Маленький воин

      Весь гарем крепко спал, когда у входа в женскую часть дворца раздался голос Великого Визиря, что в ночи пытался дозваться до Сюмбюля Аги. Его голос накрывал собой любые другие звуки, в том числе и быстрые шаги Валиде Султан и Паши, что никак не ожидали в подземелье ночью быть услышанными. Понимая, какой степенью доверия Повелителя обладает Ибрагим, Хафса не на шутка была перепугана, от чего, не сдержавшись, схватила грека за плечо кафтана и попыталась развернуть к себе, но тот лишь отмахнулся, продолжая звать главного евнуха. — Замолчи, Паша! Что ты задумал?! — При всем уважении, Валиде Султан, не стоит вам попусту тратить силы, не вмешивайтесь, а безропотно принимайте последствия ваших темных дел! — Паша, мы можем спокойно обсудить сложившуюся ситуацию? — решился влезть Рустем, но Паргалы в ответ лишь рассмеялся. — С тобой я точно не буду говорить. — видя, как семенит навстречу евнух, Паша улыбнулся. — Ну наконец-то! — Валиде Султан, Визири, — поклонился Ага. — Что произошло? Все живы? — Пока да, — метнул взгляд на Рустема Паргалы. — Срочно позови к Повелителю всех Госпожей, в первую очередь Хюррем Султан!       Брови евнуха взлетели вверх, а глаза так и смотрели на Великого Визиря с недоверием. Хафса Султан медленно помотала головой, отдавая молчаливый приказ оставаться на месте. — Сюмбюль! Живо! — рыкнул Ибрагим, хотя злости и не испытал.       Мужчина свято верил в то, что сегодня этот кошмар закончится, все встанет на свои места и он сможет воссоединиться со своей возлюбленной.       Тяжело вздохнув, Сюмбюль Ага отправился в гарем, дабы исполнить указания Паши. Рустем протер глаза, а после запустил руку в нагрудный карман. Там всегда, сколько он себя помнил, лежал пузырек с ядом, который сейчас был очень кстати. — Ты пожалеешь об этом, Паша! Сын ни за что не поверит тебе, только опозоришься! — схватив полы платья, Хафса поспешила к покоям сына, оставляя визирей один на один. — Хюррем Султан расстроится из-за вашего поступка, Паша. — вышагивая рядом с греком, произнёс бывший конюх. — Не стоит этого делать. — Тебя не касается то, что связанно с моей Госпожой. — растянув последнюю пару слов, Ибрагим мотнул головой и усмехнулся. — Тебя она точно теперь не захочет знать. — Простите, Великий Визирь, — теперь уже улыбался Рустем. — И я без боя не сдамся.

***

      В покоях старшей Султанши стоял полный мрак, лишь свет луны отражался на ее черных волосах, что скрывали заплаканное лицо. Шах Султан так и не смогла сомкнуть глаз после разговора с младшей сестрой. Сердце кричало, что она совершила ошибку, однако злость была на стороне разума. Девушка никогда не жалела себя, не роптала на свою судьбу, а потому сердечные терзания приводили ее в ярость.       Все считали, что старшая Султанская дочка через чур горделива, самовлюбленна и не способна приносить себя в жертву. Только отец, мать и сестра знали, какая она на самом деле. Шах Султан корила себя за свои слезы, ведь безопасность сестры была всегда превыше всего в этой жизни. Она знала, что даже за Хатидже отдаст жизнь, а уж за Хюррем тем более.       Всхлипнув, Шах все же решила отправиться в свою постель, но Сюмбюль и Хюррем, ворвавшиеся к ней посреди ночи, поменяли планы брюнетки. — Хюррем? Сюмбюль? — выгнув бровь, Султанша старалась быть дальше от свечи, что держал в руках евнух, не желая, чтобы ее видели с опухшим от слез лицом. — Что случилось? Почему вы здесь? — Госпожа, Великий Визирь пожелал собрать всю вашу семью в покоях Повелителя и сообщить какую-то важную новость.       Шах дернулась, переводя обеспокоенный взгляд на сестру, что сразу же едва заметно качнула головой. Старшей Султанше сразу стало легче, что это дело не касается сестры и племянника. — Раз уж Ибрагим так пожелал, то конечно. Оденусь и приду. Не ждите, ступайте.       Дождавшись, когда Хюррем и Сюмбюль удаляться, Шах-и-Хубан Султан позвала служанок. — Спуститесь в подземелье, мне нужна ледяная вода. — скинув ночное платье, Шах вскрикнула. — Быстро!

