Маленький воин

      Оставалось совсем немного дней до отъезда Султана Селима и его дочери Хюррем Султан, а потому последняя старалась провести побольше времени со старшим братом. Не прячась от палящего солнца, сейчас они в который раз тренировались на мечах. Селим наблюдал за своими детьми и его брала гордость, а в особенности за младшую дочь, которая ловко сражалась с Шехзаде почти что на равных.       На миниатюрной Хюррем поблескивала золотая кольчуга, которую Падишах подарил ей не так давно. Девушка ловко уходила от хитрых выпадов брата, с удовольствием слушая, как над ее головой или по бокам пролетает острое оружие. Уверенный в себе Сулейман не ожидал подвоха, сестра не шла в наступление, от чего молодой человек расслабился и не понял, как острый нос ее сапога ударил прямо в кисть его руки, заставив разжаться его ладонь и выронить меч, оставив Шехзаде без защиты. Хюррем тут же схватила шею брата и приставила к ней лезвие, заливаясь смехом под довольный взгляд их отца.       Султанша резко переключила свое внимание на движение за шатром Повелителя. Через пару секунд оттуда вышел Ибрагим в компании Хатидже и Махидевран. Сулейман же, воспользовавшись внезапным ступором сестры, ловко убрал шею из-под меча и одной ногой толкнул Хюррем под колени, от чего та упала на землю с громким визгом. — Сулейман, зачем так грубо? — подскочил обеспокоенный Падишах, но рыжеволосая Султанша тут же поднялась, осталась в сидячем положении и улыбнулась отцу и брату, что уже спешили к ней. — Со мной все хорошо, я просто отвлеклась, нарушив одно из главных правил ближнего боя.       Заботливо поставив сестру на ноги, Сулейман, словно кролик смотрит на волка, посмотрел на их отца, который осматривал девушку с ног до головы на предмет царапин и ушибов. — Повелитель. — раздался голос Хатидже Султан за их спинами. — А вы все прохлаждаетесь? — недовольно произнес Селим, щурясь от яркого солнца. — От чего же, отец? Ибрагим давал мне советы, ведь я собираюсь освоить игру на скрипке. — хитро глядя на сестру, рассказала старшая Султанша.       Хюррем же старательно делала вид, что не замечает новоприбывших в сад, хоть и хотелось взглянуть на молодого мужчину, что занимал все ее мысли после их первой встречи. Не будь она так горда, то заметила бы, как сам Ибрагим завороженно смотрит на нее, что будет смертельно для простого раба, как он, если Султан Селим заметит это. — Хатидже, для начала подтяни языки, а потом я подумаю о том, чтобы ты могла заняться скрипкой. Отправляйся во дворец. И ты тоже, Махидевран, сына совсем отдала служанкам. — тихо, но угрожающе произнес отец семейства, которое знало, что перечить нельзя. — А как же Хюррем? — обернулась она на сестру, видя, что на поляне та остается в компании Ибрагима. — Пусть тоже возвращается.       Понимая, почему старшая сестра себя так повела, Хюррем лишь закатила глаза и хитро улыбнулась ей, а затем произнесла: — Меня у фонтана ждет Назлы Хатун, я хочу пройтись. Позволите, Повелитель? — Конечно, дочка. Только вернись во дворец до темноты. — улыбнулся дочери Султан напоследок.       Когда наконец все ушли, Хюррем почувствовала себя неловко. Понимая, что надо бы завести диалог, девушка подошла к Паргалы и выдавила что-то невнятное: — Как проходит ваша жизнь?       Поняв, что сказала, девушка зарделась. Злить сестру было легче, чем оставаться наедине с человеком, который впервые смог задеть её душу. Ибрагим же всё молчал, лишь улыбаясь и рассматривая яркие глаза Султанши, что так контрастировали на фоне ее рыжих волос. Неторопливо он поднес руку к золотым локонам, чем заставил Хюррем напрячься и пошатнуться. В ту же секунду она увидела листочек, что покоился теперь в его ладони. — Надеюсь, вы не пострадали, когда упали на землю? — бархатным голосом спросил он девушку, которая еще не успела отойти от злополучного листика. — Нет, мне не впервой. Раньше, когда я только начинала учиться бою на мечах, такое происходило постоянно. Гюльфем Султан, мать моего погибшего племянника, всегда причитала, что для Султанши такое занятие негодно, но все равно заботливо вытирала кровь с разбитых локтей и коленей. — Может пройдемся? Вы сказали, вас ждут у фонтана. — вызвался проводить ее Ибрагим, даже не подозревая, что это была лишь ложь, чтобы насолить сестре и остаться с ним вдвоем.       Потому, ступая по тропинке в глубь леса, Хюррем внутри негодовала над тем, что не может силой мысли призвать свою подругу.

