Неожиданный поворот судьбы

      После той последней встречи в доме Алмы, когда и узнал о том, что Ирис лишилась жилья, фактически из-за него, Эду чувствовал себя виноватым. Нет, конечно, девушка не жила на улице, и в доме у его тётушки ей было вполне хорошо, но оба они понимали, что Ирис нужен свой угол, постоянный и настоящий. Наверное, поэтому, при их новой встрече в шикарном особняке Алмы, когда Фернандосу удалось-таки выкроить время вдали от постоянных забот о Камиле, они с Ирис первым делом заговорили о покупке квартиры.       Заговорила Ласерда, а вот он её лишь по-дружески, или не совсем, поддержал. Эду и Ирис пытались сторониться друг друга, пытались забыть тот поцелуй и жить порознь так, будто ничего не было, но, как ни крути, «судьба» вновь и вновь сводила их вместе. Впрочем, учитывая, что Ласерда, фактически, жила в его бывшем доме, Фернандосу ничего не стоило время от времени видеться с ней. Тем более, что их желания совпадали, тем более, что каждый из них искал любой предлог, дабы нарушить данное тогда негласно обещание.                    И в этот раз предлогом были поиски квартиры. Да, Эду и Ирис врали себе, что это лишь необходимая мера, чтобы ещё больше усилить расстояние между ними, что это лишь дружеские встречи, что Фрнандос просто помогает Ласерде в трудной ситуации, но на самом деле они просто жили, как есть, считая, что будь что будет потом, и нарушая собственные негласные правила…       Ирис хотела поскорее найти себе жильё и перебраться туда, чтобы начать настоящую самостоятельную жизнь, Эду же беспокоился о том, чтобы в силу своей молодости и горячности, она не приобрела нечто некачественное, ведь квартира должна была стать домом для девушки на долгие-долгие годы. От этого процесс слегка затягивался. Казалось, «парочка» друзей объездила всё Рио, смотря ту или иную недвижимость, почти каждый вечер выбираясь на эти спонтанные прогулки. Там был плохой район, там, слишком высокая цена, там что-то не так с обстановкой в доме. И, тем не менее, эти походы и осмотр недвижимости казались очень интересными и весёлыми, ведь во время них Эду и Ирис могли побыть вместе, не придумывая никаких наигранных причин, просто деловые встречи и только.       Это занятие столь затягивало обоих, что Фернандос, практически, перестал замечать, что всё меньше и меньше уделяет времени Камиле. Да, он был с ней в больнице, помогал, когда требовалась помощь, старался поддерживать морально, но делал это неестественно, как врач, а в любую свободную минуту, когда его навязанной супруге не требовалась помощь, парень уходил из дома и возвращался достаточно поздно.       А вот, в отличие от Эду, полностью поглощённом своими мыслями и делами, Камила очень хорошо замечала, что супруг сильно охладел к ней, и в дни, когда не страдала из-за болезни, буквально сгорала от ревности и негодования. В конце концов, однажды не выдержав и, даже вопреки своему состоянию, она решила проследить за мужем.       Сегодня был прекрасный день, Камила сейчас находилась дома, отдыхая между курсами химеотерапии, и особая помощь ей в данный момент не требовалась, а значит, ситуация вполне позволяла уйти. Тем более, что сегодня, наконец-то определившись с выбором, Ирис закончила оформление всех бумаг, и должна была въехать в новую квартиру. И, так как других близких у неё в этом городе не было, на новоселье был приглашён только Эду.       Придя домой с работы и, полностью игнорируя Камилу, о чём-то разговаривающую по телефону с Эленой, Фернандос почти незаметно собрался и ускользнул из супружеской квартиры. Вот только он не знал, что его дорогая жёнушка, на сей раз решив выяснить всё наверняка, столь же незаметно решила проследовать за ним.       Путь до нового жилья Ирис был не долгим, и перед Эду предстали все прелести удачного выбора девушки: хороший район, приличный дом, приятные соседи. Ласерда встретила Фернандоса на пороге и тут же впустила внутрь квартиры, на эмоциях позабыв плотно закрыть за собой входную дверь. Впрочем, они больше никого не ждали…       Пройдя в первое помещение, Эду стал с интересом рассматривать квартиру, она была не слишком дорогая, но новая, изысканно отремонтированная и хорошо обставленная. Ввиду того, что времени было не так много, Ласерда решила приобрести жильё сразу с мебелью, в конце концов, если что-то не понравится, то тут всегда можно было это поменять, со временем. А пока, за неимением вообще никакого жилья, хорошо было и так.       