Он нашёл меня на помойке

Гилберт лежал в объятиях своего мужа. Он тихо смеялся с шуток по магическому шару и поглаживал лягушку, которая лежала рядом. Харви наблюдал за ним. На душе скребли грифоны — с последнего разговора с Уиллоу прошёл год. Все звонки она сбрасывала или просто игнорировала. Харви до конца не был уверен, она ли вообще ненавидит его на том конце провода. Может её давно нет в живых? Он бросил косой взгляд на мужа. Тот ни о чём не подозревал: Харви промыл ему мозги историями о том, что Уиллоу переехала в другую страну и учится на ботаника. Она вся в работе, нет времени ни говорить, ни приехать к родителям погостить. С трудом, но Гилберт верил ему и не беспокоился о дочери. От размышлений Харви отвлёк муж, толкающий его в плечо: — Телефон звонит. Харви вышел в соседнюю комнату, где на столе кричащим рингтоном разрывался мобильник. Он ответил на звонок. Из динамика послышался хриплый мужской голос. — Харви Стоун? — спросил незнакомец. — Да, — настороженно ответил мужчина. — Кто это? — Я знаю, где находится ваша падчерица Уиллоу Парк, — говорил прокуренный голос. Казалось, что человек на том конце провода улыбался. — У меня есть вся информация, которая может быть вам интересна. — Откуда вы её знаете? И откуда у вас информация? — Харви не верил в реальность происходящего. — Вы держите её в заложниках? — Нет, нет, что вы! — смеялся голос. — Она свободна, как пчела. Но вы ведь хотите поймать её за крылышки, я прав? Харви молчал. Он проверил, не подслушивает ли разговор Гилберт, но тот безмятежно смотрел передачи по шару. Выдохнув, он заговорил: — Что мне нужно сделать? — Придите к Цветочному клубу завтра в шесть. Я помогу вам встретиться. — Я приду. — Буду ждать, — прохрипел голос и отключился. Харви вернулся в гостиную с сел на прежнее место. Гилберт вновь устроился головой на его коленях. — Кто звонил? — спросил он, не отрываясь от шара. — Да так, по работе, — улыбнулся Харви и поцеловал мужа в макушку.

***

В назначенное время Харви стоял у входа в Цветочный клуб. Он был хмур и насторожен. Мимо проходили ведьмы, монстры, но никто не останавливался дольше чем на секунду. Тот незнакомец знает его? Откуда? Может, Уиллоу рассказала ему о своей семье? Но для чего, и с чего вдруг именно этот мужчина связался с ним — Харви надеялся получить ответы прямо сейчас. Скоро рядом с ним встала мерзопакость. На руках она держала низенького сорокалетнего мужчину с зализанными зелёными волосами и лысиной-островком. Он протянул мужчине руку и приветливо улыбнулся. От него сильно пахло химией и табаком. — Мистер Стоун, рад вас приветствовать, — Харви оставался хмур и серьёзен, но руку пожал. Неожиданно он почувствовал холодный металл на ладони. — Это ключи от квартиры, где живёт Уиллоу. Не переживайте о законности. В том месте, куда она попала, законы не писаны. И да, загляните в подвал. Там вас будет ждать сюрприз от падчерицы. Вот адрес, — и он протянул Харви бумажку. — Откуда вы всё это знаете? — с подозрением спросил мужчина. — Я её босс уже много лет, — поправил очки незнакомец. — Мне печально видеть, как Уиллоу отказалась от своей семьи. Надеюсь, я помог вам, мистер Стоун. И он ушёл. Опешивший Харви не успел спросить его о чём-либо ещё, а когда решил догнать, то след карлика и его мерзопакости уже простыл. Он прочитал адрес на записке и решил ехать туда немедля.

