Детка или дружок

— Мы можем разложить одежду в горку, которая разделит наши части. Чонгук, поправляющий подушку со своей стороны, удивлённо поднимает брови, уставившись на Тэхёна, который на полном серьёзе задумчиво смотрит на кровать, собираясь разделить их половинки, чтобы никто ненароком не пересёк границы. — Я не буду лезть к тебе, — Чонгук говорит, пожимая плечами. — Перестань волноваться. — Я не волнуюсь. Я беспокоюсь, — Тэхён его поправляет, прокашливаясь. — Ты-то, может, и да, сдерживаешься и осознаёшь самого себя во сне, а я… — на этом он мешкает, снова прокашливаясь, — могу быть неконтролируемым. Это может поставить нас в неловкое положение. — Ну, я не против объятий, — Чонгук кивает ему. — Ничего страшного. — Ладно, — Тэхён показывает рукой, что всё понятно. — Ладно. — Я понял. Не нужно так волноваться, — смеётся на этих словах. — Можешь примкнуть или коснуться, даже не уснув. Не имею ничего против, — с этими словами Чонгук накидывает полотенце на плечо, чтобы пойти в душ первым. — Надо быть осторожным с такими взаимодействиями, — Тэхён говорит серьёзно. — Ты просто особенный. Не бери в голову. Чонгук кричит из ванной, оставляя дверь открытой. Просто хаос. Они с друзьями вышли в пригород на недельный отдых. В компании было пять девушек и шесть парней. Чимин — зараза — решил с одной девушкой провести весь отдых, из-за чего с ней и сконнектился на том, чтобы взять комнату. Тэхёну ничего не осталось, кроме как вызваться с Чонгуком занять одну из комнат. И если бы всё было так просто. Загородный домик оказался большим, но комнаты там обустроены в основном для парочек, из-за чего перед Тэхёном, стоило им вступить в выделенную обитель, встал вопрос делёжки этого пространства. Чонгук не выглядел с самого начала отдыха обеспокоенным. Он посмотрел на большую кровать, кивнув со словами: — Я на левой стороне. А Тэхёну нехорошо! Тэхён не готов к этому! Он не может просто так лежать рядом с Чонгуком каждую ночь на протяжении недели. Это даже звучит абсурдно. Друзья так не делают. Друзья не лежат на двуспальной кровати так спокойно. Нормальные друзья не согласятся на подобное разделение пространства. Нормальные. Но вот Чонгук, у которого границы флирта где-то за орбитой Юпитера, выдаёт, что хотел бы лечь с ним, что не против касаний, что всё нормально. Не надо давать столько власти Тэхёну! Ему же башку сорвёт сейчас из-за всех этих разрешающих жестов, потому что друзья не обжимаются во сне. И ни один нормальный друг не скажет, что не против прикосновений и в бодром состоянии. Прикосновений не рода «можно тебя комфортно обнять», а «можно тебя дико прижать к себе». Тэхён не улавливает грань между этими разрешениями. Он не ручается за свой член, если случайно во сне обнимет Чонгука за талию, уткнётся носом ему в шею, а затем притрётся к заднице стояком. Это на такое он разрешение давал? Конечно, нет! Но ладно там, случайно показать ему свои трусы, надеть его футболку на ужин, мазать пальцы его кремом и пить из его кружки. Ладно там даже потрахаться во сне. Ладно. Но! Чонгук оставил дверь ванной комнаты открытой. Открытой. Слышно, что он раздевается сейчас, чтобы полезть под душ. Он ещё и высовывается, чтобы взять шампунь и гель, помимо полотенца. Тэхёну, меняющему постельное бельё, приходится зажмурить глаза и отвернуться, дабы не рассматривать Чонгука в трусах. Друг удивлённо смотрит на его реакцию, хмыкая со словами: — Я забыл гель. Можешь свой одолжить? — Нет, Чонгук, — Тэхён обязан поставить все вопросы и ответы на места. — Есть определённый нюанс, по которому я не могу считать проявлением дружелюбия жест одолжения моего геля для душа другу, чтобы он пах мной. — Да я потом погуляю. Он выветрится. — Ты ведь простудишься, — Тэхён всё ещё стоит спиной к нему, качая головой. — Хорошо, — Чонгук говорит медленно, зашлёпав по направлению к выходу из комнаты. — Нет, — Тэхён указывает на него пальцем, открывая глаза. Он смотрит на голого Чонгука в одних трусах, успев словить парочку кульбитов в груди, пока прикрывает дверь выхода. — Что такое? — Чонгук хмурится. — Есть определённый нюанс, по которому ты почему-то не должен давать мне пахнуть ещё кем-то другим? Да! Как верно! И, боже, это абсолютно ужасно при осмыслении