Маленький воин

      Маниса всегда являлась самым любимым городом всех Повелителей, Шехзаде и Госпожей. Свежий лесной воздух дарил покой и улучшение здоровья, виды на холмы и скалы радовали глаз, длинный ручей, конца которого было не видать, охлаждал в жару и завораживал своей красотой.       Смотря на пейзажи этого места сложно отвлечься, если только перед глазами не мелькает рыжеволосая девушка, что является твоей сестрой. — Хюррем, Аллаха ради, ты можешь спокойно посидеть? — простонала Шах Султан. — Мы же пришли насладиться тишиной. — Я разве мешаю тебе? Мне надо тренироваться, а иначе отец и брат снова засмеют меня!       Из ножен мигом выскальзывает острый меч, что держит бледная худенькая ручка той самой Хюррем Султан, которая, кружась в воздухе, тренирует технику ближнего боя.       И она всегда была такой. Все свои семнадцать лет жизни. Отличалась от своих старших сестёр. Непоседа, которую не интересовала вышивка золотыми нитями, замужество или постоянные танцы, что устраивались в гареме. Попытки Хафсы Султан, главной наложницы Султана Селима, приучить девочку к женским делам, заканчивались скандалом под смех отца, который давно смирился с таким характером девушки. Селим Явуз не скрывал, как сильно привязан к младшей дочери, которую ему когда-то родила простая наложница, что исчезла после родов малышки. Еще тогда, ныне покойный Султан Баязид II, сказал своему сыну: «Люби ее и как отец, и как мать, которой у нее нет. Не дай почувствовать одиночество моей внучке, когда меня не станет.»       Да, жизнь сурова и Селиму пришлось избавиться от собственного отца ради трона, но за тот совет он всегда оставался ему благодарен. Однако, отсутствие матери явно сказывалось на девушке, как бы не старался мужчина и Хафса Султан. — С тобой никакого покоя. Пора возвращаться, дорогая. — поднимаясь с мягкой подушки, сказала Шах Султан. — Да и мне скоро в путь.       Пытаясь привести дыхание в порядок, Хюррем наклонила голову влево и грустно посмотрела на старшую сестру. — Останься с нами. Мне не хватает тебя, сестра. — Ты же знаешь, что это невозможно. В моем дворце меня и маленькую Эсмахан ждёт мой супруг. Отец и так не в восторге, что наша поездка с Хатидже затянулась. — Так я и не прошу остаться нашу сестру, только тебя. — засмеялась рыжеволосая, усаживаясь на землю и кладя голову на колени сестры, которая тут же начинает ласково гладить непослушные рыжие волосы. — Скоро ты сама сможешь навестить меня, моя лучезарная сестрёнка. — потрепав Хюррем по голове последний раз, Шах поднялась и отправилась в карету, слушая недовольства из-за своей спины и тихо посмеивалась.

***

— Тебе не кажется, что Хюррем давно пора замуж? Ей уже семнадцать, а мы ей даже не подобрали выгодную партию! — рассуждала Хафса, пока Селим всячески пытался сдержать себя от того, чтобы просто встать и уйти. — Это решать лишь мне и Хюррем, Айше. Когда она сама этого захочет, тогда и будет свадьба. Сейчас не до этого, на мне и так достаточно государственных дел. — Почему ты не позволил и другим своим дочкам выйти замуж по любви? Что за привилегии?       Царящую вокруг тишину нарушил глухой удар о деревянный подлокотник скамьи. Яркие голубые глаза Явуза стали наливаться зелёными оттенком, когда он переводил взгляд на главную фаворитку и мать своего единственного Шехзаде. И они бы сильно поссорились, если бы рядом не послышался звонкий девичий смех. — Это кто там так звонко смеется? — поднялся с места Султан. — Мой маленький воин. — Отец! — широко улыбнувшись, Хюррем поцеловала его руку, что после сделала и Шах Султан. — Шах-и-Хубан, ты помнишь, что ты сегодня отправляешься к своему мужу? Все приготовления уже закончены. — Конечно, мой Повелитель.       