***

      Пока все члены семьи приводили себя в порядок, Хюррем уже успела прибыть к дверям брата. Сюмбюль, стоявший рядом с ней, то и дело вертел головой, ожидая, когда все соберутся и он сможет наконец подслушать, что же заставило Ибрагима Пашу поднять такой шум. Евнух вздрогнул, когда из-за угла показались два визиря Совета. — Кхм, Госпожаа… — шепнул Ага Султанше, что потерялась в собственных мыслях.       Повернувшись, рыжеволосая широко улыбнулась, глядя прямо на бывшего конюха. — Рустем, — приблизившись, Хюррем всячески игнорировала присутствие Ибрагима, хоть сердце и продолжало отбивать слишком ускоренный ритм. — Ты не знаешь, для чего нас здесь собрали в такой час?       Рустем смотрел на девушку и не знал, что ответить ей. Улыбка, что она подарила ему сейчас, значила слишком много для мужчины. Он знал, как ее сердце болит от предательства со стороны Великого Визиря, а теперь боялся, что и сам причинит ей новую боль. Пока Визирь пытался сообразить, Паргалы встал между ними и поклонился. — Госпожа, — борясь с сомнениями, что появились из-за холодного взгляда голубых глаз напротив, Паша все же продолжил. — Пройдемте в мой кабинет, я вам все объясню. — Как вы себе это представляете, Паша? Сейчас уже все соберутся. — сжимая кулак, Хюррем оставляла кровавые лунки прямо на ладони от ногтей. — Это ни к чему. — Прошу вас, Хюррем Султан, это не займёт много времени. — не унимался грек. — Сюмбюль предупредит, когда все прибудут.       Как бы соглашаясь, Ага закивал, когда Султанша посмотрела на него. Вздохнув, Хюррем обошла Паргалы и встала перед Рустемом. После того, что он сделал для нее, девушке казалось, что она ему обязана. — Рустем, я ненадолго. — шокируя двоих визирей сразу и бедного Сюмбюля, Хюррем поворачивается и направляется в кабинет Ибрагима, что уже не кажется таким радостным.       Младшая дочь Султана Селима заходит в покои и чувствует, как сердце на секунду сжимается. Воспоминания туманят взгляд, напоминают, как она была здесь счастлива в объятиях любимого. Хюррем присаживается на тахту у окна и взглядом, как у старшей сестры, выжигает дыру в голове Ибрагима. — Я слушаю тебя, Паша.       Слова застревают где-то в горле, пока он смотрит на нее, такую сонную, уставшую, но с огоньком любопытства в глазах. Не может понять, что изменилось в девушке, откуда такое умение сдерживать себя. Позволив себе подойти совсем близко, Ибрагим присаживается на полусогнутых ногах, смотрит снизу вверх, думает, какая будет реакция, когда она поймёт, что он не виноват и все это происки других людей. — Я бы никогда не осмелился потревожить семью Султана, если бы это не касалось бы самого важного на этом свете. Вам известно, что мною якобы была совершена ошибка, в которую я уже сам стал верить. Однако сегодня ночью я смог разобраться во всем. — Якобы? Ибрагим, не смеши. Я не хочу слушать этот бред. — Это не бред, Хюррем. Вспомни, пожалуйста, как мы были счастливы, когда обрели друг друга, о чем мечтали в Парге, как нас сжигала любовь, что так внезапно поселилась в наших сердцах. Помнишь, я сказал тебе, что хочу иметь дочь, красивую, с такими же глазами, как у тебя? Ничего не изменилось, милая. — Я помню, — улыбнулась Хюррем, утирая слезу, что не удалось сдержать. — Помню, как ты предал меня с моей же сестрой. Как узнала об этом, проведя с тобой ночь после связи с Хатидже. Я помню все, Ибрагим. Пути назад нет. И в любовь твою я больше никогда не поверю.       