|| Hold me down ||

Хёнджин пришел на учебу с опозданием, чего никогда не делал. Все в классе обратили на него внимание, но никто не сказал ни слова, даже учитель сделал вид, что все в порядке. Минхо смотрел долго, пытаясь понять, что такого могло случиться, что вчера его целый день игнорировали, но решил пока не лезть, пускай Хван сам расскажет, как придет время. Хёнджин сел за свою парту, достал учебник, ручку, конспект, принялся делать вид упорной работы, но совершенно не замечал Феликса, который сверлил его взглядом. Была неловкая тишина, прерываемая лишь голосом учителя, какими-то шорохами, звуком мела на доске, или небольшим сквозняком из окна. Хёнджин не слышал ничего, лишь думал о своем, о том, как нужно защитить Ликса, как заставить его отказаться от него. Поругаться может? Не вариант, Феликс вообще не конфликтный. Сказать прямо? Точно нет, тогда он не уйдет уж точно. Но надо придумать хоть что-то, чтобы обезопасить. Хёнджин тяжело вздыхает и перечеркивает свои записи в тетради. Да какая к черту учеба, когда у него жизнь рушится? Хёнджин встал из-за парты, когда прозвенел звонок. Он осмотрел класс, ученики уже разбежались кто куда, лишь Минхо и Феликс остались среди немногих. Подходить к ним не хотелось, но их взгляды говорили сами за себя. Хван надел на свое лицо привычную улыбку и подошел. Надо делать вид, что все в порядке, что как прежде, никакого разговора вчера не было. Да, верно, надо действовать постепенно. Чонин дал ему время, месяц, этого должно хватить, чтобы постепенно отдалиться от Феликса. — Почему опоздал? — Феликс задержал взгляд на Хёнджине, замечая темные круги под глазами, искусанные губы, слишком бледный цвет лица, словно не спал всю ночь. — Я писал тебе утром, но ты не ответил. Прождал у ворот, все ждал и ждал, но в итоге пошел в класс первый. — Я проспал, — честно отвечает Хёнджин. Он и правда уснул только под утро, а после даже не услышал будильник. Все утро в попыхах собирался, хотел уже вообще забить и остаться дома, но нет, сейчас на время для глупостей. — Извини, Ликс, в телефон даже не было времени посмотреть. Хочешь, я куплю тебе сок, чтобы загладить вину? — Фу, вы слишком милые. — Минхо усмехнулся и скрестил руки на груди, внимательно осматривая этих двоих. Хёнджин рассмеялся, искренне, почти беззаботно, пока не вспомнил, что уже через месяц, если не меньше, всего этого не будет. Не будет этой улыбки Феликса, случайных касаний, ранний сообщений, да и вообще его не будет рядом. На улице придётся делать вид, что не знакомы, удалить этот номер, который Хёнджин знает наизусть, избегать мест, куда они так полюбили ходить, чтобы больше не встретиться. Ничего больше не будет. Будет только одно лишь воспоминание, которое будет давить на сердце, вызывая неприятную боль. Минхо наверняка будет в шоке, расспрашивать постоянно, что могло случиться, говорить, что еще помирятся и все станет нормально, как прежде. Но как прежде больше не будет, никогда, не после вчерашнего разговора, не после того, что случилось. Теперь все будет иначе, слишком скучно, слишком обыденно. Феликс точно не простит, никогда не простит, особенно если узнает, что это было для его же блага. «Какого, блять, блага, Хёнджин?! Мы бы справились с этим вместе! Почему ты всегда все пытаешься решить в одиночку?!» — что-то подобное он бы сказал и сердце Хёнджина разбилось бы на миллионы кусочков. Но нельзя, чтобы Феликс узнал. Нельзя и всё тут. — Просто ты одинок, вот и реагируешь так, — Феликс положил руку на плечо Минхо и помотал головой, но его взгляд все равно был прикован к Хёнджину. — Кстати, ты вчера виделся все-таки с Чонином? Может быть он — настоящая причина твоего опоздания? Хёнджин сглотнул ком в горле, слишком прямолинейно, идеальное попадание прямо в цель, как всегда. — Нет, это не из-за него, — Хван протягивает руку к Феликсу, убирает прядь волос с его лица. — Разговор прошел обычно, мы решили разойтись на мирной ноте. Он сказал, что моя реакция слишком скучная и потерял ко мне всякий интерес. Хёнджин врет и у него внутри всё переворачивается вверх дном. Он сжимает руку в кулак, поправляет свою прическу. — Рад это слышать, — встревает Минхо, кладет свои руки на плечи друзей, расслабляется и смотрит в потолок. — Мне жаль, Джинни, но Ликс мне всё рассказал. Так что я в курсе всей ситуации. Чонин настоящий мудак, не зря он не понравился мне сразу. Но я рад, что он быстро наигрался с тобой. — Да, я тоже рад, — Хёнджин улыбается, слишком натянуто, это заметно, но никто ничего не говорит. Звонок на урок прерывает их беседу, Минхо с Феликсом следуют к своим местам, а Хёнджин отпрашивается в уборную. Он зашёл в туалет, закрылся в кабинке и сел на унитаз, наклонился, локти на коленях, пальцы зарыты в волосы. Тяжело, как же это тяжело. Ну как можно отдалиться от Феликса, когда он такой милый, понимающий, солнышко, в общем. Ну невозможно разбить ему сердце, рука не поднимается. Хёнджин думает, покачивается на месте, ерошит свои волосы, но в голову ничего не лезет. Совсем пусто. Нет идей. И Минхо ведь правду не расскажешь, сразу пойдет к Чонину и все станет только хуже. Безвыходная ситуация. Хёнджин выпрямляется, смотрит на дверь перед собой. Всюду были какие-то каракули, пошлые цитаты, рисунки, чьи-то номера телефонов с просьбой позвонить. В это время, тут было тихо. Но а смысл, если мыслей все равно никаких не было? Он вздыхает и выходит из кабинки, нет смысла сидеть и тратить тут свое время, пора возвращаться в кабинет. Хёнджин сидит и смотрит на Феликса, пока тот отвечает у доски. Что-то там про