Будничные разговоры прервались, когда на горизонте показался стройный силуэт Хатидже, по мере приближения которого можно было разглядеть ее состояние. — Доченька, что с тобой? — спохватилась Хафса. — Ты вся побледнела. — Пришли новости из нашего с Искандером Пашой дворца. — протянула она сверток отцу. — Это кошмар… — С прискорбием сообщаю вам, что наш Паша отправился в лучший из миров… — вслух зачитал Султан, после чего услышал вздохи собравшихся женщин. — Хатидже, мне жаль. — Я снова осталась вдовой, как же так? — задрожали руки девушки, однако слез не было. — Что же я теперь буду делать? — Ты останешься со мной и братом здесь, дорогая. — прижала ее к себе Хафса. — Да, твои вещи привезут сюда. Хюррем же поедет со мной в Стамбул. — отец перевёл взгляд на приутихшую дочь. — Ты же не против? — Конечно нет, отец, я только за! — не к месту обрадовалась рыжеволосая под недовольный взгляд мачехи и сестры.       Тем же вечером, когда Шах Султан покинула Манису, семья устроилась за ужином, на который явно опаздывал Шехзаде Сулейман, что нервировало Султана Селима. — Твой сын снова выказывает мне неуважение, не может даже явиться вовремя, хотя знает, что все провожали Шах-и-Хубан, да и мы с Хюррем вот-вот отправимся в путь. — Не гневайся, Селим. Думаю, он просто не уследил за временем, проводя время с Махидевран и своим новым другом-рабом Ибрагимом. — Отлично устроились! Рабыни смотрят за маленьким Мустафой, пока мать и отец наслаждаются свободой! Ладно еще Сулейман, но эта наложница не знает, что она обязана быть возле своего сына? Вот Гюльфем не была такой! Всегда была рядом с нашим дорогим внуком Мурадом.       Тоска засвербела где-то в районе груди, когда до ушей Хюррем донеслось имя старой подруги и племянника, что отошел в мир иной всего лишь год назад. Гюльфем Султан очень тяжело переживала утрату сына, а после и любви Сулеймана, что переключил все свое внимание на черкешенку Махидевран, и оказалась в лечебнице, где ей всячески старались помочь, найти успокоение для нее.       А Хюррем скучала. Скучала по своему племяннику, которого навещала в усыпальнице раз в неделю, а то и чаще, когда гостила в Манисе. Так же скучала и по девушке, что стала ей самой близкой подругой, которая поддерживала любую ее затею, брала на себя ответственность за проступки рыжеволосой, слушала ее секреты и берегла, несмотря на разницу в возрасте. — Я пойду проветрюсь, Повелитель. — склонив голову, обратилась Хюррем к отцу, на что легко тот кивнул.       Нужен был глоток свежего воздуха. На улице стоял беспросветный мрак, а в воздухе чувствовался аромат хвои и речной воды. Глубоко вдохнув, Хюррем решила пройтись по саду, не боясь даже темноты.       Мысленно прощаясь с каждым уголочком дворцового парка, Султанша не заметила, как на ее пути возникли три силуэта, увлеченные беседой друг с другом.       И не затухни огонь на уличных факелах, она бы без проблем разглядела брата, его наложницу и неизвестного ей мужчину, и столкновения можно было бы избежать. — Ауч! — вскрикнула Хюррем, теряя равновесие и заваливаясь на спину от соприкосновения ее лица с широкой мужской грудью. — Смотрите, куда идёте!       Ибрагим же, самый обыкновенный раб Османов, друг Шехзаде Сулеймана, оторопел и пытался в темноте разглядеть, кто же перед ним. — Хюррем, ну что же ты так неаккуратна, сестра! — стараясь помочь девушке, запричитал Сулейман. — Все знают, что она неуклюжая, вот и сшибает людей. — хохотнула Махидевран, после чего получила неодобрительный взгляд от своего мужчины. — Если ты не заметила, это он меня сшиб. У тебя, видимо, проблемы не только со зрением, но и с логикой — огрызнулась дочь султана в ответ. — Простите, Госпожа, я совсем не подумал, чтобы помочь вам. — протягивая руку, подал голос Паргалы. — Надеюсь, вы не ушиблись? — Нормально, не такое проходили. — она обернулась к брату. — На днях отец покидает Манису и забирает меня с собой. Опять останешься один среди змей.       Махидевран недовольно поджала губы, видя это, Сулейман тут же запричитал о том, что нельзя так выражаться, лишь один из присутствующих издал тихий смешок, который услышала, к сожалению, не только Хюррем. — Ибрагим? — обернувшись, недовольно взглянула на него черкешенка, пока молодой человек все пытался прогнать смешинку от слов юной красавицы. — Простите, Султанша, такого… — Так значит ты и есть Ибрагим? Ибрагим из Парги, из-за которого мой брат никак не успевает к ужину, от чего заставляет отца злиться. — перебила его Хюррем и дружелюбно улыбнулась. — А вы, как я понял, та самая Хюррем Султан, сестра нашего Шехзаде Сулеймана, что известна своей ловкостью и техникой ближнего боя? Приятно наконец увидеть вас.       Она была ниже него головы на полторы, от чего девушке приходилось смотреть на Ибрагима снизу вверх. Луна, показавшаяся из-за высоких крон деревьев, отражалась в голубых, как у отца, глазах, на которые любовались мужские карие. — Я.я.-замялась Хюррем. — Я пойду, мне еще собирать вещи, да и отец будет переживать. — Мы тоже скоро вернёмся, сестра. Передай повелителю.       Быстро кивнув, она сделала три коротких шага назад и развернулась к оставшимся в парке спиной, быстро засеменив подальше от смутившей ее ситуации.       Заметил ли кто эти взгляды? Нет. Махидевран и Сулейман считали, что Хюррем далека от любых чувств, которые могут связать ее с мужчиной.       И пока она пробиралась в свои покои, сердце отбивало новый ритм, который раньше не был знаком Хюррем Султан. Служанки, что готовили постель для Госпожи, переглянулись, когда та вошла без привычного озорства и улыбки на лице. — Султанша, с вами все в порядке? Что-то случилось? — подошла к ней златовласая Назлы Хатун, что была для нее больше подругой, чем рабыней. — Нет, я просто… Просто устала, хочу лечь спать, в груди покалывает аж от усталости. - приложив свою ладошку к грудной клетке, проговорила рыжеволосая. — Отзови всех и сама ложись. На днях ты отправишься в Стамбул со мной, надо набраться сил.       Когда она все-таки смогла остаться одна и сомкнуть глаза, то перед ними тут же возник недавний образ мужчины, чьи тёмные глаза с восторгом смотрели на нее. Даже в ночном мраке она разглядела каждый контур его лица. От густых, широких бровей и носа с горбинкой до пухлых губ и волевого подбородка. Ибрагим был явно ровесником Сулеймана. Шехзаде к тому же не смог бы общаться с глупым человеком, что говорило о явной образованности раба. — Шайтан! — кидая шелковую подушку в стену, крикнула Хюррем. — Зачем я думаю об этом!       И пока девушка ворочилась и прогоняла лишнее из своей головы, недалеко в соседних покоях, что принадлежали Хатидже Султан, состоялся диалог матери и дочери. — Не понимаю, почему отец так любит Хюррем? Я же тоже его дочь, ставшая вдовой снова, мне нужна поддержка, а он уезжает и берет с собой эту выскочку! — Селим лишь жалеет девчушку, что растет без матери, Хатидже. Тебя он любит не меньше. — заверяла Хафса. — И кому мы должны сказать спасибо, что все внимание ей? Тебе, не так ли, мама? — с укором в голосе выкрикнула младшая дочь женщины. — Замолчи, Хатидже! — подлетев к девушке, она схватила ее за тонкую кисть руки. — Ты хочешь, чтобы Повелитель узнал правду о том, что стало с матерью этой дурнушки?       Выдернув руку из цепкой хватки матери, Хатидже взялась за виски, которые стала разминать, валясь с ног от усталости. — Скоро все закончится, дорогая. Я найду способ, чтобы выдать к замуж за первого встречного Пашу и она уедет, не станет более мешаться у нас под ногами.       И замысли двух членов династии остались бы тайной, если бы не проходившая рядом с покоями Назлы Хатун.

***

      Солнце было высоко над Манисой, когда Хюррем смогла наконец-то открыть глаза. Заботливая Назлы оповестила всех слуг, что Госпожа не могла уснуть почти до рассвета, потому ее не будили.       Тело ломило от недостатка сна, а глаза продолжали слипаться, пока до ее ушей не добралась прекрасная мелодия откуда-то с улицы. В ней было что-то особенное, чья-то история взлетов и падений, боли и радости. — Интересно, кто обладает таким талантом… — восхищаясь, Хюррем подошла к окну и сердце ее рухнуло куда-то вниз.       Ибрагим стоял возле небольшого ограждения, за которым прогуливались лошади. Одна нога служила опорой, согнув которую, Ибрагим расположил прямо на одну из нижних перекладин. Веки были прикрыты, подбородок придерживал скрипку, по которой скользил смычок под управлением умелых мужских рук. Он словно был не здесь, а в другом мире. Семья Султана была неподалёку, наслаждалась природой и вкусной трапезой под прекрасную композицию.       Быстро шагнув в сторону от окна, Хюррем тяжело вздохнула, проклиная себя за то, что вчера вообще отправилась в парк. Но ее внимание к Ибрагиму вернуло то, что звучание скрипки резко прекратилась. Не устояв, Хюррем вернулась к окну. — Кто бы сомневался, Хатидже. — прошипела рыжеволосая, наблюдая за тем, как старшая сестра стоит напротив Ибрагима и улыбается, накручивая свои темные локоны на тонкий изящный пальчик. — Назлы!       Девушка будто бы и не уходила, оказалась рядом со своей Госпожой в одну секунду. — Подай мне одежду, быстро!       Уже через две минуты Хюррем была одета в любимые кожаные штаны, черную рубаху, а сверху легла длинная меховая жилетка из песца, которая тут же прикрыла все прелести молодого тела. Погрузив ступни в тяжелые сапоги, что доходили до самых коленей. Хюррем оглядела себя в зеркале и довольно улыбнулась. Рыжие длинные волосы стали волнистыми после ночи в косе, что очень понравилось их хозяйке. Быстро капнув на шею ароматические масла, девушка покинула покои под ошарашенный взгляд своей верной подруги.       В первую очередь она поспешила к отцу, дабы поцеловать его руку и получить благословение, хоть и очень хотелось поскорее испортить сестре всю малину. — Дочка, надеюсь, ты хорошо себя чувствуешь? Назлы сказала, что ты не могла ночью уснуть. — Все хорошо, Повелитель. Я проснулась под прекрасную мелодию скрипки и мне стало лучше. Твой друг, Сулейман, очень талантлив. — Это верно говоришь, маленький воин. — кивнул отец, от чего улыбнулся и Шехзаде. — Пойду поздороваюсь с сестрой и Ибрагимом, если позволите.       Хватило лишь желания кивнуть у Селима в голове, чтоб Хюррем почувствовала это и понеслась в сторону этих двух людей. Пока Хатидже о чем-то рассказывала Ибрагиму, он же взглядом поймал надвигающуюся на них улыбчивую Султаншу. — Хюррем Султан! — быстро склонил он голову, пока старшая Султанша закатывала глаза. — Сестра, Ибрагим. — улыбнулась девушка, заметив недовольство старшей. — Как жизнь? — Моя хорошо, а как вы? Слышал, что вам нездоровилось. — Да, было так, пока я не услышала мелодию вашей скрипки, Ибрагим. — Сестрёнка, неприлично влезать посреди диалога. Да и чего это ты вся в черном опять? Когда же ты станешь леди. — хмыкнула Хатидже. — Ну, вообще-то вчера мы получили весть о смерти твоего мужа и я думала, что траур надену не только я, ведь Искандер Паша был хорошим человеком и важным государственным мужем. — Ох, Хатидже Султан, соболезную вам, я не знал… — стал извиняться Ибрагим, хотя мысленно удивился тому, что на лице девушки не было и намека на скорбь. — Это все неважно, надо жить дальше, да и черный мне совсем не к лицу. — отмахнулась вдова под смешок сестры. — Что смешного, Хюррем? — Нет, ничего. Я, пожалуй, пойду. Еще столько приготовлений, я же поеду с отцом в Стамбул. — зло сверкнула глазами рыжеволосая и, едва заметно склонив голову в уважительном поклоне к Ибрагиму, ушла прочь, широко улыбаясь и шепча: — Так-то, сестрёнка.