Поднявшись с тахты, Султанша едва ли не задыхалась от боли, что сковала грудь. Однако, держа спину прямо, небольшими шагами стала двигаться к выходу, но широкая мужская ладонь обхватила ее тонкое запястье, разворачивая девушку к Паше и притягивая в такие знакомые объятия. Запах любимого человека затмевает разум, тянет за собой, приглашает уткнуться в шею своего владельца и забыть обо всем плохом, но рыжеволосая не сдается, держа свои ладони в замке за спиной, пока Ибрагим ждёт, что она обнимет его. — Хюррем, ты единственная моя, поверь. — Визирь берет ее побледневшее лицо в ладони и, лишь на пару секунд опустив голову в пол, продолжает. — В последний раз дай мне шанс, сейчас придет вся твоя семья, я все расскажу и ты поймёшь, что это была лишь ловушка, интриги против нас. — Какие интриги, Ибрагим? Я видела вас с Хатидже в саду, когда ты гладил ее шею, улыбался! — с удивительной силой отталкивает Султанша мужчины, а после хватает вазу, что стояла на его столе и швыряет на пол. — Хватит! Я не игрушка, чтобы со мной так обходиться! — Я понял, хорошо. — выставив руки в сдающемся жесте, Ибрагим выдохнул. — Я не буду сейчас умолять, ты все поймёшь сама через каких-то пару минут и, после этого, то же самое скажешь уже не мне, Госпожа моя. — У меня есть условие, Паша. — резко выдает Султанша, кладя ладонь на щеку мужчины. — Если снова обманешь, то оставишь все попытки и никогда не станешь лезть в мою жизнь.       Паргалы был уверен в своей победе больше, чем когда-либо, потому улыбнулся, резко перехватывая девичью тонкую руку и оставляя на ней легкий поцелуй, от чего по всему молодому телу Госпожи пробегаются мурашки, а ноги предательски подкашиваются. — Нам пора, Ибрагим.       У дверей Падишаха их уже ожидали не только Сюмбюль и Рустем, но и Валиде Султан с Хатидже и Махидевран. Последней прибыла Шах, на чьем лице теперь сияла улыбка. — Входите.       Ибрагим вошел в Султанские покои первым, приятно удивившись тому, что Гюльфем уже была здесь и сейчас стояла возле своего Господина. Реакция Махидевран же заметно отличалась. Стараясь не глядеть на старую соперницу, черкешенка слишком быстро склонилась в поклоне и встала рядом с Хатидже, чувствуя, как все полыхает в ее душе. Мать Мустафы закатила глаза, когда в покои вошли Хюррем и Шах Султан с счастливыми улыбками, что были подарены явно сонной парочке. Когда все наконец заняли свои места, Сулейман тяжело вздохнул. Не любил он такие моменты, знал, что придется разбираться в очередных скандалах и интрига своего дворца. — Я слушаю тебя, Ибрагим Паша. О чем тебе так срочно было нужно нам сообщить? — Повелитель, как вам известно, в Манисе со мной произошел инцидент, в связи с которым мне пришлось обручиться с Хатидже Султан.       Энтузиазм Паши, с которым он снова заводил эту тему, невероятно раздражал Султана, лишь быстрый взгляд на Гюльфем, что смотрела своим ангельским взглядом на Сулеймана и просила выслушать Визиря, помогал мужчине не повыгонять всех куда-нибудь на другой конец Империи. — Ибрагим, эта тема поднималась уже ни раз. Ты же знаешь, нужны доказательства. — Знаю, Повелитель. И сегодня они у меня появились.       Над семьей Падишаха повисло тяжелое молчание, что наэлектризовывало воздух. Не сдержался лишь Сюмбюль, что, подслушивая за дверью, слишком громко заохал. Скептически настроен был не только любопытный евнух, но и Хюррем. Девушка продолжала смотреть с полным недоверием в глазах на Великого Визиря, сложив руки на груди, морально прикрываясь от новый ударов судьбы. — И какие же, Ибрагим? — Я расскажу. Валиде, Хатидже Султан и Махидевран Султан все подстроили, как и предполагала Шах Султан. Сегодня, когда я решил спуститься в подземелье, стал свидетелем любопытного разговора. — Ибрагим ухмыльнулся. — Валиде Султан, не расскажите Повелителю, с кем вы вели беседу?       