Оправдания...

      В большом зале суда, в самой его середине, стояла клетка с осужденным. Она была маленькая и тесная, направленные внутрь острые длинные шипы не давали в ней развернуться или сесть поудобнее. Однако членов Визенгамота совершенно не интересовали удобства преступников.       Сейчас рассматривалось дело Люциуса Малфоя, его жену и сына оправдали, и теперь настала очередь главы семейства. Драко и Нарцисса из зала суда не ушли, они сидели рядом, поддерживая друг друга. По лицу младшего Малфоя текли слезы, он утирал их рукавом грязной мантии.       Мальчишка провел в камере предварительного заключения почти месяц, оттуда же его привели на суд, где и оправдали, так что времени переодеваться, не было.       На лице леди Малфой не отражалось ни одной эмоции, ее не заключали под стражу, ограничились домашним арестом, Нарцисса выглядела так, как будто она на приеме у английской королевы, а не на суде, где решается судьба ее мужа и сына. Многие были поражены выдержкой этой женщины.       Люциус Малфой сидел прямо, тоже стараясь держать лицо, хотя ему было хуже всех. Его арестовали сразу после смерти Темного Лорда, допросы были жесткими, а точнее жестокими. Лорд Малфой был уверен, что уйдет из зала суда со смертным приговором, его никто не слушал, показания не проверял, их даже не записывали! Куда уж проверять! Северус погиб, и никто, абсолютно никто, не мог подтвердить, что он работал на благо победы не меньше, чем Снейп. Радовало только одно — его семья оставалась на свободе, их полностью оправдали, а значит можно надеяться, что с женой и наследником все будет в порядке.       На следствии Люциус требовал допроса под Веритасерумом, его допросили, но… не поверили! Глядя в изумлённые глаза блондина, глава Аврората прямо заявил, что все его ответы ложь, это стало последней каплей. После этого лорд Малфой не произнес ни слова, как бы ни старались доблестные авроры выбить из него показания. А они старались! Следы их стараний, четко отпечатались на теле сиятельного лорда, не только снаружи, но и изнутри. На допросах сиятельный лорд криком кричал, срывая голос, но кроме сказанного ранее, никакой информации доблестные защитники Добра и Света не получили.       Сейчас, перед лицом Верховного Суда магической Англии, предстал бледный, худой, измученный лорд Малфой, глава одного из чистокровных родов Туманного Альбиона. Заранее знающий, что этот спектакль закончится его смертью.       Несколько минут все присутствующие разглядывали, сидевшего в клетке аристократа, как некую экзотическую, но опасную зверюшку, затем начались допросы свидетелей. Их было мало, в основном судьи опирались на письменные показания бывших соратников Люциуса, добытые теми же варварскими способами, которые применялись к самому Малфою. Так что правды в них было маловато. Люциус почти никогда не принимал участие в нападениях, его задачей было содержание Темного Лорда и его своры, обеспечения им безбедного существования, но измученные допросами «соратники», кто с удовольствием, кто без, но рассказали аврорам совершенного другую правду. А что? Если уж тонуть, то всем вместе…       Когда в качестве свидетеля был вызван Гарри Поттер, Люциус вздрогнул, вот сейчас мальчишка и забьет последний гвоздь в крышку его гроба. А ведь юный Герой всея Британии был обязан ему жизнью, хотя даже не подозревал об этом, именно лорд Малфой защищал мальчишку в той эпичной битве в Отделе Тайн! Сделать это было необычайно трудно, слишком много нашлось желающих проклясть ненавистного Героя.       Мужчина устало закрыл глаза, вот и все… как нелепо все закончилось, успокаивало только одно — Волан-де-Морт уничтожен, значит жизнь прожита не зря. До измученного болью мужчины не сразу дошел смысл сказанного Поттером, только когда раздались первые возгласы возмущения, Люциус прислушался. Что такого мог сказать юноша, что вызвало такую волну недовольства? Малфой прислушался и остолбенел… Гарри Поттер, мальчик-который-выжил-дважды, Герой Британии выступал в его защиту! Он давал показания в его пользу, рассказывая, что со слов Снейпа, лорд Малфой всегда находился на стороне Света, помогал шпиону Дамблдора и никогда не принимал участие в кровавых вылазках ПСов.       