Маленький воин

      Ибрагим не знал, что ему сказать Султанше, которая сейчас стояла перед ним и широко улыбалась. Ему никак не хотелось, чтобы Хюррем Султан, оказавшись здесь, увидела недвусмысленную картину. — Не представляешь, как тяжело мне дался незаметный уход из дворца. Даже пришлось подкупить некоторых слуг, чтобы они не доложили матушке. — звенел голос Хатидже так близко, но в то же время так далеко от мыслей Ибрагима. — Госпожа, я, конечно, рад увидеть вас, но я жду здесь кое-кого… — робко перебил он девушку. — Дай угадаю, ты ожидал мою сестру? Тогда я разочарую тебя. — Что вы имеете ввиду? — Дело в том, что Хюррем, как бы это сказать… — наигранно приложив пальчик к губам и сделав задумчивый вид, Хатидже замолчала прежде чем продолжить. — Она уехала в Стамбул. Отец узнал во вашей встрече и увез ее, чтобы выдать замуж за одного из Пашей.       Разочарование разлилось по телу, заставляя кровь вскипать. Ибрагиму казалось, что по его организму пустили плавленный металл. Ему так хотелось увидеть сейчас, как луна отображается в ее рыжих локонах, как улыбка не сходит с алых губ, а ямочки на щечках делают ее до невозможности милой, но… — Ибрагим, ты слышишь меня? — Да, Госпожа, я просто вспомнил, что наш Шехзаде просил меня на рассвете посетить с ним главную площадь Манисы, потому мне стоило бы вернуться… — Ты же не отпустишь меня в такой час одну? Я так торопилась к тебе, что даже не взяла охрану с собой.       И конечно Ибрагим не смог отказать той, что являлась дочерью Султана Селима и сестрой Шехзаде Сулеймана. Случись с ней беда, его в живых не оставят. Медленно кивнув, мужчина пропустил ее вперед и они вместе отправились во дворец под столь неинтересные рассказы о платьях и украшениях Госпожи.

***

      Лишь день Хюррем Султан смогла выдержать в трясущейся по неровным дорогам в карете. Изнывая от скуки, она все-таки добилась разрешения отца продолжить путь верхом. Только так она смогла перестать думать о друге своего старшего брата. Девушка пыталась понять, возможно ли так гореть изнутри к тому, кого видела всего пару раз в жизни.       Любые чувства были для Султанши чем-то далеким. С самого детства в ее интересы входили лишь сабли, мечи, кинжалы и такая редкая охота с отцом. Селим много раз пытался отказать своей младшей дочери, переживая, что с девочкой может что-то случиться во время охоты, но как устоять, когда такие же голубые глаза, как у него самого, смотрят с надеждой и верой, что папа способен исполнить любую ее мечту. — Хюррем, не торопись, а то прибудешь в Стамбул раньше и займешь мой трон! — смеялся Падишах, видя, как разогналась девушка. — Конечно займу, не Сулейману же мне уступать! — ответила девушка и улыбнулась, разворачивая лошадь.       Сердце Султана забилось чуть сильнее, когда он снова увидел эту улыбку. Чем старше Хюррем становилась, все тяжелее было мужчине. Огненные волосы, хитрая улыбка, пухлые щеки и упрямый характер слишком сильно напоминали ему о его любимой наложнице. О той, что никогда не была как остальные. Показывала характер, устраивала скандалы в гареме, ругалась даже с Селимом, что еще был Шехзаде. Никто не понимал его любви к ней, но им и неведомо было то, каким светлым лучиком она была рядом с ним.       Девушка стала для него райской усладой. Его Джанет. Джанет, что пропала, успев подарить ему маленькое чудо, которое осталось единственной памятью о той сильной любви, которую мужчина не смог более испытать. — Дочка, я задам тебе вопрос, но ответь честно. — поравнявшись с ней, Падишах задумчиво взглянул на небо. — Конечно, отец. — Нам с тобой не приходилось разговаривать на такие темы. — маялся Явуз. — И все же, что произошло у тебя с этим Ибрагимом?       В горле будто был осиное гнездо, которое разворошили и сейчас жильцы решили отомстить. Хюррем вся сжалась, не зная, что сказать. Безусловно доверяя отцу, она бы рассказала, если бы сама понимала хоть что-то в образовавшихся чувствах. — Разве я не могу просто общаться с человеком, папа? Он интересный собеседник, ничего плохого не было и в мыслях… — Дорогая, я и не говорю, что было что-то плохое, я хочу лишь знать, может ты хочешь замуж за этого человека?       Шокированная девушка нервно стала поправлять волосы, от чего пришлось выпустить из рук поводья. Это было ошибкой. Очередная коряга, торчащая из земли, была слишком высока, посему лошади и пришлось перепрыгнуть препятствие.       Хюррем не успела опомниться, как уже лежала на земле и смотрела на небо, на котором солнце готовилось уйти на покой, позволив месяцу продолжить освещать дорогу путникам. — Душа моя, как ты? Болит что-то? — тут же оказался рядом заботливый отец. — Все хорошо, Повелитель. Однако, я лучше вернусь в карету, да и до корабля осталось недолго.       Не заметив, как отец ухмыльнулся, поняв, что дочка воспользовалась моментом и ушла от разговора, Хюррем плюхнулась на мягкое сиденье и обняла себя руками, устремив взгляд на появляющийся месяц. Болела спина, однако ее это совсем не беспокоило. Мысли ее остались далеко в Манисе. — Где же ты сейчас, Ибрагим?