В отличии от бывшего конюха, что явно нервничал, Хафса держалась гордо, ни на миллиметр не опустив своей головы. Уставшая улыбка была на ее лице, убеждая всех, что ей нечего бояться. Она знала на что идет и была готова. — Сулейман, сын мой, — выйдя из общей линии присутствующих, Султанша подошла к сыну ближе. — Я вела беседу с Рустемом Пашой. Последний округлил глаза, не ожидая, что мать Государя так легко сдастся и расскажет ему все, рискуя головой Визиря и счастьем дочери. Рустем сжался под взглядом Сулеймана, что тут же поднял на него свои голубые глаза, что от гнева становились ярче в разы. — Не знаю, что надумал себе Ибрагим Паша, однако мы говорили совсем не о нём. — Верно, дело касалось еще и Хюррем Султан, которую Рустем Паша нагло обманывал, выполняя ваш приказ. — стараясь сдерживаться, Ибрагим с улыбкой взглянул на Валиде. — Сколько вы заплатили ему, чтобы он позвал ее замуж, дабы я остался с Хатидже Султан?       Шах Султан, нахмурив брови, метнула недобрый взгляд в сторону младшего Визиря, который в свою очередь сжал губы в тонкую линию, а глаза опустил к полу, впервые стыдясь своего грязного поступка. — Рустем, Ибрагим говорит правду? — представляя, как придушит Визиря своими же руками, грозно спрашивает Сулейман. — Сынок, это выдумки! Рустем позвал меня по особому поводу, хотел посоветоваться. — стоит на своем Хафса, переживая за собственное положение в жизни сына и всей Империи. — Мы говорили о Хюррем, это так, но… — Повелитель, — выходя вперед, Рустем поднимает голову и озвучивает то, что нельзя назвать ложью. — Я хотел просить у вас руки Хюррем Султан.       Теперь молчит даже Сюмбюль, что уже представил, как будет шокирован такими новостями Гюль Ага, которому он обязательно все расскажет во всех подробностях. Валиде улыбается, подыгрывает бывшему конюшему, пока Хатидже и Махидевран усмехаются, а Ибрагим звереет на глазах у всех, издает смешок и проводит по своим темным волосам, взъерошивая их. Гюльфем кидает взгляд на рыжеволосую Госпожу, что, кажется совсем не удивлена такому повороту событий, но упрямо не поворачивается к старшей сестре, что вот-вот задохнется от новой порции боли. — Вы все сведете меня с ума! — взрывается Султан, нервно начиная ходить по покоям. — Ибрагим, кто-то может подтвердить твои слова? — Со мной в этот момент были двое моих стражников, Повелитель. — улыбается Паргалы. — Они ожидают за дверью. — Сюмбюль Ага. — не скрывая, что был совсем близко, евнух тут же распахивает двери и ждёт приказа. — Впусти стражников Паши.       Двое мужчин входят в покои Султана, кланяются ему, пока еще не замечая, как зло глядит на них Хафса Султан. — Сулейман, можно ли верить людям Паши? Он мог подговорить их!       Падишах лишь отводит взгляд от матери, заводит руки за спину и мысленно молится о скорейшем возвращении отца, что мог бы одним словом сейчас разогнать всех отсюда. — О чем говорила Валиде Султан с Рустемом Пашой? — Повелитель, — начал один из стражников. — Мы спустились в подземелье, сопровождая Великого Визиря. Услышав, как хлопнула одна из дверей, поспешили туда и услышали, как Валиде Султан отчитывает Пашу за то, что он отказался помогать ей, простите мне мою дерзость, в устранении этой строптивой девчонки. Это слова Валиде Султан.       