Оправдания...

      Гарри проснулся, глубоко вздохнул и прислушался к себе, почти ничего не болело, когда он выпил зелье, тело буквально взорвалось болью, хорошо, что он быстро потерял сознание. Пахнет лекарствами, за свою недолгую жизнь Поттер часто попадал в Больничное крыло школы, там пахло точно также. Плохо, значит, его спасли, значит, придется жить, но теперь он уже не будет сам варить яд, надо как-нибудь купить готовый. Снейп… отец, всегда говорил, что зельевар из него — никакой! Гарри и сам это знал, но надеялся, что, то варево, которое у него получилось, все же достаточно ядовитое, чтобы убить его. Оказалось, недостаточно… жаль.       Юноша снова вздохнул и только тут понял, что в кровати не один. Кто-то очень ласково обнимает его, странно, кто это может быть? Гарри открыл глаза и уперся взглядом в мятую рубашку, которая была надета на явно мужское тело, а он сам упирался в это тело носом. Юноша испуганно вскрикнул и отшатнулся, точнее, попытался отшатнуться, сильные руки мужчины не отпустили его, а в голове вдруг раздался голос:       «Тише, Гарри, не бойся, все хорошо. Ты только не волнуйся, я тебе все объясню.»       Несмотря на слова, Поттера очень испугал голос в собственной голове. Он хотел умереть, а не сойти с ума! Юноша очень осторожно и медленно чуть отодвинул мужчину от себя, взглянул ему в лицо и тут же прижался обратно, вцепившись в рубашку. Он глубоко дышал, боясь пошевелиться, боясь произнести хоть слово… Что это? Галлюцинация? Призрак? Видение? Одной рукой Гарри продолжал крепко держаться за одежду мужчины, а второй осторожно обнял и прижался ухом к его груди. Поттер отчетливо слышал, как заполошно бьется сердце этого человека! Он живой! Точно живой, не галлюцинация и не призрак. Юноша вдруг вспомнил свой сон, отца, его слова, точно так же звучащие в голове, он вспомнил их смысл — ночью его отец, Северус Снейп, четко сказал, что жив и уже никогда не оставит его! Значит, отец и правда выжил… или это все-таки его фантазии, мало ли чего он там сварил! Может наркотик какой сильный получился и теперь он в его власти. Надо дождаться целителя или медсестры, должен же кто-нибудь к нему прийти? Вот тогда все и выяснится… а сейчас просто наслаждаться моментом, вдруг через пару минут все закончится!       «Гарри — Поттер снова услышал голос — не пугайся, я тебе все объясню. Я пока не могу говорить нормально, только через амулет, но об этом никто не должен знать. Хорошо?»       Юноша неуверенно кивнул и вздрогнул, он услышал еще один голос, уже вполне обычный, только женский и не знакомый.       — Гарри, сейчас придет доктор, ему не нужно знать, что Северус может так необычно общаться.       «Северус! — думал Поттер — Она сказала — Северус! Значит, она тоже его видит! Значит, все это не плод моего воображения и не действие наркотика!»       — Папа… ты, правда… живой? — все же спросил испуганный юноша и снова услышал голос.       «Да, маленький мой. Я выжил, но сейчас главное, вылечить тебя. А потом я тебе все расскажу. Обещаю.» Гарри улыбнулся так счастливо, как только мог и крепче прижался к отцу.       — Доброе утро, господа.       Улыбка юноши погасла, вошедшего он не видел, но вот этот недовольный голос Гарри узнал безошибочно– целитель Сметвик!       — Почему никто не доложил мне, что юноша очнулся? Мистер Снейп, что Вы делаете в постели моего пациента?       — Не сердитесь, Гиппократ, ничего страшного не происходит. — тут же успокоила доктора Камилла. — Гарри только что проснулся. Открою Вам маленький секрет, Северус Снейп его отец. Он волнуется, ночью мальчика мучили кошмары, именно поэтому Северус спал рядом с ним. Ничего более!       — Хорошо, я понял. — Сметвик постарался отнестись спокойно к такой потрясающей новости, оказывается известный мизантроп Северус Снейп — отец Национального Героя! Мало того, сам Герой, кажется, весьма доволен этим обстоятельством! Новость была из разряда сенсационных, хотя сейчас целителя больше интересовало здоровье этого самого Героя, чем его родственные связи, какими бы странными они не оказались.       — Хорошо. Северус отцепись уже от Поттера, его надо осмотреть и продолжить лечение.       Снейп кивнул, разомкнул объятия и попытался встать, но Гарри был явно против. Он крепко держался за несчастную рубашку отца, не желая выпускать ее из рук. Он вцепился в нее так сильно, что побелели пальцы, а взгляд стал испуганным и каким-то загнанным, его начало трясти. «Чшшшш, тихо, сынок… отпусти меня, я никуда не уйду… я останусь в палате, рядом с тобой. Ты почти двое суток был в магической коме, тебе нужно лечиться.»       Тонкие, но сильные пальцы зельевара осторожно высвобождали свою одежду из рук сына, тот еще раз кивнул и отпустил отца.       «Умница! Молодец! Не бойся, я рядом!»       — Гарри ложись на спину, я накину на тебя диагностические чары. — доставая палочку, целитель подошел к кровати, на которой послушно устраивался его пациент, следуя указаниям.       Данные, возникшие над юношей, разглядывали оба мужчины, говорить Северус не мог, но иногда он указывал пальцем, то на одну цифру, то на другую, а целитель отвечал ему, давая разъяснения.       — Не все так плохо. — заговорил доктор, довольный показаниями. — Могло быть гораздо хуже. Надеюсь, в следующий раз, мистер Поттер, будет более осмотрителен в приеме зелий.       «Следующего раза, не будет!» — твердо произнес Снейп, строго глядя на сына, тот растерянно улыбнулся и кивнул, только тут до него дошло, насколько сильно ему достанется, когда доктор выпишет его. Кажется вчера ночью, отец уже грозился его отшлепать! Не хотелось бы, задница почему-то и так болит. Гарри потянул на себя одеяло и смотрел на обоих мужчин, глазами полными раскаяния, хотя этот взгляд похоже не подействовал ни на одного из них.       — Я больше не буду. — на всякий случай пробормотал Поттер.       — Конечно, не будешь, Гарри — юноша повернул голову на голос, к нему подошла женщина и села рядом на кровать, закрывая его от отца и доктора, она ласково погладила его по голове и произнесла — Это была всего лишь случайность. Правда? — она вдруг подмигнула Поттеру и улыбнулась ему. Гарри кивнул, кажется, он неожиданно нашел себе защитника в лице этой женщины. Он не знал ее, но она, похоже, хорошо знает Снейпа, она ведь посвящена в тайну амулета!       — Значит так. — строго заговорил целитель — твое лечение, Гарри, продолжиться еще как минимум пару дней («Не меньше пяти!» прозвучал голос в голове юноши), мы продолжим лечение маггловскими препаратами, но присоединим к ним зелья («Наконец-то» — снова услышал Гарри голос отца), поэтому сейчас тебе принесут завтрак, а после придет медсестра.       Гарри снова кивнул, хотя его согласия никто не спрашивал, так же как никто не спросил хочет ли он овсянку? Не хочет, конечно, но отец почти насильно впихнул в него это мерзкое варево. Зато за него «отомстила» Камилла, их познакомил Северус, когда Сметвик вышел. С коварной улыбкой она подала точно такую же овсянку самому зельевару и тот, сверкая глазами от злости, вынужден был съесть ее. Гарри не очень понимал, что происходит между ними, но женщина ему нравилась, и отцу тоже, так что Поттер уже почти влюбился в нее (отец, кажется, тоже!).       После завтрака их семейную идиллию нарушил приход медсестры. Это была не вчерашняя юная мисс Стоун, а взрослая, высокая женщина, очень похожая на Минерву Макгонаггал. Она вошла, неся в руках странную конструкцию — высокую стойку с непонятным устройством, приглядевшись Гарри испуганно пискнул и быстро спрятался под одеяло, смотря оттуда на медсестру огромными глазами. Он вдруг понял, что это! В руках у медсестры была стойка с… клизмой!       