Оправдания...

      Только к вечеру постоянные посещения врачей и медсестер прекратились, пациент спал, его добровольные сиделки поужинали и устроились в креслах, теперь можно было и поговорить.       — Северус, может расскажешь? — тихо спросила миледи.       «Это было до знакомства с тобой.» — быстро отреагировал Снейп, как будто ждал и готовился к этому разговору, заранее подбирая слова.       — Я поняла — рассмеялась Камилла — я хорошо умею считать. Гарри семнадцать, а мы познакомились с тобой пять лет назад. Конечно, когда мальчик появился на свет, мы еще не знали друг друга. Я о другом… как ты узнал? Я часто слышала от тебя его имя, но ты никогда, даже намеком, не давал понять, что он — твой сын.       «Вначале я и сам не знал. — он усмехнулся — даже не догадывался! С его матерью, Лили, я знаком давно, еще с детства. Мы вместе росли, она стала первым человеком, который был таким же, как и я. Я рос среди магглов, ты знаешь. И вот я встретил девочку, с такими же способностями, я был так рад, что теперь не один. Потом учеба в Хогвартсе, там уже было много таких же как я, постепенно мы отдалились, но… типа дружили. Я помогал ей с учебой, да что там помогал — делал почти все ее домашние задания, письменные, конечно, а на зельеварении, когда наши факультеты оказывались вместе, то и практические. Профессор Слизнорт хвалил ее, почти не замечая меня, Лили была хорошенькой, она располагала к себе людей. Постепенно мы отдалились, но она иногда прибегала ко мне, ластилась и просила помочь с уроками, я помогал, уже скорее по привычке, чем от большой любви. Хотя она так не думала, мое молчание и не желание ходить за ней хвостом, она объясняла моим скверным характером. Потом появились Мародеры и Лили тут же обратила внимание по Поттера, они и раньше были, но тогда мы были детьми, а где-то курсе на четвёртом, у Лили появился уже другой интерес, ее очень заинтересовал Джеймс.» — Северус потянулся, он целый день сидел, и мышцы немного затекли.       Камилла внимательно следила за ним, пытаясь понять — что сейчас чувствует ее мужчина. Она с удовольствием поняла — ничего особенного! Сейчас она видела только его любовь к сыну. Это хорошо — не хотелось бы соревноваться с давно умершей «первой любовью» Северуса, такие чувства, как правило, идеализируют, не замечая недостатки. Снейп снова удобно устроился в кресле, положил ногу на ногу и продолжил говорить.       «Лили и Джеймс начали встречаться. Эта четвёрка гриффиндорцев доставала меня всю учебу, я не нравился им категорически, они высмеивали меня по-любому поводу, но тогда рядом со мной был Люциус, с ним не забалуешь. Он защищал меня чисто по слизерински, он же постарше на пару лет, да и воспитан лордом, так что умел манипулировать людьми, оставаясь не пойманным. Его отец был суровым человеком, я даже думаю, что Люциусу сильно доставалось дома… и за меня в том числе, но мне он об этом никогда не говорил, он никому бы об этом не сказал. А потом он окончил школу, и Мародеры совсем озверели. Лили была с ними и со мной одновременно, она вроде и защищала меня, а становилось только хуже. Однажды Джеймс унизил меня на глазах всей школы, воспользовавшись моим же заклинанием. Узнать о нем он мог только от Лили, это она рассказала ему, кроме нее, об этом просто никто не знал, и не мог узнать. Тогда я взбесился и обозвал её «грязнокровкой». С этого момента наша «дружба» прекратилась, я даже обрадовался, я наконец-то принадлежал только себе. Оказалось, что, когда не надо делать уроки за двоих — времени стало навалом! Я занялся исследованиями, на меня обратил внимание Слизнорт, я очень хорошо сдал экзамены и наши дороги разошлись. Как я думал — навсегда.» — Северус ненадолго замолчал, он отвлёкся на Гарри, тот что-то тихо простонал, и мужчина тут же оказался рядом с юношей.       «Чшшш, тише, мой родной, тише, все хорошо. Спи.» — шептал Северус совершенно забыв, что мальчик его просто не слышит, Камилла, улыбаясь, смотрела на эту сцену, Снейп обернулся и смутился. Он провел ладонью по волосам сына и вернулся к ней. Они продолжили разговор, или точнее монолог Снейпа, сделав вид, что ничего не произошло.       «Но, перед тем как наши дороги разошлись, был выпускной бал. Я выпил, да что там говорить, мы все напились! И… мы с Лили переспали, она сама набросилась на меня, затащила в пустой класс и предложила себя… я не отказался. Мне было семнадцать, Ками, прости за откровенность, но тогда у меня стояло на все, что двигалось! Правда, это ВСЕ, должно было носить платье! А вот уже после выпускного — наши дороги разошлись. Не буду рассказывать, как я оказался у Тома, ты об этом знаешь, Поттеры же оказались с другой стороны «баррикад». Лили выскочила замуж за Джеймса сразу после школы. Как-то вечером ко мне в дом постучали, на пороге стояла миссис Поттер, она сразу кинулась мне на шею, начала целовать, несла какую-то чушь про неразделённую любовь, я, конечно, не повелся, повзрослел немного. Усадил ее в кресло и открыто спросил — чего она хочет? Вот тут-то я наконец-то увидел ее во всей красе, она попросила приворотного зелья, не обычную Амортенцию, а чего-то более тонкого, чтобы Джеймс, уже ставший аврором, не распознал. Сказать, что я был удивлен — ничего не сказать! Значит, не было никакой любви, всего лишь зелье! То, чем Поттер гордился, оказалось пустышкой. И вот тут я захотел отомстить… им обоим. Да, я знаю, что поступил подло и недостойно нормального мужчины, но ее благоверный муженек, со своими дружками, доставал и мучил меня семь лет! На пятом курсе меня чуть оборотень не разорвал из-за их дурацкой шутки! — Северус вздохнул — и я поддался искушению. Я сказал, что сварю ей зелье, но чем она собирается оплачивать мой труд? Лили опрометчиво сказала — все, чего ты захочешь. Я захотел ее… Как женщина она была… привлекательна. Прости Ками, это было давно, там же и останется. Пока я варил зелье, она прибегала ко мне, и мы занимались сексом. Не любовью, — мужчина внимательно взглянул на Камиллу и четко выговорил — только сексом! Я получал удовлетворение дважды — от ее ласк и от осознания, что теперь у Поттера действительно росли рога! Получив свое зелье, Лили «сделала мне ручкой» и исчезла.»       — Но пророчество? Ты же именно из-за нее ушел от Лорда и попал в зависимость к Дамблдору.       «Здесь тоже не было любви, Ками, только огромное чувство вины… я подставил семью, пусть и недруга, под удар. К тому времени у Поттеров уже был ребенок, вот его-то мне было жалко по-настоящему. И просил я Тома, да и Альбуса потом, больше за мальчика, а чтобы все было более правдоподобно выдумал сказку о большой любви к Лили Поттер. Риддлу я сказал, что безумно хочу ее, для него это было понятнее, Дамблдору — что безумно люблю ее, это было понятнее для него. Но… они оба меня обманули, хотя Волан-де-Морт больше — он все-таки бросил Аваду в малыша, хотя директор обрек мальчишку на годы страданий в доме его родственников, а я… оказался между двух огней! На привязи у обоих…» — Северус замолчал, Камилла уже решила, что тяжелый разговор, больше напоминающий исповедь, закончился, но мужчина заговорил снова.       «Когда я первый раз увидел его, там, в Большой зале, такого маленького, тощего, в огромной одежде явно с чужого плеча, я удивился. Вот просто смотрел на него и удивлялся… Директор мне все уши прожужжал, как мальчик похож на своего отца… и правда, я видел перед собой Джеймса Поттера, только маленького! И глаза матери! Мерлин великий, эту фразу будут повторять, наверное, сотни, нет, тысячи раз! От нее даже самого Гарри тошнить будет, а уж меня… так просто наизнанку выворачивать! И я начал ненавидеть ни в чем не повинного ребенка, срабатывал какой-то рефлекс, как вижу его, так сразу сатанею! Так продолжалось два года… После одного из моих экспериментов, я оказался в Мунго, а потом у тебя… не знаю, уж чем ты меня тогда отпаивала, но вернулся я в школу чистый аки младенец. Первый же урок был как раз с Гриффиндором, и вот тогда-то я впервые и взглянул на Гарри по-другому. Я вдруг увидел обычного мальчишку, в меру шкодливого, в меру старательного. Да, я вдруг понял, что он старается! Не всегда у него получалось, но он не делал все, чтобы разозлить меня… то, что раньше мгновенно вызывало злость, теперь виделось совсем по-другому! Честно говоря, я думал, что меня опоили… но я был только у тебя, даже в Большом зале еще не ел, а пил только у себя в покоях. И тут до меня стало доходить, медленно я признаю, но все же я понял… сложил, так сказать, два и два! Это не сейчас меня опоили, а до этого! Я вообще стараюсь нигде и ничего не есть, и не пить, только рядом с проверенными людьми… тобой, Люциусом и… Дамблдором! В тебе и Люци я был уверен больше, чем в себе, значит остается только директор с его чаем и этими чертовыми дольками! Что и подтвердилось после очередного чаепития. Я вернулся к себе, молясь всю дорогу, чтобы не встретить Поттера, я уже был зол на него как мантикора! В спальне я взял свою кровь и проверил ее на зелья, а потом сразу же выпил антидот. Зелье ненависти! Да еще и на крови Гарри, её я заранее стащил из Больничного крыла. Значит, именно Альбус хотел, чтобы я ненавидел мальчишку. Он же всегда просил быть с ним построже, «Все его балуют, только ты, Северус, сможешь держать его в руках!» и я держал! Идиот! Я гнобил ни в чем не повинного ребенка целых два года! Я начал присматриваться к мальчику, он оказался совсем не похожим ни на мать, ни на отца! Нет, внешне он был похож на Джеймса, да и глаза Лили, но в остальном… ничего! Ни нахальства, ни заносчивости, зато безмерная преданность друзьям, обостренное чувство справедливости. Он даже против меня выступал, слабо, напористо и грубо, но выступал, заступаясь за своих друзей! Чего никогда не сделали бы ни его отец, ни мать. Но то, что это может быть мой ребенок, у меня и в мыслях не было.»       — А когда появилось? — заинтересовалась Камилла.       «Не знаю… — ответил Снейп, надолго задумавшись, как будто этот вопрос только что пришел и ему в голову — Не знаю, Ками… в начале третьего курса Поттера, я решил, что не буду больше гнобить его. Конечно, я не стал добрым и ласковым с ним, да и директору не нужно было знать о том, что я знаю о зелье в своей крови, но я все же стал более терпимым к мальчишке. Стал отмечать его победы, реже замечать недочеты. Иногда даже хвалил его, в своей манере, но все же Гарри меня понимал. Он не глупый мальчик, сразу понял, когда его ругают по-настоящему, а когда только ради «проформы». Однажды я наказал его отработкой, он и раньше их получал, особенно от меня, но на этот раз все было по-другому. Никаких грязных котлов и уборки лаборатории, в тот раз я дал ему книгу, пергамент, перо и велел законспектировать очередную главу, а потом рассказать мне. Поттер очень удивился, но послушно сел за работу, через пару часов он вполне сносно ответил на мои вопросы, я разрешил ему оставить написанное себе и отпустил. Следующий урок я начал с вопросов по еще не изученной теме, я часто так делаю, бывает полезно узнать настолько класс в теме. И первый же вопрос… конечно Гарри Поттеру, все привыкли к этому, мои змейки уже предвкушали, как великий Герой начнет лепетать что-то невразумительное, что я, как всегда, оболью его своим «ядом» и выставлю на посмешище, но… это была та тема, которую Гарри уже изучил на отработке и даже ответил на мои вопросы! Едва справившись с удивлением, мальчишка уверенно и совершенно правильно ответил на поставленный