Послышался сдавленный смешок, что принадлежал Хюррем. Ее глаза от удивления стали еще шире, чем были обычно, но на устах зацветала улыбка, на которую с нежностью глядел Великий Визирь, предвкушая то, как снова сможет поцеловать эти губы. — Продолжай. — сквозь зубы приказывает Султан. — Рустем Паша сказал, что возвращает деньги и более не хочет исполнять ни один приказ Госпожи. Хафса Султан недвусмысленно намекнула Визирю о том, что в ее силах выгнать его из совета обратно в конюшню, он в свою очередь сказал, что это под силу лишь лишь вам и он сам сможет добиться свадьбы с Хюррем Султан. — Вот, я же говорю, сын мой. Разговор был о свадьбе, а деньги были лишь в помощь, чтобы он мог дать хороший калым Госпоже. — врала и не краснела мать Султана, но по взгляду сына поняла, что ей уже не выплыть из моря собственной лжи. — Дальше! — После Хафса Султан спросила, не боится ли Паша, что она помешает. Тогда Визирь пригрозил, что расскажет вам о том, как Валиде Султан подставила Ибрагима Пашу и покажет письма с ее печатью, а в итоге расстроится Хатидже Султан.       У Сулеймана стала складываться полная картина произошедшего в голове. Ему вдруг отчаянно захотелось обнять свою младшую сестру, а среднюю, вместе с матерью, отправить в бессрочную ссылку, пока он не придет в себя. Жалость к Хюррем и Ибрагиму обжигало его нутро, вина проникала в сердце, давила на ровную спину молодого Султана. — Это все? — устало выдохнул Падишах. — Потом Госпожа пообещала молчать, хотела покинуть подземелье, но, открыв дверь, увидела Великого Визиря, что тот час поспешил к вам.       И теперь каждый думал о своем. Хюррем с мягкой улыбкой на лице смотрела на Ибрагима, что отвечал ей тем же, веря, что все теперь будет хорошо. Еще немного и он сможет обнять ее, прижать к своей груди, почувствовать запах, поцеловать ее искусанные от нервов губы. Мгновение и она сможет запустить свою ладонь в его волосы, поцеловать каждую приобретенную им за это время морщинку, рассказать о счастье, что у нее под сердцем.       Шах Султан разочарованно смотрела на Рустема и не верила, что такое мог совершить этот человек, сговорившись с этой ужасной женщиной. Визирь же смотрел на рыжеволосую девушку, что смогла залечить все его раны, нанесенные когда-то ее старшей сестрой. Смотрел и не верил, что более нет в жизни Султанши ему места, пусть даже в роли друга.       Махидевран вдруг стало стыдно за слова, что были произнесены в адрес Хатидже Султан под воздействием вина. Сама же Султанша смотрела сквозь скопившиеся слезы в глазах то на брата, то на Паргалы и не могла понять, почему снова не получила того, чего так хотела.       Сулейман же смотрел на Гюльфем, что нежно улыбалась мужчине, призывая к здравому смыслу. Не верить Ибрагиму и стражникам у Султана не было причин. Зато казнить кучу людей причины явно были, но он этого не сделает, конечно. — Сулейман, — прервала молчание Хафса Султан. — эти стражники, заплати им пару золотых, они что угодно скажут. Тебе недостаточно моих слов? Связь Ибрагима Паши и Хатидже доказана, не понимаю, к чему эти разбирательства? — Не было никакой связи, прошу вас не обвинять меня напрасно. — спокойным тоном произнёс Великий Визирь и взглянул на Хюррем, что немного грустным взглядом смотрела на Рустема.       Ей не хотелось верить, что тот, кому она доверилась, мог так цинично обманывать, пользуясь той бедой, что случилось с юной Султаншей. Пока мать и ее величественный сын продолжали бурно обсуждать ситуацию, бывший конюх посмел поднять взгляд, что был полон сожалений. Хюррем лишь поджала губы, качнула головой и перевела взгляд на своего брата. — Я все сказал, Валиде! Помолвка завтра же будет разорвана, это станет наказанием за то, что Хатидже посмела обманывать меня вместе с вами. — Брат, — впервые подав голос за время, что находилась в покоях, Хатидже неспешна подошла к брату, покачнувшись, положила руку ему на плечо. — Я не врала тебе, как и Валиде. Моя вина лишь в том, что я люблю…       Едва ли девушка успела договорить, упав прямо в руки Султана Сулеймана без сознания. — Хатидже? Сестра, что с тобой? — с ужасом взглянув в бледное лицо, Падишах поднял взор на ошарашенного Ибрагима. — Зови лекаря! Быстрее!