Алессио и Ингрид оставили дочери достаточную сумму денег после смерти, и Ирис, хватило вполне на приличное жильё, трёхкомнатную квартиру с несколькими санузлами, кухней и балконом, выходящим из гостиной, с видом на море. Не слишком шикарно, но и не бедно, всё в меру.       Впрочем, оставшись без дома, Ирис была рада такому вполне комфортабельному жилью, а потому, когда её единственный друг и гость, наконец-то, пришёл, девушка стала показывать ему квартиру незамедлительно.       — Вот, это кухня, она небольшая, но я не часто готовлю сама, эти две комнаты я пока не решила, для чего использую, возможно, сделаю в одной из них кабинет, а вторую оставлю для гостей, а вот это, моя спальня… — без умолку тараторила восторженная Ласерда, демонстрируя одно помещение за другим, а Фернандос лишь довольно улыбался свей неотразимой улыбкой и ничего не говорил, но по всему было видно, что он рад за «подругу».       Так они достаточно быстро обошли весь новый дом молодой хозяйки и вновь очутились в гостиной. Прямо напротив панорамных окон на балкон.       Открыв стеклянную дверь, ведущую на него и впуская в комнату лёгкий морской бриз, Ласерда продолжала и продолжала говорить, пока Фернандос был готов её слушать:       — Но, самое шикарное, наверное, это гостиная, я всегда мечтала жить в Рио, в большом красивом городе, поближе к морю… И теперь, оно так близко, что можно просто протянуть руку и, кажется, коснуться его…       На этом моменте девушка запнулась, их взгляды с парнем вновь невольно встретились. Метафора о прикосновение к морю рукой была, как нельзя кстати. Лёгкий ветер развивал летящие красные шторы, плавно парящие в пространстве, где-то совсем рядом шуршали мягкие волны, солнце сияло последними золотыми лучами уходящего дня, и при открытом балконе казалось, будто Эду и Ирис сейчас стояли только вдвоём, на пустынном пляже, где-то на берегу у воды, и весь мир существовал только для них двоих.       — Рад, что твоя мечта сбылась… — не отрывая взгляда от девушки, к каком-то завороженном полубреду сказал парень.       — Я тоже, очень рада… — в таком же состоянии вторила она ему.       Эду и Ирис чуть сильнее приблизились, пока произносили эти слова. Где-то за окном, поодаль раздался успокаивающий, умиротворяющий шум прибоя, и как будто в один миг все проблемы и запреты исчезли навсегда.       Не было больше ничего, кроме двух одиноких сердец, моря и любви…       Сами того не заметив, пара вновь слилась в поцелуе, на сей раз не невольном, желанном и намеренном, плавно перерастающем от нежных романтических прикосновений к жаркой, обжигающей необузданной страсти.       Руки пары хаотично заскользили по телам друг друга, одновременно жадно ловя каждое прикосновение и крепче обнимая. Здесь не было никого, и никто теперь не мог помешать истинным чувствам парня и девушки.       С каждой секундой страсть становилась всё более пламенной, перерастая в дикое, необузданное вожделение безумства, и останавливаться уже не было ни сил, ни желания.       Эду и Ирис целовались, целовались стоя в гостиной, в дверях широко распахнутого балкона, у всех на виду, как будто крича всему миру о своей любви…       И неизвестно, как далеко бы это зашло… Если бы…                    В дверях квартиры сейчас не закричала Камила...                    — Эду, как ты мог?! Я верила тебе, я любила тебя… А ты, целовался с этой… Девкой!                    В истерике громко взвизгнула обманутая супруга, навсегда разрывая столь сладостный обжигающий поцелуй. И, заливаясь слезами, чувствуя, что задыхается от негодования, ярости и обиды, бледная Камила, быстро рванулась прочь.       Она бежала вперёд, не разбирая дороги, не думая, что делает и почему. Она так любила этого парня, она готова была на всё ради него, она предала мать и увела его у неё, лишь бы быть с ним, она терпела унижения от Ирис и даже дралась с ней, кидалась с ножом… А он, так просто разрушил все её усилия, всю любовь, всего одним поцелуем. Камила раз за разом прокручивала ту сцену, которую вдела только что, у себя в голове. И страдала, так сильно, как не страдала даже от болезни. Казалось её душа пылала пламенем ада, а сердце рвалось на части. Кровь пульсировала внутри, а горькие слёзы разлетались в стороны… Камила задыхалась от боли, и с каждой минутой её плохое моральное состояние становилось плохим физически…       Вот в груди стало совсем больно, перед глазами всё поплыло, ноги начали заплетаться… Ступенька, и ещё ступенька, и Камила споткнулась, рухнув на бетонную площадку…       Она ударилась, не сильно, ей было больно, но не настолько больно, как внутри от всего пережитого. И от избытка чувств и полного бессилия, уже лёжа на полу, девушка громко разрыдалась, давая волю всему спектру своих чувств.       