Что значит «люблю?»

В отличие от Кадзухи, Скарамучча совсем не воспринимал эту ситуацию, как конфликт. Подобные ответы были в его стиле и являлись ожидаемыми для всех, кто его мало-мальски знал. Ему всегда было плевать на чувства других людей, а иногда Скарамучча даже специально отвечал резче обычного с целью задеть особенно надоедливую личность. Это было нормой. Но, ох, он забыл, что люди действительно могут так ярко реагировать на его слова. Не то чтобы это было редкостью, но получив пару раз подобные ответы, остальные предпочитали и вовсе не трогать парня. Так сказать, во избежание. Лез только один определённый мазохист — Аякс. Но с ним была… Отдельная история. Но только вот… Кадзуха его не знал. А ему ещё с ним жить. С каких это пор Скарамуччу стал волновать какой-либо комфорт, помимо своего собственного? Он всегда был эгоистом… Хотя, если уж совсем честно, Скарамучча не планировал устраивать войну с соседом. Холодную, горячую — неважно. Никакую не планировал. Но, видимо, конфликты разводить у него получается автоматически… В груди вспыхнула ярким пламенем злость, но не на других, как это было обычно практически при любом взаимодействии, а… На себя. Скарамучча захлопнул за собой дверь и, размахнувшись, с силой ударил по стене рядом со шкафом, в попытках дать выход бушующим эмоциям. «Блять ты всегда всё портишь. Был новый, нормальный человек, который не видел твоих закидонов, но нет же сука, надо сразу в своё дерьмо с головой окунуть. Сам же себе все связи обрубаешь, тварь подсобная», — прошившая руку боль была привычной, но позабытой. За последнее время Скарамучча не сталкивался с людьми в ситуациях, которые могли привести к подобному выплеску раздражения. Ха, не думал он, что вновь разобьёт в кровь только недавно окончательно зажившие костяшки из-за первого диалога с новым соседом. Удар за ударом на сиреневой стене всё отчётливее проступали следы крови, но Скарамучча не обращал на это внимания. Да, потом ему придётся заморочиться, чтобы от этого пятна избавиться, но это будет потом. Тяжело дыша, Скарамучча упал на кровать и, осмотрев последствия продолжительного — точнее он сказать, увы, не мог — избиения стены на своей руке, не смог сдержать ядовитый смешок. Тот, вырвавшись наружу, оказался непозволительно громким. Что же, не впервой его посчитают сумасшедшим. Он настолько долго общался с одним лишь Аяксом, от которого веяло мазохизмом за версту, что совсем забыл о том, как другие люди от него отличаются. Точнее, он даже не предполагал подобного. Не мог знать: общение с Тартальей было для Скарамуччи первым подобного рода взаимодействием с социумом. Скарамучча не мог понять, почему его так волновало, с какими чувствами на душе он оставил своего соседа. Но не принять этот факт он не мог. Да, принимать его не хотелось — быть эгоистом куда проще и банально привычнее, но почему-то на Кадзуху его эгоизм не распространялся. Точнее распространялся, но в меньшей степени. Почему, блять?

***

Погрузившись в размышления, сопряжённые с попытками не взбеситься ещё сильнее, Скарамучча сам не заметил, как уснул. Истощённому многолетней бессонницей, постоянным стрессом и недавними переживаниями организму это было только в радость, но при пробуждении Скарамуччу всё равно сопровождала головная боль. Пальцы слушались плохо и при любых движениях кисть будто купали в раскалённой лаве, но это было ожидаемо. После первых таких всплесков, пока Скарамучча не наловчился, он часто ронял вещи — чаще всего это был телефон, но подобной участи не избегали и ручки, когда парень пытался что-то писать на уроках, (безуспешно, к слову) — из-за невозможности удержать. Парень около часа наблюдал за постепенным наполнением комнаты светом — похоже, проснулся он рано — уменьшением теневых зон на потолке, и только потом смог наконец-то взять телефон в руки, чтобы написать старосте об отсутствии, мол, прикрой в случае чего. Пусть отношения с группой у Скарамуччи были натянутые, но после таких пропусков ему обычно не прилетало. Тут уже варианта два: или их староста — доброй души человек, или всем просто похуй. Приятным сюрпризом стала суббота. А неприятным — ещё вчерашние сообщения от Аякса. тарталетка с морковью., 23.47: Завтра ты идёшь со мной на фудкорт Это не обсуждается Скарамучча вяло усмехнулся. Аякс, как и всегда, ставил перед фактом. Сколько не посылай нахуй, а всё равно сделает, что хочет. ussr.: иди нахуй. у меня выходной. Скарамучче пришлось отвести целую минуту на попытки исправить опечатки в сообщениях. Трата драгоценного времени, но неграмотность он не переносил. А собеседник будто всю ночь ждал его ответа. Хотя, возможно, у него, в отличие от Скарамуччи, включены уведомления в соцсетях. тарталетка с морковью.: Принцесска встала раньше 12? Шок Зайду за тобой в 10 ussr.: голову отгрызу. «И трахну, как на том самом чердаке», — Скарамучча вновь попытался что-то сделать с не желающим отступать безразличием, граничившим с апатией, но затея провалилась, шутка не помогла. До десяти оставалось чуть меньше часа. За это время Скарамучча едва ли успеет отодрать себя от кровати, не говоря уже хоть о минимальных делах. Ситуация вырисовывалась так себе, отнюдь не радостная.