После фееричного выступления мальчишки, зал взорвался негодованием. Некоторые утверждали, что Герой под Империо, некоторые твердили, что слова Снейпа были неправильно истолкованы. Смотреть же воспоминания Поттера судьи отказались, под предлогом того, что покойный зельевар был высококлассным окклюментом и вполне мог поработать с воспоминаниями мальчика. Гарри пытался возражать, его адвокат бился как лев, но… судьи уже вынесли смертный приговор лорду Малфою еще до судебного заседания! Они были стопроцентно уверены в его виновности и не желали менять свое решение.       Люциус улыбнулся про себя, значит Северус все же вспомнил и позаботился о нем, рассказав Герою о помощи Малфоя, спасибо, друг, вот только перебороть систему… невозможно! Поттер еще долго возмущался, пытался что-то доказать, пока ему не сделали предупреждение и не усадили на скамью зрителей, однако, пообещав, что его показания приобщат к делу. Их и приобщили, только они уже не имели никакого значения… от слова совсем.       Слушания продолжались еще пару часов. Люциус устал, у него кружилась голова, и все сильнее болело изуродованное, в ходе допросов, тело. Мужчина уже хотел, чтобы этот фарс поскорее закончился, и его отвели в камеру или сразу к дементорам, только бы поскорее. Тогда закончатся его мучения.       Наконец судьи перешли к голосованию. Огромные весы Фемиды начали заполняться сверкающими камушками. На левой чаше весов был смертный приговор, на правой — оправдательный, третьего не дано. Левая чаша очень быстро заполнялась, на правой же одиноко лежал только один камушек… лорда Блэка. Люциус видел, как Гарри Поттер, теперь лорд Блэк, положил свой камень, посмотрел на него с жалостью и, нехотя, сел на место.       Участь лорда Малфоя была решена, уже никто и ничто не смогло бы перевесить чашу весов, однако при магическом подсчете оказалось, что не хватает одного камня. Кто-то из судей не проголосовал, это конечно ничего не решало, но… правила есть правила. Все судьи с удивлением поглядывали, друг на друга пытаясь понять — кто не сделал выбор?       — Господа! — голос председателя суда, усиленный Сонорусом, прокатился по большому залу — среди нас есть тот, кто не высказал своего мнения, хотя это и не имеет значения, я требую, чтобы высказались все.       — Вы ничего не можете требовать, председатель, тем более, от меня.       Все присутствующие повернулись на голос, на самой верхней ступени стояла невысокая, хрупкая женщина, на ней было длинное серебряное платье, шитое жемчугом, белые перчатки, на плечах горжетка из горностая, высокая прическа отрывала вид на бриллиантовые сережки. Весь ее облик говорил о знатности и богатстве. Присутствующих немного удивила дорогая мужская мантия, перекинутая через изящную ручку женщины. В другой руке дама держала маленькую сумочку.       — Леди Камилла… — тихо, как-то удивленно выдохнул Председатель и тут же закрыл рот рукой. Эта изящная женщина была потомком герцога Виндзорского, даже к ее собакам нужно было обращаться полным именем, со всеми регалиями, коих у них было не мало. С ней же самой нужно быть крайне осторожным.       Родословная леди Камиллы Уорбек, уходила в века, она была членом Королевской фамилии не только в Британии, как маггловской так и магической, но так же и за ее пределами, а именно, она была внучкой одного из демонов Инферно. Если бы эта хрупкая женщина захотела, магическая Англия уже давно лежала бы у ее ног, но… она не хотела! Леди Уорбек редко посещала Визенгамот (были только ее представители), не принимала участие в политике магической Британии и вообще вела более чем уединённый образ жизни. Между ней и Министерством был заключен негласный договор — они не вмешивались в жизнь друг друга, но свое место в Высшем суде магической Британии у нее было и свой голос — она имела.       — Леди Уорбек — председатель склонился в поклоне, остальные члены Визенгамота встали и приветствовали ее, чуть склонив головы, женщина медленно спустилась по лестнице и прошла к весам. По дороге она задержала свой взгляд на лорде Малфое. Её ручка скользнула в сумочку и достала из нее небольшой сверкающий камешек, она чуть помедлила и положила его в чашу весов.       