***

      Шехзаде Сулейман восседал на мягких подушках в компании Хатидже, Махидевран Султан и своего друга Ибрагима. Маленький Мустафа бегал вокруг, пытаясь удержать в руках деревянный меч, который то и дело оказывался на полу. — Ибрагим. — подал голос Сулейман. — Ты совсем не ешь, ты не болен? — Все хорошо, Шехзаде. Нет аппетита, да и устал я за сегодня. — отвечал прямо в глаза другу мужчина, замечая сбоку пристальный взгляд влюбленной Госпожи. — Дела иногда могут подождать, Ибрагим. Пока мы здесь, тебе необходим отдых. Когда-нибудь ты станешь править вместе со мной всей Османской Империей. — Дай Аллах, такой день настанет, но пусть будет здоров наш Падишах. — Аминь. Никакой престол не будет дороже отца моего. — улыбнулся Шехзаде.       Наступившая тишина позволила Паргалы устремить свой взгляд в небо, где звезды красиво рассыпались вокруг появившегося месяца. Свет его напомнил греку те рыжие локоны, что он смог разглядеть, когда в него врезалась Хюррем Султан. — Есть ли вести от Повелителя? — не выдержал Ибрагим. — Гонец, что сопровождал их до половины пути, вернулся и доложил Валиде, что все в порядке. — вступила в беседу Махидевран, но тут же получила неодобрительный взгляд от Хатидже Султан.       Подсчитав в уме, что между ними уже более ста тридцати миль, Ибрагим вздохнул. Очередной раз в его посетила мысль: он раб, который даже не может отправиться вслед за той, что так ловко нарушила его покой.