***

Впервые за год Хантер решил сходить на пары в университет, чтобы закрыть некоторые долги. Практическую часть дипломной работы он доделал, и теперь ему оставалось только узнать каноны письменной части. Только проехав десять километров, он узнал, что его уже восемь месяцев как отчислили за прогулы и несдачи. Докуривая мятую пачку сигарет, он, не торопясь, возвращался домой. Уиллоу же решила порадовать Хантера в честь его возвращения в университет и пошла до ближайшего кафе, которое было в двух километрах от дома, чтобы купить его любимый банановый смузи. В это время к обшарпанной пятиэтажке подходил Харви. Двор был грязный. Всюду валялись бычки, шприцы и разбитые бутылки. Стены разрисованы граффити и матерными фразочками. Дверь в подъезд была открыта, а рядом с входом лежал грязный пьяный мужик в рваной одежде. Заходя в подъезд, сразу чувствуешь запах нищеты и люмпенства, который бьёт в лицо. Воняло табаком и дешёвым алкоголем. В углу кто-то нассал. Хотелось вырвать прямо здесь и убежать из этого злачного места. Зажав горловиной свитера нос, Харви всё же прошёл внутрь. По совету лысого карлика он сначала отправился в подвал. С каждым шагом туда воздух становился всё более ядовитым и химическим. Дышать стало дурно. Задержав дыхание, Харви повернул ключ и открыл дверь. От удивления он невольно отнял руку от лица, о чём в ту же секунду пожалел. В помещении стоял режущий химический запах и жуткий холод. Земляной пол был устлан пластмассовыми тарами, наполненными какой-то жидкостью. По полу и вдоль стен тянулись провода. Трубы присоединялись к огромным стеклянным бочкам с поршнями. Внутри варилась расслоённая на светлую и тёмную субстанция. Всё это было подключено к электрическому генератору и водопроводу. Неподалёку стояли длинные металлические столы, а на них — стеклянные колбы, реагенты и гора разной посуды. В самой глубине подвала стоял отключенный морозильник. Аккуратно переступая через трубы, Харви дошёл до него и заглянул внутрь. Глаза грозились выкатиться из орбит, а сердце проняла неподдельная ярость. В морозильнике хранились пакеты разных размеров с белым порошком и кучей блистеров. Наркотики, понял он. Кулаки чесались, чтобы выдрать Уиллоу волосы, и Харви со всех ног помчался на четвёртый этаж к нужной квартире. Как она могла так поступить с Гилбертом? Он любил её, воспитывал, отдавал всего себя, чтобы у неё была хорошая жизнь. Он делал всё для её благополучия, и так она отплатила своему отцу? И ему, Харви? Он так старался вырастить из Уиллоу достойного члена общества. Неужели всё, на что было способно его воспитание, это на создание химика-наркомана? Он открыл ключом дверь и вбежал в квартиру. Пусто. Его встретил спёртый воздух и осевший дым. Грязь, пыль и какие-то пятна. Две двери, одна из которых заперта. Он забежал в открытую комнату — спальня. Бардак: какие-то ткани, плакаты, холмики из окурков и пустые блистеры. На постели две сальные подушки, а в ящиках презервативы. Нашлось даже пару использованных. Харви с отвращением отпрыгнул. В бешенстве он направился ко второй двери. Ключ вошёл в разъём не сразу — гнев застилал глаза. Наконец, замок поддался. Харви вошёл и осел на пол. В горле встал горький ком, который захотелось вытошнить, но он мог только молча бегать глазами от цветка к цветку и чувствовать, как задыхается. Вдруг из коридора донеслись шаги. Кто-то зашёл в квартиру.