В зале повисла оглушительная тишина, Люциус закрыл глаза, ему не хотелось видеть, как чаша весов со смертным приговором опустится еще ниже.       Очнулся Люциус от странно звука, от скрипа засовов его темницы! Не веря своим глазам, лорд Малфой наблюдал, как скрипучая дверь открывается, а его руки и ноги отпускают магические кандалы. Совершенно не аристократически Люциус открыл рот и взглянул на волшебные весы Фемиды, правая чаша перевесила левую, невзирая на то, что в ней лежали все лишь два камешка — лорда Блэка и леди Камиллы Уорбек.       Мужчина несмело сделал шаг из своей клетки и замер, он вдруг понял, что босой и почти голый, но додумать или смутиться ему не дали, на плечи лорда Малфоя опустилась теплая мантия.       — Закутайтесь в нее, Люциус. — произнесла леди Уорбек и улыбнулась — Могу я Вас так называть?       — Да, конечно, миледи. — проскрипел сорванным голосом изумленный мужчина и замер, он не знал, что делать дальше. Что с приговором? Вряд ли присутствующие так просто отпустят его.       — Что ж, господа — заговорила миледи — мы видели и слышали достаточно, Магия — она обернулась к весам и указала на них рукой — решила все за вас. Думаю, у вас больше нет претензий к лорду Малфою? Председатель отрицательно замахал головой и что-то быстро подписал.       — В таком случае, мы вас покинем. — она осторожно положила ладонь на поясницу Люциуса и чуть подтолкнула его к выходу.       — Объявляю слушания законченными. Все могут покинуть зал заседаний. — громко и быстро проговорил Председатель, двери в зал открываются только после этой фразы и несчастный судейский очень торопился ее произнести, пока миледи и ее спутник не дошли до дверей (а то мало ли как она их откроет, все-таки леди Уорбек на четверть демонесса! Обижать ее не рекомендуется, по слухам ее дед — души не чает во внученьке!)       Как только двери Зала суда открылись к ним тут же бросились репортёры, во главе с Ритой Скитер. Они ожидали новостей, как стая голодных собак ждет костей от своих хозяев. Однако, увидев, кто именно первым вышел из зала, толпа замерла… никто не ожидал увидеть самую загадочную фигуру магического мира, идущую рядом с главным пособником Темного Лорда. Леди Камилла улыбнулась, чуть вздернула подбородок и произнесла:       — Господа, правосудие свершилось. Лорд Малфой полностью оправдан. — женщина точно знала, что делает, своим заявлением, она не давала ни малейшего шанса Министерству устроить в будущем гонения на семью Малфоев. Сегодня весть о том, что сиятельный лорд оправдан, облетит всю Англию, так же, как и то, что этот чистокровный род поддерживает сама Камилла Уорбек. Люциус как никто другой понимал это и был благодарен ей (хотя совершенно не знал, чем был обязан такой поддержке).       — Я отвечу на ваши вопросы, господа, только давайте оставим лорда Малфоя в покое, хотя бы ненадолго. Ему и его родным нужно побыть наедине. — она тепло улыбнулась Люциусу и прошла вглубь атриума, уводя за собой журналистов. За ней потянулись все газетчики, не желая упустить такой случай, не каждому удается пообщаться с одной из самых таинственных фигур столетия. Неожиданно лорд Малфой остался в одиночестве, хотя ненадолго, к нему тут же подошли жена и сын.       — Папа! — Драко очень хотелось броситься в объятия к отцу, но он сдержал свой порыв, вокруг слишком много народа, а необходимость «держать лицо» никто не отменял. Нарцисса же могла, на радостях обнять супруга, но, как ни странно, не сделала даже попытки.       Люциус обратил внимание и на откровенное желание сына, и на холодность супруги. Он сделал шаг и сам обнял испуганного юношу, с удовольствием почувствовав, как крепко прижался к нему сын, устроив голову на груди отца. Люциусу даже показалось, что мальчик всхлипнул, совсем расклеился мальчишка, мужчина провел ладонью по голове своего ребенка.       