Удивительные похождения капитана кавалерии

      Непосредственно после одинокой серенады из мондштадских матов и ругательств родных земель капитаном кавалерии было принято решение спускаться с горы. Он бы с превеликим удовольствием оказал помощь сотруднице главного алхимика, да только вот вспомнил об отсутствии посмертного завещания, которое было бы очень кстати после того, как действующий магистр откусит ему бошку. Нужно было думать и нужно было двигаться. И делать это нужно было быстро. В голове Альбериха в лучших традициях детективных романов возникла доска, увешанная бумагами и воткнутыми в них пинами. Переплетённые вокруг пинов нити горели алым, ярко-ярко, словно солнце морозным рассветом.       Мысль «хребет» была переплетена с мыслью «лагерь возле хребта». Ещё до того, как мысли мужчины могли собраться в единое заключение, ноги его машинально несли по спуску, подальше от холода, который он не мог более терпеть.       «Опросить членов лагеря, — думал Кайя, балансируя руками, пока съезжал на подошве сапог вниз, прорыхляя снег. В его душе вспыхнула искра раздражения. — Узнать всё, что может привести к нему.»

***

      Ничего. Ему не удалось вынюхать ровным счётом ничего. Из малого количества людей в лагере, разбитом напротив заснеженных гор, Альбериху удалось разговорить каждого, да только что с этого толку, если вся информация была устаревшей? Как оказалось, последний раз появление блондина на хребте было задолго до его пропажи, а, следовательно, он не был в его пределах.       Искать нужно было в другом месте. — Блять. — выругался рыцарь, утопая лицом в ладони своей правой руки. К горлу подкатывало что-то, что он сам не мог описать. Это что-то, по факту, было бешенством. — Зря ходил сюда что ли… — Дяденька, так говорить нельзя.       Звук высокого голоска заставил мужчину взвизгнуть и подпрыгнуть на месте, пугая до усрачки. Стоявшие поодаль люди пустили пару беглых взглядов, заметно улыбаясь и сдерживая смех, но быстро возвращаясь к своим делам. Тело Кайи медленно расслабилось, и он опустил голову, чтобы увидеть ребёнка, стоящего рядом. — Ну и как же можно говорить, маленький умник? — не скрывая своего раздражения, съехидничал мужчина, сузив глаза и ухмыляясь. — Папа говорит, что, когда злишься, надо говорить саламандра-саламандра-саламандра. — спокойно заявил мальчик, смотря снизу-вверх на незнакомого человека. — Саламандра? — его настигло пустое непонимание, и голос звучал как колючий холод, жгущий руки. «Что за глупость?» — подумал он. — Саламандра-саламандра-саламандра. — Саламандра-саламандра? — бессильно фыркая, уточнил капитан кавалерии. Его злость начала таять от абсурдности разговора. Их ведь никто не слышит, верно? — Саламандра-саламандра-саламандра. — Саламандра-саламандра-саламандра…       Кейя вдруг замолчал, совсем тая. В его голове всплыла картина того, как Альбедо разговаривает с Кли. Его согревающая ласковая улыбка, когда он внимательно смотрит за каждым действием маленькой сестры, пока та старательно что-то рассказывает, тараторит, заботливые руки, держащие её маленькие ладошки, помогая отряхнуть подол юбки от сажи, нежный голос, сопровождающий энергичные восклики малышки, эмоционально разъясняющей что-то своему старшему брату. Он умел управляться с детьми. Ему не нужны были манипуляции. Ему не было нужды повышать голос. Ему не нужно было ничего, кроме его слов. И он знал, как обращаться со словами. Доказательством этому является то, что находясь под его присмотром, Кли не подорвала ни одной рыбы в сидровом озере, не подожгла ни одной посадки виноградника, а главное, оставалась радостной всё это время, при этом не сея хаос. Альбедо знал, как с ней сидеть. Он был хорош в этом, и Кейи это нравилось. Он находил это волшебным и чарующим. — Дяденька, у Вас лицо как-то скосило. — окликнул мальчик, вырывая Альбериха из своей фантазии. — Да неужели? — передразнил мужчина, чуть нагибаясь к ребёнку. — Что ещё скажешь? — Вы больше не злитесь. — мальчик улыбнулся, фыркая, видимо, довольный, после чего развернулся и в припрыжку пошёл прочь.       Что-то внутри у Кейи перевернулось, а рот остался беспомощно висеть открытым, в жалкой попытке что-то ответить. Это было правдой. Ребёнок был прав.       «А ведь, действительно… не злюсь.» — подумал про себя Альберих, выпрямляясь и оборачиваясь в сторону тропы, ведущий из лагеря. Нужно торопиться. Ему нужно скорее найти Альбедо.       Ему хотелось вновь увидеть его.       Локация вторая: лагерь. Вычеркнуто.