***

Когда Уиллоу вернулась домой, она с порога заподозрила неладное. В подъезде сильно пахло химией: сильнее, чем обычно. Одним глазком она заглянула за угол лестницы, чтобы проверить обстановку, и застыла. Дверь в лабораторию была отперта. Руку оплёл чёрно-зелёный кнут, который тут же покрылся шипами. Она осторожно подкралась ко входу в подвал. Заглянула в щель, а после открыла скрипучую дверь — никого. Но кто-то здесь определённо был. Уиллоу злобно зыркнула на потолок — квартира. Она помчалась наверх так быстро, как могла. Ещё есть шанс наказать взломщика. — Уиллоу, — послышался севший голос из комнаты. Девушка нарастила на кулаке перчатку из лиан, которую покрывали шипы-кастеты. Она крадущимися шагами приблизилась к комнате и осторожно заглянула туда. Перед столом на коленях сидел знакомый силуэт. Уиллоу перекрыла собой дверной проём и направила руку на взломщика. — Уиллоу, как ты могла? — продолжал человек. — Что всё это значит? Он медленно встал на ноги и повернулся. Уиллоу, наконец, узнала его, своего отчима. — Мы не учили тебя этому. Мы тебя так не воспитывали. Почему ты делаешь всё это? — его хриплый голос начинал возвращаться в норму: в ту норму, которая отпечаталась в памяти маленькой девочки на долгие годы. — Проваливай из моего дома, — шипела Уиллоу. Харви сделал полшага вперёд. Он успел отклониться от удара хлыстом, который пришёлся по тому месту, где секунду назад была его голова. Дыхание участилось. — И ты поднимешь руку на своего отца? — сурово спросил Харви, отбрасывая страх. — Ты мне не отец. Ты вообще никто, — возразила Уиллоу, крепко сжимая челюсти. — Довольно! — крикнул Харви и стукнул кулаком по столу. Уиллоу моментально сжалась. Её тело проняла дрожь, а ноги подкосились. — Твою же мать! Как ты меня достала! — кричал Харви во весь голос. Листы растений дрожали, как и плечи напуганной Уиллоу. — Всю жизнь только гадишь другим людям, неблагодарная девка! Все соки из родителей высасываешь и даже слова доброго им не сказала! Я обеспечивал тебя! Ты жрала мою еду, спала на моей кровати, ходила в одежде, которую я тебе купил! Я покупал всё, что тебе было нужно, хотя даже не обязан был этого делать! Я относился к тебе, как к собственной дочери! Гилберт трясся над тобой, как ужаленный, а ты ему хоть раз спасибо сказала?! — Сказала, — едва слышно пропищала Уиллоу. — Что?! — ещё громче крикнул Харви. — Сказала! — всхлипнула Уиллоу, сжимая кулаки. — Как ты со мной разговариваешь, мелочь?! — он сделал несколько шагов навстречу и занёс руку для удара. Он почти ударил её по щеке, но Уиллоу успела перехватить его руку. Её глаза застилали слёзы, ей было страшно. Много лет она пряталась, но кошмар сам вошёл в её двери. Она устала. Устала бояться, устала трястись в ожидании очередного удара. Тело не слушалось, но Уиллоу нашла в себе силы оттолкнуть отчима. Она выставила руку в перчатке. Спустя столько лет унижений Уиллоу, наконец, готова дать отпор. — Ты не любил меня, — говорила она как можно более ровным тоном. — Ты бил меня, ничего не разрешал. Всё, что я хотела, и всё, что мне нравилось, — всё было неправильным! Я замазывала синяки тоналкой, ходила в кофтах с длинными рукавами и в штанах, чтобы никто не видел, как ты ко мне относишься на самом деле. Перед своими тупыми дружками тебе обязательно нужно было быть самым лучшим и самым правильным, а твоя падчерица — просто сумасшедшая, и ей надо лечиться! Уиллоу не сдержалась и сорвалась на крик. Харви кривился. Его уши краснели, а дыхание участилось, как у зверя. — У тебя совесть есть? — зарычал он. — Орёшь, как резаная! Дура чокнутая, как с тобой вообще можно нормально разговаривать?! — Это с тобой невозможно разговаривать, урод! — кричала Уиллоу в ответ, отбросив попытки сдержать свою боль. — Ты даже не слушаешь! — Да, да ты больная! Единственное, о чём я жалею, так это о том, что не сдал тебя в психушку ещё шесть лет назад! — Так почему не сдал?! — раздался отчаянный крик, вырвавшийся из груди вместе со всей обидой, болью и ненавистью, накопившейся за