За это время лорд Малфой кардинально пересмотрел свое отношение к чувствам и эмоциям, он вдруг понял, что не часто показывал своим близким как они дороги ему, как он нуждается в них, как иногда хочется, чтобы кто-то тебя обнял и сказал, что любит. Сидя в холодной камере, Люциус очень жалел, что ничего нельзя исправить… поэтому теперь, чудом избежав смерти, мужчина решил, что все изменится в его отношениях с семьей. Именно поэтому сиятельный лорд Малфой, несмотря ни на что и, не стесняясь почти сотни глаз, украдкой посматривающих на них, крепко обнимал сына.       — Мы пойдем домой? — тихонько спросил Драко.       — У нас нет дома. — холодно ответила Нарцисса, и, отвечая на вопросительный взгляд мужа, продолжила: — Мэнор почти полностью разрушен, доблестные авроры и твои соратники, Люциус, устроили там кровавую бойню. Не знаю, как я прожила там целый месяц. — женщина брезгливо передернула плечами, совершенно забывая в каких жутких условиях провели этот месяц ее муж и сын.       — Но… его, не разрушили до основания? — спросил Люциус, он не мог поверить, что его родового поместья больше не существует.       — Нет, основание там осталось, но кроме алтаря в подземельях, больше почти ничего нет. Одно крыло с парой комнат, только и всего.       — Нам хватит. Да, папа? — Драко очень хотелось поскорее покинуть это место и вернуться домой, ему не нравилась холодность матери и растерянность отца. Люциус неуверенно кивнул, ему тоже не нравилось поведение Нарциссы.       — Нет, не хватит, Драко, мы не можем жить как нищие! — воскликнула женщина.       — Что ты предлагаешь, Нарси?       — Тебе — ничего. — отрезала леди Малфой — и не называй меня Нарси, мы с тобой в разводе. Министерство одобрило расторжение брака, если один из супругов находится под стражей, его подпись не нужна.       Люциус почувствовал, что сын прижался к нему еще крепче, юноша искал защиты, после слов матери его мир начал медленно, но верно рушиться, он был явно не готов к такому повороту событий. Мужчина сжал мальчика в объятиях и попытался взять себя в руки, хотя с каждой минутой ему становилось все хуже, накатывала слабость, болела голова и не только, стоять становилось все тяжелее.       — Драко, я уезжаю во Францию, меня там ждет новый супруг, — заговорила бывшая леди Малфой — я планировала взять тебя с собой.       Люциус усмехнулся — ясно, сына она планировала взять с собой, а вот муж в ее планы точно не входил, мужа Нарцисса уже похоронила, странно, что на развод подала, могла бы дождаться казни и стать вдовой.       — Сынок, ты поедешь… с мамой. — собрав волю в кулак, заговорил измученный лорд, отпускать сына категорически не хотелось, но что делать? Что он может дать мальчишке? Еще неизвестно, что с их сейфами, может их состояние такое же, как и мэнора, министерские могли вычистить их подчистую. Тогда всё… конец… нищий, бездомный лорд Малфой никому не нужен. Он даже лечиться нормально не сможет и просто погибнет от магического и физического истощения. Пусть уж с сыном все будет хорошо, каким бы человеком не была Нарцисса, но сына она не бросит на произвол судьбы.       — Нет, я не поеду. — Драко неохотно вывернулся из обнимающих его рук, посмотрел на мать и твердо произнес: — Я останусь тут, с отцом.       — Сынок… — Люциус попытался вразумить свое неразумное дитя.       — Нет, отец, я остаюсь. — он взглянул на мать — Всего хорошего, мама.       Малфой-старший с удивлением смотрел на своего мальчика, куда делась его растерянность, неуверенность, страх… глаза сына холодно смотрели на мать, а голос стал жестким и твердым. Перед всеми неожиданно предстал наследник чистокровного рода Малфой, а не испуганный юноша, ищущий защиты у родителей. Что ни говори, но Люциусу было приятно, что сын выбрал его.       Бывшая леди Малфой, зло стрельнула глазами на сына и бывшего супруга, потом ее рот скривился в презрительной усмешке, она высокомерно произнесла:       — Счастливо оставаться. — и пошла к выходу, высоко держа голову.       — Сынок, мне надо присесть. — почти прошептал Люциус, голова шла кругом, на него столько всего свалилось, что сейчас лорд Малфой боялся банально грохнуться в обморок.       