электродинамику, но он не слушает, лишь смотрит, как уверенно тот держится, как ловко жестикулирует, как его глаза бегают по кабинету, как сгибаются эти губы. И Хёнджину кажется, что сейчас сойдет с ума. Это же его мальчик, его любимое солнышко, без которого он не представляет своей жизни. Столько планов было, столько мест, которые они могли бы посетить, столько создать волшебных воспоминаний. Могли бы. Но больше этого нет и не будет, нельзя даже мечтать. Все ради Феликса, ради его ебучего благополучия, чтобы он мог двигаться дальше, чтобы на его жизнь никто не мог повлиять, чтобы никто не разрушил то, что так долго создавал. Хёнджин вздыхает, когда Феликс наконец садится, получив наивысший балл. Неудивительно, всегда лучший, как в оценках, так и в отношениях. О боже, хватит об этом думать. Но как не думать? Как не думать, если этот человек находится с ним так рядом, но и так далеко одновременно. Невозможно. Чертовски невозможно. Хёнджин теперь даже пальцем не имеет права трогает его, чтобы не запятнать, не испортить хоть что-то хорошее в нем. Месяц. Остался месяц, когда все закончится, даже не успев толком начаться. ______________ Минхо сидел с Феликсом в кафе, Хёнджина с ними не было. Он извинился, сказал, что плохо себя чувствует и ушел домой. Хо сделал глоток своего сока, глядя задумчиво на Феликса. Они решили погулять сегодня вдвоем, обсудить все, что произошло за последнее время, особенно Хёнджина, то как он изменился, или как плохо выглядел. В общем все, что только можно. Тем было достаточно. Феликс не притронулся к своему напитку, который заказал по рекомендации бариста, вообще не было никакого ни аппетита, ни желания, хотелось просто вернуться домой и укрыться пледом. Этот день был не менее странный, чем вчерашний. И пускай Хёнджин вел себя как обычно, но он был через чур тактильный, через чур громко смеялся, да и его это опоздание утром… что-то было не так, и двое об этом уж точно знали. Их Хёнджин не мог так сильно измениться за одну ночь. — Что ты думаешь по этому поводу? — прервал тишину Минхо, прокрутил в руке свой стакан, пытаясь выловить кусочки апельсинового сока. — А что я могу думать? Тут точно что-то не так. Либо Хёнджин нам что-то недоговаривает, либо, пытается скрыть, как сильно ситуация с Чонином отобразилась на нем. — он откинулся на спинку стула, глядя на Хо. — И почему-то я уверен, что Ян так легко его бы не отпустил. Слишком хорошо его знаю, не такой он человек. Если кто-то ему понравился, то никогда не отпустит. А тут Хёнджин говорит, что все иначе. Может я, конечно, ошибаюсь, но не могу поверить в это. — И мне верится с трудом, — кивает Минхо, копируя позу Феликса. — К тому же, сегодня Хёнджин тоже был странный. Никогда не видел, чтобы он опаздывал, и уж тем более, чтобы смеялся над моей фирменной шуткой. С ним точно что-то не так и я не успокоюсь, пока не узнаю, в чем дело. Феликс тихо смелется и наконец тянется к своему чаю, сдувает чайные листья, делает глоток. Вкусно, но почему-то эта сладость кажется горькой. Горькой от всей этой ситуации, от обиды, от скрытности его парня. Разве так поступают в отношениях? Точно нет. Ликс старался был спокойным, во время того разговора, но внутри все переворачивалось. Хотелось заплакать, вцепиться Хёнджину в руку, назвать мудаком, спросить почему на самом деле он пошел на этот концерт, и что чувствовал на утро, когда проснулся с другим. Но Феликс сдержался, с трудом, но сдержался. Не устроил истерику, а как взрослый, попытался решить проблему. Но что если они и правда переспали? Да, Хёнджин был не в себе, ещё и тот странный напиток, но тело ведь не обманешь. Феликс не знает, сможет ли он простить, но точно обидится. Это не то, что можно так легко принять и закрыть глаза. Минхо громко щелкает перед глазами пальцами, заставляя выйти из своих мыслей. Феликс говорит, что все в порядке и снова делает глоток, но на этот раз более долгий, осознанный, пытается распробовать вкус. Он вернулся в эту кофейню, в которой однажды они с Хёнджином сделали фото, потом отправились в кино и их свидание было испорчено Чонином и Минхо. Да, в этом же кафе он познакомился с Сынмином, но не стал частным гостем, без Хвана тут делать было нечего. Кроме сегодня. Этот день — исключение. — Может, вчера просто был тяжелый разговор, вот он и не выспался из-за этого. Ты же знаешь Хёнджина, слишком ответственный, да ещё и любит думать за других, — Минхо закинул ногу на ногу, глядя в глаза Феликса. — Если и правда что-то не так, то он нам расскажет. Возможно не сразу, но через время так точно. — Я даже не знаю, что и думать теперь. Он будто отдаляется от меня, либо это мне так показалось, — Феликс зашел в телефон и открыл переписку, показывая ее Минхо. — Видишь? Он отвечает реже, да ещё и как-то сухо. Может, это все из-за его недосыпа и усталости, но я чувствую, что что-то не так. — Тебе он хотя бы ответил, — смеется Минхо и читает все эти нежные слова и переписки, от которых так и тянет…неважно. — Меня игнорирует со вчерашнего дня, так что я бы не жаловался на твоем месте. Раз отвечает — значит всё в порядке. К ним подошел Сынмин, принес их десерты. Он спросил разрешение и сел рядом с ними, уставившись на Феликса, затем на Минхо. Он вытер руки о свой фартук, поправил волосы, сел удобнее, прежде чем вклиниться в разговор. — Хёнджин, это парень, с которым ты приходил в прошлый раз? — Мин задумчиво почесал подбородок. — Он похож на тот тип людей, который будет скрывать всю боль внутри себя. Хотя, я видел, как он искреннее смотрел на тебя, как его глаза превращались в сердечки, как