Часть 29. Выстрел.
21 апреля 2026 г., 02:09
Два дня спустя
Избегая палящих солнечных лучей, Шах Султан неспешно шла сквозь густую зелень дворцового сада. Её тонкая рука бережно держала крошечную ладошку Эсмахан, словно оберегая её от всего мира. Воздух был густым и тяжёлым, пропитанным ароматами распустившихся цветов и влажной земли. Казалось, даже птицы притихли, укрывшись в тени раскидистых крон. Шах Султан чувствовала, как испарина выступает на её лбу, но старалась не подавать виду, чтобы не напугать свою маленькую спутницу. Она вела Эсмахан по извилистой тропинке, подальше от открытых солнечных полян, туда, где прохлада деревьев дарила долгожданное облегчение. Пока черноволосая девочка, затаив дыхание, высматривала в саду птичек, которые, казалось, нарочно прятались от ее любопытного взгляда, Султанша погрузилась в свои мысли, обдумывая хитросплетения дворцовой жизни. Младшая из сестер Сулеймана, Хюррем Султан, стояла на пороге развода с Рустемом. Брат поставил ей жесткое условие: пока они не поговорят с Михримах Султан, о разводе не может быть и речи. Для супругов это стало настоящим испытанием, требующим времени и сил для подготовки к непростому разговору. Зато другие влюбленные наконец-то обрели свое счастье. Помолвка Хатидже Султан и Малкочоглу Бали Бея состоялась этим утром, и уже вечером вся семья соберется за праздничной трапезой у Сулеймана. Средняя сестра Падишаха не переставала улыбаться, ее лицо светилось от счастья, как и лицо самого Малкочоглу, который не сводил с нее влюбленного взгляда. И что не могло не радовать, так это стремительное выздоровление Ибрагима Паши. Он все еще восстанавливался после нападения животного, и бледность постепенно сходила с его лица, возвращая ему прежний вид. Как и неосознанность, наконец, покинула взгляд их отца, Селима. Первым делом, стоило им всем вернуться из охотничьего домика, дети Селима поспешили навестить его. Каково же было их удивление и радость, когда отец, увидев их, искренне улыбнулся, и в его глазах вновь зажегся огонек понимания. Казалось, тяжелая пелена, окутывавшая его разум, наконец-то рассеялась. Беспокоил женщину лишь ее брат. Сулейман будто вечно был где-то в другом месте, пока кто-то пытался вести с ним беседу. Она видела в его уставших глазах тот ворох мыслей, что он никак не хотел озвучивать. До приезда в Топкапы Падишах практически игнорировал их, но все же не выглядел он таким уставшим. Что-то произошло в покоях отца, когда Джанет Султан попросила Сулеймана остаться с ними наедине, но Шах никак не понимала что именно. - Мама… - вдруг дернула ее за руку Эсмахан, смотря куда-то вперед. Поспешив перевести свой взгляд в то же место, Шах-и-Хубан обомлела. В горле стало слишком сухо, а холодные мурашки забеги по ее позвоночнику, но ни одной мышце на лице она не позволила дернуться. - Это же папа! - радостно вскрикнула девочка, отпуская ладонь матери. Теперь Шах не понимала, душно в ее груди, либо все же на улице. - Эсмахан, красавица моя, - расставляя руки в стороны для объятий, Лютфи Бей приближался к ним. Султанша отвернулась, не желая смотреть на него. Страх продолжал душить, а сердце молилось, обливаясь кровью, чтоб не оказалось, что он приехал за ней. - Госпожа, вы не поздороваетесь со своим супругом? - Бывшим супругом, - уточнила она, выпрямляя спину и переводя взгляд на дочь. - Эсмахан, дорогая, позади нас твоя няня, ступай к ней. - Но я хотела побыть с папой. - нахмурилась девочка, но, увидев, что мать настроена серьезно, все же отошла от отца. - Ладно. Они сохраняли тишину, пока девочка не отдалилась на необходимое расстояние. - Что ты здесь делаешь? Кто позволил тебе? - сквозь зубы, практически не шевеля побледневшими губами, выплюнула Султанша. - Брат лишь вчера выслал разрешение, и то для того, чтобы ты увидел