Глава 9
7 ноября 2024 г., 23:14
Когда Ирис вернулась домой из города, куда они ездили с Сокорро немного поразвлечься, Педру уже ждал её в гостиной. Каким-то образом он узнал, что вчера вечером девушка встречалась с Эду, и это очень сильно разозлило его. Нет, вовсе не из-за ревности, а из-за того, как смела эта наглая девица так вредить его дорогой доченьке, тем более сейчас, когда та была тяжело больна.
И, деловито постукивая плёткой по своей ладони, мужчина вышел навстречу девушке:
— Я всё знаю! — резко завил он, от чего Ирис так и замерла в изумлении, не понимая, к чему Педру клонит, — Да как ты вообще посмела, мерзавка, нахалка, влезать в семью Камилы?!
Только сейчас девушке стало понятно о чём речь, но она и не думала чувствовать себя виноватой, в конце концов, она ничего такого не сделала.
— Никуда я не влезаю! — так же на повышенных тонах дерзко завила в ответ она, — И вообще, какое тебе дело, старый пень?
От подобного оскорбления Пердру вскипел окончательно, ещё никто не смел так его называть, ещё никто не смел столь сильно перебегать дорогу его дорогой дочери и ещё никто не смел столь нагло противостоять ему.
— А такое! — со всей злостью выкрикнул он, угрожающе стукнув плёткой по дивану, — Я не хочу, чтобы ты и на метр приближалась к Камиле или Элене, более того, я не хочу, чтобы ты и мне попадалась на глаза, не желаю, чтобы ты больше жила в моём доме! Сейчас же собирай свои вещички и убирайся!
Ирис было попыталась сопротивляться ему, дабы пройти в её комнату, но, грубо схватив её за предплечья, Педру со скандалом вытолкнул девушку на улицу. В вопросе сожительства с ней мужчина был непреклонен. Оказавшись за порогом их общего дома, Ирис продолжила кричать, ругаться и сопротивляться, но Маркондес Рамос, ни в какую не хотел пускать её обратно.
Неизвестно, чем бы закончился весь этот скандал, если бы его свидетельницей не стала сама Алма. Женщина приехала на конезавод, чтобы немного отвлечься от своих семейных проблем и покататься верхом, но перед этим решила навестить Педру, однако, заметив их склоку с Ирис, Алме стало как-то не до того.
— Что здесь происходит? — как всегда деловито вопросила она, одними своими словами останавливая перебранку.
— Ничего особенного. Просто я выставляю эту мерзавку из дому, — тут же на эмоциях пояснил Педру и, поняв, что сгоряча сказал лишнего, попытался исправиться, — Извините, пойду-ка я, пожалуй, работать. И так здесь слишком задержался.
А затем, развернувшись вновь лицом к Ирис, добавил:
— И чтобы к моему возвращению ноги твоей в этом доме не было.
Произнеся сии слова, Перду гордо поправил свою ковбойскую шляпу и удалился, а Алма и Ирис остались одни.
Не зная, что и сказать хозяйке конезавода, Ирис грустно и растерянно на неё посмотрела, глазами полными просьбы о покровительстве, но, на удивление девушки, Алма заявила следующее:
— Педру прав, дорогая, тебе не следует здесь больше жить, — от этих слов женщины сердце Ласерды едва не упало в отчаянном порыве боли и осознании того, что её ни за что, ни про что выгонят на улицу, но явно уловив её эмоции Алма улыбнулась, и добавила, — Думаю, тебе будет лучше некоторое время пожить у меня.
У девушки отлегло от сердца, хотя она и не понимала всей доброты этой женщины, а вот Алма прекрасно знала и понимала, что она делает, решив хорошенько подыграть Эду и его ещё не оформившемся лёгким чувствам к этой бойкой деревенской девчушке. Сейчас все средства были хороши, чтобы одним разом избавиться и от Элены, и от Камилы, которые принесли лишь горе её дорогому племяннику. К тому же, Алме действительно нравилась Ирис. И тут она не врала, ни себе, ни ей.