На медведьму, так же удивленно, смотрели еще одни глаза, только черные — Северус был испуган не меньше сына!       «Что это? Ками, спроси у нее, зачем это? Для промывания кишечника поздновато! Это надо было делать сразу. А сейчас… зачем ему клизма? Спроси у нее, Ками!», даже у себя в голове, миледи отчетливо слышала в голосе зельевара панические нотки.       — Извините, миссис… Айлин — миледи прочла ее имя на бейджике — скажите, а зачем Вам этот… прибор? Для очищения кишечника уже поздно.       — С помощью клизмы мы введем в организм пациента необходимые зелья. — спокойно ответила медсестра и пояснила. — У мистера Поттера были повреждены пищевод, гортань и желудок, пока они окончательно не заживут, придется вводить лекарства альтернативным путем.       Гарри судорожно вздохнул, введение зелий… альтернативным путем, ему очень не нравилось! Он обвел взрослых магов взглядом и ни в одном не нашел поддержки! Правда отец стал бледнее обычного, но молчал, во взгляде Камиллы застыла жалость и не более, никто из них не возразил. Юноша тихонько заскулил и закрыл голову одеялом.       Пока медсестра возилась с клизмой, Северус сел рядом с сыном, стянул в его головы одеяло и спросил: «Сынок, нам… выйти? Или можно остаться? Как тебе лучше?»       Гарри быстро взглянул на Камиллу, он хотел, чтобы она ушла, это слишком стыдная процедура, а вот отец лучше бы остался. Не зная, как сказать об этом, юноша зажмурился. Почему в его жизни все так сложно?       — Я оставлю вас ненадолго. — услышал Гарри голос миледи и облегченно выдохнул. — Пойду, отправлю домой сову.       — Мистер Поттер, спускайте штаны, ложитесь на левый бок и согните колени. — спокойно попросила медведьма, заметив, что пациент не двигается, она уже строже произнесла: — Мистер Поттер, не усложняйте жизнь ни мне, ни себе.       Гарри все так же не двигался, но тут сильные руки осторожно повернули его на бок, и он услышал в голове голос:       «Гарри, не бойся, это не больно. Неприятно немного. Потерпи чуть-чуть.»       Отец устроил его поудобнее, согнул колени и стянул с юноши пижамные штаны, Гарри тихонько заскулил.       — Не волнуйтесь, мистер Поттер, это не больно, я сейчас введу в анус наконечник клизмы, он маленький и тонкий, да и зелий совсем немного. Вы даже не заметите. — успокаивала его миссий Айлин. Она прошептала очищающее, надела перчатки, смазала тонкий, но длинный наконечник, потом скользкими пальцами аккуратно прошлась между ягодиц юноши, смазывая сжавшуюся звездочку ануса.       — Расслабьтесь, мистер Поттер, так будет лучше для Вас. — попросила медсестра, затем пальцами развела дрогнувшие ягодицы, приставила наконечник к дырочке и осторожно ввела его внутрь.       Северус сидел рядом с сыном и внимательно следил за манипуляциями медведьмы, он гладил сына по плечу, успокаивая, не сразу заметив, что Гарри вцепился в ладонь его левой руки.       Спустя несколько минут неприятная процедура закончилась, медсестра ушла. Северус одел дрожащего сына, укутал его в одеяло и поцеловал в висок. Гарри благодарно улыбнулся.       «Вот и все, сынок, все закончилось. Тебе же было не больно? Правда? Отдыхай.» — он с нежностью смотрел на своего мальчика.       — Папа… а что у тебя с рукой? Она холодная и как будто… неживая. — тихо спросил юноша.       «Она и, правда, почти мертвая. Змея порвала мне не только горло, но и руку. — неохотно ответил Снейп. — Ты не волнуйся, целитель Камиллы меня уже осмотрел, вот вылечим тебя и займемся мной.»       — Значит, ее можно вылечить? — Гарри очень заинтересовался этим вопросом, он знал, что для отца возможность варить зелья очень важная часть жизни, а работать с одной рукой… невозможно!       «Вылечить? Нет, только ампутировать. Тихо-тихо, ты чего? — заволновался Северус, он заметил, как глазки сына быстро наполнились слезами и поспешил успокоить его — Доктор сказал, что это лучший вариант, после ампутации, артефактор сделает протез, по словам того же целителя, рука будет полностью рабочей, даже чувствительность вернется. Он уже ищет и Мастера, и клинику.»       — Правда? — все же спросил Поттер, ему то все равно, есть рука у отца или нет, главное, что он жив, но вот самому зельевару это безусловно было очень важно, а Гарри хотел, чтобы его отец был счастлив.       «Правда. Разве я когда-нибудь обманывал тебя?»       — Нет, никогда.       «Отдыхай. Поспи немного, тебе нужно восстанавливать силы. Я тебе все расскажу, но не сейчас, а когда ты будешь здоров. Тогда и поговорим. Обо мне и… о тебе.»       Гарри кивнул и закрыл глаза, да, выволочки не избежать, в голосе Снейпа проскользнуло недовольство. Ну и пусть, пусть ругается, пусть даже выпорет, только бы больше никуда не уходил.       Оставшиеся несколько дней в клинике были похожи один на другой, они всегда начинались с приема зелий альтернативным путем, это была самая неприятная процедура за день. Потом пациента не тревожили до вечера, вечером Поттеру делали пару уколов и оставляли отдыхать, но зато за эти несколько дней Гарри много говорил с отцом и Камиллой.       Он рассказал, как проходила битва за Хогвартс и суды над Пожирателями, как он поссорился с Роном, а вместе с ним ушла и Гермиона. Друзья не простили ему защиту Малфоев. Младший Уизли, с пеной у рта, доказывал, что Люциус такой же Пожиратель, как и все, что он никогда не помогал Снейпу, а просто дурил ему голову! Гарри тогда орал как заполошный, что задурить голову можно кому угодно, только не Северусу Снейпу! Он сам кому хочешь задурит голову эту, но… Напоследок, невменяемый Рон обвинил зельевара в совращении малолетних, а самого Гарри в любовной связи со своим преподавателем и, хлопнув дверью, ушел. Поттер не стал говорить, что именно сказал Рон («Ты подставлял жопу Снейпу, а может и не только ему, но и Малфою! Только вот которому? Младшему или старшему, хотя, наверное, обоим! Не зря же защищаешь их как родных!») Северус и так уже сидел бледный как смерть, его трясло от ярости и если бы он мог говорить, то орал бы громче самого Гарри тогда.       «Он обвинил меня в… сексуальной связи со студентом? Да как он мог! Вы же все несовершеннолетние… Дети! Всегда ненавидел эту мерзкую семейку! Предатели крови! От них всего можно было ожидать! Но такого… — внезапно его злость ушла, он растерянно взглянул на Камиллу и пробормотал: — Ками… я никогда… даже не думал… Ками!»       — Успокойся, Северус, я верю тебе. Точнее, у меня даже мысли не было, что это правда. — она тепло улыбнулась и твердо закончила: — Я слишком хорошо тебя знаю. — она обратилась к Гарри, чтобы сменить неприятную тему разговора — Ты лучше расскажи, Гарри, как ты узнал о том, что Северус твой отец?       — Я принял род Поттеров и прошел проверку крови. — тут же отозвался юноша, он тоже больше не хотел говорить об Уизли — Род Блэк я принял сразу после победы, но тогда было завещание, мою кровь никто не брал. Имя Блэков давало мне возможность принимать участие в судах и даже голосовать! Это адвокат посоветовал, правда Малфоям я мало чем помог, все тогда решила Камилла. — Гарри не сразу, но вспомнил, где видел эту женщину. — А когда все закончилось, я пошел в Гринготтс, перед принятием рода всегда проводится такая проверка. Вот тогда-то я все и узнал.       «И… как ты к этому отнесся?» — тревожно спросил Снейп, он уже понял, что сын любит его не меньше, чем он сам, но, тем не менее, было очень интересно.       — Удивился, а потом, дома, понял, что уже давно отношусь к тебе как к отцу. Это только голове у Рона могла возникнуть мысль о сексе, у меня же ее никогда не было, хотя… любовь… вот она была. Не сразу, конечно, но постепенно я стал думать о тебе не как о преподавателе, а как о… наставнике, что ли… ты всегда заботился обо мне, защищал, даже когда шипел на меня и снимал баллы… а потом я увидел воспоминания и все понял! Это не Джеймс был моим отцом, что он для меня сделал? Ничего! Даже защитить не смог! А ты… — Гарри сел на кровати, подтянул колени к груди, обнял их руками и вдруг внезапно осипшим голосом заговорил снова:       — Хотя чем я лучше? Я тебя тоже не смог спасти… вот всех спас, а тебя… не смог. Даже не зная, что ты мой отец, мне тебя очень недоставало. Я вдруг понял, что только ты всегда думал именно обо мне, не о Герое, не об Избранном, не о Всеобщем защитнике, а… обо мне! Даже Сириус думал вначале о Благом деле, а уж потом вспоминал о своем крестнике! Там, где ты бы мне голову оторвал, за мою бесшабашность, Сириус только посмеивался… ему нравилось, что я такой рисковый! Я долго этого не понимал, только на шестом курсе понял, кто чего стоит!       «Спасибо, сынок. Не думал, что ты когда-нибудь признаешь, что я не зря ругал тебя.» — он усмехнулся.       — Да, если ругаешь значит волнуешься, переживаешь за меня… любишь…       «Люблю… Всегда!»       — Только вот когда я оказался один, совсем один, да еще и узнал, что по моей вине погиб отец… мне стало очень одиноко и страшно… я постоянно видел кошмары, и тебя… я не знаю, что было хуже. В кошмарах все понятно, страшно до истерики, но понятно. А вот с другими снами все было гораздо хуже. В них ты был жив… ты был со мной, мы жили вместе, ругались, мирились, смеялись, а утром… я снова был один! После таких снов я едва-едва собирал себя, чтобы жить дальше. А потом вдруг решил — всё… больше не могу. — Гарри замолчал, теперь он подошел к самому неприятному — к своей попытке свести счеты с жизнью и вдруг испугался, хотя чего бояться то, отец и так уже все знает.       — И ты захотел покончить с собой…       — Да, захотел. Мне было так больно жить, что я решил умереть. Я уже однажды умер, тогда во время битвы, но вернулся… вернулся, чтобы спасти тех, кто мне дорог. Вот только самого главного человека в своей жизни я спасти не успел. Так зачем теперь жить? Тогда, я не ушел за грань, решил, что теперь смогу уйти спокойно.       «И надумал сварить яд? Гарри, с твоими то способности к зельеварению? Ты серьезно?»       — Я походил по Лютному, под обороткой, конечно. Не закатывай глаза, папа, я ее не сам варил… я ее в Хоге стащил, из твоей лаборатории. — Гарри покаянно опустил глазки и прошептал — еще пожалел, что яда там не было.       «Был! Слава Мерлину, что ты его не нашел. Или просто не знал, как он выглядит…» — пробормотал Северус.       — В Лютном мне никто яда не продал, и я решил сварить его сам. Я и не думал, что получиться! Думал, рецепт есть, что получиться то и выпью.       «Гарри, радуйся, что мы не дома! Иначе, я бы уже перекинул тебя через колено и хорошенько выпорол! Это же надо! «Что получиться, то и выпью!» Первое правило зельевара — никогда не пить неизвестное зелье! Никогда! А ты вообще сварил такую… бурду, что ее даже в клинике не распознали!» — Северус разошелся не на шутку, Камилла осторожно взяла его за руку и успокоительно гладила по ней, а Гарри втянул голову в плечи и очень радовался, что они — НЕ ДОМА! Желание отца отшлепать его было не наигранным, а вполне реальным! Хотя наказание еще вполне могло свершиться, верь рано или поздно они попадут домой.                               