***

Оставалось пару минут до десяти часов утра, когда раздалась оглушительная трель дверного звонка. Скарамучча спешно вышел из ванной, натягивая рукав толстовки сильнее на ладонь, чтобы сразу не было заметно, что с рукой что-то не так. Мало ли, что этой «ржавой телебашне» ляпнуть вздумается. Сосед, чем-то занимающийся на кухне, выглянул, чтобы проверить, кому это вздумалось их побеспокоить в субботнее утро, но, увидев в коридоре Скарамуччу, быстро вернулся обратно на кухню. — Убирайся нахуй. Тебя тут не ждут, — сказал Скарамучча, открывая дверь. — Ну чего же ты, Муччи! Я с добром, — гость лишь развёл руками. — С хуйлом. Стоишь здесь, ничего не лапаешь, ни с чем не пиздишь. Сейчас буду, — кинул парень через плечо, идя в комнату. Вещи он, конечно же, собрать не успел. Собирать было так-то нечего: сигареты с зажигалкой уже лежали в кармане куртки, карта у него в телефоне. Разве что наушники взять, а это дело нескольких секунд. А, и сменить шорты на джинсы. Это уже задачка потруднее. — Ну и нахуй ты меня вытащил? — спросил Скарамучча, когда парни вышли на улицу. — Друзья же должны проводить время вместе. — Друзьями мы сможем называться только в том случае, если проживём минимум двадцать лет в браке. А подобной участи я хотел бы в этом дерьме, назвываемом жизнью, избежать, — отрезал парень, доставая из кармана пачку сигарет. — Не подумывал бросить? — Нахуй? — Скарамучча посмотрел на идущего рядом, как на идиота, ляпнувшего что-то в стиле «Земля плоская». — Волнуюсь за твоё здоровье, принцесса, — лишь усмехнулся Аякс. — Уебу за подобные шуточки, — он затянулся и, выдохнув дым, продолжил: — Мне похуй. В какую пизду мы вообще идём?

***

Весь фудкорт, на который его привёл Аякс, был забит… Фастфудом. Который Скарамучча, к слову, не любил. М-да, память у его знакомого хуже чем у рыбки, страдающей амнезией. Это был какой-то недавно построенный торговый центр, в котором Скарамучча ещё ни разу не был. Да и не пришёл бы, если бы насильно не притащили. Но Аякс, на удивление, ни к одному из прилавков его не потащил, а, вместо этого, зашел за какой-то угол, где стояла лишь парочка пустующих столов, и сел за самый дальний, приглащающе отодвинув соседний стул. Скарамучча нахмурился, но всё же опустился рядом, устраиваясь поудобнее. Аякс выложил на стол бутерброд, завёрнутый в пищевую плёнку, и пододвинул тот к нему. Скарамучча же, последней едой которого был вечерний чай — он, к слову, так и остался невыпитым, — даже не стал сопротивляться и сразу протянул руку… Упс… Как, однако, неудобно быть правшой. Он временами жалел, что родители, по старой-доброй советской традиции его переучили. Пока Скарамучча невозмутимо разворачивал бутерброд, Аякс пристально смотрел ему на руку. — Мучча… — Уебу, — Скарамучча одарил того взглядом, который не предвещал ничего хорошего, если он продолжит. Но Аякс не был бы собой, если бы не продолжил гнуть своё уже после того, как Скарамучча откинул к краю стола скрученную в комок плёнку. И Скарамучча это прекрасно понимал. К сожалению. — Муч? Что случилось? — Скарамучча уже только отдавая дань традиции — само по себе это не имело смысла, так как Аякс просто-напросто не посылается, — скользнул по нему взглядом, после которого обычно идиоты от него отстают. Все, но не этот. Этому хоть бы хны. — Из-за ссоры с Кадзухой? — А этот, значит, накрысил, — едко усмехнулся Скарамучча и наклонился к столу, скрестив на том руки. — Что ещё интересного наболтал? Сколько раз психом назвал? — Мучча… — Аякс посмотрел в лицо парню, но наткнулся лишь на плещущуюся в глазах злобу и скривлённые в странной ухмылке тонкие губы. — Ни разу, — он выдохнул. — Муч, я о тебе волнуюсь, не о нём. Скарамучча выгнул одну бровь. — Скара… Пожалуйста, — Аякс положил руку на стол ладонью вверх. — Тц, — Скарамучча закатил глаза, но его рука всё же легла сверху. Иначе Аякс взял бы силой, и никакие удары ничего не поменяли бы. В руках Аякса — Скарамучча до сих пор не понимал, где он их прячет, — появился рулон бинтов, в которые тот вскоре принялся заматывать руку Скарамуччи. — И нахуя? — закатил он глаза. Скарамучча никогда не понимал, зачем Аякс постоянно таскал с собой чуть ли не целую аптеку, да ещё и на него свои запасы тратил. Сам он никогда раны не обрабатывал и ничего в принципе с ними не делал — сами заживут. — Чтобы у моей свёколки ручка не отвалилась, разумеется, — как и всегда, ответом ему был смех. Скарамучча уже перестал сопротивляться всем попыткам Аякса заключить его в объятия или сделать еще какую-нибудь подобного рода глупость. Не было смысла. — Пообещай звонить мне, — он в очередной раз прижал Скарамуччу к себе, ласково потрепав того по волосам. И как бы это ни было противно, но ему, хоть на немного, но становилось легче.