Тэхёном. — Дело не в этом, — он даже не знает, как объяснить. Это трудно. В последнее время быть друзьями с Чонгуком очень трудно. Настолько трудно, что Тэхён не может при нём думать нормально. Он дышать свободно не может, о каких других трудностях речь ещё пойдёт. Недельный отдых в такой обстановке ощущается, как личный Ад. Тэхён глубоко вдыхает, пытаясь успокоиться. Он достаёт из сумки свой гель, протянув Чонгуку. Лучше им пропахнет, чем кем-то другим. Потом указывает на дверь ванной комнаты, не забыв уточнить: — И закрой дверь, потому что я бы себе не доверял. — Хорошо, — Чонгук хмурится, но закрывает за собой дверь. Тэхён облегчённо выдыхает, сев на кровать. Он просто с ума сходит. Скоро так тик начнётся. Сложно держать с Чонгуком дружескую границу. Тэхён пытается её держать, потому что он всё ещё в себе разбирается. Он не хочет какую-то истину для себя понять, впутав в это Чонгука. Тэхён должен понять сам, чтобы на Чонгуке это потом никак не сказалось, если ответом на вопрос «детка или дружок?» всё-таки будет «дружок». Тэхён старается. Пытается. Очень. Чонгук выходит из душа, начиная устраиваться на кровати. Тэхён идёт в душ вторым, не забыв напомнить о том, что гулять сейчас точно не стоит. Чонгук лежит на левой стороне, смотря в телефон, когда Тэхён выходит. Он уже высушился, переоделся. Даже залез под одеяло. Тэхён аккуратно ложится сам, решив тоже попялиться в телефон. Они молчат, когда кровать прогибается под ними. Молчат и тогда, когда один из них откладывает телефон. Конечно, это Чонгук. Он закрывает глаза, лёжа лицом к нему. Тэхён отводит телефон в сторону, поднимая брови с качанием головы. — Будешь так лежать? — Тэхён, расслабься. Я не в силах спорить и на эту тему, — Чонгук вздыхает. Он спокойно выдыхает. Тэхён думает: «ладно». Он тогда ляжёт спиной, чтобы ненароком не коснуться руками. Или ещё чего. Тэхён это говорит про себя, отвернувшись к стене. Парень так и засыпает, обнимая на всякий случай край одеяла, чтобы не искать во сне, за что или кого зацепиться. Утро прекрасное. Несомненно. Тэхён открывает глаза, чувствуя на груди тяжесть. Он поднимает руку, потирая лицо. Глаза фокусируются на происходящем. Перед ним макушка Чонгука. Он лежит на его груди, обняв за торс. Нога лежит на его ноге. Чонгук. Это Чонгук. Тэхён не переступил никакие границы. Их переступил Чонгук. — Ой, — Чонгук просыпается, — почему твоё сердце так забилось? — с этими словами поворачивает к нему голову, улыбнувшись. — Доброе утро. — Да, — Тэхён звучит так надменно, — доброе, — кивает. — Очень доброе, да? А я говорил, что надо границу выстроить и… Чонгук закатывает глаза, вставая. Он убирает ногу, потянувшись. Тэхён завороженно следит за тем, как его друг встаёт на колени, чтобы потянуться ещё. Прямо, как кот. Чонгук потом валится на свою подушку, промычав, что поспит ещё. Тэхён хмыкает, погладив место, где Чонгук лежал. — Ты слюни пустил. — Извини, — Чонгук бормочет. — Я встану, чтобы тебя опять не накрыло там… — Прости-и, — смеётся. — Иди уже. Тэхён довольно просыпается, цокая языком, будто ему так тяжко с такими жестами от Чонгука. Он делится этой новостью с друзьями, заставляя их рассмеяться. Чонгук тоже смеётся, пожимая плечами. Тэхён довольно говорит: — Но я-то понимаю. Ничего страшного. Именно поэтому мы и друзья, — смело смотрит в сторону своего лучшего друга. Чонгук кивает с улыбкой. Конечно, такому радостному и доверяющему самому себе Тэхёну Чонгук не скажет, что проснулся первым из-за того, что Тэхёну во сне приспичило придавить его собой, слюнявя шею, обнимая и бормоча «детка». Чонгук не скажет, как думал, что Тэхёну будет дико неловко после пробуждения, поэтому решил подправить их положение. Слегка. Совсем чуточку. — Я думаю, мы можем освободить диван в гостиной, если… — Чимин начинает говорить, указывая на Чонгука и Тэхёна. — Нет, — Тэхён качает головой. — Это… нормально? Полагаю. Да, это нормально. Ничего такого. — Хорошо, — Чимин пожимает плечами, переводя взгляд на Чонгука. Тот просто поднимает брови, будто спрашивает: «Ты серьёзно хочешь послушать его сто и одну причину, почему теперь нам нужно оставаться в той комнате и спать вместе?» Чимин затихает, отвечая взглядом. «Да, действительно. Не хочу».