***

      Преодолев такой долгий путь, Хюррем и Султан Селим наконец выдохнули: они дома. Топкапы величественно возвышался перед ними, ожидая своих хозяев. — В гареме тебя будет ждать сюрприз, золото мое. — с хитринкой в глазах шепнул отец на ухо своей дочке. — Что еще за сюрприз? — Сюмбюль покажет.       Евнух уже стоял возле конюшни и с радостной улыбкой встречал Султаншу. Молодой человек, что в десять лет был похищен и оскоплен, чудом попал во дворец, где смог стать агой и повсюду следовать за маленькой Госпожой. Он был старше всего на семь лет, а потому им не так сложно было найти общий язык. — Сюмбюль! — раскрывав объятия, закричала Хюррем и чуть не сшибла слугу с ног. — Ай, Госпожа моя, мое сердце и так бешено бьется от Вашего появления, так вы точно добьете бедного Сюмбюля! — Отец сказал, что меня ждёт сюрприз! Где же он?       Евнух поклонился Падишаху и прикрыл глаза, дав понять, что все под контролем. — Иди, дорогая. Тебя уже заждались.       Быстро преодолев все длинные коридоры, Султанша оказалась в гареме, где все рабыни тут же склонили головы, от чего девушка закатила глаза. — Приветствую вас, девочки. — с улыбкой произнесла она. — Где же мой сюрприз?       И тогда из дальнего угла зала показалась знакомая фигура, поклонилась и подняла свое лицо, на которой была добрая улыбка. — Гюльфем? Моя Гюльфем? — не веря до конца своим глазами, прошептала Госпожа. — Я, моя Султанша.       Не видя ничего перед собой из-за скопившихся слез, Хюррем понеслась прямо на свою близкую подругу и заключила ее в объятия. Гюльфем, как и раньше, пахла всеми цветами мира, а улыбка помогала почувствовать тот самый домашний уют.       Не выдержав столько эмоций, девушка разрыдалась прямо в плечо фаворитке своего брата. В голове сразу всплыл покойный племянник, но этого она не произнесет вслух. Слишком были свежи эти раны. — Тише, моя красавица, я рядом. — успокаивала ее Гюльфем, покачиваясь из стороны в сторону. — Ну что же ты?       Взяв в руки лицо девушки, Хатун заботливо стерла с юного лица соленую жидкость. — Мне так не хватало тебя, столько надо тебе рассказать. — еле вымолвила Хюррем из-за дрожи в голосе. — Я рядом, больше не оставлю тебя, моя дорогая.

— Хюррем Султан. — раздался голос взрослой женщины за спиной, которая склонила голову в поклоне. — Айше Султан. — поклонилась дочка Повелителя в ответ.       Хюррем редко к кому-либо проявляла такое уважение, чтобы склонить голову, однако эта женщина была исключением.       Айше — мать Шах-и-Хубан Султан, одна из фавориток Селима. Рыжеволосая всегда удивлялась, как у такой мудрой, покладистой и мягкой женщины могла родиться ее старшая сестра, которая лишь с виду походила на мать. — Я привезла вам первую самостоятельную вышивку Эсмахан, вашей внучки. Шах Султан просила передать, что очень тоскует по вам и ждёт нас к ней в гости.       Лишь на мгновение глаза женщины покраснели, но она совладала со своими эмоциями, прижав к сердцу кусочек ткани, что стоил для нее всех богатств этого мира. — Благодарю вас, Госпожа. — Айше Султан, какая я вам госпожа? Вы как мама мне, мы же уже говорили об этом. — заключая женщину в объятиях, Хюррем вздохнула. — Распоясались тут все без меня конечно.       По гарему раздался смех всех его жительниц, что было постоянным, если златовласая Султанша была здесь.

***

      Тем же вечером Селим отдыхал на своем балконе и раздумывал о том, что пора бы и в поход отправиться. Родос ждёт, а Сулейман уже достаточно опытен, чтобы остаться регентом Империи. Пири-Мехмед Паша молча сидел рядом и ожидал, когда его Повелитель примет решение. — Сколько нужно времени, чтобы приготовить все к новому походу? — наконец подал голос Селим. — Месяца два-три, Повелитель. Приблизительно так, может немногим больше. — Хорошо.       Великий визирь сильно удивился. Падишах не отличался спокойствием и раньше бы отреагировал куда хуже на неточность в словах Паши, но теперь же сидел и молча смотрел куда-то вдаль. — Вас что-то беспокоит? — Хюррем, моя младшая дочь… Она растет и все больше напоминает мне Джанет.       Пири-Мехмед знал о той боли, что пришлось пережить мужчине, когда одна ночь решила все. Ни живую, ни мертвую не нашли девушку, что смогла так сильно привязать к себе Селима. Минуло семнадцать лет с того дня, но Паша не удивлялся, такая любовь возможна лишь раз в жизни. — И, кажется, моя дочь наконец открыла свое сердце для любви. — ухмыльнулся Падишах. — Кто же этот счастливчик? Нашу госпожу не так легко заинтересовать чем-то, где нет холодного оружия. — по доброму улыбнулся немолодой мужчина. — Ибрагим, друг Сулеймана. Когда-то мне хватило минуты, чтобы полюбить мою Джанет, вот и дочь моя по стопам отца пошла. — Может стоит дать право на жизнь такой любви? — Поживем, увидим, Паша. Думаю, сейчас у нас с тобой есть дела поважнее. — поднимаясь с тахты, заключил Султан.