Когда Камила закричала в дверях и ринулась прочь, Эду и Ирис мгновенно разорвали свой поцелуй, а может и надежду на что-то большее. Не на шутку перепугавшись за состояние непрощенной гостьи, оба они бросились вслед за ней, полностью позабыв обо всём на свете. Любовь-любовью, но простую человечность и сострадание никто не отменял.       Догнать Камилу им удалось через пару этажей, как раз в тот самый момент, когда она беспомощно рухнула наземь и разрыдалась. И, под властью эмоций, оба наперегонки ринулись ей на помощь, пытаясь поднять и привести в чувства.       Несчастной супруге было плохо, очень плохо, но, даже несмотря на это, её эмоции брали верх. Сквозь громкие всхлипы и отчаянные рыдания она сопротивлялась и отбивалась, больше, конечно, чисто интуитивно отмахиваясь от Ирис и вешаясь на Эду.       — Не трогайте меня! Уберите от меня руки! Я вас обоих ненавижу! — громко кричала Камила, не позволяя приблизиться к себе, но, с горем пополам, её удалось поставить на ноги.       Придерживая за талию, почти висящую на его шее, пострадавшую жену, Эду попытался её успокоить, в то время, как Ирис, получив очередную отмашку Камилы, отпрянула от неё.       — Ненавижу, ненавижу, ненавижу… Какая же я несчастная… Я не хочу жить… — в истерике повторяла обманутая жена тогда, как остальные наперебой пытались её успокоить.       — Не надо, Камила, всё в порядке. Не плачь. Тебе от этого может стать хуже, — тихо и заботливо говорил Эду, прижимая её к себе, чтобы девушка снова не упала.       — Да, в конце концов, ничего такого страшного и не произошло. Этого больше не повторится… — чисто на интуитивном уровне добавила от себя Ирис, от чего Фернандос невольно переглянулся с ней.       Оба они не хотели, чтобы эта связь прекращалась, и если ранее просто подсознательно, то теперь полностью сознательно. Но также оба они и не хотели заставлять страдать кого-то другого. Да, они не любили Камилу, каждый по-своему, но следовало учитывать, что та была больна, и ещё при этом мучать её связью на стороне было просто бесчеловечно. А потому, в данный момент, использовав всю свою силу воли, Фернандос и Ласерда сдались обстоятельствам по-настоящему и решили покончить со всем этим, по крайней мере временно, на долгое время. От чего далее Эду произнёс ту самую фразу, которую каждый из них сейчас должен был услышать.                    — Этого действительно больше не повторится. Мы больше не увидимся с Ирис. Я тебе обещаю…                    Слова почти лживых обещаний прозвучали в вечности. Сердце Фернандоса и Ласерды дрогнули от их звучания, а Камила, как будто подсознательно поверив, даже перестала плакать.                    — Всё, всё кончено… Всё закончилось… Пойдём домой… — строго, но заботливо захлопотал над своей бывшей супругой Эду, уводя её с лестничной площадки прочь, а Ирис лишь безмолвно проводила их обоих печальным взглядом.       Семейная пара добралась до своего дома так быстро, как только можно. Эду внёс Камилу в квартиру на руках, уже в который раз, и бережно усадил на диван в гостиной.       Девушка плакала, всё ещё не до конца сумев успокоиться, и, глядя своему супругу в глаза, задала тот самый, больше всего волновавший её сейчас вопрос:       — Ты ведь любишь меня? Это ведь больше не повторится? Ты ведь не бросишь меня? Обещаешь?       Точнее, вопросов было несколько, но все они несли один и тот же единый смысл.       Видя состояние своей жены, до которого, по факту, он сам её сегодня довёл, Фернандос опустился перед ней на одно колено, чтобы поравняться. Он тоже невольно взглянул в её заплаканные глаза. Да, Камила была навязанной ему, не любимой женой, но она была больна, и ему её было жалко.       — Обещаю… — глухим эхом отдалось в сознании Эду это слово обречённым приговором, и, медленно склонившись к девушке, парень обнял её.       Она заплакала от радости и дрожащими руками прижала к себе своего и только своего мужа в ответ.       Эду обнимал Камилу, Камила обнимала Эду, но мысли Фернандоса сейчас были далеко-далеко отсюда. Он думал о том, что не соврал ей лишь частично. Он не бросит её, пока она будет больна, пока не разрешиться эта история с болезнью, и Камила снова не будет здорова. А потом… Потом он больше не сможет сдерживать это обещание потому, что не любит её. И разведётся с ней, как только, это станет морально возможным. Обязательно разведётся!