Мы снова придумали любовь

Холод металла вкупе с едва уловимым дыханием ветра приятно отрезвляли. Голые руки Валеры держались за перила балкона, пока он сам, будто находясь в трансе, ровно и глубоко дышал, смотря куда-то вниз. Это был тёмный, глухой вечер, и мужчина будто ослеп на момент. Он стал так чувствителен, каждое касание пробирало до мурашек. Касание?.. Тёплые руки крепко, но осторожно держали его этим вечером. Случайно царапались от напряжения и дрожали, слабели от наслаждения. Андрей сейчас с умиротворением дремал на их постели, такой же полуобнажённый, как и его возлюбленный. Он был виден через приоткрытую дверь балкона, и Валера бросил на него нежный взгляд. Обнимая самого себя, почти свернувшись в клубок, его уставший мальчик отдыхал под одеялом, которым был с бережностью укрыт. Валера отвёл взгляд и сосредоточился на чёрных окнах полупрозрачных панелек перед ним. Ладонь по-воровски скользнула в карман узких брюк и ловко, быстро выманила оттуда полупустую пачку никотиновых палочек со сдохшей зажигалкой. С опасением иногда поглядывая на дверной проём, мужчина-таки смог насытить лёгкие серым ядом. Андрея расстраивала и пугала эта привычка, но он редко возражал, ведь также редко Валера курил. Только когда всё очень серьёзно. Конечно ни один, ни второй не верил в миф о том, что курение расслабляет. Это популярное среди курильщиков утверждение просто исказило научный факт и продолжает вводить людей в заблуждение. Но тем не менее, уже после пары грубых затяжок противного табака к Валере пришла бодрость. Этого достаточно. Потушил свою хрупкую подругу и бросил её в одинокую пепельницу, нашедшую себе укров в углу. Некоторое время с прикрытыми глазами молча определял своё состояние. На душе игрались сладкая, непонятная печаль вместе с каким-то тёплым чувством, которое Валера не смог определить. Словно пальцы грелись об зажжённую сигарету, и так это чувство дышало где-то у сердца. Глаза заслезились. Холодный воздух дохнул ему в затылок, и это повернуло мысли в другое направление. То чувство с ним всегда, но особо крепчает, когда он с Андреем особо близок. И тогда ему хочется курить. Всё не уходит из разума родной голос, в исступлённом удовольствии повторяющий его имя. Выделяющим тем всю его значимость, выводя ему на поверхность мысли, что будоражили чужую голову. Он будто до сих пор чувствует, как столь открытое под ним тело сотрясается от чувств к нему, как горячее дыхание неровно опаляет его шею, как дрожь пробивает от того, какие тона голоса Андрей приобретал, с приятным мучением всё приближаясь к пику эмоций, чуть ли не задыхаясь. Его красное лицо и томный взгляд, полный искренней привязанности и большой, приятной неразберихи в мыслях, что принес ему Валера, с жарким рвением выражая свою любовь в действиях. Прекрасные рельефы его тела, которые было с большим доверием дозволено покрыть поцелуями и яркими метками. Весь Андрей, каждая часть его, деструктивная или наоборот, всё это просто срывало с Валеры все замки и цепи. Будто он вечно был открыт перед ним, как внутренне страшно этого желал. Какое страшное желание Андрей постоянно вызывает собой.. Мужчина развернулся к двери и отметил, что спящий успел сменить положение на более открытое. Вероятно, встретил хороший сон. Валера поспешил к нему, тихо подкрался, совсем неслышно навис над ним.. Ласково провел замёрзшими пальцами по тёплой щеке и губами с чувством приложился ко лбу. Тут же отстранившись, напоследок внимательно обвёл взглядом любимое, беззаботное лицо, спрятанное в полутьме, и с улыбкой, полной облегчения, лёг рядом. Утром Андрей будет с возмущением тянуть Валеру за плечи из-за горького запаха табака, но тут же остынет, всё понимая. И то чувство, нервной, ненасытной дробью отдающееся в груди, засияет неожиданно ярче, чем первые, бледные лучи солнца, проникающие через приоткрытый балкон.