вопрос и даже на парочку дополнительных. Я сделал вид, что неприятно удивлен и… дал Гриффиндору десять баллов! — Северус неожиданно мягко улыбнулся, видимо вспоминая эту сцену. — Мои змейки прикусили свои ядовитые языки, Грейнджер стала почему-то пунцовой, а Гарри… он даже рот открыл от удивления и выпалил «Спасибо, сэр.» так тихо, что я еле расслышал его. А вот когда на дом я задал сделать конспект по этой же теме, вот тогда уже его зеленые глазки блеснули торжеством и… непониманием происходящего. Вечером он снова пришел на отработку и снова осваивал новую тему раньше всех остальных, и снова получил от меня похвалу и начисленные баллы. Я все ждал, когда же он задаст вопрос — зачем? Почему я это делаю? Но Гарри ничего не спросил. С этого момента наши отношения начали меняться, мне было проще — в крови ненависти не было, а вот ему было не совсем понятно, с чего это я так изменился. Но теперь, когда я шипел на него при встрече или в классе, он как-то слишком понимающе смотрел на меня и, ни слова не говорил против! Ни слова! Только глазки в пол опускал, вздыхал и тихо твердил — Да, сэр… конечно, сэр… я виноват, сэр… — Северус вдруг замолчал и тяжело вздохнул, он даже глаза ладонью прикрыл, Камилла заволновалась, с чего такая реакция? Она не успела спросить, мужчина ответил сам на ее не высказанный вопрос.       «А потом случился этот Тремудрый турнир! И стало не до политесов, нужно было его жизнь спасать. Когда кубок выплюнул его имя, я разозлился! Очень разозлился, но мальчишка утверждал, что не бросал ничего в Кубок, и я ему поверил. Если бы ты знала, Ками, как я орал на Альбуса и министра, когда они отказались вычеркивать имя Поттера из участников турнира! Но, Дамблдор довольно толсто намекнул на мои обеты перед ним и вежливо велел замолчать. Тогда я объяснил свою реакцию тем, что Избранный может глупо погибнуть, так и не выполнив своего предназначения, директор поверил и приказал мне во всем помогать Герою и защищать его. Я узнал о драконах от министра и тут же рассказал Хагриду. Знал же, он точно разболтает секрет Гарри, а после одной из тренировок по квиддичу намекнул мальчишке, что он так хорошо летает, что вполне может улететь от кого угодно! Вот когда хвосторога оторвала цепь и рванула за Поттером, я уже проклинал и ругал себя последними словами! Меня чуть удар не хватил, сразу прошло на ум — может ли человек в 34 года получить инфаркт? Тогда ответ был очевиден — может! Сердце билось где-то в горле, меня отпустило только тогда, когда довольный Гарри в порванной и прожжённой мантии, весело блестя глазами, вернулся обратно. Уже вечером, я осознал, что теперь вместо ненависти ощущаю к мальчику совсем другое чувство. Я вдруг понял, что так… можно волноваться только о собственном ребенке! И вот тогда меня осенило! А ведь Гарри действительно может быть моим, по времени все сходится, и я точно не предохранялся, Лили сказала, что делает это сама, у нее муж и она не хочет неприятностей. Несколько дней я думал, потом сварил зелье родства и добавил туда кровь Поттера. Оно стало розовым! Значит Гарри — мой сын! Мой, а не Джеймса… но что теперь делать с этим знанием? Пойти и сказать — здравствуй, сынок? И я решил молчать. Помогать и оберегать мальчишку мне никто не запретит, даже наоборот, Альбус очень настаивал на этом.»       — Тебе было тяжело?       «Вначале нет, для меня почти ничего не изменилось, а вот потом… да, тяжело. Я видел, как моим ребенком манипулировали, причем все — и друзья, и враги, но ничего сделать не мог. А уж когда он вдруг исчез из лабиринта, я чуть не проклял Дамблдора, доигрался, тварь бородатая! Чем все закончилось, ты знаешь. Именно я, нес рыдающего сына в Больничное крыло, именно я просидел около него всю ночь, спасая его от кошмаров и, конечно, я сразу же поверил в воскрешение Темного Лорда. — Северус тяжело вздохнул и продолжил — На пятом курсе все только ухудшилось, Поттеру никто не верил, он стал посмешищем всей школы, его, так называемые, друзья медленно, но верно отдалились от него. Нет, они его не бросили, но почему-то всегда оказывались очень далеко, когда Гарри нужна была помощь. Однажды, его притащил ко мне Драко, Гарри избили, сломали нос, пару ребер, кинули заклятия обездвижения и бросили в коридоре, судя по его состоянию, он пролежал там не один час. Самое интересное, что Гарри и крестник не поладили с первой минуты, но именно Малфой принес ко мне Поттера. Драко, а не друзья! Как выяснилось они его даже не искали. — от возмущения Снейп стукнул кулаком правой ладони по подлокотнику кресла и замер, бросив взгляд на Гарри, не разбудил ли? Мальчик не шевелился и Северус продолжил.       «Я его выхаживал два дня, это был вечер пятницы, назавтра мы оба были свободны. И опять о нем никто не обеспокоился, даже Минерва! Студент не появлялся в гостиной двое суток и никого это не волновало. Да мои змейки тут же доложили бы мне о пропаже, случись такое на моем факультете! Когда Гарри пришел в себя, он тоже это понял… первое время он даже не разговаривал, покорно пил Костерос и восстановительное зелье и молчал. Только к вечеру субботы спросил — почему я помогаю ему? Тогда я решил не включать свой сволочизм и просто сказал, что верю ему, что Волан-де-Морт действительно возродился и что, если Гарри непротив, то я мог бы помогать ему, лечить и просто помочь советом. Поттер долго молчал, а потом опять спросил — почему? Тут я и сказал, что уже давно не верю Темному Лорду, что работаю на Светлую сторону и что никогда не оставлял его без поддержки. А чтобы он уж совсем поверил мне, достал думосбор и показал воспоминания! После этого дня, Гарри все чаще начал приходить ко мне, вначале он не до конца верил мне, но со временем это прошло. С каждым днем мы становились все ближе, вдвоем было легче сопротивляться двум манипуляторам Светлому и Темному. Я помогал Гарри в его странствиях за крестражами, даже еду приносил иногда, хотя по мне лучше бы мой сын сидел где-нибудь за границей и в ус не дул! Но… он сам отказался, когда я это предложил, а приказать я не мог, я ему… никто! Обычный преподаватель, один из немногих кто предложил помощь. Если бы был жив Сириус, я, наверное, даже к нему пошел, рассказал, что Гарри мой сын и настоял бы на его отправке за границу. Что ни говори, но Блэк любил мальчишку, да и Гарри тоже любил эту блохастую псину, его бы он точно послушался! Но все сложилось так, как сложилось!»       — Почему ты все же не рассказал Гарри правду? Не хотел, чтобы он плохо думал о родителях? Или не был уверен в его чувствах к тебе? — Камиллу очень интересовали ответы на эти вопросы. Она вдруг подумала, а что, если, проснувшись, Гарри не будет рад Снейпу так, как сам Северус? Что если мальчишка оттолкнет его?       «Я знал, что не переживу эту войну. Прости, Ками, но я точно знал это, а Гарри… он был седьмым крестражем Темного Лорда. Как сказал мне директор: «Мальчик должен умереть.», только вот сообщить мальчишке эту «радостную новость» должен был я. Ты представляешь, что я тогда почувствовал? Моего сына, моего мальчика эта… гадина светлая, растил как свинью на убой! И ничего, совершенно ничего нельзя было поделать! Пока Гарри бегал за крестражами, я перерыл библиотеки Хогвартса, Блэков, Малфоев, твою и ничего не нашел. С каждым днем я все больше убеждался, что выхода нет. Эту войну мы не переживем оба! Так зачем тогда тревожить Гарри известием о моем отцовстве. Мы не можем быть семьей, как бы нам обоим этого не хотелось… и я молчал. Там в Визжащей хижине, захлебываясь кровью, я отдал сыну воспоминания, заранее зная, что посылаю его на смерть! Самому жить не хотелось, но… инстинкт самосохранения оказался выше, сгореть заживо тоже не хотелось и я активизировал порт-ключ.» — Северус откинулся в кресле и закрыл глаза, этот разговор оказался слишком тяжелым для него.       — Ты не собирался возвращаться. — Камилла не спрашивала, она утверждала.       «Да. Не собирался.»       — А я? Как же я, Северус?       «Я — калека, Ками, калека! С одной рукой и к тому же немой! А значит еще и без магии… кому нужен маг, который не может пользоваться магией! Я не хотел навязываться тебе. Я хочу любви, а не жалости. Поверь мне — ты и Гарри, единственные ради кого я жил! Я был уверен, что сына я потерял, причем по своей же вине, а ты… я решил, что, уйдя из твоей жизни, избавлю тебя от страданий. Дам возможность жить спокойно, полной жизнью.»       — Да. Добрыми намерениями выстлана дорога в ад.       «Ками, милая, мой ад был на земле! Сама подумай — сын погиб, я сам превратился в жалкое подобие себя, без магии, без средств к существованию, без мастерства… без любимой женщины! Если бы мы не встретились тогда в мэноре, если бы я не увидел тебя, я ушел бы к магглам и просто умер там. Яд можно найти и в маггловском мире». — Северус с тревогой смотрел на Камиллу, он рассказал гораздо больше, чем планировал и теперь не знал, во что выльются его откровения.       — Ладно, Сев, все хорошо, что хорошо кончается. — произнесла миледи — Но не думай, что я так просто тебе все прощу… я еще найду способ отыграться!       Северус несмело улыбнулся, кажется выгонять его не собираются и похоже Камилла даже не сердится по-настоящему, но все же надо быть поосторожнее. Месть женщины, даже любимому мужчине, может быть очень изощренной.       — Уже поздно, Сев, надо поспать. Завтра тяжелый день.       «Да, ты иди. Сметвик разрешил воспользоваться комнатой медперсонала, медсестра ушла на пост, тебе никто не помешает, а я еще посижу здесь. Рядом с сыном, еще неизвестно как он завтра на меня отреагирует… может быть — это мои последние минуты рядом с ним.»       Камилла кивнула и встала, она наклонилась, поцеловала своего своенравного зельевара в губы и ушла спать.       Северус задремал, но когда с кровати вдруг послышался стон, он тут же оказался рядом, зажег маленький светильник на тумбочке и опустился на кровать, рядом с сыном. Мужчина тревожно вглядывался в бледное лицо мальчика, тот распахнул глаза.       Несколько минут Гарри разглядывал мужчину, потом его лицо озарила слабая улыбка и юноше прошептал:       — Я умер… как хорошо. Брови Северуса удивленно взметнулись.       — Хорошо, что я сразу тебя нашел — продолжал говорить Гарри с какой-то блаженной улыбкой на лице, которая немного пугала Снейпа.- Я боялся, что не смогу найти тебя, папа… боялся, что мы потеряемся в посмертии.       «Ты не умер, Гарри, сыночек, все в порядке. Ты в больнице, не волнуйся, все хорошо.» — Северус дотронулся до амулета и теперь Гарри слышал его голос у себя в голове, вот только, кажется, мальчик все еще верит, что его яд подействовал.       — Нееет, — Гарри вдруг всхлипнул и тихо заплакал — я не хочу… я хочу умереть! Тогда я всегда буду с тобой, а если я в больнице, тогда ты… просто сон! Я проснусь, а тебя не будееет… — юноша уже скулил, слезы текли по его лицу и Северус вытирал их пальцами, пытаясь успокоить сына.       «Гарри, это не сон. Я жив, я рядом, я не оставлю тебя. Верь мне, все хорошо, маленький.» Но парень продолжал плакать отчаянно и безутешно.       — Ты приходишь… только во снеее… а утром… — он громко всхлипнул — тебя нееет! А я снова… одииин! — он вцепился в рубашку Снейпа и провыл: — Не уходииии…       «Чшшш, тише, тише, родной, не надо плакать. Я с тобой, всегда с тобой! Не плачь, не надо. Ты больше не будешь один, я тебе обещаю!» — Снейп наклонился, обнял сына одной рукой и прижал к себе, Гарри же обхватил его обеими руками, уткнулся лбом в шею и продолжал безутешно плакать.       