***

      Тем временем Хатидже и Махидевран, взяв с собой Мустафу, отправились в покои Султанши, чтобы пообедать на балконе. Наслаждаясь видом и веселыми играми маленького Шехзаде, девушки не забыли и посекретничать. — Госпожа, Ибрагим нравится вам, я права? — спросила черкешенка, заранее зная ответ, что сочился из карих счастливых глаз Госпожи. — Это трудно скрыть, я знаю. Возможно ли иначе? Он молод, красив, талантлив, а уж когда брат займет трон, я уверенна, карьера Ибрагима пойдет вверх, что поможет нам пожениться. — Вы зрите в будущее, моя Госпожа. Иншалла, так и будет. Я уверенна, что наш друг восхищен вашей красотой и изяществом. — Конечно. А ты видела, что делает моя сестра? Явно заинтересована Ибрагимом, но жаль ее мечты, разве может такой мужчина взглянуть на ту, что платьев не носит, да дерется, как воин на поле брани? — хохотнула Хатидже, но тут же улыбка с её лица пропала. — Что случилось, Султанша? — удивилась перепаду настроения Махидевран. — На балконе покоев Хюррем я вижу Назлы, которая должна была быть сейчас с ней. — подойдя к ограждению, Хатидже тут же ударила ладонями об их поверхность. — Вот змея! — Неужели она соврала Государю, чтобы остаться наедине с Ибрагимом? — подошла к ней Махивдран, чтобы получше разглядеть служанку рыжеволосой.       Сама Назлы Хатун стояла и непонимающе хлопала глазами, раздумывая, почему вдруг две Госпожи так недовольно смотрят на неё.

***

— То есть, вас с братом так и не раскрыли? Вы же сожгли сарай! — хохотала Хюррем, смотря на улыбающегося Ибрагима. — Нет, но потом Нико замучила совесть и он признался во всем и родителям, и хозяевам той пристройки. Отец тогда на недели две запретил нам выходить из дома. — делился он воспоминаниями. — Мой отец тоже пытался меня запереть во дворце за всякие шалости. Например, когда я подкинула мышонка в покои Хатидже. Ох, как она кричала. — пародируя сестру, Хюррем выбилась немного вперед и развернулась к Ибрагиму лицом. — Ааа, помогите, она сейчас меня укусит!       Видя реальное сходство с поведением Хатидже Султан, Ибрагим не сдержался и его смех эхом раздался по всему лесу, заодно и вводя в ступор Хюррем. Она невольно залюбовалась им, не стараясь теперь спрятать свою заинтересованность в мужчине. Увидев, как широко распахнуты глаза девушки, зрачки которой значительно увеличились, Ибрагим не сдержал улыбки, от чего на его щеках образовались ямочки. — Надеюсь, мы еще сможем увидеться до вашего отъезда, Госпожа? — робко беря ее ладонь в свою, спросил он, чувствуя дрожь, что исходило от них обоих. — Конечно, я…       Девушка не успела договорить, так как за ее спиной раздался голос Хатидже Султан: — Хюррем, что ты себе позволяешь?!       Обернувшись, Султанша увидела, что с сестрой прибыл и брат, на чьем лице смешалось недовольство и гнев. — Я приду сюда завтра после заката, Ибрагим… — шепнула девушка, а затем побежала в сторону своих родных, не заметив, как с ее руки соскользнул кожаный браслет, на котором был небольшой талисман.       Зато это заметил Ибрагим, который еще не успел осознать того, как будет зол на него Шехзаде и Султан Селим. Подняв вещицу с земли, он бережливо стряхнул с нее песок, а затем убрал в нагрудный карман своего кафтана и слегка улыбнулся, надеясь на скорую встречу.