только ваши руки соприкасались. А ещё, совет от взрослого, не стоит надумывать себе лишнее. Он сам поделится с вами двумя своими проблемами, когда придет время. Просто не торопите его, ему тоже надо разобраться в себе. — Ну уж спасибо за твой совет, — с сарказмом ответил Минхо, начиная уплетать свой брауни, — но мы не можем остаться в стороне, понимаешь? Ты плохо знаешь Хёнджина. Он никогда не был таким странным и несобранным. Что-то случилось, но он не желает этим делиться с нами! Хотя мы самые близкие ему люди. — Может я и не знаком с Хёнджином так, как вы двое, но все же, не стоит торопиться. У него сейчас тяжелый период, юношеский максимализм, поэтому дайте ему время со всем разобраться. — Наверное Сынмин прав, — Феликс вздыхает и пытается улыбнуться, но выходит натянуто. — Все-таки Хёнджин уже взрослый, может и правда расскажет нам все, когда придет время. Главное поддержать, не оставить одного, он будет нуждаться в нас больше всего. — А если он ничего не скажет? — Минхо жует, его глаза бегают от Феликса к Сынмину и обратно. — То это будет его выбор, — Сынмин скрестил руки на груди и задумался. — Вы не можете заставить его говорить, как и он не может поделиться с вами тем, чем не готов. Всему свое время. ______________ Хёнджин под предлогом, что плохо себя чувствует из-за недосыпа, пошел домой. Ну как домой, скорее на запланированную встречу с Чонином. Он шел медленно, попутно пинал какой-то камень, пока тот не завалился куда-то в траву. Хван выбрал самую долгую дорогу, но даже по ней нужный дом оказался рядом слишком быстро. Заходить не хочется, как и видеть Яна, но выбора нет, его никогда уже не будет, Хёнджин стучит три раза и делает шаг назад, ждет. Дверь открылась почти сразу, на пороге Чонин в домашней одежде, ждал, готовился, это заметно. Он пропускает внутрь, помогает снять куртку, вешает на крючок, приглашает на кухню. Стол с красивой скатертью, одна свеча посередине, какая-то еда в красивых блюдцах, бутылка красного вина. Подготовился что надо. Хёнджин молча садится за стол, берет в руки бутылку, изучает этикетку, открывает с помощью штопора, разливает по бокалам. Пить не хочется, но он обещал Чонину проводить с ним время, когда и как тот захочет, приходится подыгрывать. Хван чокается, звук проносится где-то мимо ушей, делает глоток, морщится от сладкого вкуса, ставит обратно на стол. — Ненавижу сладкое вино, — голос спокойный, без наезда, просто констатация факта. — Запомни это. — А я обожаю, — Чонин ухмыльнулся, наложил в тарелку Хёнджина каких-то морских гадов. — Так что тебе придётся привыкнуть, ты же обещал быть со мной ради твоего любимого Феликса. Ах, кстати, как прогресс в ваших отношениях? — Это трудно. Я ещё не придумал, как мне стоит поступить, но клянусь, через месяц ты не увидишь нас вместе. — Вот и славно, потому что я и так пошел тебе навстречу и дал больше времени, — Чонин выпивает свое вино, показывает пустой бокал Хёнджину, тот послушно доливает. — Как тебе ужин? Я старался угодить всем твоим предпочтениям. — Ты угодил во всем, кроме вина. — уголки губ Хвана предательски поднялись, но он быстро скрыл это очередным глотком. — Но в целом я доволен, это выглядит вкусно, да и… нам надо узнать друг друга лучше, раз уж мы планируем проводить много времени вместе. Чонин тихо усмехнулся, откинувшись на спинку стула. Он смотрел на Хёнджина слишком внимательно, почти изучающе, словно пытался разобрать его по кусочкам и понять, где правда, а где тщательно выстроенная ложь. — Узнать друг друга лучше? — он наклонил голову, чуть прищурившись. — Ты говоришь это так, будто у тебя есть выбор. Хёнджин медленно поднял на него взгляд. Внутри всё сжалось, но снаружи — ни единой трещины. — Выбор есть всегда, — спокойно ответил он, отставляя бокал. — Просто иногда приходится выбирать не то, что хочется. — Как благородно, — протянул Чонин с явной насмешкой. — Ради любви, да? Жертвы, страдания… ты прямо как из дешёвой драмы. Хёнджин сжал челюсть. На секунду ему захотелось встать и уйти, хлопнуть дверью, разбить этот дурацкий бокал о стену — сделать хоть что-то настоящее. Но вместо этого он лишь глубоко вдохнул. — Не трогай это, — тихо сказал он. — Ты не понимаешь. — Так объясни, — Чонин подался вперёд, упершись локтями в стол. — Мне правда интересно, насколько далеко ты готов зайти. Ты ведь уже начал врать, да? Друзьям, своему парню… самому себе. Слова били точно в цель. Хёнджин опустил взгляд на тарелку, но так и не притронулся к еде. Аппетит исчез окончательно. — Я делаю то, что должен, — выдохнул он. — Этого достаточно. — Нет, — мягко, почти ласково возразил Чонин. — Этого никогда не будет достаточно. Ни для тебя, ни для него. Тишина повисла между ними, густая, давящая. Где-то в квартире тихо тикали часы, отсчитывая секунды, которые тянулись мучительно долго. Хёнджин снова потянулся к бокалу и сделал глоток, уже не морщась. Вкус всё так же был приторным, но теперь это даже казалось уместным. — Через месяц всё закончится, — сказал он, будто убеждая самого себя. — И ты получишь то, что хочешь. Чонин усмехнулся, покрутил в руках свой бокал. — Ошибаешься, — спокойно произнёс он. — Я уже получаю. Хёнджин замер. — Каждый раз, когда ты врёшь ему, — продолжил Чонин, не отрывая от него взгляда, — каждый раз, когда смотришь на него и делаешь вид, что всё нормально… ты уже со мной. Сердце неприятно кольнуло. — Потому что он бы никогда не позволил тебе так поступать, — тихо добавил Чонин. — А я — позволяю. Хёнджин резко встал из-за стола, стул с неприятным скрипом отъехал назад. — Хватит. Голос