Они отошли в темную нишу, где, на их счастье, оказалась скамейка. Драко помог отцу сесть и плотнее укутал в мантию, только тут Люциус заметил, что кроме тюремной, тонкой, почти прозрачной, рубашки, на нем штаны и сапоги. Видимо леди Камилла позаботилась, ну не Нарцисса же! А Драко не менее истощен, чем сам лорд.       — Что будем делать? — тихо спросил юноша.       — Не знаю… Наверное попытаемся добраться домой. — ответил мужчина. Он знал, что аппарировать они точно не смогут, сил не хватит, но надо было что-то сказать, надо не просто говорить, надо делать. Скоро эти акулы пера, отстанут от миледи и накинуться на них, а ему уже сидеть тяжело, не то, чтобы вести словесные баталии с репортерами.       — Вот вы где! — перед изумленными Малфоями стояла леди Камилла — Молодцы, что спрятались, хоть отдохнули немного в тишине. Что случилось? — голос женщины изменился, он стал тревожным. Она опустилась на корточки перед младшим Малфоем, Люциус тоже встревожено взглянул на сына. Мальчишка плакал, по его щекам текли слезы, он всхлипывал и вытирал глаза рукавом. Нервы юного наследника не выдержали, все события последнего месяца — арест, камера, допросы, собственное освобождение и оправдание отца, неожиданное предательство матери — все это тяжелым грузом навалилось на Драко, и он разревелся!       — Драко, ну что ты, маленький — ласково заговорила с юношей миледи — не надо плакать, все наладится. — она осторожно провела ладонью по белокурой голове парня, тот громко всхлипнул и проревел:       — Не наладит-ся… ниче-го не наладит-ся… — Драко закрыл лицо ладонями, еще раз всхлипнул и провыл: — Нам даже жииить неее гдеее!       Люциус расстроено смотрел на сына, он давно не видел его в слезах, последний раз где-то лет в одиннадцать, когда великий герой Гарри Поттер отказался с ним дружить, и все… а теперь после стольких лет, его ребенок снова плакал, так же горько и отчаянно, как тогда.       — Чшшш, тише, мальчик, тише. Мы все решим. — маленькая ручка миледи уже уверенно гладила расстроенного парня по голове. — Жить будете у меня, в мэноре, он такой же большой как ваш, места много. Потом восстановим Малфой-мэнор, не сразу, конечно, но восстановим. Не плачь. Отец рядом, целители его подлечат, и тебя тоже, а мама… что ж, может быть и хорошо, что она ушла, по крайней мере — честно.       Люциус приобнял сына за плечи, а Камилла дала мальчишке платок, которым тот немного смущенно вытер слезы, потом высморкался и прогундосил:       — Спаси-бо.       — Ну вот и хорошо — миледи улыбнулась — вот и славно.       Их тихий разговор внезапно нарушили репортеры, они усиленно искали Малфоев, поговорить с Нарциссой не получилось, оставалась еще мужская половина семьи. Вот ее то и искали ушлые писаки и нашли… только поговорить с ними не удалось, заглянув в нишу, репортеры наткнулись на холодный взгляд леди Уорбек, она взглянула на них и исчезла! Просто растворилось в воздухе, а вместе с ней, на глазах изумленной публики, исчезли оба Малфоя.       Перемещаться таким странным и необычным способом понравилось Драко, никаких неприятных ощущений, не то, что при аппарации, хотя как именно это сделала миледи, он не понял. Вот только что, они стояли посреди орущей толпы газетчиков и вдруг оказались в тишине большой гостиной.       — Добро пожаловать в Винздор-холл. — торжественно произнесла миледи и хлопнула два раза в ладоши, тут же появился домовик и замер, с обожанием смотря на хозяйку, на его одежде, рядом с гербом, было вышито имя — Толли.       — Толли, перенеси лорда Малфой в голубую спальню, а наследника Драко в зеленую. Вы все обязаны выполнять указания гостей так же, как мои. — лопоухое создание покорно закивало.       — Люциус, Драко располагайтесь, я скоро навещу вас, у меня еще есть дела. Толли взялся за полы мантий гостей и исчез вместе с ними.       Люциус стоял на пороге огромной спальни и осматривался, ее великолепие поражало даже его, но больше всего лорда заинтересовала кровать. Большая кровать под голубым балдахином, она так и манила к себе, звала, уговаривала лечь и забыться сном. Именно это лорд Малфой и сделал, он доковылял до нее и рухнул в ее объятия, наслаждаясь мягкостью матраса и чистотой покрывала, за мгновение до сна, мелькнула мысль, что надо бы помыться, но она мелькнула и пропала, оставив после себя только одно желание — спать!       