дочь! - Сколько разных чувств в вашем голосе и взгляде, Госпожа, а где же ваша ледяная оболочка? - Я не слышу ответа. Мужчина лишь покачал головой ухмыляясь. - Валиде Султан вызывала меня в срочном порядке в связи со смертью Пири Мехмеда Паши, она опасалась мести сторонников бывшего Великого Визиря и его сыновей. Не веря своим ушам, Шах сильнее сжала вспотевшие ладони. Хотелось скорее убежать, да хорошенько поставить на место Хафсу, решившую, что у нее есть полномочия на данные действия. - Мне казалось, - хмыкнул мужчина. - За то время, что мы были в разлуке, вы истоскуетесь, поймете, что лишь я и только я могу дать вам ту жизнь, что вы заслужили. Подойдя ближе, совершенно не обращая на вытянутую ладонь бывшей жены, Лютфи попытался притянуть брюнетку к себе за предплечье. - Не смей трогать меня! - дернула рукой Султанша. - Ты уберешься отсюда, иначе я расскажу брату о том, как ты брал взятки, продвигал своих людей и… - Сулейман слишком слаб, чтобы казнить отца своей племянницы, - вдруг расхохотался он. - В народе поговаривают, что наш Падишах сидит под юбкой матери и… Шах сама не сразу поняла, как вспышка гнева затмила ее взгляд, а ладонь обжигающей пощечиной прошлась по лицу бывшего супруга. Мелкая дрожь разбегалась по стройному телу, но то не было страхом. Даже Лютфи, проживший столько лет рядом с этой женщиной, не видел в ее глазах никогда столько ярости. Однако это не помешало ему обхватить ее плечи своими толстыми пальцами и приложить спиной к дереву, да так, что Султанша всхлипнула. - У младшей сестры набралась дерзости, Шах Султан? - неприятный запах изо рта заставил ее скривить лицо и не смотреть на своего обидчика. - Я тебе напомню, что значит поднимать на меня руку… Боль в плече была слишком резкой и неожиданной. Удар, что пришелся под колено, лишил возможности удержать равновесие. Заломив руку обидчика Госпожи, а после и опустив его на колени перед ней, Рустем едва сдерживал всех бесов, что сейчас разрывали грудную клетку. Хотелось рвать плоть этого ублюдка голыми руками, а после скормить псам. Шах Султан все еще стояла у дерева, пока ее била крупная дрожь. Она хорошо знала, что последовало бы дальше, если бы не ее спаситель. - Отпусти меня, отродье свинопаса! - вырывался Лютфи. - Кто ты, чтобы так со мной обращаться?! - Заткнись ты, - пнул его ногой бывший конюх, а после посмотрел прямо в глаза распластавшемуся по земле мужчине. - Перед тобой второй визирь совета, назначенный сегодня нашим Султаном, а вот кто ты, пес, позволивший себе поднять руку на представительницу династии? Кажется, этот момент много раз снился новоиспеченному визирю совета, но еще чаще он лично представлял это в своей голове. Началось это еще тогда, когда Султанша вышла за этого мерзавца замуж, и вот Рустем Паша дождался. Но бывший супруг брюнетки лишь рассмеялся, сплевывая кровь прямо на сапоги ее защитника. - Сколько лет ты ждал этого, да, Паша? - не без иронии протянул он свое обращение к сопернику. - Как же Хюррем? Или ты все-таки решил не растить чужого ублюдка? Тьма. Никогда ранее не окутывавшая Рустема до такой степени, вдруг застлала его взгляд, а стук собственного сердца заглушал крики Шах, что просила его вспомнить о разуме. Он не знал сколько ударов и куда он нанес тому, кто посмел оскорбить Михримах. Плевать было на то, что Лютфи вообще узнал о том, что дочь ему неродная. Хотелось убить, втоптать в эту землю, чтобы она пропиталась кровью, и пусть от этой гнили здесь больше не взошла бы и травинка, Рустему бы стало легче. Лишь когда две пары рук схватили его за плечи и оттянули назад, он начал приходить в себя. По правую руку стоял Ибрагим, на лице которого еще сохранялась бледность после пережитого нападения на охоте. - Паша, ты что делаешь? - Великий визирь с легким осуждением посмотрел на своего