***

      В покоях Султана Селима стояла тишина, которая для Хюррем казалась бесконечной. Отец прощал ей любой каприз, старался быть справедливым, просил лишь быть благоразумной и не врать хотя бы ему.       Успев накрутить Султана до прихода Хюррем, Хафса улыбалась, словно змея. Она знала, что такой проступок не сойдет с рук девушке просто так. Хатидже не отставала от своей матери и победно смотрела на сестру, что сейчас была готова свернуться до размера муравья и уползти куда-нибудь подальше.       Лишь Сулейман иногда нарушал тишину, вздыхал и мысленно переживал за сестру и близкого друга. — Почему мои дети не могут быть честны со мной? — подал голос Падишах. — Почему они позволяют себе так неуважительно обращаться со своим отцом? — Повелитель, речь сейчас не обо всех ваших детях. Хатидже бы никогда… — замолчала вдруг Хафса под грозным взглядом супруга. — Я просил лишь об одном, Хюррем. Не лги, ведь это грех. Я не мог сомневаться в твоем благоразумии до сегодняшнего дня, но теперь… — он произносил это так устало, что на глазах у провинившейся Султанши выступили слезы. Уж лучше бы он кричал. — Ты солгала, так еще и ради чего? Чтобы остаться наедине с мужчиной? Так я тебя воспитывал? — Отец, ничего такого не было, мы просто общались! — пыталась оправдаться девушка. — Не лги дальше, сестра! Я видела, как ты протянула руку к Ибрагиму, а он, как честный человек, убрал её! — влезла Хатидже. — Не преувеличивай, сестра. Они просто вели беседу. — отозвался и Сулейман. — Неважно, что там было! Есть факт, что ваша сестра осталась наедине с полноценным мужчиной, а значит должна быть наказана! — заткнул всех Селим. — Накажи меня, хорошо! — не сдержалась Султанша. — Тебе станет легче от этого? Почему ты не ругал Хатидже и Махидевран, которые так же прогуливались с ним без сопровождения слуг? — Ты путаешь, сестра. С нами были евнухи, но они ушли, как только мы подошли к вам. Ты не заметила этого, ведь твой взгляд был обращен только на Ибрагима. — продолжала топить её старшая сестра. — Да, был! Потому что мое сердце ожило, как только я увидела его! Это вы хотели услышать? Так знайте же, что такова правда! — выпалила рыжеволосая, не желая и дальше выслушивать нотаций. — Собирай вещи, Хюррем. На рассвете мы отправимся в Стамбул. — твердо произнес Селим, оглушая свою дочь этими словами, будто бы ударом по голове.

***

      Назлы хатун бережено укладывала вещи своей Госпожи в сундуки, пока та сидела на постели и тихо плакала. Обида на саму себя обжигала изнутри. Глупо было лгать отцу, который так доверял ей, но эти дурацкие игры с Хатидже затмили её разум, азарт и новые чувства, что она испытала к Ибрагиму, сыграли с ней злую шутку. — Госпожа, перестаньте плакать. Наш Повелитель любит вас больше жизни и обязательно простит. — присаживаясь рядом, тихо прошептала Назлы, которая уже была в курсе всех бед девушки. — Меня мучает не только это, понимаешь. Я уеду, а Хатидже останется… — Послушайте, Хюррем Султан, если это и есть то самое чувство, о которых пишут в сказах, то оно никуда не денется даже спустя годы. Разве можно полюбить человека, которому не можешь доверять? — О какой любви идет речь? Мы знакомы всего несколько дней. — возмутилась Султанша, подняв взгляд на Хатун. — У неё нет сроков, моя прекрасная Госпожа. Если люди созданы друг для друга, то хватит и пары минут, чтобы душа запела свою счастливую песнь.       Достав небольшую бумажку из-под подушки, Хюррем протянула ее Назлы, на что та удивилась. — Отдай утром Сулейману, он знает, что надо делать. Ибрагим должен знать, почему я не смогу прийти завтра вечером…       Быстро кивнув, Назлы улыбнулась Султанше и принялась дальше собирать вещи, пока Хюррем смотрела на месяц в окне, свернувшись в клубочек на краю постели.

***

      Утро наступило совсем скоро, а значит пора было отправляться в путь. Селим сидел на мягкой тахте и рассматривал собственные ладони, когда Хафса Султан вошла в покои и поклонилась. — Повелитель, все ваши вещи собраны, Хюррем Султан так же готова к дороге. — Как ты думаешь, может я слишком суров к ней? Ведь мы все знаем, что ничего такого не было между ней и этим Ибрагимом. — спросил Селим, не видя, как его супруга недовольно скривилась. — Ты же слышал ее, она призналась в чувствах к этому рабу, а значит могло случиться непоправимое, не успей Хатидже понять в чем дело. — убедительно твердила Султанша. — Я думаю, что тут поможет замужество, вся эта дурь и мнимая любовь от того, что она уже выросла и пора бы заниматься собственной семьей. — Нам пора, Хафса. Присматривай за моими детьми. Не желая выслушивать то, что его так раздражало, Падишах поднялся и отправился к экипажу, который должен был доставить его и Хюррем Султан в Стамбул. Дочь уже ожидала его у кареты, не смея поднимать даже глаз, показывая, как сильно она виновата. Быстро попрощавшись со всеми членами своей семьи, отец и дочь покинули дворец Манисы. — Я конечно люблю Повелителя, но наконец-то можно вздохнуть с облегчением. — подытожила Хатидже, поворачиваясь в сторону входа во дворец.       Девушка ждала вечера, ведь утром ей улыбнулась удача и она стала невольным свидетелем одной сцены.