***

      Гарри проснулся, он был один, почти в полной темноте, комнату освещал лишь маленький светильник на тумбочке, но он давал очень мало света, его хватало только на то, чтобы не бояться этой самой темноты.       Несколько минут юноша не двигался, в его сознании билась мысль — он один в больнице… что это значит? Он только что пришел в себя и все, что с ним произошло — оживший отец, недовольный Сметвик, милая и добрая Камилла — было сном? Или видениями пациента в коме? Или… Гарри зажмурился и застонал, молясь про себя: «Великий Мерлин, пожалуйста, пусть все будет правдой! Пожалуйста, пожалуйстааа!», он всхлипнул, боясь зареветь в голос! Несмотря ни на что, эти пять дней были его сбывшейся мечтой! И теперь, когда он увидел, как это может быть хорошо, терять ее было вдвойне больнее!       — Гарри — раздался взволнованный голос Камиллы — тебе плохо? Целителя позвать? Поттер медленно открыл глаза — Камилла! Теперь надо спросить о самом главном:       — А папа где?       — Гарри, ты чего? — женщина села рядом с ним на кровать, ее лицо было встревоженным, но она старалась успокоить мальчика, погладила его по плечу и продолжила говорить: — Все в порядке, Гарри. Папа спит. Он тут рядом, в комнате медперсонала.       — Правда?       — Правда. Он сам еще не выздоровел до конца, а рядом с тобой он не высыпается, все время проверяет — не испарился ли ты. — теперь миледи улыбалась, немного смущенному юноше.       — Я еле-еле уговорила его поспать отдельно, он согласился с условием, что я не отойду от тебя ни на шаг. — она снова провела ладонью по плечу Гарри и закончила: — Вот я и не отхожу.       — Значит, все это не сон?       — Нет, не сон. Иди, сходи в туалет, ты же из-за этого проснулся, и спать.       Гарри поднялся, нашел ногами тапочки и поплелся в ванную комнату, вернувшись, он встал около кровати и бросил взгляд на дверь, где, по словам Камиллы, спал его отец. Очень хотелось взглянуть на него, просто посмотреть, чтобы убедиться… он никуда не исчез! Но как сказать об этом? Ему же не пять лет, он совершеннолетний волшебник, победитель самого Темного Лорда и такое детское желание… увидеть папу! Пока Гарри разрывали противоречия, Камилла встала, набросила ему на плечи одеяло, приобняла за талию и прошептала:       — Идем. — они сделали несколько шагов, миледи открыла дверь и отошла, пропуская внутрь смущенного Поттера. Тот вошел и остановился на пороге, ему не нужно было идти дальше, отсюда было прекрасно видно, что на кровати спит его отец. Лицо Северуса было спокойным и расслабленным, Гарри даже подумал, что сейчас лицо его отца выглядит одухотворенным, таким его видят только близкие люди, от остальных Снейпа закрывают маски высокомерия и безразличия. Юноша вышел, тихонько закрыл дверь и прошлепал к кровати, когда он улегся, Камилла снова села рядом.       — Успокоился?       — Да. Спасибо. Все время кажется, что это сон. Я часто их видел, а просыпался всегда один. — Гарри тяжело вздохнул и вдруг спросил: — Вы меня осуждаете? Брови женщины удивленно взметнулись:       — За что?       — За мою попытку… самоубийства.       — Нет, Гарри, не осуждаю. — она неожиданно усмехнулась — Я когда узнала, что он погиб, потеряла сознание и впала в кому, на десять дней. Когда очнулась, никто не знал, что со мной, а я никому не рассказывала истинную причину.       — Никому…       — Нет, никому, но тебе скажу… в тот момент, когда я поняла, что Северуса больше нет, я очень захотела уйти за грань, за ним, но… моя магия воспротивилась этому и тут же мое сознание отключилось. Повышенный инстинкт самосохранения… это мне уже мой дед объяснил, потом. Он же и пригрозил, что если я доведу задуманное до конца, то вместо нормального посмертия попаду в Инферно, где и проведу пару сотен лет. Не пугайся так, Гарри, я на четверть демонесса, так что в Инферно уже бывала, правда не долго, но вот застрять там на 200 лет… очень не хотелось. — она тихо рассмеялась, глядя в испуганно-восторженные глазки юноши.       — А папа знает? — юноша явно намекал на ее связь с демонами.       — Конечно, как и еще половина Британии. Хотя я это не очень афиширую, но все знают и… уважают, а точнее бояться. К сожалению, у меня договор с Министерством о невмешательстве в политику, скреплённый Магией, иначе я бы уничтожила Темного Лорда сама, хотя там все было непросто. Ладно, это все в прошлом. Завтра мы отсюда уедем, а сейчас спи.       — А куда… мы уедем? — Гарри неудобно задавать такие вопросы, но вот этот мучил его уже пару дней.       — В Винздор-холл. Он большой, удобный для жизни. Только… у меня нам уже есть гости. Но не думаю, что они тебе очень уж не понравятся.       — А кто там… гостит у Вас?       — Гарри, давай ты уже перестанешь мне «выкать». Как ты уже понял, я давно состою в отношениях с твоим отцом и, надеюсь, что и дальше буду в них состоять, так что, давай переходить на «ты».       — Кто там у тебя живет? — немного смущаясь, спросил Поттер, эта женщина очень нравилась ему, и он был совершенно не против жить с ней, где угодно, а уж в огромном Винздор-холле тем более, но хотелось узнать с кем ему еще придется встретиться.       — Малфои: отец и сын. Они дороги Северусу и им сейчас негде жить, так что пока мы живем все вместе.       — Да, я знаю, папа и Люциус друзья еще со школы.       — А ты с Драко не подружился?       — Так получилось… на первом курсе я отказался с ним дружить из-за Рона. — начал рассказывать Поттер — Уизли тогда понарассказывал какие аристократы плохие, все как один темные! Я и оттолкнул Малфоя, он сильно тогда на меня обиделся и доставал все шесть лет. Хотя сейчас я думаю, не такие уж слизеринцы и плохие. — он вдохнул — На четвертом курсе меня избили… гриффиндорцы, избили и бросили под заклинанием, было больно, страшно и холодно. Меня тогда Драко нашел, я думал издеваться будет, как же Героя обездвижили и поколотили к тому же, а он… помог мне. И даже в Больничное крыло не отвел, я просил этого не делать. Сразу к своему декану потащил. В битве Хорек мне палочку бросил, помог… — голос Гарри становился все тише и тише, он уже засыпал на ходу, но продолжал говорить — Малфои… они не такие уж и плохие… оба… уживемся как-нибудь… — наконец-то глазки юноши закрылись, и он тихонько засопел.       Камилла, улыбаясь, смотрела на это чудо, она не совсем поняла, причем здесь хорек, но спрашивать уже было не у кого, слава Мерлину, Гарри спал.