подчиненного. - Лютфи Бей, а ты что здесь делаешь? Шах Султан и Рустем не успели даже испугаться того, что этот мерзавец сейчас все расскажет Паргалы, когда в руках избитого мелькнуло оружие, вытянутое из под кафтана. Медленно поднимаясь, бывший муж Госпожи направил дуло мушкетона прямо ей в голову. - Я лишь хотел увидеть свою родную дочь, - пошатываясь, говорил он охрипшим голосом. - Ибрагим Паша, ты бы не воспользовался своим отцовским правом и не пришел бы к своему ребенку? Сальная улыбка Лютфи Бея холодом прошлась по телу Шах. Хотелось закрыть уши, сбежать или испариться совсем. Впервые Госпожа выглядела настолько слабой, что даже Ибрагим удивленно поднял бровь. - В данный момент ты нарушаешь закон и угрожаешь сестре самого Султана, - старался сохранить хладнокровие грек. - Ты же понимаешь, чем чревато тебе это? - Вы сможете схватить меня лишь тогда, когда я прострелю голову своей любимой супруги, вы же понимаете это, да? - он медленно перевел дуло оружия на Рустема. - Или может мне пристрелить тебя? Все же собственная смерть для нее будет слишком простой. - Да я тебе сердце вырву голыми руками, пес! - подался вперед Рустем, но не успел даже понять, как женская фигура встала перед ним, а через мгновение раздался оглушительный выстрел. Ему было известно лучше, чем кому-либо, что Шах-и-Хубан не говорит о своей любви ежедневно, ведь все ее чувства давно покрыты коркой льда, но если потребуется… Госпожа отдаст жизнь за того, кого она любит. Острая боль разорвала тишину, пронзив плечо Шах Султан, и мир ее пошатнулся. Но прежде чем она погрузилась в бездну, ее удержали. Рустем Паша, чье сердце сжалось в немой мольбе, принял ее в свои объятия. В его глазах, полных невыразимой нежности и ужаса, она увидела отражение своей собственной хрупкости и его безграничной любви. Он прижимал ее, чувствуя, как угасает тепло ее тела, как слабеет ее дыхание. Ибрагим Паша, чье лицо исказилось от тревоги, тут же поспешил за убегающим Лютфи, желая собственными руками задушить его. - Шах, милая, не закрывай глаза, сейчас я помогу тебе. - поднимая хрупкое женское тело в свои руки, Рустем едва мог сдержать дрожь. И она правда старалась зацепиться взглядом за все те черты, что столько лет помнила наизусть и что безмерно любила большую часть своей жизни. Только вот сознание ускользало от нее, отнимая возможность насладиться близостью любимого мужчины.***
В покоях Султана Селима стояла пугающая тишина, казалось, даже птицы за окнами побоялись продолжать свою песнь, ощущая гнев мужчины. Нахмурив брови, он сидел на своем ложе, смотря перед собой. В ряд построившись, его дети склонили головы. Пока Сулейман и Хатидже приходили в себя от удивления, что их отец полностью поправился, не считая проблем с ходьбой, Хюррем же спокойно ждала того, что скажет он им. - Ладно, Хюррем росла без матери, а вас что не воспитывали? - кивнул он в сторону сына и средней дочери. - Одна строила козни родной сестре, а сейчас вдруг захотела замуж за Малкочоглу, а второй, не смотря на мои указы, решил, что он самый умный?! - Селим… - сидевшая рядом Джанет мягко коснулась мужской ладони. - Это лишь молодость, ошибки. Позволь детям осознать то, что ты вновь с нами. Нервно усмехнувшись, он выдохнул, а после взмахнул ладонью, позволяя им говорить. - Отец, не вини их, все в прошлом, я не держу обид. - высказалась рыжеволосая. - О, моя славная дочь, - нарочито нежно произнёс Селим. - Тебе бы лучше вообще молчать, учитывая, что делаешь ты сама. Брови Джанет нахмурились, а изнутри все подмывало заступиться за своего ребёнка. - Папа, - голос Хатидже сбивался, но она старалась держать себя в руках. - Поверь, если бы я могла повернуть время вспять, я бы никогда не поступила так с сестрой. - Если бы твоя мать не учила бы тебя интригам с колыбели, то тогда бы ты не