***

      Пока Хатидже Султан приводили в чувства в покоях Султана, а женская часть семьи осталась внутри, Рустем и Ибрагим остались один на один в пустом коридоре. Сулейман пожелал удалиться на балкон вместе с Гюльфем, а потому ни что не могло помешать этим двоим выяснить отношения в который раз.       Рустем был совсем молчалив. Оперевшись плечом о стену, мужчина стоял с опущенной головой, в которой теперь все мысли были только о рыжеволосой Госпоже, но Паргалы и этого не мог допустить. — Мечтаешь о прощении моей Госпожи? Забудь. — с издевкой произносил грек, наслаждаясь своей победой. — Моя вина огромна, так-то оно так. Знай я, что отдам свою душу в руки Госпожи, то не стал бы так поступать. — размышлял Рустам, видя, как это не нравится его сопернику. — Но Хюррем Султан оказалась настолько прекрасной девушкой, что я не смог запереть эти чувства на замок и отказался от денег, что обещала Валиде Султан. — Заткнись, Паша. Я не желаю слушать твои исповеди. — Зря, ведь мы можем друг друга хорошо понять. Когда вы поняли, что Госпожа занимает особенное место в вашем сердце? Я это понял, когда мы гуляли с ней на берегу моря. Она лежала на песке, ее золотые волосы не были скрыты под платком, даруя мне возможность наглядеться на них, на ее глаза, что сливались с морской гладью. А когда мои губы коснулись ее рук, я пропал… — Я убью тебя! Убью! — Ибрагим бьет Рустема по правой щеке кулаком, вкладывая в этот удар всю свою ненависть, от чего младший визирь с грохотом падает на пол. — Никто не смеет касаться ее, кроме меня!       Подойдя к боснийцу, Паргалы хватает его за грудки и встряхивает, довольно подмечая кровь на его губах. — Я размажу тебя по стенам этого дворца, если ты еще хотя бы раз позволишь себе подойти к Хюррем Султан!       Рустем усмехается лишь на секунду, после чего хватает Пашу за грудки и умудряется его повалить на пол, пользуясь эффектом неожиданности. Удар за ударом они наносят друг другу, даже не замечают, как из покоев выбегает Хюррем Султан. Ноги совершенно не хотели слушаться девушку, потому она отчаянно пыталась найти опору и схватить ее рукой, чтобы не рухнуть под гнетом этой ночи.       Вслед за сестрой показалась и Шах Султан. Не сразу поняв в чем дело, Султанше пришлось два раза обернуться в сторону дерущихся Визирей, чтобы все осознать и поспешить к ним. — Вы что здесь устроили! Ибрагим, отпусти его! — чувствуя, как сдирает кожу на пальцах, пока тянет Пашу за кафтан, Шах жмурится, но не отступает. — Госпожа, — хрипит Рустем, пока на его шее сцепились руки Ибрагима. — Отойдите, вы же можете пострадать! — Ибрагим! — раздаётся громкий голос Сулеймана.       Руки Паргалы слабеют, вынуждено отпускают шею младшего Визиря. Паша поднимается и склоняет голову перед Падишахом. Только сейчас Ибрагим замечает состояние всей Султанской семьи. — Повелитель, простите, что вы стали свидетелем этой драки. Надеюсь, все в порядке? — Не теперь, Ибрагим, — вздыхает Сулейман. — Не теперь.       Паша хмурится, ища намёки и ответы, но, лишь когда Хатидже Султан выходит из покоев со счастливой улыбкой на лице, Ибрагима окутывает липкий страх. Не стесняясь никого, средняя Султанша подходит к Великому Визирю и берет заледеневшие руки, на которых его кровь смешалась с кровью Рустема, заключает в своих ладонях. — Я беременна, Ибрагим.