***

      Прошла неделя, как Хюррем вернулась в Топкапы. Гюльфем не понимала что именно изменилось в девушке. Она была задумчива, почти не разговаривала и проводила еще больше времени за тренировками. Но в один момент все стало понятно. — Хюррем Султан. — заговорщически прошептал Сюмбюль, подбежав к своей Госпоже. — Вам послание из Манисы.       Ускоренное дыхание от очередного сражения с одним из стражников вмиг стихло. Быстро выхватив пергамент, рыжеволосая убрала его во внутренний карман и поспешила уйти к фонтану, что находился в самом укромном углу дворцового сада.       Руки дрожали, пока Султанша пыталась раскрыть лист и наконец прочитать его содержимое.

«Это послание может стоить мне головы, но разве это большая цена за надежду о том, что вы ответите мне хотя бы одним словом? Увы, я не смог вовремя узнать о вашем отъезде и проводить вас, о чем моя душа болит до сих пор. С того вечера, как я узнал, не прошло и минуты без мыслей о вас, Хюррем Султан. Будь моя воля, я отправился бы за вами пешком, и, видит Аллах, я нагнал бы вас уже на пол пути. Но наша жизнь пока принадлежит обстоятельствам, но я хочу чтобы вы знали: отныне в моем сердце поселилось невиданное мне чувство. Поэты зовут его любовью, восхваляют и приклоняются. Ваш раб Ибрагим раньше не понимал этого, но теперь…

Хатидже султан сказала мне, что вас готовятся отдать замуж за одного из Пашей…

И это сводит меня с ума.

Каждую ночь вы в моих снах, в каждой секунде моего дня. Мне не нужна свобода отныне, ведь даже тогда я останусь рабом. Рабом сердца прекрасной Госпожи.

Я дышу ради того, чтобы еще хоть раз увидеть вашу озорную улыбку и услышать звонкий смех, от которого кровь становится горячее, а сердце готово выпрыгнуть из груди прямо в ваши нежные руки.

Знайте, я тоскую по вам, моя Госпожа.

Даруйте жизнь рабу Ибрагиму, ответьте…»

      Хюррем сидела на траве и улыбалась, пока ее щеки обжигали горячие слезы, а Гюльфем с нежностью наблюдала за ней из-за угла и теперь точно знала: Султанша полюбила…

***

      Махидевран и Хатидже проводили трапезу под шатром в парке. Мустафа был отправлен в покои к Хафсе Султан, а Сулейман был занят делами своего санджака и девушки наконец-то смогли посекретничать. — Ибрагим постоянно отводит взгляд, Махидевран. Я уверенна, он смущается своих чувств. — Кладя в рот ягоду, хохотнула Хатидже. — Конечно, как не смущаться, когда такая красавица перед ним, простым рабом. А что же ваша сестра? Он более не вспоминал о ней? — Нет. Он теперь думает, что Хюррем выдадут замуж вскоре. Мама обещала, что устроит это, поэтому я не переживаю. — Это хорошо, Госпожа моя, но вдруг… — Никаких вдруг, Махидевран. Сейчас я пытаюсь по-хорошему, но запасной план у меня имеется, не переживай…       И Махидевран не сомневалась, что Госпожа прибегнет к невероятно изощренным хитростям ради того, чтобы добиться желаемого.