поступила так с сестрой. - поправил ее родитель, иронично улыбнувшись. Не решаясь сказать ничего против, Хатидже Султан лишь сглотнула, заламывая собственные пальцы. - Мне нечем оправдать себя, отец. - пожал плечами Сулейман. - Да и не хочу. Я лишь пытался сделать лучше для семьи, учитывая сложившуюся ситуацию. - Именно, - кивнула Хюррем. - Да и о браке с Рустемом тогда я просила брата, чтобы защитить Михримах. Злился ли он взаправду на своих детей? Селим сам не мог понять. Но на себя он был зол действительно. Считая собственным упущением, что мало вложил любви и внимания к старшим детям, понимал, почему все сложилось именно так. И, если Шах повезло с матерью, то вот двоим детям Хафсы абсолютно нет. Султан Селим и Джанет встретились взглядом. Теплота ее души медленно, но верно проникало в его сердце. - Сулейман, - собственное имя из уст отца казалось слишком непривычным, но при этом отдавало нежностью в грудной клетке. - Хатидже и Бали Бея поженить в ближайшее время, пока она нам еще проблем не доставила. Не заметив на лице Селима злости, пока он говорил эти слова, Хатидже Султан воспаряла духом и поспешила поцеловать руку отца. - Хюррем и Рустема развести, выделить ему поместье достойное второго визиря совета, а так же я лично прослежу за тем, чтобы он мог видеть Михримах в любое время. - С этим проблем не возникнет. - вскинула голову Хюррем Султан, за что тут же получила укоризненный взгляд от матери. - Сестра, - вдруг подал голос Сулейман, не смотря на младшую дочь отца. - Когда Ибрагим узнает правду про Михримах? Слова брата мурашками приземлились на ее спину, вызывая холодный пот вдоль позвонков. Даже Селим молчал, ожидая ответа от дочери, что нервно кусала щеку изнутри. - Откуда ты узнал, брат? - исподлобья взглянув на Падишаха, вздрогнула Хатидже. - Меньше надо вам с Шах-и-Хубан по ночам сплетничать, - все еще смотря перед собой, ответил он. - Так что, Хюррем? Джанет поспешила подойти к дочери и приобнять ее за предплечья. Сердце рыжеволосой набатом грохотало в ее ушах. Она прекрасно понимала, что никогда Паша не простит ей упущенное детство собственной дочери, всю жизнь будет держать в себе обиду за то, что девушка скрыла от него подобное. - Нечего и думать, - выдохнул Селим. - Ибрагим Паша должен все узнать, тем более, Хюррем, будущего у вас всё равно нет. Воздух был выбит из ее легких лишь несколькими словами отца. - Но как же? - недопонимал Сулейман. - Вы же хотели еще много лет назад их свадьбы, меня ругали за неправильное решение. - Вы забываете о том, что Паша был мужем Хатидже. - голос бывшего султана стал грубее. - Наша религия позволит такой брак только в случае смерти Рустема или самой Хатидже. Словно в темном лабиринте, мысли носились в рыжеволосой голове, пока материнские руки пытались придать ей сил. Всхлипнув, Султанша опустила голову. Не хотелось принимать поражение, но это было не впервой. Хатидже с жалостью глядела на сестру, пока воспоминания о мучениях Паргалы все эти годы напоминали о себе шепотом в затылок. Слишком несправедливо. - Отец, - сглотнув, старшая из сестер пыталась сказать как можно громче. - Наш брак с Пашой можно признать не завершенным. - Что это значит, дочка? - выгнул бровь Селим. - Наш брак с Ибрагимом, он… - было совсем неловко говорить. - не был консумирован. Сулейман мог поклясться, что видел, как на мгновение лицо отца вытянулось в удивлении, но он поспешил спрятать эту эмоцию, а вот сам свидетель этого не сдержался и хмыкнул, пока щеки Хатидже полыхали огнём. И сколько бы раз до этого дня Хюррем не говорили, что ее сестра и Визирь всего лишь друзья, она не верила до конца, но теперь облегчение накрыло с головой. Она почти позволила себе заплакать, но сохранила лицо в присутствии родителей. - Это не отменяет факта, что ваша сестра беременна от