***

      Хюррем плохо помнила, как добралась до сада. Последним воспоминанием стало то, как Ибрагим дёрнулся с места и хотел было идти за ней, но рука молодой султанши в останавливающем жесте не позволила. Внутри все горело от злости. Она вновь поверила ему, дала последний шанс, однако это снова был лишь обман. Прижав ладонь к губам, Хюррем опустилась на землю, выпуская горячие слезы наружу. Завывающий ветер ловил их и превращал их в очень холодные капли, что падали на землю и навсегда оставались похороненными в дворцовом саду. Как и ее сердце, что когда-то горело от любви, а теперь становилось льдом, покрывалось коркой, через которую вряд ли уже можно было пробиться.       Задыхаясь от болезненного грудного спазма, Хюррем вскрикнула, а после совсем зашлась в рыданиях. Руками сжимала землю, царапала их о случайные камни, но боли уже не чувствовала. Звезды ярко светили на безоблачном небе, желая указать ей правильный путь, но Султанша теперь даже не поднимала глаз к небесам, что когда-то так любила разглядывать.       Недалеко раздался треск веток, который не смог даже напугать Госпожу. Сейчас она задыхалась в своем горе, не желая испытывать каких-либо других чувств. — Госпожа? — раздался тихий голос Рустема. — Уходи. — отвернув лицо от предателя, рыжеволосая яростно кричала. — Убирайся прочь! — Хюррем Султан, прошу, выслушайте меня! — небольшими шагами Визирь приближался к ней, желая лишь успокоить и защитить девушку. — Что ты хочешь? Ты такой же предатель, как и все вокруг! Сговорился с Валиде! Сколько денег тебе пообещали? Сколько стоит моя жизнь?       Рустем знал, что не сможет сейчас быть близко к Султанше, что находилась в настоящей истерике, на которую у нее была не одна причина. Аккуратно опустившись на землю где-то в пяти метрах от нее, он вздохнул, протер свои уставшие глаза, а после заговорил. — Я не буду отрицать тот факт, что изначально меня подослали к вам по приказу Валиде Султан. За это я должен был получить шестьсот тысяч акче, но не сразу, а по мере сближения с вами. Сначала я думал, что вы такая же, как остальные Султанши, привыкшие получать все, что захотят, умеющие только отдавать приказы, но узнав вас ближе, я понял, что вы схожи с солнцем. В самый мрачный день вы освещаете все, до чего дотрагиваетесь. Ваша улыбка лечит любые раны, а ваша доброта к людям любых званий поражает. Я не хотел, чтобы вы все так узнали. Думал, что откажусь от затеи Валиде и смогу прийти к вам, объясниться, однако не успел.       Хюррем смотрела исподлобья на Пашу и не могла понять, что испытывает сейчас. Перед ней сидел человек, что был рядом в тяжелые моменты, что спас ее ребёнка, да и саму Султаншу. Следовал за ней, оберегал, не боясь ни Султана, ни Великого Визиря. Он стал ее другом, важным человеком в жизни. Хюррем поднялась с земли и прижалась к позади стоящему дереву. — Что в письмах, о которых говорили стражники? Валиде подставила Пашу? Скажи правду! — Госпожа, — поднимаясь следом, Рустем подошел ближе. — Да, она писала мне о том, что подставила Пашу, но было что-то у него с Хатидже Султан или нет, мне неизвестно. — Ладно. Это уже неважно. Как мне теперь доверять тебе? Эта женщина выгнала мою мать, возможно даже травила меня в детстве, а ты выполнял ее приказы! Как это забыть? — Я знаю, что вам понадобится время, чтобы прошла злость и стало легче, а так же чтобы я смог доказать вам свою верность. Я готов на все. Однако, — подойдя совсем близко, Рустем Паша опустился на колени перед Госпожой и протянул руку во внутренний карман, выуживая оттуда небольшую баночку с ядом. — Если нет прощения мне, то я прямо сейчас, стоя у ваших ног, выпью этот яд и мои муки закончатся. Одно ваше слово, Госпожа.       Хюррем отшатнулась, но лишь на пару сантиметров, ибо за ее спиной все еще оставалось дерево, а перед ней стоял Визирь, что по-тихонько подносил склянку к своим разбитым губам. Шумно сглотнув, Султанша схватила его за руку и закричала. — Да ты с ума сошел? Выкинь это!       Одно слово рыжеволосой и яд уже летит в другую сторону. Напряженная спина Паши расслабляется и он кажется более сгорбленным, чем минуту назад. — Больше никогда так не делай, Рустем. — Вы сможете простить меня, Госпожа? — Да, но прежде ты кое-что для меня сделаешь.

