Мост в рассвет

Дочь Аспида… Ещё догорало разлетевшееся по пустоши эхо звонкого голоса. В нём легко можно было узнать тембр Сквознячка, верного пажа. А следом грозно поднимался в памяти шёпот – звучнее любого грома. Не мечена Зимним крестом кожа, Волосы темны и светлы, Глаза темны и светлы, Речи складны, плечи ладны – Предвестия Аспида. Аспид, Аспид выслал вперёд – Живёт – не живёт, Покуда не рухнет Мост. Виюн – истинная Незваная! Змея, которую он сам пронёс на груди… Все взоры устремились к ней. Ярр лихорадочно переводил взгляд с Виюн на Сирин и обратно. Теперь, когда они стояли рядом, что-то неуловимо схожее было в их чертах. Но иллюзия вмиг растаяла, когда лицо мученицы, дарившее мягкую, кроткую улыбку всем и каждому, вдруг исказилось злобной гримасой. И сияющая восторгом и томлением муть, сквозь которую Ярр смотрел на Виюн всё это время, развеялась утренним туманом. Маска треснула, дико блеснули тёмные глаза, доселе всегда прикрытые бархатными ресницами, и Виюн по-кошачьи перетекла так, чтобы между ней и остальными оказался хрустальный саркофаг. Раскрыта! А ведь могла бы отрицать… Но теперь поверил бы ей разве что несчастный Городничий. – Я тебя помню! – Сирин изумлённо покачала головой и прижала венец к груди. – Ты была там, в Яви! И ты ненамного старше меня, я помню тебя девочкой! Виюн оскалилась. – Ненамного, не считая твоих замороженных лет. И я помню тебя малявкой, ЭОС-36. Слышно было, как судорожно вдохнула Сирин. – Но ты правда дочь Василиссы?! – заламывая руки, жалобно воскликнул Городничий. – Я не врала, – ответила Виюн, знакомым манером склонив голову набок, – папочка. – Краешек её рта обворожительно изогнулся, а Городничий издал горловой всхлип. – Но зачем был нужен весь этот балаган со свадьбой, медленным умиранием, Зимним крестом?! – гневно спросил Ярр. – Потянуть время перед вторжением Аспида?! – Я не врала, – повторила Виюн, и тень пригасила остроту улыбки. – Мне нужен был ты, твои руки, всё, что внутри тебя… Но теперь я, кажется, не получу ничего. – Она протянула руку над гробом и кончиками пальцев коснулась середины груди Ярра, как слишком часто делала. Прямо над знаком Зимнего креста. Дрожь знакомо прокатилась от лёгкого касания пальцев. Йагиль, заложившая над их временным островком прохлады и спокойствия очередной вираж, вдруг замерла прямо в воздухе. – У неё премудрый дар. – Да, и Бес говорил, – подтвердила Сирин. – Но я не понимаю… – Редкой силы, – добавила, подлетев, Йагиль. – Теперь, глаза в глаза, я отчётливо его чувствую… – Она медленно свела пальцы в щепоть, словно схватила из воздуха что-то невидимое. – В Сирин, – будто извиняясь, сказала она, – слабее. Чувствовал ли ты что-нибудь необычное рядом с ней? – требовательно оборотилась Йагиль к Ярру. – С кем? – не подумав, как это прозвучит, спросил Ярр. Сирин тихонько вздохнула. Йагиль прищурилась. – С Виюн, – пояснила она, подняв брови. Да, он чувствовал. Хотя за столько бесцветных лет, лишь раз в год озаряемых вспышками Мариных дней, почти забывал, каково это. Оттого и хватался, как изголодавшийся, за ту, что подарила ему такое волшебное ощущение. Но как она таяла, если это не было игрой… А кто теперь перед ним? Просто красивая девушка со злыми глазами. Не более и не менее красивая, чем Ганна или любая другая из русалок. – Она расточала драгоценный премудрый дар, чтобы пробить твою броню, – безжалостно молвила Йагиль. – Почти до истощения. А вот и разгадка того, что Сквознячок оставался полным сил с чётким Зимним крестом на запястье. Навь не пила его силы. Он не тратил их так щедро… И разгадка того, что Виюн постоянно пряталась, не в силах поддерживать то впечатление, которое она произвела, долго. – Зачем ты околдовала меня?! – Она быстра, но Ярр тоже почти мгновенно обогнул гроб, оказавшись рядом с Виюн. Это её премудрый дар до последнего не давал ему сказать “слова супротив”!!! Вкрадчиво и мягко затыкал рот, обманывал глаза, уши, руки, губы! Всколыхнул и отравил душу… – Зачем?! – Нет, он и пальцем её не тронет. Особенно теперь. Но он должен узнать… – Снег почти кончился, – предупредила Йагиль, поглядев вверх. – А с ним и Колад. Надо уходить с Моста. – Она махнула помелом, но снежный вихорёк, сорвавшийся с него, захлебнулся в прогретом воздухе. Ярр повернулся к Виюн. Всем своим ростом он нависал над хрупкой… Незваной? И кажется, в её тёмных глазах сгустился страх, неуверенность… Но тут она посмотрела куда-то вниз, и глаза сузились. Ярр проследил её взгляд… – Змеи!!! – неистово прокаркал ворон и взлетел на недосягаемую высоту. И правда, по уходящим в потоки пламени чёрным опорам Моста, почти сливаясь с ними, со злобным шипением тысячи глоток наползали змеи. С грохотом приземлилась на камни ступа. Городничий задрожал всем телом и попятился в сторону Нави. – Виюн… – пролепетал он, протягивая к ней руки. Она даже не удостоила его взглядом. – Уходим, потом выясним детали! – прорычал Ярр и всем телом навалился на гроб Марены, любыми известными ему молитвами и проклятиями убеждая её оставить Мост. Рядом легла рука Сирин – второй она прижимала к груди венец. Они обменялись взглядами и кивнули друг другу. Но гроб не поддался. Йагиль хотела помочь, однако ступа еле смогла оторваться от Моста, задрожала в конвульсиях и упала набок – Йагиль едва успела выскочить, а ступа, опрокинув по пути Городничего, скатилась на землю Нави. С мявом соскочил с плеча Йагиль Ветер. А снег кончился, и последние искалеченные снежинки истаяли в раскалившемся воздухе. Йагиль, ни слова не говоря, тоже взялась за гроб. Сберечь Марену! Остальные раны они залечат потом. Виюн стояла неподвижно, спиной к змеиному нашествию, наблюдая за потугами навь-костринцев. “Хоть бы она не стояла так и не смотрела, а бежала или перемещалась – в любую сторону Моста”, – мелькнула у Ярра злая мысль. Как ни занят был другим разум: неподатливая Марена, змеиный шип – росло возмущение и потрясение. Сделала из него марионетку! Дочь Аспида! Но и мстить ей не поднялась бы рука. Дочь Аспида… – Не выходит! – воскликнула у плеча Сирин и испуганно взглянула вниз. – Надо уходить, – сказала Йагиль, посмотрев туда же. – Вию-ун! – барахтался придавленный ступой Городничий у подножия Моста. – Ну нет! – Ярр резко оттолкнулся от гроба и повернулся к нему спиной – лицом к змеям. – Один раз я её уже отбил, отобью и ещё раз! Будь то хоть сам Аспид! Змеебор послушно лёг в руку, разматываясь. В другой руке ладно покоился серп. Это почти приятно – потому что точно ясно, что делать, где враг. Никакого обмана, сомнений… Алхимически чистая ярость. Змеи уже почти достигли середины Моста. – Уходите все, быстро! – велел Ярр, не оборачиваясь. – Нет! – заспорила Сирин. – Я не брошу… Марену! Ярр досадливо вздохнул – теперь придётся следить не только за своей спиной, но ещё и за бывшей Незваной. Вот если бы он научил её… Времени от Марина дня до Колада вполне бы хватило, чтобы освоить несколько простых приёмов. Серп сам знает, кого разить. Но даже если бы Сирин не исчезла, слишком он занят был мыслями о Виюн. Марена ли обострила понимание, но Ярр ясно чувствовал каждое движение души здесь, на Мосту. Йагиль тоже не уйдёт, безошибочно понял он. А Виюн… Виюн – загадка. Первая волна чёрных змей с угрожающим шелестом накатила на Мост – Ярр отвёл руку назад для удара – и вдруг остановилась. Ползучие гады, путаясь обсидиановыми телами, сверкали угольками глаз, показывали раздвоенные языки, но не нападали, будто ждали чего-то. Ярр непроизвольно переглянулся с Йагиль и Сирин. Значит, прав он был, почти физически ощущая, что у них есть хозяин? Сам Аспид – крылатый змей?! Замельтешили ближайшие змеи, шип заглушил гул Реки. Ярр крепче сжал оружие, но струящиеся тёмные тельца встали вертикально, их кольцами обвили ещё десятки собратьев… Ярр догадался прежде, чем наполовину оформилась похожая на человеческую фигура. Зажглись злобные огни глаз, и змеиные хвосты стали скрюченными пальцами. Чего ждать, пока он полностью воплотится, как глупый царевич из сказок?! Ярр припал всем телом к Мосту. Глаза лихорадочно искали слабое место… Вот не до конца сплетённая из тел левая нога – идеальная мишень. Змеебор взвизгнул – хлёстко посланный умелой рукой удар вгрызся в толщу перекрещенных тушек. Нечисть покачнулась… Но на смену дюжине покалеченных устремились две дюжины свежих и злобных. Нога обрела плотность, а руки – гибкость и силу. Только лицо ещё было смазано, смутно, будто у полуразложившегося мертвеца, и оттого ещё страшнее. Охнула позади Сирин – Ярр мельком взглянул за плечо. Но оказалось, что не страх сорвал восклик с её губ, она даже не смотрела на рождающегося зме́я. В руках она сжимала серп. Это же тот, что забрала себе Марена! Она вернула его?! Вовремя. Йагиль так и вообще хищно улыбалась змею. А Виюн… Виюн развела руки в стороны – рукава порхнули, как грязно-белые крылья. И, легко воспарив, опустилась на гроб Марены, льдисто стукнули о хрусталь невидимые каблучки. Какое кощунство! Но когда Ярр снова обернулся к змею, тот обрёл лицо. Особенно белым казалось оно по сравнению с глянцевой чернотой змеиных шкур. Иссиня-бледная гладкая кожа, тёмные тонкие губы и белёсо-серые глаза, оттенённые густыми ресницами. До выскобленной идеальности красивое и до тошноты отвратительное лицо. Высокое гибкое тело. Только крыльев не видно за спиной. Судорожно выдохнула невозмутимая прежде Йагиль. Сирин задохнулась от ужаса. Даже Ярр содрогнулся, замешкавшись, позабыв собственное разумное намерение напасть на врага, пока он не воплотился полностью. Тот плавно двинулся навстречу – не поступь смертного, а змеиная грация. И вдруг совсем тоненький, почти неузнаваемый голос Косохлёста заверещал: – Это же Аспид! Это Аспид! Я узнал его! Это точно он!!!