Рустема, - отец усмехнулся. - В этот раз точно он отец? - Селим! - резво одернула его Джанет. Теперь щеки полыхали у двух Султанш сразу. Девушки ожидали продолжения речей отца, но внезапно бывший Султан задержал дыхание, а правая рука легла на грудную клетку. Предчувствие ударило разрядом молнии прямо в сердце. И уже через мгновение двери в покои отворились, едва не слетев с петель. Влетевший внутрь Сюмбюль ага был бледнее самого свежего листа пергамента. - Сюмбюль? - выпустила из своих рук дочь Джанет и стала приближаться к евнуху. - Что случилось? - Шах Султан, она… - глядя на госпожу во все глаза, он запнулся. - В нее только что стреляли в дворцовом парке.***
Мерзкий, надоедливый запах трав и настоек комом стоял в горле, а горький плачь Айше Султан, которую безуспешно пыталась успокоить в своих объятиях Джанет, острым лезвием разрезал внутренности. В лечебницу пустили лишь Сулеймана и Рустема, что доставил туда Султаншу, а женщин оставили за дверью молиться. Заметив дрожащую Хатидже по правую сторону от себя, Хюррем поспешила обнять сестру, лишь бы почувствовать хоть каплю спокойствия. - Джанет, что я буду делать, если моя дочь умрет… Диадема в волосах Айше Султан вот-вот упала бы, но женщина собственной рукой стянула ее с головы и тут же по полу разнесся грохот, а мелкие драгоценные камни рассыпались по разным сторонам. - Даже не думай о таком, Айше, наша девочка сильнее любой женщины, что я знала, она поправится! - пыталась привести ее в чувства мать Хюррем. Но тут же глаза самой Джанет расширились, а в зрачках заплясала неведомая ярость. Смотря Айше за спину, она опустила ладони и обошла подругу. - Ты… Хафса сохраняла полное безразличие ко всему происходящему на своем лице, грациозно вышагивая по каменному полу лечебницы. - Как ты посмела сюда явиться? - преградила ей путь Джанет Султан. - Мало тебе того, как ты играла с жизнями людей, теперь решила и вовсе истребить всех? - Смени тон, ты говоришь с матерью правящего султана. - Смотря на давнюю соперницу так, словно она лишь надоедливая муха, сказала Хафса. - Знай свое место. Джанет засмеялась, приложив ладонь к своей груди. - Молись на своего сына, Хафса, хотя скоро и он отвернется от тебя, ведь это ты позвала сюда этого безумного Лютфи непонятно по каким причинам! А теперь Шах Султан борется за жизнь из-за твоей жадной натуры! - Лютфи был вызван мной в столицу по причине того, что он хорошо знал сыновей Пири Мехмеда Паши, а они в свою очередь знали тех, кому он служил, предавая Султана Селима. - спокойно лгала Валиде. - Не более того. Они могли бы еще долго спорить и обмениваться колкостями, судя по тому, какой азарт горел в глазах обеих, но этому было не суждено случиться. Дверь открылась и из лечебницы вышел Рустем. На его кафтане все еще оставались пятна крови, что одним своим видом вызвали у окружающих желание разрыдаться пуще прежнего. Лицо его было опущено вниз, казалось, он не замечает вокруг никого, а напряженные плечи кричали о том, каким тяжелым является тот невидимый груз, что возлег на них в этот день. Паша поднял взгляд лишь в тот момент, когда поравнялся с Валиде Султан. Он пропитал женщину той неприязнью, что испытывал к ней, но в ответ она лишь фыркнула. - Пусть Аллах меня накажет за то, что когда-то мы были на одной стороне. - безжизненный голос мужчины заставил Хафсы напрячься, она не знала, на что он был сейчас способен. - А вас, Госпожа, за все поломанные жизни. За дочерей, что еще будучи детьми были выданы замуж, за детство Хюррем Султан вдали от матери, за то, как Джанет Султан жила в изгнании, и за ту кровь, что сейчас окропила мои одежды отвечать будете вы, Госпожа, и, я надеюсь, на самом дне ада. - Закрой свой рот, пес безродный! - замахнулась Хафса, но не смогла ударить его. Ее кисть была перехвачена