Драко тоже понравилась комната, он наследник великого Рода и привык к роскоши, но эта комната была не столько роскошна, сколько изящна… все в ней было продумано до мелочей и огромная кровать, и кресло рядом с книжным стеллажом, и большой письменный стол, а пушистый ковер и камин делали ее еще и уютной. Юноша присел на кровать, провел ладонью по шелковому покрывалу, на глаза снова набежали слезы, он вдруг осознал, что всего этого у него уже нет, все что было — сгорело в горниле войны. А все, что у него осталось это больной отец и развалины мэнора. Драко закрыл ладонями лицо, едва сдерживаясь, чтобы снова на зареветь. Именно в этот момент в дверь постучали, и голос Камиллы спросил:       — Драко? Можно к тебе?       Малфой усмехнулся — к тебе! — что за вопрос, она здесь хозяйка, хотя по правилам гостеприимства комната гостя считается все же его и входить туда без стука… моветон!       — Да, конечно. — ответил Драко и быстро вытер глаза, боясь, как бы непролитые слезы не сорвались с ресниц.       — Я принесла тебе магический каталог одежды, выбери что хочешь и скажи домовику, он принесет. — женщина протягивала небольшую, но толстую книжицу. — Да, если нужен домовик, просто хлопни пару раз в ладоши, тут их столько, что всех и не упомнишь по именам. — леди говорила и как будто не замечала молчания своего визави.       — Потом выберешь себе одного, какой понравится, а сейчас пока так. Хорошо? Драко кивнул и спросил:       — Почему? Почему Вы это делаете? Я не понимаю.       — Драко, я все объясню, все расскажу и, если захотите, покажу воспоминания, но не сейчас. Скоро придет целитель, нужно заняться твоим отцом, ему сильно досталось. Даже я, вижу магическое истощение, не говоря уже о его физическом состоянии, так что поешь, закажи себе одежду, прими ванну и отдыхай. Хочешь, пройдись по замку, тут есть много чего интересного. — она улыбнулась — Только не заблудись. Если что — хлопай в ладоши!       — Спасибо.       Когда на ее стук никто не ответил, Камилла решила войти в комнату к Люциусу без приглашения, мало ли что, может ее гостю настолько плохо, что он и сказать то ничего не может. Леди вошла и замерла, на кровати свернувшись в клубок, спал лорд Малфой, она улыбнулась — он свалился, даже не сняв сапог. Осторожно, чтобы не разбудить, миледи магией сняла со спящего обувь и мантию, потом укрыла его пледом, пусть спит, намаялся бедолага, и вышла, тихонько прикрыв дверь.       Через час пришел личный целитель семьи Уорбек, высокий пожилой маг с копной седых волос и Люциуса все же пришлось разбудить, хотя сон лучшее лекарство, но мужчину необходимо было осмотреть.       Первый, кого заметил Люциус, открыв глаза, был неизвестный маг, волшебник стоял к нему вполоборота и раскладывал на тумбочке неизвестные металлические предметы. Неосознанно Малфой дернулся и прижался к стене, ища глазами пути к бегству, он не успел понять, где он, но вот испугаться лорд успел. Слишком часто на допросах перед его носом раскладывали похожие орудия пыток. Люциус глубоко дышал и затравленно озирался, его медленно накрывала паника.       — Люциус, успокойтесь, все в порядке. Это доктор. — в поле зрения Малфоя оказалась женщина и через несколько минут до блондина дошло, где он и кто она!       — Ми-миледи… — паника медленно отступала, оставляя дрожь во всем теле. Камилла присела рядом с испуганным лордом на кровать, но резких движений не делала, она говорила тихо и спокойно.       — Да, Люциус, я. Все в порядке, это целитель Морриган, он не причинит Вам вреда и не сделает больно. Я прослежу. Люциус кивнул и попытался расслабиться.       — Мне надо осмотреть пациента, оставьте нас миледи. — заговорил доктор и повернулся к Малфою с палочкой в руках.       — Неет! — вскрикнул блондин и неожиданно жалобно попросил: — Не уходите… миледи… пожалуйста.       — Хорошо, я не уйду. Вот тут, в кресле посижу, чтобы не мешать доктору. — Камилла опустилась в кресло и кивнула целителю, тот, пожав плечами, приступил к осмотру.       