Жижка

      Саня ел. В большой пластиковой тарелке - салат из огурцов и помидоров, от души залитый майонезом, рядом – куски дешманского белого хлеба. Его друг и сокурсник Гриша рассказывал недавно прибывшему первашу о преподах, причём в столь ярких красках, что перспектива служить в армии казалась куда более заманчивой.       Огурчики хрустели на зубах, а домашние помидорки давали поистине божественный – для уровня общежития – вкус. Крохотные точки перца в белом майонезе словно негатив звёздного неба. Казалось, салат - лучшее, что придумало человечество.       Но Саня ел кропотливо. Он выбирал овощи, подносил ложку с ними к краю тарелки, ждал, пока жижка стечёт и только потом заглатывал и разжёвывал. Жижку он не ел. И от этого салат всё больше походил на суп.       - Ты чё жижку не ешь? – резко спросил появившийся у него за спиной Гриша.       - Я не люблю жижку, - в том же тоне ответил ему Саня.       - Ешь давай, блять, жижку, это чё за приколы?       - Я не люблю жижку, блять.       - Я в тебя её щас сам запихаю, если не съешь.       - Я тебе ложку в жопу засуну, пидорас. Отвали от меня.       - Жри жижку я сказал!       - Иди нахуй!       Подобного рода сцены частенько возникали у них в осеннюю пору, ведь тогда растения, природа, сама жизнь расцветает в последний раз перед долгой мёртвой зимой, чтобы отдать миру крупицы себя в надежде, что небо вновь станет ясным и солнце озарит и согреет землю, и на старых могилах появится новая жизнь.       Никто не знал, почему Саня не любит жижку. Жижка от салата, или кильки в томатном соусе, или бульон от пельменей. Да что уж там говорить, он не считал за еду суп! Его не раз спрашивали о столь необычных, выделяющихся пристрастиях в пище, но он всегда отвечал что-то в духе «потому что». Но при этом он очень любил сок, чай, различные коктейли и просто воду. Но жижка вызывала в нём если не неприязнь, то отвращение.       Гриша уже несколько минут пристально наблюдал за действиями соседа, ложкой выедающего только гущу салата. Вдруг он за пару широких и тяжёлых шагов пересёк небольшую комнатёнку, которую делили они втроём, и схватил тарелку и ложку шокированного друга. Едва тот успел тихо начать: «Ты чё…», Гриша зачерпнул горсть огурцов с помидорами и обильно стекающим майонезом и сказал:       - Хорош над салатом издеваться, иди картошку доедай, - и запустил себе в рот.       Саня в шоке от наглости смотрел на хрумкающего в стороне друга. И в ужасе наблюдал за стекающей по его подбородку белой водянистой жидкости. Она булькала в глубокой посудине, мерзко хлюпала, когда Гриша всасывал её с ложки, и пошло шлёпала, когда он макал в неё хлеб. С таким наслаждением его сосед заливал в себя это месиво из майонеза, сока овощей и специй, с каким Саня не радовался отмене пар Кишкина, их самого отбитого препода. Но Саню мысли о том, как этот «божественный нектар» катится по пищеводу, а потом образует море в желудке, совсем не радовали. Они пугали его.       - Ты чё, охренел? – наконец совладал с собой Саня.       - Картошку доедай, я сказал, Таньке сковородка нужна, - самодовольно улыбнулся Гриша, с хрустом жуя салат.       - Да иди ты нахер, - ответил ему сосед. Но, оценив запасы провизии, мелочь в кошельке и купон на бесплатную шаурму, решил, что, пожалуй, картошку можно и доесть.       Ночью Саня долго не мог уснуть. Мысли в его голове заменяли одна другую со скоростью звука – едва он успевал понять первую, появлялась вторая. Он поворочался под одеялом и лёг на спину. Уставился в железную решётку и полосатый матрас второго яруса кровати, где храпел Гриша. Веки наконец начали тяжелеть, и он в блаженстве закрыл глаза. Вновь приоткрыл их, слегка оглядывая голубоватую от света фонарей комнату и вновь закрыл. Он чувствовал, как проваливается в сон, словно медленно идущий на дно корабль, словно ложка, утопающая в меду, словно огурец, проваливающийся в майонезную жижку.       Жижка…       Он открыл глаза и покривил лицом: что-то капало ему на щеку. В криво падающем свете он едва смог различить чернеющее над ним пятно.       «Это же не то, о чём я думаю? – проползло в его голове, – здесь у него явно не жопа, а если он опять лёг наоборот, то тут должны быть ноги…»       - Саааня, - едва различимо проклокотало откуда-то сверху.       Он замер. Затаив дыхание, Саня стал рассматривать увеличивающееся пятно. Очередная капелька упала ему на лицо, повыше брови, и стекла по виску. Ещё одна попала на губы и просочилась между ними. Солёная, водянистая.       Майонез.       Он резко зажмурил глаза. Его бросило в холод, а затем в жар. Он притворился спящим. Главное - не показывать виду, и оно исчезнет. Оно исчезнет, да.       - Саааня, - уже более разборчиво пробулькало нечто.       Саня лежал и чувствовал, как долбится сердце в его груди. Он попытался успокоить его, замедлить дыхание. Он догадывался, что нависало над ним, но ни за миллион шаурмень, ни за три миллиона не согласился бы посмотреть на это.       А тем временем пятно на матрасе сверху густело и двигалось, как личинки, облепившие труп. Оно практически не издавало шума – лишь изредка его частички с тихим «кап, кап» падали на одеяло. Оно пыталось принять какую-то форму, стало похожим на волну. Часть его удлинилась и потянулась к лицу Сани. В темноте едва различимо появилась свисающая с середины верхней кровати рука.       Чёрное нечто приобрело вид человеческой фигуры.       - Саааня, - открыло оно рот и слюни его закапали на лицо старшекурсника.       «Не смотри на него и оно уйдёт, не смотри и оно уйдёт, только не смотри,» - в хаосе проносились его мысли.       Над ним, блестящий и водянистый, как жижка от салата, висел Гриша – его сосед и лучший друг.

04-06.10.2020г.