Хатидже. - Достаточно, мама. Прошу вас, уйдите, пока вы не попались на глаза брату! Найдя разумное зерно в словах дочери не сразу, Хафса все же бросила неприязненный взгляд в сторону Джанет, а затем поспешила убраться из коридора лечебницы. Хюррем же, подметив, какая ярость горит в глазах супруга, не раздумывая, поспешила за его удаляющимся силуэтом. Злость на весь мир и на самого себя разъедала разум, отключая и инстинкт самосохранения. Он брел вперед, не замечая даже голоса рыжеволосой Госпожи за своей спиной. - Рустем, да стой же ты! - ее крик оставался без ответа. Нагнала его Хюррем только лишь в дворцовом парке, и то благодаря Ибрагиму, что остановил Пашу, схватив того за оба предплечья. - Отпусти, я не хочу навредить тебе, Ибрагим Паша. Великий визирь все еще был бледен и не полностью здоров после нападения дикого животного, но изо всех сил хотел предотвратить нежелательные ситуации, которые мог в таком состоянии создать бывший конюх. - Послушай, я очень хорошо понимаю, что ты чувствуешь, - капелька холодного пота стекала по виску грека, пока он сквозь зубы выказывал свое понимание мужчине напротив. - Но мы не знаем, где этот предатель сейчас. Когда Госпожа придет в себя, что я отвечу ей на вопрос о том, где же Рустем Паша? - Ибрагим прав, ты должен быть разумнее, - пытаясь отдышаться, поддержала своего возлюбленного Хюррем Султан. - Шах свернет нам шеи, если не обнаружит тебя живым и здоровым. Под гнетом вины и ненависти к себе, он рухнул на землю, Паргалы следом опустился на корточки. - Спустя пол жизни нам выпал шанс, - смотря прямо в землю, говорил второй визирь. - Я не сожалею ни о чем, что прожил, но Шах Султан еще с юношества была недосягаемой мечтой для меня, и вот когда уже казалось бы все позади, мы почти нашли совместный путь, происходит это… Те, кому выпало сейчас внимательно слушать мужчину, переглянулись. Им было хорошо известны чувства, о которых вещал бывший конюх, сидя на промозглой земле. Подарив Хюррем полный нежности взгляд, грек все же вернул свое внимание Рустему. - Мне так хочется перерезать глотку этому шакалу, чтобы больше никогда в жизни Госпожа не вздрагивала от малейшего упоминания о нем. - Рустем, я тебе даю слово, - прочистив горло, клялся грек. - Мною лично будет пойман этот безродный и передан тебе на растерзание, но сейчас ты должен встать и вернуться к лечебнице, охранять Шах Султан и не покидать ее ни на минуту. Они просидели так еще некоторое время, ожидая момента, когда гнев младшего визиря поутихнет.***
Несмотря на то, что в сердцах династии бушевала непогода, на улице царила обманчивая тишина, предвещая лишь затишье перед новой бурей. Внешне все казалось незыблемым: величественные стены дворца, ухоженные сады, привычный ритм придворной жизни. Солнце не жалело своего тепла для женщины и мужчины, что медленно шагали по знакомым тропинкам, молча поддерживая друг друга. В голове Ибрагима царил хаос. Его самого сжигала ярость и желание скорее уничтожить Лютфи за то, что посмел тронуть его близкого друга. Султанша, что медленно вышагивала рядом, думала лишь о сестре. Все обиды и претензии вдруг стали такими ненужными, неважными, лишь бы была возможность вновь почувствовать заботливые руки Шах-и-Хубан в своих золотых локонах, чтоб она как в детстве вновь вплела ей в в косу цветы… - Ты хорошо себя чувствуешь, Хюррем? - Они остановились за деревьями, где не мог заметить их никто посторонний. - Твое лицо очень бледное. Теплая ладонь скользнула в нежном жесте по женской щеке, в ответ на это Султанша погладила его руку своей и слегка улыбнулась. - Я очень переживаю за Шах, - пожала плечами она. - Да и разговор с отцом выбил из колеи. - Разговор? Хюррем замерла, прикрывая глаза. Не то, чтобы она сильно скрывала сей факт от возлюбленного, но все же был не по себе вот глупо выдать