Только через час усталого лорда Малфоя оставили наконец-то в покое, доктор напоил его зельями, смазал раны заживляющей мазью, даже поставил пару уколов (Люциус едва не забился в истерике, когда к нему подошел мужчина со шприцом и длинной иглой). Напоследок доктор посоветовал покормить пациента и дать отдохнуть. На столе он оставил список диагнозов и способы их лечения, а также сразу предупредил, что в результате неправомерных действия со стороны авроров (а проще сказать — пыток), лорд Малфой пострадал не только физически, но и магически — его магическое ядро крайне нестабильно, оно будет восстанавливаться долго, но прогноз хороший. Во время лечения необходимо больше отдыхать и меньше пользоваться магией, хотя и не отказываться от неё совсем.       К трудному разговору приступили только на второй день пребывания Малфоев в замке. После ужина все собрались в гостиной и леди Камилла начала разговор.       — Я знаю, что у вас много вопросов, поэтому просто расскажу всю историю, а потом отвечу на них, но думаю все и так будет понятно.       Люциус кивнул, он сидел в кресле, укутанный в одеяло, несмотря на лето и горящий в комнате камин, его бил озноб, он всегда мерз, доктор объяснил это истощением магического ядра и повышением температуры тела. Драко устроился на диване, Камилла встала около окна и заговорила.       — В этой войне многие потеряли своих близких и любимых, я — не исключение. Вот только в отличии от этих многих, в своей потере я виню себя. Нет, я никого не предавала и не продавала, но, наверное… я могла бы предотвратить саму войну или хотя бы ее исход… хотя, кто знает. Я связана клятвой, что никогда не буду вмешиваться в политику страны. С моим потенциалом и… — женщина улыбнулась — родственниками, я вполне могла бы принять одну из сторон и она, безусловно, выиграла бы. Тогда дорогой мне человек остался бы жив, я просто не позволила бы никому убить его. Кто знает, что тогда бы случилось… Но как известно — история не имеет сослагательного наклонения. Камилла замолчала, несколько минут она просто смотрела на парк, потом развернулась, прошла в комнату и села рядом с Драко.       — Но случилось, то, что случилось. Я не смогла спасти дорогого мне человека, и решила спасти тех, кто был дорог ему. То есть — вас. За Драко и Нарциссу я не боялась, мальчик был несовершеннолетним, когда насильно принял метку, а Нарцисса вообще ее не принимала. Нельзя же осудить хозяйку дома, за то, что ее замок был оккупирован. Так что трудность была только в Вашем освобождении, Люциус, ну тут уж постарались сами судейские, даже показания Героя приложили, я им только немножко помогла. Хотя, думаю, я смогла бы освободить Вас при любом раскладе. Я жалею только об одном, что не сделала этого раньше, не дожидаясь суда. Но, во-первых, эта мысль не сразу пришла мне в голову, я слишком долго придавалась скорби и оплакивала свою потерю, а во-вторых, мне и в голову не могло прийти, что наши поборники Добра и Света могут так издеваться над подследственными.       Лорд Малфой неосознанно передернул плечами, воспоминания были еще слишком свежи, Драко лишь кивнул.       — Я видела руины Малфой-мэнора и заранее была готова принять всю вашу семью у себя. То, что Нарцисса вдруг решила бросить всё и всех, оказалось неожиданностью, но не более. Я хочу помочь вам восстановить замок, поправить здоровье, и после этого не хочу оставаться в стороне, хотя навязывать свое общество не буду. — губы миледи тронула улыбка, она в упор посмотрела на Люциуса и быстро произнесла: — Да, и долг жизни тоже не приму, даже не пытайтесь, лорд Малфой. Так что, как говорится в одном маггловском рисованном фильме — давайте жить дружно!       — Я все понял — заговорил Люциус — кроме одного… кто этот человек? Кому мы обязаны своей свободой и жизнью? Миледи, я хочу знать его имя.       — Северус Снейп.       — Сев!       — Крестный?!       — Да… он. — миледи снова встала и быстро подошла к окну, ей до сих пор было больно, она так и не смогла смириться с его смертью. В глубине души, жила глупая надежда, что ее любимый мрачный зельевар жив… ведь тела так и не нашли. Думать о том, что после Адского пламени не остается даже останков, Камилла себе запрещала.