дрогнул, и это выдало его сильнее, чем он хотел. Чонин не двинулся, лишь наблюдал. — Сядь, — спокойно сказал он. — Мы только начали. Несколько секунд Хёнджин стоял, сжимая кулаки, борясь с желанием уйти прямо сейчас. Но потом… медленно выдохнул и снова сел. Потому что уйти — значит всё разрушить раньше времени. А он не мог этого допустить. Пока не мог. — Хороший мальчик, — тихо произнёс Чонин, едва заметно улыбнувшись. — Давай продолжим ужин. Хёнджин взял вилку и впервые за весь вечер почувствовал, что действительно оказался в ловушке. Он медленно покрутил вилку в пальцах, глядя на тарелку так, будто там было что-то важное. На деле — ни вкуса, ни желания есть он не чувствовал. Только тяжесть в груди и это липкое ощущение, будто он зашёл слишком далеко и уже не сможет вернуться. — Ты всегда такой… разговорчивый за столом? — наконец выдавил он, не поднимая взгляда. Чонин тихо усмехнулся. — А ты всегда такой зажатый, когда врёшь? — ответил он почти сразу. — Или это только для меня особый случай? Хёнджин сжал вилку чуть сильнее. — Я не вру. — Да? — Чонин наклонился ближе, опираясь локтем о стол. — Тогда давай разберёмся. Ты сказал Феликсу, что между нами всё закончилось, верно? Хёнджин молчит. — Сказал, что я потерял интерес, — продолжает Чонин, чуть склонив голову. — Что тебе было… скучно. Это ведь твои слова? — Я сказал, что тебе было скучно, — тихо поправил Хёнджин. — Не мне. — О, прости, — Чонин усмехнулся. — Разница, конечно, колоссальная. Он делает паузу, внимательно изучая реакцию Хёнджина. — И ты думаешь, он поверил? Хёнджин наконец поднимает взгляд. — Он… — он запинается, — он не задавал лишних вопросов. — Значит, нет, — спокойно подытожил Чонин. — Он просто решил не давить. Эти слова задели. — Ты его плохо знаешь, — резко сказал Хёнджин. — Он не из тех, кто будет молчать, если что-то не так. — Правда? — Чонин прищурился. — Тогда почему он не устроил тебе сцену? Не закатил истерику? Не потребовал правду? Хёнджин замолчал. Потому что Феликс действительно этого не сделал. — Потому что он доверяет тебе, — тихо сказал Чонин, будто читая его мысли. — Слепо. И это… даже немного трогательно. — Замолчи, — процедил Хёнджин. — Нет, подожди, — Чонин поднял ладонь, будто останавливая его. — Мне правда интересно. Ты ведь этим и пользуешься, да? Его доверием. — Я не пользуюсь, — голос Хёнджина стал жёстче. — Я пытаюсь его защитить. — От чего? — сразу же спросил Чонин. — От меня? — Да. — Тогда у меня плохие новости, — Чонин откинулся на спинку стула, скрестив руки. — Ты уже втянул его в это. — Чем дольше ты тянешь, — продолжил он медленно, — тем больнее ему будет. Или ты думаешь, что он не заметит, как ты постепенно отдаляешься? — Я сделаю это аккуратно. Чонин рассмеялся. Тихо, но искренне. — Аккуратно? — он покачал головой. — Ты правда веришь, что можно аккуратно разбить человеку сердце? Хёнджин отвёл взгляд. — Лучше так, чем сразу, — пробормотал он. — Лучше для кого? — резко спросил Чонин. — Для него… или для тебя? Хёнджин сжал челюсть. — Я не хочу, чтобы он страдал. — Он уже страдает, — спокойно сказал Чонин. — Ты просто пока этого не видишь. Или не хочешь видеть. Эти слова повисли в воздухе. Хёнджин глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. — Ты получил, что хотел, — сказал он спустя пару секунд. — Я здесь. Я выполняю свою часть. Так что перестань давить. Чонин внимательно посмотрел на него. — Нет, — тихо ответил он. — Я только начал. Хёнджин нахмурился. — Что это значит? Чонин чуть наклонился вперёд, его голос стал ниже. — Это значит, что мне недостаточно просто смотреть, как ты уходишь от него, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты выбрал меня. Хёнджин резко усмехнулся. — Этого не будет. — Посмотрим, — спокойно ответил Чонин. — У нас есть целый месяц, помнишь? — Даже за год ничего бы не изменилось. — Ты в этом уверен? — Чонин внимательно посмотрел ему в глаза. — Ты уже сидишь здесь. Уже пьёшь со мной. Уже врёшь ему. Он сделал паузу. — Первый шаг ты сделал сам. Хёнджин резко встал снова. — Я сделал это не ради тебя. — Конечно, — легко согласился Чонин. — Но факт остаётся фактом. Хёнджин провёл рукой по волосам, нервно выдыхая. — Что ты вообще от меня хочешь? — спросил он, уже не скрывая раздражения. — Конкретно. Чонин на секунду задумался, затем улыбнулся — медленно, почти мягко. — Честно? — он чуть наклонил голову. — Я хочу, чтобы однажды ты пришёл ко мне не потому, что должен… а потому что хочешь. — Этого не будет, — сразу ответил Хёнджин. — Ты уже это говорил, — спокойно заметил Чонин. — И всё же ты здесь. Хёнджин замер. — Ешь, — добавил Чонин, кивнув на тарелку. — Остынет. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. А потом Хёнджин медленно сел обратно. Взял вилку. И, не говоря ни слова, сделал первый укус. Потому что спорить дальше было бессмысленно. Потому что он сам уже начал сомневаться — не в Феликсе. В себе. Ужин тянулся мучительно долго. После этого разговора слова будто закончились — остались только редкие, короткие фразы, больше похожие на формальность, чем на настоящее общение. Хёнджин ел медленно, почти механически, не чувствуя вкуса. Он даже не понял, что именно было на тарелке — что-то солёное, что-то мягкое, что-то с привкусом моря… всё сливалось в одно. Чонин, напротив, ел спокойно. Неторопливо. Иногда поглядывал на него, будто проверяя — не сорвётся ли. — Тебе не нравится? — вдруг спросил он, кивнув на тарелку. Хёнджин вздрогнул, будто его вырвали из мыслей. — Нормально, — коротко ответил он. — «Нормально» — это не то, к чему я стремился, — усмехнулся Чонин. — Я старался. — Я сказал, что нормально, — чуть жёстче повторил Хёнджин. — Этого достаточно. Чонин приподнял бровь, но спорить не стал. Только сделал глоток вина. Снова тишина.