***

      Жители Топкапы так и не смогли сомкнуть глаз этой долгой ночью. Под утро, когда птицы только начинали свою песнь, пришли известия о том, что Селим Хан доставлен янычарами во дворец. Собравшись всей семьей, его дети и Валиде Султан со слезами на глазах смотрели на то, как некогда бесстрашного Султана вносили на носилках. Лишь широко распахнутые голубые глаза и тяжело вздымающаяся грудь говорили о том, что Явуз жив.       Пока лекарь объяснял Сулейману о том, что их отца по неизвестным причинам парализовало, Хюррем, смахивая слезы, присела на постель родителя и взяла его обмякшую руку в свои. — Папочка, что с тобой произошло?       Шах Султан беззвучно плакала, чувствуя, как сердце сжимается от тупой боли. Хатидже, обнимая мать, громко всхлипывала, то и дело кидая жалостливые взгляды на Ибрагима, что стоял у самых дверей и смотрел на рыжеволосую девушку, что словно маленький котенок прижалась головой к груди отца и тихо плакала. — Немедленно соберите всех лекарей, что есть в Империи и пришлите сюда. — взревел Сулейман. — Где Пири Мехмед Паша? — Он скоро должен прийти, сынок.       В подтверждение слов Валиде по двери раздался стук, после которого в покои вошел бывший Великий Визирь и склонил голову перед монаршей семьей. — Что произошло с моим отцом? Я хочу знать все. — Повелитель, как вы знаете, Селим Хан пожелал отправиться на поиски Джанет Султан, что пропала много лет назад. Поиск привел нас в Паргу. Оказалось, что Джанет видели последний раз там. — И что? Вы смогли найти мою мать? — встрепенулась Хюррем, поднимаясь с постели бывшего Падишаха. — Где она? — Мы смогли найти ее. — Мехмед Паша взглянул на Паргалы и продолжил. — Она была гостем в семье Ибрагима Паши.       Рыжеволосая Султанша округлила глаза и почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Взглянув на грека, она поняла, что ему об этом было неизвестно. — Там и случилось это горе с нашим Господином. Джанет Султан не захотела даже говорить с ним и сбежала, от чего Селим Хану и стало плохо. Женщину мы так и не смогли найти, поспешили сюда. — А я говорила, — вмешалась Хафса. — От нее только беды! Теперь вот ваш отец в таком состоянии из-за этой бессовестной! — Валиде Султан, при всем уважении, — обернулась на крымчанку Хюррем. — Закройте рот. — Сестра! — грозно рыкнул Сулейман. — Не надо. И вы, Валиде, не провоцируйте ее!       Женщины замолчали, не желая еще больше злить мужчину. Внутри Хафса ликовала. Джанет нет, Селим снова рядом, пусть и пришлось ей сделать его таким беспомощным. Все складывалось так, как она и хотела.       Хюррем же не справлялась. Решение, которое она приняла сидя с Рустемом до утра в саду, сейчас казалось еще правильнее. Хотелось сбежать из этого места, навсегда оставив всю боль и разочарование здесь. — Повелитель, — дрожащим голосом Хюррем обратилась к брату. — Мы можем поговорить наедине?       После того, как Падишах молча кивнул, все присутствующие стали расходиться по своим делам. Секунды сейчас казались девушке часами. Казалось, что станет легче, когда она поставит жирную точку во всей этой истории.       В покоях теперь были лишь Хюррем, Султан и Селим Хан, что не двигаясь лежал в постели, прикрыв глаза. — О чем ты хотела поговорить, сестра? — вымученно произнёс Сулейман. — Я приняла решение и, надеюсь, что ты поддержишь меня. Тебе известно, как я устала за последние месяца. Никогда ничего не просила у тебя и у отца, но тут мне самой не справиться. — Говори прямо, сестра. Если это в моих силах, я не откажу тебе. — Я хочу, чтобы меня выдали замуж, — выждав немного времени, Султанша продолжила. — За Рустема Пашу.       Сильный сквозняк проник в покои, с грохотом отворяя двери, за которыми слишком близко стоял Ибрагим Паша, что слышал каждое слово рыжеволосой Султанши…