Vinyl record

«Нил, добрый день. Искренне прошу прощения за этот неприятный инцидент, не имею понятия, что нашло на Эндрю. Бра будут сегодня, ориентировочно в четыре-пять часов вечера. Доставка вам бесплатно в качестве извинений» «Генри, здравствуйте. Я понял, принимаю ваши извинения. Ожидаю курьера» Прибыли драгоценные и столь долгожданные бра не в четыре и даже не в пять часов. В семь часов вечера. Нил, до того устав от всех разборок с этими гребаными бра, беспрекословно и молча забрал большую картонную коробку от посыльного, красиво упаковал ее, собрал чемодан и на следующий день отбыл в Медельин. * * * Спустя неделю грязь и слякоть от дождей смешалась с гнилью унылых опавших листьев. Когда наступал такой осенний период, все боготинцы дружно вздыхали, сливаясь с коллективом в общей ненависти к осени, и брали в руки метлы. Настроение у всех было хуже некуда, всюду их ожидали подножки от не менее злого окружения. Был, конечно, период, когда все вокруг делали осенние фотосессии и букетики с листочками, но все это прошло и от прежних «красивых листочков» не осталось и следа. Когда у неба иссякли слезы, стало немного лучше. Высохли смешанные с грязью лужи, на улицах не было так уныло и тоскливо, из гардеробов боготинцев исчезли дождевики и зонты. В один из вечерних походов в магазин Нил вспомнил, что забыл дома бумажник. Делать было нечего и, на полпути остановившись, он развернулся и понуро побрел назад. Жил он в достаточно востребованном спальном районе, но все ларьки и магазины возле жилых домов уже были закрыты, и после визита за деньгами домой ему пришлось добираться до ближайшего продуктового на трансмиленио, так как поблизости магазинов больше не было. Жильцы его района особо-то и не напрягались, ведь в их районе было предусмотрено все от «A до Z», и выходить за его пределы практически не приходилось. Но, так как Нил был упрямым и несговорчивым, он уперто сел и вышел на ближайшей станции. Переехал Нил в Боготу пару лет назад, когда нашел здесь хорошее рабочее место, но все улицы и закоулки города он пока не выучил, так что, сойдя на первой же станции, он обнаружил продуктовый сразу через дорогу от станции. «Удача сегодня на моей стороне» ─ быстро улыбнулся про себя он и уверенно зашагал к пешеходному переходу. Внезапно боковое зрение Нила уловило тень позади себя, но он не придал этому особого значения. И очень зря. Через доли секунды дорогу ему заградил невысокий, но по телосложению крепкий тип лет двадцати пяти, возле него быстро выросли еще два таких же бугая, и возле виска вспыхнуло железом хорошо наточенное лезвие. * * * Нил очнулся с жуткой головной болью, ужасной ломотой во всем теле (особенно в позвоночнике. Похоже, он опирался спиной на что-то жесткое и холодное) и мучительной тошнотой. Пока зрение обретало фокус, первым делом он почувствовал зверский холод, жжение под правым боком и привкус железа на языке, будто он лизал батарейку. По сухим губам прошелся язык. Левый глаз открывался с трудом, веко жгло огнем, а в правый сразу ударил чересчур яркий оранжевый фонарь. Совершенно не понимая, где находится, Нил быстро перевернулся на бок и его стошнило. Похлопав по карманам, он обнаружил баснословное «ничего» и вздохнул. Обворовали, твари. Кое-как встав и почти сразу пошатнувшись и присев на корточки, он оперся рукой о грязную бетонную стену. Спина затекла от долгого сидения в позе эмбриона и не желала разгибаться, так что, пройдя пару метров с согнутой крючком спиной, Нил пошатнулся и упал, как тряпичная кукла, в паре метров от скамейки. Он застонал и больше не предпринял никаких попыток встать, лишь принял полусидячее положение и огляделся. Район был ему совершенно незнаком: всюду громоздились габаритные многоэтажки и поблескивали злыми желтыми и оранжевыми окошками. Казалось, в их недрах была огромная пасть, которая никогда не закрывается. Чертов фонарный столб мутнил сознание похлеще всякого мефедрона и марихуаны. Голова раскалывалась на две части: видимо, Нил сильно ударился затылком обо что-то. «Хорошо, что еще сотрясения нет. Вроде нет» ─ пролетела в его воспаленном разуме быстрая мысль. Хотелось спать и закинуться обезболом. И снотворным бы тоже не помешало… Внезапно Нил разглядел мутные