Где-то за окном проехала машина, свет фар на секунду скользнул по стене кухни и исчез. Часы всё так же тихо тикали, будто напоминая — время идёт, нравится им это или нет. Хёнджин отодвинул тарелку первым. — Я наелся. — Ты почти не ел, — спокойно заметил Чонин. — Я не голоден. — Ты вообще когда-нибудь бываешь голодным? — с лёгкой усмешкой спросил тот. Хёнджин не ответил. Только взял бокал и допил остатки вина одним глотком, уже не морщась. Чонин внимательно наблюдал. — Привыкаешь, — тихо сказал он. — Нет, — Хёнджин поставил бокал на стол чуть громче, чем нужно. — Просто перестал чувствовать вкус. Чонин на секунду замолчал, а затем кивнул, будто это его устроило. — Даже лучше. Хёнджин поднялся из-за стола. — Я пойду. — Уже? — Чонин склонил голову. — Мы ведь только начали узнавать друг друга. — На сегодня достаточно, — отрезал Хёнджин. — У меня… дела. — Дела, — повторил Чонин, вставая вслед за ним. — Или ты просто боишься остаться дольше? Хёнджин остановился у выхода из кухни, но не обернулся. — Я не боюсь тебя. — Я и не сказал, что меня, — тихо ответил Чонин. Пауза. Хёнджин сжал кулак, но так и не повернулся. — Спокойной ночи, Чонин. — Уже так официально? — усмехнулся тот. — А где «увидимся завтра»? — Увидимся, — сухо сказал Хёнджин. — Ты ведь этого хочешь. Чонин подошёл ближе, остановился почти за его спиной. — Я хочу гораздо больше, чем просто «увидимся», — произнёс он тихо. Хёнджин закрыл глаза на секунду. — Это твои проблемы. — Теперь уже наши, — поправил Чонин. Хёнджин ничего не ответил. Он быстро прошёл в прихожую, надел куртку, не дожидаясь помощи. Руки немного дрожали, но он справился с молнией. Чонин стоял в проёме, опираясь плечом о стену, наблюдая. — Не забудь, — сказал он напоследок, — у тебя осталось меньше месяца. Хёнджин замер на секунду, держась за ручку двери. — Я помню. — Надеюсь, — тихо добавил Чонин, — ты не передумаешь. Хёнджин усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего весёлого. — Я уже передумал, — сказал он. — Но это ничего не меняет. И, не дожидаясь ответа, вышел. Дверь за ним закрылась с глухим щелчком. На улице было прохладно. Воздух ударил в лицо, немного отрезвляя. Хёнджин глубоко вдохнул, провёл рукой по волосам и медленно спустился по ступенькам. В голове шумело. Слова Чонина, лицо Феликса, взгляд Минхо — всё смешалось в один тяжёлый ком, который невозможно было ни проглотить, ни выплюнуть. Он достал телефон. Экран загорелся. Несколько непрочитанных сообщений. От Феликса. Хёнджин долго смотрел на них, не открывая. А потом… просто убрал телефон обратно в карман. И пошёл дальше. Потому что отвечать — значит делать всё только сложнее. Хёнджин шёл медленно, почти нарочно замедляя шаг, будто если растянуть дорогу — можно оттянуть всё остальное. Фонари тускло освещали улицу, асфальт после вечерней прохлады слегка поблёскивал, а редкие прохожие проходили мимо, не обращая на него никакого внимания. И это было даже к лучшему. Он засунул руки глубже в карманы куртки, сгорбился чуть сильнее, опустив голову. Ветер цеплялся за волосы, лез под воротник, но он почти не чувствовал холода. В голове было слишком шумно. Слова Чонина прокручивались снова и снова, как заевшая пластинка. «Ты уже со мной… каждый раз, когда врёшь.» Хёнджин резко выдохнул и пнул попавшийся под ногу камень. Тот отлетел вперёд, громко ударился о бордюр и затих. — Бред… — пробормотал он себе под нос. Но легче не стало. Он остановился на светофоре, даже не глядя на дорогу. Машины проносились мимо, фары резали глаза. В какой-то момент он поймал себя на том, что просто смотрит в одну точку, не мигая. Пока кто-то рядом не сказал: — Зелёный. Хёнджин вздрогнул, коротко кивнул незнакомцу и пошёл дальше. Телефон в кармане снова завибрировал. Он сразу понял от кого. Даже доставать не нужно было. Пальцы на секунду сжались, будто он собирался всё-таки проверить. Ответить. Написать что-нибудь простое, вроде «я дома» или «всё нормально». Но вместо этого он лишь сильнее сжал челюсть и прошёл мимо своего поворота. Осознал это только через пару секунд. Остановился. Развернулся. — Соберись… — тихо сказал он сам себе, проводя рукой по лицу. Дом был уже близко. Слишком близко. Подъезд встретил его привычной тишиной и запахом пыли вперемешку с чем-то чужим — чьим-то ужином, старым линолеумом, холодными стенами. Лампа на первом этаже мигала, как всегда, будто вот-вот перегорит, но никогда этого не делала. Хёнджин медленно поднялся по лестнице, не вызывая лифт. Каждый шаг отдавался глухим эхом. Один этаж. Второй.Третий...Он остановился перед своей дверью, достал ключи и замер. Рука повисла в воздухе. Тишина вдруг стала слишком громкой. Он уставился на замок, будто не узнавал его. Потом выдохнул, вставил ключ и повернул. Щелчок. Дверь открылась. В квартире было темно. И пусто. Хёнджин зашёл внутрь, не включая свет, закрыл за собой дверь и на секунду просто прислонился к ней спиной. Тишина здесь была другой. Не такой, как на улице. Более глухой. Давящей. Словно стены знали всё, что он пытался скрыть. Он медленно снял куртку, бросил её куда-то на стул, даже не глядя. Кроссовки скинул неаккуратно — один улетел в сторону, второй остался у порога. — Отлично… — тихо пробормотал он, проводя рукой по волосам. Никуда не хотелось идти. Ничего не хотелось делать. Он прошёл в комнату, на ходу включая слабый свет. Лампа загорелась тускло, отбрасывая