       — Никуда, — отвечает Алек и ложится обратно, чувствуя, как Магнус кладет голову на его грудь.       — Я отменил все дела на сегодня, — говорит Магнус, переплетая их пальцы. — У нас свидание, но перед этим я должен постричь твою челку, иначе ты окосеешь, — он улыбается, а Алек начинает тихо смеяться, крепче прижимая к себе мага.       В голове проскальзывает мысль о том, что надо будет обязательно как-нибудь повторить поход в гей-клуб.