До отъезда Султана Селима и Хюррем Султан

      Назлы Хатун караулила Шехзаде Сулеймана у его покоев, когда Хатидже Султан направлялась в комнату своей матери. Завидев служанку своей сестры, девушка спряталась за углом. Долго ждать не пришлось, раздался грохот дверей, из которых вышел Сулейман. — Назлы, что ты тут делаешь в такую рань? — сонно смотрел на нее мужчина, пока она доставала из рукава записку. — Вот. Ваша сестра попросила передать это Ибрагиму, они должны были встретиться сегодня у фонтана, когда стемнеет.       Недовольно прошептав что-то о неразумности Хюррем Султан, Сулейман взял бумагу и ушел обратно к себе.

После отъезда

      Хатидже знала своего брата и вряд ли он вспомнит о том, что его попросили сделать на рассвете, когда он еще толком не успел проснуться. Махидевран, у которой был доступ к покоям Шехзаде, по приказу Госпожи, выкрала записку и принесла прямо ей в руки.

«Ибрагим, я не смогла попрощаться с тобой лично, за что прошу простить меня. Надеюсь, что вскоре я снова смогу увидеть тебя и услышать твой бархатистый смех. Спасибо тебе за ту прогулку, я почувствовала себя живее всех живых рядом с тобой.

До скорой встречи, Ибрагим

Хюррем Султан»

— Как банально, аж противно. — кидая записку в камин, Хатидже недовольно закатила глаза. — Махидевран, ты сможешь прикинуться больной? — Если нужно, Госпожа, я ради вас на всё готова. — понимая к чему клонит Султанша, ответила черкешенка. — Отлично. Скажешься больной, брат ни на шаг не отойдет от тебя, так точно не вспомнит о просьбе сестры, а я отправлюсь вместо неё навстречу с Ибрагимом. — удивляясь своей собственной хитрости, рассказала свой план Госпожа, на что получила восхищенный взгляд от Махидевран.

***

      Солнце клонилось к горизонту, чтобы месяц наконец мог сменить его на небосводе. Хюррем Султан, прислонив голову к небольшому окошку, наблюдала за плывущими мимо деревьями и летящими птицами. Она завидовала свободе последних, желая обрести такую же возможность просто улететь подальше от всех. — Мне кажется, ты зла на меня? — подал голос отец, видя настроение своей дочери. — Нет, конечно, нет. Я понимаю свой проступок. Хочу, чтобы и ты меня понял, отец. — наконец взглянув в глаза ему, прошептала почти неслышно девушка. — Я понимаю. Ты впервые испытала какие-то чувства к мужчине, сбилась с верного пути, но зачем было лгать? Не для того ли я дал тебе право самой решать, кто станет тебе мужем, чтобы ты могла не скрывать от меня такие вещи? — Зачем сразу о замужестве говорить? - смутилась рыжеволосая. — Так положено, дочка. Оставаться наедине с мужчиной можно лишь только в том случае, если он твой супруг и ты это знаешь. — Значит, когда-нибудь я правда смогу выйти за любимого? — Да, как я и обещал. Только не лги мне больше, мой маленький, шкодливый воин. — целуя дочь в лоб, ответил ей Селим.

***

      Ибрагим стоял под звездным небом и выискивал знакомые созвездия, желая ускорить время, чтобы быстрее увидеть Хюррем Султан. К сожалению, Сулейман, которого мастерски отвлекла Махидевран, не вспомнил даже о том, что должен был передать другу. План Хатидже удался, поэтому сейчас именно она подошла к мужчине со спины и накрыла его глаза своими ладонями. — Госпожа, я уже испугался, думал вы не придете… Отвергните своего раба. — с улыбкой на лице говорил Ибрагим, которая пропала в тот же миг, как он обернулся и увидел перед собой совершенно другую Султаншу. — Хатидже Султан?..