очертания людского силуэта, выходящего из-за угла одной из многоэтажек. Сначала Нилу показалось, что это заплутал какой-то подросток, но вскоре до него лошло, что ни один родитель в здравом уме не отпустил бы своего ребенка одного на улицу так поздно. Были догадки, что это какой-то непонятный карлик, но все они были ложны и вскоре опровергнуты. Навстречу ему шел какой-то мужчина, предположительно лет двадцати, блондин с трехдневной щетиной. Первая мысль Нила была «Кажется, пришел со мной кончать. Не хотелось бы так глупо... ооо, я точно получу премию Дарвина…», но ответ оказался для него неожиданнее и ироничнее всех. Навстречу ему шел никто иной, как тот противный продавец из антикварного салона, Эндрю Миньярд. Черт. Пришел поглумиться. Только его для окончательно испорченного вечера не хватало. Прямо ебучая вишенка на торте! Подойдя на расстояние вытянутой руки, Миньярд наклонился и, что-то про себя решив, присел на корточки, приподняв подбородок Нила двумя пальцами правой руки. Холодное прикосновение вызвало волну дрожи по всему телу. Рыжему стало до возмущения неприятно и он быстро отстранился, прикрыв глаза и отвернувшись, успев услышать глухой смешок со стороны блондина. ─ Это ты, что ли, агро-марсианин с «Oblivion»? ─ первым заговорил он. У Нила не осталось ровно никаких сил злиться, он молча нахмурился и, проигнорировав вопрос, предпринял попытку встать, которая снова обернулась провалом. ─ М-да, знатно тебя потрепало. Сдавать тебя полисменам на экспертизу не вариант, верно? Ты ведь реально под чем-то, глянь на свою рожу. ─ Нил фыркнул. ─ Ну да ладно, не мое дело. Миньярд засобирался, Нил замешкался: все же унижаться и просить помощи у этого чудака ростом под сто шестьдесят? Другого выхода он не видел, а потому, видя, что блондин поднялся и собрался идти, Нил неуверенно окликнул его: ─ Не мог бы ты одолжить пару песов на трансмиленио? Меня обокрали и избили, а живу я в паре километров отсюда. ─ Миньярд усмехнулся и Нил, понимая причину его ухмылки, прикрыл напряженные больные веки и устало нахмурился. ─ Все вы такие: бедные, несчастные, обворованные и брошенные судьбой. Я наркоманам не помогаю. ─ отрезал Миньярд и развернулся, но не ушел, а остался стоять на месте, словно прирос невидимыми корнями к тому месту. ─ Я не наркоман! Я отдам потом, ─ заверил Нил. ─ клянусь. Это же копейки! ─ Кому как. ─ пожал плечами Миньярд, развернувшись. Теперь он стоял лицом к Нилу, в открытую критически его оглядывая. Тому стало до одури неприятно. ─ Сомневаюсь, что ты сможешь в таком состоянии вообще что-то сделать. ─ Мне некуда деваться. ─ вздохнул Нил, едва сдерживая гримасу отчаяния. Он вдруг понял, насколько абсурдно и совершенно безнадежно сейчас прозвучала эта фраза. ─ Как-нибудь дойду. ─ Чувак, слушай, мне это тоже не очень нравится, но думаю, тебе стоит заночевать у меня. ─ брови Нила поползли вверх. Чего-чего? ─ Повтори-ка. Ты серьезно? ─ Нил не помнил, когда они перешли на «ты». Эндрю положительно кивнул. ─ Зачем? Почем-… ─ У меня свои причины. ─ Эндрю отвел взгляд. Нил задумчиво прикусил губу и вдруг засомневался. Каждый десятый боготинец ─ наркодиллер и/или мошенник. Но в итоге он немного пораскинул извилинами: ведь бандиты в таких хороших магазинах не работают. Да и вообще не работают. Какой-то затылочной клеткой мозга он понимал, что то, что он сейчас вытворяет, равноценно самоубийству, но выбора у него не было. И он не мог оставаться тут: тогда его точно прикончат, и по большей вероятности довольно скоро. Потому Нил, собрав все свои силы в кулак, поднялся на ноги и молча кивнул Миньярду. * * * Практически конец октября. Все жухлые листья давно собраны и беспорядочно валяются в мусорных баках на свалке. Боготинцы одеваются и обуваются намного теплее, так как холода уже совсем не за горами. После той сумасшедней ночи прошла неделя. Нил был бесконечно зол на бандитов, что отняли у него все деньги, и бесконечно благодарен Эндрю, что приютил его у себя на ночь. Он не оказался никаким бандитом и благоразумно оставил в комнате Нила записку с планировкой всей его квартиры и на ней даже указал его и свою спальню и уборную. Это было очень чудесно для Нила, который и так бы в два счета потерялся во всех комнатах