годы, проведённые в оковах наркотиков. — Почему ты просто не запер меня в больнице?! Может этого всего бы и не было, и я бы не сторчалась! Может я бы просто сдохла под капельницей и не мучалась! Ты убил меня, Харви! Убил! — Дура! Мы сейчас же идём домой! Харви схватил Уиллоу за локоть, но та не пошла за ним. Она вырвалась и, отступив на несколько шагов, с силой выкинула кулак. Магическая перчатка вытянулась и прилетела по лицу отчима. Шипы до крови оцарапали его щёку. Тот отшатнулся, но смог удержаться за стену. Разозлившись, Харви обвёл в воздухе круг, и руки Уиллоу сковали цепи из мерзости. Она старалась вырваться, но чужая магия была слишком сильна. — Я верну тебя домой, и ты получишь то, что заслуживаешь, — севшим голосом прошипел он ей в лицо. Уиллоу смачно плюнула ему в глаз. — Пошёл ты. Магией растений она разорвала кандалы и направила стебли на отчима. Острые, как лезвия, они рассекали воздух, добираясь до отползавшего и пытавшего отгородиться щитом мужчины. От стола летели щепки, горшки со звоном разлетались на осколки. Стоял сильный запах земли. — Уиллоу! Что ты делаешь, Уиллоу?! — вопил Харви. Его щит растаял под ударной силой кнута. Тело Уиллоу обвили корни огромного плотоядного цветка. Глаза под очками загорелись зелёным свечением. Комнату обвили корни и стебли, перекрывая все выходы. — Уиллоу, папа любит тебя! Он тебе всё простит, и я всё прощу, Уиллоу! Только успокойся! Давай поговорим! Умоляющий плач отчима заставил поморщиться. Уиллоу быстро замотала головой. Как же её тошнило от лицемерия и лжи, которые окружали её. Глаза перестали светиться. В уголках скопились горячие слёзы. — Хватит! Ты лжёшь! — кричала она. — Ты достал меня! Вы все! Она схватила отчима за грудки. Её губы скривились оскалом, глаза застелила злоба. Харви пытался дотянуться до падчерицы и поцеловать её щёки и пальцы, но она не давалась. Уиллоу занесла кулак и ударила им по оцарапанной стороне чужого лица. — Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Она кричала это ему в лицо и, не переставая, била, превращая его в фарш. От наплыва эмоций она даже не заметила, как руку обвила шипованная перчатка. Силы покидали Харви, и он больше не мог сопротивляться. Уиллоу не слышала его извинений и мольбы о пощаде. Она не слышала, как он кричал от боли, не заметила, как сжался от страха. Шипы протыкали его лицо. Один из них попал в глаз, от чего тот вытек. Решающим стал удар, нанесённый на открывшийся висок. Бездыханное тело повисло на руках бьющейся в истерике Уиллоу. Она отпрянула назад, когда поняла, что только что сделала. Тело перед ней не подавало никаких признаков жизни. Уиллоу на четвереньках покинула комнату и отползла на кухню. Её ладони царапали осколки от горшков, впивались занозы, но она не замечала. На покрытый кровавыми отпечатками пол приземлилась пластмассовая коробочка. Её никак не получалось открыть дрожащими пальцами, поэтому Уиллоу с силой била её о кафель, вслух выкрикивая проклятия. Спустя череду ударов пластик не выдержал и дал трещину, а после коробочка совсем развалилась, вываливая на пол содержимое. Это был героин, который Уиллоу формировала в неровные дорожки одним из отлетевших пластмассовых кусков. Она грудью упала на пол, заткнула пальцем ноздрю, а второй начала вдыхать получившийся героиновый ряд. Слёзы падали на порошок, тяжёлое дыхание раздувало его по кафелю, но Уиллоу снова и снова собирала и вдыхала его. Ей нужно было забыться, нужно было огородить себя от трупа в соседней комнате, избавиться от страха и воспоминаний. Но сцена убийства яркими картинками вспыхивала перед глазами, даже если она закрывала их или тёрла грязными руками — ничего не помогало. В голове кричал голос отчима, а на коже сворачивалась чужая кровь. Уиллоу сделала очередной вдох, забивая дыхательные пути порошком, но до конца дорожки она не дошла. Она упала на пол, как сломанная кукла. Пустой взгляд смотрел на щель в стене. Темнота подступала. Смерть? Уиллоу не понимала. Она ничего не соображала и только чувствовала непреодолимое желание спать. В таком состоянии её нашёл Хантер. Бросив вещи на пороге, он упал рядом с Уиллоу. Хантер поднял на руки её тряпичное тело. Её лицо опухло. Он бил по щекам, кричал, звал, но она не реагировала. Он сжал её руку — пульс слабый, почти отсутствует. Такого ещё никогда не происходило: Уиллоу умело контролировала дозу. Хантер вырвал из кармана телефон и набрал скорую помощь. Гудки, гудки. Мучительно долгие гудки! И вдруг женский тоненький голосок: — Скорая 20. Здравствуйте. Хантер не мог позволить медикам войти не только в квартиру, но и в подъезд. Он поднял Уиллоу на руки и отнёс на улицу. При дневном свете её лицо казалось особенно бледным. От уголков синих приоткрытых губ тянулись паутинки-трещинки. Дыхания почти не было, а и без того медленный пульс замедлялся всё сильнее. Хантер уложил Уиллоу на грязную лавку, предварительно смахнув крупные крошки. Он зажал ей нос и сделал выдох через рот, но никакого эффекта не последовало. Он понятия не имел, что делать. Вдруг Уиллоу вздрогнула. Она поджала руки и ноги, но Хантер рано обрадовался — Уиллоу по-прежнему не реагировала. Это была внезапная судорога, которая очень скоро прошла. Хантеру ничего не оставалось, кроме как сидеть перед почти бездыханным телом на коленях, сжимать чужую холодную ладонь, целовать её и ронять слёзы. Скорая приехала, как казалось нервничавшему Хантеру, спустя вечность. Они забрали тело Уиллоу, ограждая Хантера, но скоро позвали его обратно. Диагноз был поставлен быстро — смерть от передозировки наркотиками. Никакое лечение уже не требовалось. Оживить труп — не в компетенции даже магов-целителей. О доставлении тела в морг скорая также не хотела заботиться, поэтому предоставила номер одной из служб и уехала, оставив Хантера один на один с холодеющим трупом его любимой. Он вернулся в квартиру совершенно опустошённый. Только сейчас он заметил кровавый след, тянувшийся от комнаты до кухни, и стаканчик с банановым смузи, который Уиллоу оставила у зеркала в прихожей. Хантер уложил тело на кровать. Поправил сбившуюся футболку и края брюк, отряхнул пыль с чужих коленей, сложил руки на груди. Рядом он сесть не осмелился — устроился на полу рядом. Поглаживая чужое плечо, он с тоской смотрел на закрытые веки. Иногда мерещилось, что ресницы дрожат, а грудь вздымается, но это была лишь иллюзия, нарисованная мозгом, ещё не смирившимся с тем, что эти лёгкие больше никогда не наберут воздуха, из приоткрытых губ никогда не донесётся голос, глаза никогда не откроются, а щёки не покроет румянец. Когда-то тёплые руки уже не согреют его в этой холодной квартире. Время проходило в молчании. Хантер, наконец, обратил внимание на кровь, которая покрывала руки Уиллоу от кончиков пальцев до локтей, пятнами осталась на одежде, а на щеках под тонким слоем героинового порошка виднелись смазанные кровавые пятна. Ладони Уиллоу покрывали ссадины и занозы, грязь, которая обычно оставалась после работы с землёй. Лицо расчертили засохшие дорожки слёз. Хантер тяжело вздохнул и встал с насиженного места. Он коснулся губами холодного лба и мягко провёл ладонью, стирая с лица остатки порошка. В квартире стояла мёртвая тишина, резкий запах крови, земли и химии. Хантер осторожно заглянул в комнату и застал там полный кавардак. Стол разрублен на две части; горшки расколоты; растоптанные, сломанные цветы свисали с осколков и застилали окровавленный пол. Кровь покрывала стены и частично низкий потолок, а в углу лежал крупный силуэт. Хантер, хмурясь, медленно подошёл к нему. Рвотный позыв сдержать не получилось. Неопознанный силуэт оказался телом незнакомого Хантеру мужчины. Не было никаких предположений, кто это мог быть. Половина его головы была разбита и частично вогнута в череп, а на месте глаза чернело отверстие. Хантер прикрыл рот и нос ладонью и вышел из комнаты, заперев найденный труп там. Взгляд замер на стаканчике со смузи. Хантер долго и не отрываясь смотрел на него, ни о чём не думая, а после вернулся к Уиллоу и положил под язык кислотно-зелёную таблетку.