длинные тени. Кровать. Стол. Всё было на своих местах. Как будто ничего не изменилось. Только он сам — нет. Хёнджин подошёл к кровати и просто сел, уставившись в пол. Потом медленно откинулся назад, даже не раздеваясь, и закрыл глаза. Секунда. Две. Тишина. И вдруг — слишком резко — он сел обратно, достал телефон. Экран загорелся. Сообщения. От Феликса. Несколько подряд. «Ты дома?» «Все нормально?» «Хёнджин…?» Последнее — совсем свежее. «Ответь, пожалуйста.» У него сжалось внутри. Пальцы зависли над экраном. Он открыл чат. Долго смотрел. Слишком долго. Потом начал печатать. «Я…» Стер. «Все в порядке, я просто устал» Снова стер. Челюсть напряглась. — Чёрт… — выдохнул он. Телефон упал на кровать рядом. Хёнджин накрыл лицо руками, медленно выдыхая. Потому что любое слово сейчас — это шаг. А он уже сделал слишком много шагов не туда. И остановиться… почему-то оказалось сложнее всего. Хёнджин так и сидел, уткнувшись ладонями в лицо, чувствуя, как под пальцами пульсирует виски. Дышать стало тяжелее — не физически, а как будто внутри что-то мешало сделать нормальный вдох. Телефон лежал рядом. Экран погас. Но он будто всё равно чувствовал его — как что-то живое, требующее внимания. Он резко отнял руки от лица и уставился в потолок. — Ну и что ты делаешь?.. — тихо, почти шёпотом сказал он сам себе. Ответа, конечно, не было. Только эта давящая тишина. Он потянулся за телефоном снова, на этот раз уже без паузы. Разблокировал. Чат открылся мгновенно, как будто ждал. Сообщения от Феликса казались… слишком живыми. Слишком настоящими. Слишком тёплыми для всего того, что он собирался сделать. Хёнджин медленно провёл пальцем вверх, перечитывая старые сообщения. «Ты поел?» «Не забудь взять зонт» «Я уже скучаю» Он усмехнулся — коротко, безрадостно. — Идиот… — выдохнул он, но сам не понял, кому это сказал. Себе? Или… Палец завис над клавиатурой. На этот раз он не стал сразу печатать. Сначала просто закрыл глаза. И представил. Как Феликс сейчас сидит. С телефоном в руках. Наверняка кусает губу — у него есть эта привычка, когда он нервничает. Смотрит на экран, обновляет чат. Ждёт. Всегда ждёт. Хёнджин резко открыл глаза. И начал печатать. «Я дома.» Он смотрел на эти два слова, как будто они могли что-то изменить. Слишком сухо. Слишком… не он. Он добавил: «Прости, сегодня правда тяжёлый день был.» Остановился. Удалил «правда». Поставил точку. Снова посмотрел. Отправил. Сообщение улетело. И почти сразу рядом появилось «прочитано». Слишком быстро. Сердце неприятно дёрнулось. Ответ пришёл через секунду. «Я волновался» Хёнджин сглотнул. Пальцы снова коснулись экрана, но он не успел ничего написать. Новое сообщение. «Ты точно в порядке?» И ещё одно. «Ты какой-то… не такой сегодня» Вот оно. Он прикрыл глаза и тяжело выдохнул. — Конечно, не такой… — пробормотал он. Телефон будто потяжелел в руке. Он перевернулся на бок, уставившись в стену, но чат не закрыл. Ответить надо было. Он сам это начал. Пальцы снова задвигались. «Я просто не выспался» Отправить. Слишком быстро. Слишком автоматически. Он даже не перечитал. Ответ пришёл не сразу. Пара секунд. Но эти секунды растянулись. «Ты врёшь» Хёнджин замер. Сердце пропустило удар. Он резко сел, уставившись в экран. Слова будто врезались в голову. Коротко. Чётко. Без лишнего. Он нервно усмехнулся, провёл рукой по волосам. — Да ну… — выдохнул он. Но внутри всё сжалось. Он начал печатать быстрее, чем думал. «С чего ты взял?» Отправить. Ответ пришёл почти мгновенно. «Потому что я тебя знаю» И следом: «И потому что ты никогда не отвечаешь так сухо» Челюсть напряглась. Хёнджин отвёл взгляд от экрана, будто это могло помочь. Но нет. Телефон всё равно был в руках. Слова всё равно уже были сказаны. Он глубоко вдохнул. Медленно выдохнул. Пальцы снова зависли над клавиатурой. На этот раз дольше. Гораздо дольше. Он мог сейчас написать правду. Хотя бы часть. Сказать, что всё сложно. Что он запутался. Что ему тяжело. Феликс бы понял. Он всегда понимал. Всегда. И именно поэтому… Хёнджин резко сжал телефон. И начал печатать. «Ликс, не начинай» Пауза. Он смотрел на это сообщение. Понимал, как это звучит. Но не остановился. «Я правда просто устал» Отправить. Секунда. Две. Три. Ответ не приходил. И это было хуже, чем любые слова. Хёнджин медленно опустил телефон на кровать рядом. Провёл рукой по лицу. — Отлично… — тихо сказал он. — Просто отлично. Потому что он сделал именно то, чего боялся. Начал отталкивать. Медленно. Аккуратно. Как и планировал. Только вот внутри от этого становилось не легче. А наоборот. Как будто с каждым словом он отрезал от себя что-то живое. Телефон снова завибрировал. Он замер на секунду. Не хотел смотреть. Но всё равно взял. «Ладно» И ещё одно. «Отдыхай тогда.» Точка. Без смайлов. Без «я люблю тебя». Без ничего. Хёнджин долго смотрел на экран. Слишком долго. Пока тот снова не погас. Он не ответил. Просто откинулся обратно на подушку, уставившись в потолок. И впервые за весь день позволил себе честную мысль. — Я всё порчу… — тихо сказал он. И в этот раз… не стал с этим спорить. Телефон снова завибрировал. Хёнджин даже не сразу понял, что это не сообщение. Звук. Длинный. Непрерывный. Он повернул голову и уставился на экран. «Ликс звонит…» Сердце неприятно сжалось. — Нет… — выдохнул он, почти беззвучно. Палец завис над экраном. Сбросить? Просто не ответить? Сделать вид, что уснул? Звонок продолжался. Секунда. Две. Три. Хёнджин закрыл глаза, резко выдохнул… и провёл пальцем по экрану. — Да? — голос вышел тише, чем он рассчитывал. Секунда тишины на том конце. А потом — знакомое, чуть