Северус осторожно приподнял юношу, тот сел, но объятий не размыкал, он прижимался к отцу, судорожно цепляясь за его рубашку, боясь, что тот вот-вот исчезнет. Мужчина начал раскачиваться, баюкая своего ребенка, стараясь успокоить, и шептал:       «Тише, Гарри, тише, я никуда не уйду. Буду рядом с тобой, столько, сколько ты захочешь. Не надо плакать, тебе плохо будет.»       — Мне уже плохо… без тебяяя…       «Великий Мерлин, ну как мне убедить тебя, что я живой? Гарри, может отругать тебя? А? За то, что вместо зелья, сварил бурду какую-то? Или отшлепать?» — Северус прекрасно понимал, что если бы сын сварил правильное зелье, возможно, он бы сейчас обнимал его труп, но что-то надо было сказать…       — Не надо меня… шлепать — всхлипнул юноша — и так… попа болит… Почему она болит? Это же сон!       «Это не сон. Твоя… попа, болит потому, что тебе делали уколы. Ты в больнице св. Мунго, Гарри. Ты отравился своим недозельем и тебя лечат.»       Юноша перестал лить слезы, он рвано дышал, всхлипывал, его руки так же держали несчастную рубашку зельевара, а сам Гарри теснее прижимался к сильному телу мужчины. Северус крепко держал сына в объятиях, он зарылся губами в его волосы и целовал, продолжая укачивать.       — Пусть это сон, пусть. — упрямо повторял Поттер, а Северус простонал про себя — но тогда пусть он подольше продлиться. Я так скучаю по тебе… папа… так скучаю!       «Ладно — сдался Снейп, похоже легче согласиться, чем переубеждать упрямого гриффиндорца, завтра проснется и поверит, а сейчас надо его спать уложить. — Ладно, Гарри, давай ты закроешь глазки и уснешь, а твой сон будет продолжаться. Ты же этого хочешь?»       — Я хочу, чтобы ты был рядом. — тихо, как-то обреченно ответил юноша и рвано, тяжело вздохнул.       «Хорошо, я буду рядом. Ложись, закрывай глазки.» — Северус опустил сына на кровать, лицо Поттера выражало вселенскую скорбь, он так и не поверил, что все происходит в реальности, и смирился с неизбежным — наступит утро, и он снова проснется один, так уже было множество раз. Отец так же говорил, что никогда не оставит его, но… просыпался Гарри всегда в одиночестве.       — Полежи со мной. — жалобно попросил парень, он говорил тихо, а по лицу снова текли слезы.       «Хорошо, сынок, я полежу, только ты постарайся уснуть.» — Северус лег поверх одеяла рядом с парнем, тот завозился, положил голову на грудь отца, обнял его за талию и закрыл глаза. Снейп был рад, что оказался лежащим на левом боку, так он мог гладить сына по волосам и спине здоровой рукой, что он и делал. Его пальцы перебирали непослушные волосы сына, гладили по ним, потом прошлись по щеке, стирая с нее мокрые дорожки, мужчина крепко обнял юношу за плечи, и закрыл глаза. Последняя мысль, мелькнувшая в голове у зельевара, была — «Откуда Гарри знает, что я — его отец?!»       Утром Камилла увидела удивительную картину — на кровати, свернувшись в клубочек под боком у Северуса, спал Гарри. Сам зельевар уже проснулся, но не двигался, и вставать не спешил, хотя очень хотелось посетить туалет.       «Хорошо, что ты пришла, Ками, мне надо… отлучиться, но я боюсь, что он проснется и испугается, что меня нет.»       — Тебе не надо оставлять его одного, мальчик в глубокой депрессии, если он проснется один, ему будет плохо. Я слышала ваш ночной разговор.       «Камилла — недовольство мужчины было слышно даже в ее голове — мне надо в… туалет! Я не могу больше терпеть.»       Миледи улыбнулась и по телу зельевара прошлись очистительный чары, Снейп вздрогнул, ощущение не из приятных.       «Ай! Предупреждать надо!»       — Не вопи. — тихо произнесла Камилла — Он тебя тоже может услышать, пусть еще поспит. Скоро придет медсестра и опять начнет его мучить.       Северус кивнул и затих.