квартиры Миньярда. Комната, в которой он провел ночь, была довольно хорошо обустроена, но как-то очень минималистично. Тумбочки с обоих сторон огромной, просторной кровати, интересные и креативные обои. Также большие окна практически до самого пола. Широкий шкаф у стены, возле которого грудами стояли не распакованные коробки, словно квартира была куплена недавно и все вещи еще не были разгружены. День Нил тоже провел в квартире Эндрю. Они здорово пообщались, в ходе которого выяснилось, что у юношей, совсем только недавно начавших работать, довольно много общих интересов. И только сейчас, вблизи Нил заметил, какой же Миньярд красивый человек. И не только внешними критериями, но и внутренними качествами. По-настоящему хороших людей в Колумбии встретишь нечасто, но Нилу посчастливилось увидеться с одним из них. Нил любил вглядываться в глаза собеседников и по ним в глубине души придумывать им клички. Он всегда считал, что глаза ─ зеркала души, но со стороны выглядел немного даже отталкивающе, когда так пристально вглядывался в глаза. Про себя Нил дал кареглазому Эндрю кличку «Карамельный», и довольно заслуженно. В его темных карих глазах иногда проскакивали яркие светлые отблески, словно от этих конфет. А светлые блондинистые волосы с виду казались выгоревшими на солнце, хотя Эндрю не раз упомянул, что не любил долгих прогулок под палящим светилом. Спустя недели, к концу октября, Нил стал все чаще заходить в «Oblivion» с поводом и без повода, просто чтобы хоть и урывками, но вновь пообщаться с Эндрю. Миньярд был интересным и начитанным собеседником. Он всегда говорил мало, но по делу, и Нилу эта его черта до безумия симпатизировала. В семь часов вечера, в сумерках, после работы двадцать девятого числа Нил как обычно зашел в антикварный салон, с порога громко выругавшись. ─ Черт бы побрал этот гребаный порог! Почему Генри его не заменит?! ─ споткнулся Нил о кусок отодравшегося и теперь торчавшего ламината, о который все плсетители суждены были спотыкаться. Он быстро прошел через весь салон к ресепшену и, не глядя на сидящего, вывернул карманы и достал маленькую позолоченную статуэтку кошки. ─ Глянь, что я раздобыл! Можешь сказать, она настоящий артефакт или нет? ─ от нетерпения глаза Нила загорелись, он топтался на месте. ─ Добрый день! Могу я чуть ближе рассмотреть предмет? ─ Нил подпрыгнул от незнакомого голоса и отдернул руку, только сейчас додумавшись поднять глаза на продавца. Им оказался юноша лет двадцати с растрепанными каштановыми волосами, смуглой кожей и темными, будто кофейная гуща глазами. Нил растерянно нахмурился, глядя на бейджик, на котором ровными черными буковками высечено «Николас Хэммик». ─ А где Эндрю? ─ недоверчиво вопросил Нил. Николас отвел взгляд. ─ Он здесь больше не работет. ─ стальным тесаком обрушил на Нила он, натянуто улыбнувшись. Из того будто дух выбили. ─ Как? Почему? ─ Уволился. Переехал. Теперь я здесь работаю. ─ кратко констатировал продавец. Все рвение Нила вмиг улетучилось. Нет, ему не то, что было очень грустно, он был в растерянности и непонимании. Взгляд его затуманился. ─ Куда? ─ Хэммик помотал головой. ─ Извините, не владею этой информацией. ─ Хорошо, спасибо… * * * Весь день Нил провел в растерянности и замешательстве, ощущая грубо затянувшийся кокон беспомощности. Он не понимал, почему Эндрю даже не предупредил его о скором переезде. Мысли смешались в одну, воспоминания сложили из воспоминаний одно лицо, на пересохших губах звучало одно и то же имя. В груди образовалась большая незаштопанная дыра, будто от потери близкого друга Нил сильно огорчился и взял отгул на работе на два дня. Это была даже не любовь, это была привязанность. Так надеялся Нил. День ото дня верится в это все труднее. Но он идет дальше, унося на себе свой секрет, свое сожаление и затаенные сомнения. * * * Тридцатого октября ему на адрес пришло анонимное письмо без адреса отправителя, марок, индекса отправителя и его имени. Содержимое было до невозможности простым, но таким неожиданно неприятным и больным для Нила, всколыхнувшим ряд воспоминаний. Внутри находился бейджик с высеченным «Эндрю Миньярд» и маленькой смятой запиской, на которой стояла подпись Эндрю, которую Нил уже выучил наизусть. «𝓐. 𝓜.»