напряжённое: — Хёнджин… Он замер. Просто от того, как его имя прозвучало. — Ты чего трубку так долго не брал? — продолжил Феликс, и в его голосе было что-то между облегчением и раздражением. — Я уже думал, ты опять игнорируешь. — Я… — Хёнджин сел, опираясь локтями на колени. — Я просто… не сразу услышал. Ложь. Снова. Он сам это почувствовал. Феликс тоже. — У тебя всё в порядке? — уже мягче спросил тот. — Только честно, ладно? Хёнджин провёл рукой по лицу. — Да. — Хёнджин, — голос Феликса стал тише, но твёрже, — не надо. Он зажмурился. — Что «не надо»? — Не надо делать вид, что всё нормально, когда это не так, — выдохнул Феликс. — Я же слышу. Тишина. Хёнджин молчал. Слишком долго. — Ты дома сейчас? — спросил Феликс. — Да. — Один? — Да. Снова пауза. Короткий вдох на том конце. — Тогда объясни мне, что происходит, — тихо сказал Феликс. — Потому что я реально не понимаю. Хёнджин сжал телефон сильнее. — Ничего не происходит. — Хёнджин… — Я устал, Ликс, — перебил он, чуть резче, чем хотел. — Правда. Просто устал. День был дурацкий. — И поэтому ты весь день как чужой? — сразу ответил Феликс. — Поэтому не отвечаешь, не смотришь нормально, смеёшься как-то… не так? Хёнджин нахмурился. — Как «не так»? — Я не знаю, — выдохнул Феликс. — Просто… не ты это. Эти слова задели. — Может, я просто могу быть разным? — с лёгкой раздражённостью сказал Хёнджин. — Не обязан же я всегда быть одинаковым. — Конечно, можешь, — сразу согласился Феликс. — Но это не про «разный». Это про то, что ты… отдаляешься. Тишина. Слова повисли в воздухе. Хёнджин закусил губу. — Тебе кажется. — Мне не кажется, — тихо, но уверенно сказал Феликс. — Я тебя знаю. Снова это. «Я тебя знаю.» Хёнджин усмехнулся, но без радости. — Все сегодня так говорят. — Кто «все»? — насторожился Феликс. Чёрт. — Никто, — быстро ответил Хёнджин. — Я просто… образно. Пауза. Феликс явно не поверил. — Ты виделся с ним? — вдруг спросил он. Сердце резко ударило. — С кем? — Не делай вид, что не понимаешь, — голос Феликса стал жёстче. — С Чонином. Тишина. Хёнджин отвёл взгляд, будто тот мог его увидеть. — Нет. Ложь сорвалась слишком быстро. Слишком привычно. И от этого стало только хуже. — Хёнджин… — голос Феликса дрогнул. — Ты сейчас врёшь? Он закрыл глаза. Секунда. Вторая. — Нет. Тишина. Долгая. Слишком долгая. На том конце не было ни звука. И это было хуже крика. — Ладно… — наконец тихо сказал Феликс. Это «ладно» прозвучало так, будто что-то внутри него просто… опустилось. — Раз ты не хочешь говорить — не говори. — Ликс— — Нет, — перебил он, уже мягче, но с какой-то усталостью. — Всё нормально. Правда. Ничего не было нормально. Они оба это понимали. — Просто… — Феликс сделал паузу, будто подбирая слова, — если тебе тяжело, ты можешь сказать мне, не кому-то ещё. Хёнджин сжал глаза сильнее. — Я знаю. — Тогда почему не говоришь? — тихо спросил Феликс. И вот на этот вопрос ответа не было. Настоящего. Только тот, который он не мог озвучить. Потому что тогда всё рухнет сразу. — Потому что нечего говорить, — выдохнул он наконец. Ложь. Опять. Феликс тихо усмехнулся. Но в этом смехе не было ничего весёлого. — Понял. Пауза. — Ладно… отдыхай тогда. Снова это. Та же фраза. Но теперь — голосом. Живым. И от этого больнее. — Спокойной ночи, Хёнджин. Он уже собирался сбросить. — Подожди, — резко сказал Хёнджин. Тишина. Феликс не отключился. — Да? Хёнджин открыл глаза, уставился в пол. Слова застряли в горле. Он хотел сказать что-то нормальное. Тёплое. Настоящее. Но вместо этого— — Ты… поел? Он сам замер от своих слов. На том конце — тоже тишина. А потом Феликс тихо выдохнул. — Да, — ответил он. — Поел. Пауза. — Ты серьёзно сейчас? Хёнджин закрыл глаза. — Я не знаю, что сказать. — Тогда скажи правду, — почти шёпотом сказал Феликс. И снова — удар точно в цель. Но Хёнджин лишь сжал телефон сильнее. — Спокойной ночи, Ликс. Тишина. Короткий вдох. — …Спокойной. Звонок оборвался. Экран погас. Хёнджин медленно опустил руку с телефоном. И ещё долго сидел, не двигаясь. Потому что этот разговор…Сделал всё только хуже. Хёнджин сидел в тишине ещё долго после того, как звонок оборвался. Телефон всё ещё был в руке, экран давно погас, но он не отпускал его — будто если разжать пальцы, вместе с ним рухнет и всё остальное. Грудь сдавливало. Слишком сильно. Слишком больно. Он медленно опустил голову и уткнулся лбом в колени. — Прости… — выдохнул он в пустоту, не зная, кому именно это говорит. Феликсу? Себе? Или тому, кем был ещё вчера. Ответа не было. Только ночь за окном и собственное тяжёлое дыхание. Феликс не спал. Он лежал в темноте, уставившись в потолок, и снова и снова прокручивал разговор в голове. Каждую паузу. Каждое дрогнувшее слово. Каждую ложь. Он знал Хёнджина слишком хорошо, чтобы не понять. Тот врал. Врал прямо в лицо. Снова и снова. И больнее всего было даже не это. А то, что он явно считал — Феликс не выдержит правду. Ликс резко перевернулся на бок, взял телефон и открыл их чат. Последнее сообщение от Хёнджина всё ещё висело наверху. Сухое. Чужое. Палец завис над клавиатурой. Он мог написать. Мог потребовать объяснений. Мог поехать к нему прямо сейчас. Но вместо этого просто выключил экран. Потому что если Хёнджин решил закрыться — силой туда не пробиться. Но это не значило, что Феликс собирался просто сидеть и ждать. Утро встретило Хёнджина головной болью. Он почти не спал. Лишь проваливался в короткие, тяжёлые отрывки сна, из которых тут же выныривал с колотящимся сердцем. К утру ему казалось, что по нему проехался грузовик. Телефон показывал 6:12. И одно новое сообщение. От