У выгнанной из дома Педру на конезаводе Ирис выбора-то особо и не было, а потому, она с лёгкостью согласилась на предложение Алмы, в конце концов, не оставаться же на улице, и не отвечать грубостью на доброту, тем более, что после всего случившегося, да и с самого начала, Алма тоже нравилась девушке.
И вот уже несколько дней Ласерда младшая жила в её доме, с позволения хозяйки, пользуясь всеми благами, как настоящая сеньора. Впрочем, Ирис особо много и не нужно было. Вставала она рано, завтрак готовила себе сама, а потом шла купаться во вновь заполненном бассейне, и отправлялась на занятия. Вот только это утро встретило её неожиданным сюрпризом.
Когда Ирис, обёрнутая полотенцем, шла через гостиную из бассейна в свою комнату, на самом краю лестницы, сверху, она увидела беременную Риту.
Бывшая служанка была бледна, как мел, и покачиваясь на месте, отчаянно цеплялась руками за перила, чтобы из-за закружившейся не вовремя головы не упасть с лестницы.
— П-помоги… — жалобно, ослабшим голосом прошептала Рита, и Ирис поняла, что времени терять было нельзя.
— Всё будет хорошо. Держись. Я сейчас иду, — успокаивающе произнеся какие-то стандартные фразы, Ласерда со всех ног кинулась на помощь беременной девушке.
И подоспела как раз вовремя, чтобы поддержать ту и не дать окончательно свалиться с лестницы.
Быстро отведя Риту в её комнату, Ирис позвала на помощь остальных домочадцев. А уже они вызвали для осмотра Эду.
Молодой врач провозился с Ритой не долго, проверил показатели её самочувствия, померял давление, и, выяснив, что причиной слишком сильного головокружения стало именно повышенное давление, прописал бывшей служанке какие-то таблетки. После чего, вышел из комнаты и направился по коридору к лестнице.
По пути, как на зло, попалась гостевая комната, выглянув из которой, уже одевшаяся Ирис хотела осведомиться о самочувствие Риты. И, завидев свою хорошую подругу, Эду решил ненадолго зайти к ней.
— Как Рита? — с определённой долей сочувствия спросила Ирис, заставляя Фернандоса невольно взглянуть на неё.
— Уже лучше. С ней будет всё в порядке, если она будет принимать лекарства, которое я ей прописал, — тут же отозвался парень.
Ответить на это Ирис было нечего, как, впрочем, и Эду нечего было сказать ей ещё. Они оба знали, что им не стоило разговаривать на отстранённые темы, не стоило ещё сильнее сближаться, не стоило идти тем путём, который мог их не туда завести…
В какой-то миг оба подняли голову и их взгляды встретились, взгляды в коих читались общие чувства и эмоции по поводу всего происходящего. И от этого обоим было достаточно больно.
Эду заговорил первым.
Чуть приблизившись к Ирис и встав напротив неё, он ещё глубже взглянул в её бездонные глаза и с тяжёлым сердцем произнёс:
— Думаю, на мне стоит больше общаться и видеться. Мы, должны это прекратить… — он сделал особый акцент на слове должны, подчёркивая то, что это по факту не было ни его, ни её желанием.
— Я знаю… — так же обречённо отозвалась Ирис, тоже неотрывно смотря ему в глаза.
Сцена их якобы расставания сейчас была такой тяжёлой, грустной и душещипательной, что, казалось бы, ещё немного и на глаза обоих навернуться слёзы.
Сами того не замечая, находясь и так слишком близко, Эду и Ирис, как будто пытаясь насладиться последними мгновениями вместе, приблизились друг к другу ещё сильнее. Последний взгляд в глаза, ритм бьющихся безумно в унисон сердец, и пара сорвалась, поддалась тем чувствам и эмоциям, что были под запретом в денный момент.
Их губы соприкоснулись, сначала в нерешительном, а затем всё более чувственном и под конец страстном поцелуе, и Эду и Ирис уже не могли выпустить друг друга из объятий истинных чувств.
Это был поцелуй, всего лишь поцелуй, ничего больше. Но и он о многом говорил Алме, стоявшей на коридоре в дверях, которая так и не стала беспокоить возлюбленных, чувствуя, что её план удался, и желая им сейчас ещё больше подыграть!