***

Едва только отзвучали роковые слова и затихли громовые помехи под куполом, Косохлёст оторвал руки от ушей. Он ошалело взглянул на Сквозняка. Дочь Аспида, вашу кикимору?! Дочь… Аспида?.. И снова виденное не так давно в тёмной трубе задышало и ожило. И оскалилось красиво-отталкивающее лицо, и рука потянулась к невольному свидетелю… Косохлёст понял, что тупо смотрит в одну точку, когда Ситень легонько потряс его за плечо. Сквозняк тяжело дышал, отставив странного вида мундштук, куда только что вещал. В глазах – блеск решимости и немного испуга. – Это правда! – заявил он с вызовом, хотя Косохлёст молчал и вовсе не подвергал сказанное сомнению. Он вообще не мог издать ни звука. – Я держал язык за зубами потому, что она обещала мне найти мой род! И иногда использовала дар. Ну да в основном досталось вашему Хранителю. – Сквозняк безрадостно усмехнулся. – А теперь мы квиты! – мстительно добавил он. – Она не говорила мне правды, а теперь правду о ней узнал весь город! – Там на Мосту что-то происходит, – заметил Кладезь, оторвавшись от подзорной трубы. Его будто и не тронуло шокирующее известие. – Пойти бы проверить… Косохлёст душевно хлопнул самого себя по чумазой щеке, чтобы прийти в себя, – аж слёзы выступили. – Так, может, ты и самого Аспида видел? – сдавленно обратился он к Сквозняку, сердито сморгнув. И тот сразу ссутулился. – Видел… Одержимость, бойкая злая храбрость – всё увяло в нём. И Косохлёст понял, кому принадлежало страшное лицо из видения-воспоминания. – Ну, пойдём сходим на Мост, что ли… – ненастойчиво предложил он. Сквозняк страдальчески взглянул на него. – Всегда можно спрятаться и подглядеть! К тому же ты сейчас задал шороху своим известием! – приглашающе хохотнул он, но поддержал его лишь Ситень. Сквозняк тяжело вздохнул. – Аккуратней там, – пряча взор, напутствовал их Кладезь. – А ты разве не идёшь, старче? – растерянно спросил Сквозняк. Косохлёст нутром чуял, что ещё чуть-чуть, и разочаруется тот в найденном родственничке. – Я бы пошёл, да не могу Мельницу в такой час оставить… Вдруг ветер? Сквозняк глядел долго, всего Кладезя рассмотрел, кажется, – от верхушки шляпы до башмаков. И наконец кивнул. – Я понял. – Правда? – сразу ожил тот. – Ну возьми тогда… – Он снял с себя кожаный фартук с инструментами, весь в гари и масле, и торжественно надел на правнука. А мог бы и новый дать. Сквозняк чуть улыбнулся – карманы оказались выше пояса. – Смотри. – Кладезь заставил его пригнуться и зашептал: – Вот камень особый… Я не то мастерил, а вышел магнит… – Он достал из кармана своего бывшего фартука графитово-серый диск со скруглёнными краями и дырочкой посередине, с тёмно-серебристыми торцами. – Я как-то обследовал гроб Марены, тогда ещё не понял. А когда игла вылезла, ясно стало, что там магнитилось! Может, сгодится для чего… – Кладезь снова сунул магнит в карман фартука, надетого на Сквозняка. – Возвращайся, мой мальчик. – Он привстал на цыпочки и положил ему руку на плечо. Косохлёст пританцовывал от нетерпения. Это всё, конечно, мило и хорошо, но на Мосту что-то и впрямь творится – чуйка его ещё не подводила. И когда Сквозняк закончил с соплями, Косохлёст схватил его за горячую ладонь и потащил самой короткой дорогой – к дочери Аспида и, может, самому этому летающе-ползучему гаду. Встречать свои кошмары лицом к лицу.

***

Ярр стоял по ту сторону гроба, закрывая его от нарождающегося ужаса. Поэтому он не видел, как серп всплыл изо льда, будто стал легче воды. Сирин мигом схватила серп и протянула руку – пальцы упёрлись в холодную, по-прежнему непроницаемую преграду. Марена отнимала и даровала по собственной воле. Сирин и до этого не помышляла о побеге, пусть и мало от неё было бы толку… Теперь же ей дали оружие! Вот бы Марена забрала назад мешающий венец, но лёд подёрнулся инеем – она не хотела смотреть на чудище или показывать ему себя. Сирин положила венец на гроб, но он не провалился, чтобы оказаться под защитой. И Сирин поспешно снова прижала венец к груди и отпрянула в сторону Нави, когда на это место легко вспрыгнула Виюн. Они говорят, они кричат, что это Аспид. Сирин прикрыла глаза, продолжая сквозь ресницы наблюдать за ним. Да, в её воспоминаниях он не собирался из змей, но лицо… похоже, хоть и не совсем то, что ей запомнилось. Если бы услышать голос… И тут змей действительно раздвинул тонкогубый рот в усмешке и заговорил – казалось, вместо слов должен был вырваться змеиный шип. И обращался он к Виюн. – Ты позвала меня. Ты достала то, о чём был уговор? – Тот же металл в голосе… Жидкий и вибрирующий, как ртуть. Но как будто голос чуть тоньше… Сирин видела, как напряглась спина Виюн. Можно ведь напасть на неё сзади, вот и серп в руке… Можно столкнуть со скользкой опоры в Реку. Но Сирин никогда не нападала ни на кого сзади – тем более со смертельным оружием. Она никогда никого не толкала в огонь. Только раз вступила в борьбу за жизнь и теперь долго будет терзаться угрызениями совести. И Сирин осталась стоять, мучительно ощущая своё бездействие. – Почти. – Виюн склонила голову набок, золотые волосы колыхнулись. Голос её мягко зазмеился над Мостом – никакого истощения. И Сирин снова живо вспомнила ту девочку – рядом с Аспидом. – Осталось немного потерпеть, – промурлыкала дочь Аспида, резко обернулась к Сирин… и внезапно оказалась у неё за спиной. Вцепилась неожиданно сильной хваткой в волосы и точным движением вывернула серп из руки. Сирин вскрикнула от боли, но затем лишь беззвучно выдохнула, когда серп остро и холодно коснулся горла. – Венец, – нежно пощекотал ухо шёпот. Сирин крепче прижала дар Марены к груди. Только через её труп! Виюн не дрогнет, она знала это. Каким-то чутьём ощутила движение… – Ни шагу! – резко скомандовала Виюн, развернувшись вместе с Сирин так, чтобы видеть обе стороны Моста. Серп сильнее вдавился в кожу, и крадущаяся Йагиль замерла. – Прочь с Моста! Ну! Иначе я пущу ей кровь! И ведунья, сверкая глазами, медленно отступила. Сирин метнула лихорадочный взгляд в другую сторону. Ярр – весь как сжатая пружина. Но он не мог повернуться спиной к человекозмею. Тот пока не нападал, будто забавлялся, лишь наблюдал, но раз они заодно с Виюн… Она не ошиблась – каким бы молниеносным ни был рывок Ярра, из того места, где должны были быть ноги змея, вырвались две чёрные ленты и обвили его за колени. Ярр пошатнулся и тяжело опёрся на гроб. Но всё же смог извернуться, веером взметнулись лучи змеебора… Мимо цели. Враг выбросил ещё несколько змей и сковал Ярра по рукам, сильно сжал – серп и змеебор выпали из пальцев. Ярр не издал ни звука, лишь бросил ненавидящий взгляд через плечо. И тут очнулась Огненная река. Пятилезвийный бич мёртво лежал на камнях, но огненный вырвался из реки и пролетел над головами. Просыпающаяся после Колада Река будто взламывала лёд, стремясь заступиться за своих. Но Река слепа. Сирин инстинктивно пригнулась – серп плотно прижимался к коже, но не резал при всей своей остроте. Щадил глас Марены? Сирин шевельнулась смелее, но Виюн сильно потянула её за волосы и направила серп прямо в глаз. Вряд ли мистической защиты здесь будет достаточно… – Это она? – Змей приблизился, показав кивком на Сирин. – Твой дар указал на неё? Глаза его на миг сменили цвет, и уже взметнулись новые ленты-щупальца, готовые схватить, обездвижить, разорвать… – Нет, это просто заложница, она неважна для нас, – пренебрежительно ответила Виюн. – Но кое-кому она здесь небезразлична. Даже не услышав души, Сирин поняла: Виюн врёт. Но змей, кажется, поверил или сделал вид. Щупальца опали. – Как только венец будет на своём законном месте, я назову тех, кто тебе нужен, – пообещала Виюн, приблизив губы к уху Сирин. Очень хотелось двинуть её затылком, но серп всё так же смотрел в глаз. – Тех? – поднял холёную бровь змей. – Я отдам их тебе со всеми потрохами и причиндалами, – прошипела она, резко качнув серпом. – А как же твоя часть уговора? – Да, да… – скучающе протянул тот. Трудно отвлечься от острия напротив глаза. Но Сирин всё же заметила, что чёрные живые оковы спали с Ярра. Змей легонько подтолкнул его к Виюн. – Иди и надень венец ей на голову. И тогда ваш союз будет скреплён. Поздравляю с завидной участью. Сирин чувствовала, как часто задышала Виюн. Пролетел над Мостом, пристреливаясь после ледяной дремоты, огненный протуберанец. И Сирин, будто следя за ним взглядом, откинула голову и попыталась расслабиться. Затылок коснулся плеча Виюн… Чужой страх, злая досада, руины несбывшегося – всё это мгновенно взорвалось в сознании, когда она впервые услышала душу Виюн. И ещё что-то знакомое, даже родное… Объятие, теплота, запах… Но она не успела понять – что. Виюн, возмущённо выдохнув, разорвала близкий телесный контакт и вновь прижала острие серпа к шее. И Сирин пришлось снова сосредоточиться на том, что творится здесь и сейчас. Ярр скосил взгляд на своё оружие, потом на Сирин и слегка качнул головой, отметая возможность атаки. Потом посмотрел на венец, на Виюн и снова на Сирин. И она была готова поклясться, что он недобро усмехнулся. – Забери у неё венец, – вне себя процедила Виюн. – Я сделаю это, – покладисто кивнул Ярр. – Ты ведь моя невеста. Неизвестно, что там отразилось на лице Виюн, но даже Сирин стало не по себе – так зловеще прозвучали эти благонравные слова. Ярр не спеша обошёл гроб по самой кромке Моста и протянул руки Сирин за венцом. Она колебалась, но ночные глаза смотрели уверенно и прямо. Ярр словно хотел сказать ей: ничего не бойся. И она, дрожа, отняла венец от груди, подала Ярру. Виюн позади склонила голову – золотые пряди коснулись Сирин, и её передёрнуло, как будто это змеи, а не локоны. Ярр не колеблясь принял венец из рук Сирин и некоторое время пристально изучал его взглядом, любуясь. Сквозь зубы нетерпеливо выдохнула ожидающая Виюн… Сирин поняла за мгновение, когда Ярр оторвал взгляд от венца и коротко заглянул ей в глаза. Радость несуразно вспыхнула в душе ярче пламени Огненной реки, но Сирин поспешно пригасила её – Виюн тоже может читать души. Ярр же высоко поднял руки с венцом, будто готовясь торжественно возложить его на голову своей невесты. И вдруг – резкое, почти неуловимое движение – он стремительно и колюче надел венец на Сирин. И тут же когти морозного огня впились в виски и затылок, и порывом ледяного ветра Виюн отбросило от Сирин. А она с ужасом узрела ореол нестерпимого сияния электрически-синих самоцветов над собственной головой и зажмурилась. Казалось, столб света вознёсся в самое небо, даже сквозь веки слишком яркий. Змей зашипел, а Виюн застонала, и столько разочарования слышалось в этом крике души… А потом стало темно. У Сирин словно сломался стальной позвоночник, что выгнул тело дугой, и она рискнула открыть глаза. И с изумлением увидела, что на гробе сидит вещая птицедева Гамаюн, открыто являя себя взглядам.