Феликса. «Доброе утро. Надеюсь, сегодня тебе лучше.» Хёнджин долго смотрел на экран. Потом заблокировал телефон и отбросил его на кровать. Потому что если ответит слишком тепло — всё испортит. Если слишком холодно — тоже. Он больше не понимал, как с ним разговаривать. В школе Феликс не подошёл первым. И это было хуже всего. Он просто сидел на своём месте, листая конспект, будто ничего не произошло. Будто не было звонка. Будто не было ночного разговора. Будто Хёнджин не разбил ему сердце ещё чуть-чуть. Хёнджин остановился у парты, замер. — Ликс… — Доброе утро, — спокойно сказал Феликс, даже не подняв взгляда. Слишком спокойно. Неестественно спокойно. — Ты… злишься? Феликс наконец посмотрел на него. И от этого взгляда у Хёнджина всё внутри сжалось. — А должен? — Я не— — Нет, серьёзно, — Феликс отложил ручку. — Должен? Хёнджин сглотнул. — Ликс, я правда— — Если ты не хочешь говорить со мной честно, — тихо перебил тот, — то хотя бы не делай вид, что всё нормально. Хёнджин замер. — Я не делаю— — Делаешь, — голос Феликса впервые дрогнул. — И это больно. Мир будто на секунду стал тише. — Я пытаюсь понять тебя, Хёнджин, правда пытаюсь, — продолжил Феликс, уже почти шёпотом. — Но ты просто… исчезаешь прямо у меня на глазах. Хёнджин опустил взгляд. Потому что если посмотрит на него сейчас — сорвётся. — Прости, — выдохнул он. Феликс усмехнулся. Горько. — Вот только «прости» уже ничего не объясняет. И в этот момент прозвенел звонок. Как спасение. Как проклятие. Феликс отвернулся первым. А Хёнджин понял, что ещё немного — и всё действительно рухнет. На большой перемене Минхо буквально перехватил Хёнджина за локоть и утащил в пустой коридор. — Всё. Хватит, — сразу сказал он. — Что происходит? — Ничего. — Не беси меня. Хёнджин устало прикрыл глаза. — Минхо… — Нет, слушай сюда, — тот шагнул ближе. — Ты выглядишь как человек, который неделю не спал, врёшь Феликсу в лицо, а он сейчас едва держится. И если ты думаешь, что я просто буду смотреть на это и молчать.. — Тогда что?! — резко сорвался Хёнджин. Минхо замолчал. Потому что Хёнджин почти никогда не повышал на него голос. — Что ты хочешь от меня, Хо?! — голос дрогнул сильнее. — Чтобы я всё рассказал? Чтобы вы оба влезли туда, куда не надо? Чтобы стало ещё хуже?! Минхо нахмурился. — О чём ты вообще— Хёнджин резко осёкся. Поздно. Слишком поздно. Минхо прищурился. — Так вот оно что, — тихо сказал он. — Есть что-то, да? Хёнджин отвёл взгляд. — Забудь. — Нет, — жёстко сказал Минхо. — Не забуду. Он сделал шаг вперёд. — Это из-за Чонина? Тишина. Этого хватило. Минхо побледнел. — Хёнджин… — Не лезь, — тихо сказал тот. — Что он сделал? — Минхо— — Что. Он. Сделал. Хёнджин сжал кулаки. И впервые за всё это время его голос прозвучал так сломано, что у Минхо внутри всё похолодело. — Если ты хоть что-нибудь сделаешь… он втянет Феликса. Минхо застыл. — Что?.. — Я не могу объяснить, — хрипло сказал Хёнджин. — Просто… пожалуйста. Не лезь. Минхо смотрел на него долго. Слишком долго. А потом тихо спросил: — Он шантажирует тебя? Хёнджин ничего не ответил. И это был ответ. У Минхо потемнело в глазах. — Я убью его. — Нет! — Хёнджин схватил его за руку. — Ты только всё испортишь! — Он уже всё испортил! — Ты не понимаешь! — Тогда объясни! — Я НЕ МОГУ! Эхо их голосов ударилось о стены пустого коридора. Оба тяжело дышали. Минхо смотрел на него с ужасом и яростью одновременно. — Хёнджин… — уже тише сказал он. — Ты правда думаешь, что сможешь это решить один? Хёнджин отвёл взгляд. Потому что больше не думал. Но другого выбора всё равно не видел. — Мне нужно ещё немного времени, — тихо сказал он. Минхо долго молчал. А потом очень медленно кивнул. — Неделя. Хёнджин поднял глаза. — Что? — Я даю тебе неделю, — жёстко повторил Минхо. — Либо ты сам всё рассказываешь. Либо я иду разбираться с этим ублюдком без твоего разрешения. — Минхо— — Неделя, Хёнджин. И, не дожидаясь ответа, он развернулся и ушёл. Оставив Хёнджина одного посреди коридора. С новым сроком. С новым давлением. И с чётким пониманием, что всё начинает рассыпаться быстрее, чем он успевает это удерживать. Тем же вечером телефон снова завибрировал. Новое сообщение. От Чонина. «Завтра после занятий. Не опаздывай.» Хёнджин смотрел на экран, чувствуя, как внутри поднимается что-то тёмное и злое. Что-то, что копилось слишком долго. Пальцы сжали телефон до боли. Хёнджин не ответил на сообщение. Просто заблокировал телефон и откинул его в сторону, будто одно это могло стереть реальность. Но слова никуда не делись. «Не опаздывай.» Он усмехнулся — коротко, устало. — Конечно… — пробормотал он. — Куда же я денусь. На следующий день он действительно не опоздал. Даже пришёл раньше. Сам не понял, зачем. Может, чтобы не видеть Феликса у ворот. Может, чтобы не ловить на себе взгляд Минхо. Может, потому что теперь у него появилась другая “точка назначения”. И это пугало больше всего. В классе он сел молча. Без привычного «доброе утро». Без улыбки. Без взгляда в сторону Феликса. Феликс это заметил сразу. Он поднял глаза, будто ожидая хотя бы короткого: — Привет. Но его не было. Хёнджин просто открыл тетрадь. Как будто рядом никого нет. — Серьёзно?.. — тихо выдохнул Феликс, но так, чтобы услышал только он. Хёнджин не отреагировал. Ни одного движения. Ни одного взгляда. Только чуть сильнее сжатая ручка в пальцах. Минхо наблюдал. Молча. И чем дольше он смотрел, тем сильнее мрачнел. На перемене Феликс всё-таки не выдержал. Он резко поднялся, обошёл парту и остановился рядом. — Ты меня игнорируешь теперь? — прямо спросил он. Хёнджин даже не поднял головы. — Нет. — