В искаженном нами мире

Год, когда мы впервые встретились на крыше одной из многоэтажек, оказался тяжелым для обоих. Пандемия. Экзамены. Затяжные конфликты с родственниками. Всё это неизгладимым отпечатком легло на нас и наши судьбы, сковывая по рукам и ногам. Понятие свободы для нас давно истлело, стерлось законами и жизнью, став чем-то эфемерным. -Бесит! - я повернул голову в сторону Таи, которая зло швырнула свою сумку на пол. Металлические пряжки звонко брякнули о железные перила. Порывистый ветер, неизменно составлявший нам компанию, растрепал темно-русые волосы девушки. Она нервным движением пыталась отбросить их назад. -Всё надоело, - вздохнула Тая, облокотившись локтями на перила крыши. Её острый подбородок уперся в руки, а губы были обиженно надуты, словно она маленький ребенок. Я усмехаюсь и делаю затяжку, почувствовав, как дым, обжигая горло, попадает в легкие и медленным ядом расходится по телу. Казалось, будто она не обращала на меня внимания, но я знал, что Тая только делает вид будто обращается ни к кому. Ей надо было выговориться, как во все предыдущие разы, когда по ней жестко прокатилась жизнь. -Мать снова била тебя? - я не задаю прямой вопрос, опасаясь её реакции. Я облокотился на перила, встав рядом с ней. Коротким движением руки убрал за ухо волосы, обнажая её щеку, где уродливым пятном цвел синяк. -Ерунда, - зло усмехается девушка. - Сама виновата. Тая нервно дернула плечом, не отводя взгляда от ночного города, который, там внизу, жил своей собственной суетной жизнью, несмотря на поздний час. Для Таи наказания были чем-то обыденным, как серые многоэтажки в маленьком российском городе, такое случалось, если не часто, то закономерно. Она всегда делала недостаточно по мнению её матери, и была неугодной по мнению всех её родственников. Девушка тщательно скрывала свою личную жизнь, держа её подробности "под семью замками" в тумбочке письменного стола под завалами школьной канцелярии. -Ты снова сбежала? - спросил я, доставая из своей сумки мазь и протягивая ей тюбик. -Типа того, - она слабо улыбнулась, наконец, повернувшись ко мне и впервые за вечер взглянув мне в глаза, - Спасибо, - поблагодарила девушка. Безнадежность – первое что я заметил в ее болотном взгляде. Усталость - то, что жило там давно. И то, что она впервые молча приняла от меня помощь, говорило лишь о безграничной усталости от творящейся в её жизни херни. Я поворачиваю голову навстречу холодному ветру, стараясь им оправдать свою излишнюю эмоциональность. Челка падает в глаза, но я словно не замечаю ее. Делаю еще одну затяжку в надежде получить очередную иллюзию успокоения. -Они все ненавидят меня, - срывающимся голосом неожиданно произнесла Тая, когда закончила растирать синяк. -Да блять! - трясущимися руками она пыталась поджечь сигарету, которую только что достала. В её пачке оставалась последняя. -Они ненавидят меня за моё существование, - уже спокойнее повторила девушка, выдыхая со сладостным наслаждением дым. - Лицемеры. Она отвернулась, чтобы я не видел её слез. Тая мало кому открывалась настолько сильно, чтобы плакать. Это было её особенностью и правилом - будь сильной даже если вокруг тебя начнется апокалипсис. Но теперь в ней что-то надломилось - она всхлипывала, утирая нос рукавом белой кофточки. Моя сигарета полетела в импровизированную урну, её отправилась следом. -Иди сюда, - я развернул Таю, одним резким движением прижимая к себе. Я не умел утешать, поэтому это единственное, что пришло мне в голову. Объятия ведь должны помогать? Или что-то типа того… Тая не стала сопротивляться, она лишь плакала уткнувшись носом мне в грудь. Я гладил её по волосам, как маленького ребенка, терпеливо дожидаясь, когда она успокоится. В какой-то момент девушка затихла в моих руках, и лишь тяжело дышала после пережитого срыва. -Однажды я умру, и им больше не придется играть в заботу, - приподняв голову и глядя мне в глаза, шепотом произнесла Тая. Я большим пальцем мягко стер слезинку с её щеки и оставил реплику без ответа. К сожалению. Я докуриваю сигарету, бросаю окурок с моста, где тот тонет в темноте. Возвращаю закладку на место в толстом ежедневнике и бережно закрываю его, перетягивая резинкой. После чего разворачиваюсь и направляюсь в сторону дома, где до самого утра буду в тысячный раз перечитывать последнюю страницу, исписанную торопливым почерком. Страница, которой Тая закончила свою историю, навсегда исчезнув из моей жизни, словно её и вовсе не существовало.