секрет. - Верно, Ибрагим, но это должно остаться между нами. Отец стремительно идет на поправку, да и не был он болен, его травили многие годы, лишая сознания. Визирь не удивляется, но все же хмурится, пытаясь понять, кто мог желать избавиться от бывшего султана, но тут же сдается. - Ладно, нужно будет подумать об этом позже, сейчас я совсем не в силах. - опустив свою голову на плечо женщины, выдохнул он. - Не думал, что когда-нибудь буду так переживать за Шах Султан. Пусть и не до конца, но будучи спустя столько лет так близко, имея возможность облегчить боль друга друга, им становится легче. - Ты же знаешь, что до моего развода мы не должны скомпрометировать себя? Не хочу, чтобы ходили разговоры, что могут навредить Рустему и Михримах. - огладив его плечо, Госпожа отступила назад. - Отец сказал, что мне нужно объяснить все дочери, только потом он одобрит развод. Хюррем видела в глазах Паши множество невысказанных мыслей, а поэтому вопросительно подняла бровь. - Не хочу сейчас нагружать тебя, душа моя. - слегка улыбнулся он. - Беседуя с тобой, мне становится легче, так что говори, Ибрагим. Очень не хотелось поднимать эту тему разговора, пока не вернулся Атмаджа, но сомнения разрывали и без того надорванную душу мужчины. - По твоим словам, Хюррем, ты никогда не забывала обо мне и любовь в своем сердце лишь смогла усмирить со временем, но как же тогда так быстро родилась Михримах Султан? Хюррем тяжело сглотнула. Понимание, что придется врать, легло на нее неподъемным грузом, сдавливая грудь и заставляя сердце биться где-то в горле. Она знала, что ложь – это тонкая нить, сплетающаяся из полуправды и умолчаний, и каждый ее шаг по этой нити будет отдаваться эхом в душе. Но сейчас, в этой ситуации, когда каждое слово могло стать роковым, когда от ее ответа зависела не только ее собственная судьба, но и судьбы тех, кто был ей дорог, другого пути не оставалось. Султанша закрыла глаза на мгновение, пытаясь собрать воедино осколки своей решимости, и когда открыла их снова, в них уже не было прежней растерянности. - Мне нужно было найти повод жить дальше, - в глазах защипало, но дрожь в голосе она старалась унять. - Мне нужен был кто-то, кому я могла дарить свою любовь, да и рождение ребёнка стало своего рода якорем, чтобы уже никогда ну тянутся в прошлое. - Но все же ты здесь, в прошлом, - хмыкнул Паша, утирая слезинку в уголке девичьего глаза. - У судьбы свои планы, Ибрагим, она не спрашивает нас, чего мы хотим и в какой конкретно момент нам это нужно. - она взяла его ладонь в свою. - Но я знаю точно, что больше убегать от своих собственных желаний я не хочу. - Я все же переживаю за Михримах Султан, она очень переживала, заметив даже небольшой холод между тобой и Рустемом, а что будет, когда девочка узнает про развод? Паргалы не лукавил, говоря о своих переживаниях. Ему было жаль девчушку, что в скором времени будет очень расстроена. Тяжело выдохнув, Хюррем кивнула, смотря себе под ноги. - Это будет непросто, но, думаю, мы с Рустемом сможем найти нужные слова, чтобы сгладить ее боль. - она попыталась улыбнуться. - Сейчас же нас следует вернуться, я хочу узнать, как там Шах-и-Хубан. - Ступай, Госпожа моя, мне нужно еще дойти до начальника стражи. - он поднес женскую прохладную ладонь к своим губам и оставил легкий поцелуй. Улыбнувшись, Султанша поспешила покинуть укромное место, но все же еще долго ощущала взгляд Паши на своих плечах. Не спеша он брел за ней, но все же оставаясь на расстоянии, и понимал, что не поверил ни одному слову Хюррем Султан. Что-то внутри предательски скребло его сознание, не давая одурачить Великого Визиря. Скоро он должен был получить информацию, которая либо успокоит его, либо разрушит все его представление о собственной жизни и людях вокруг. Оставалось лишь подождать Атмаджу.
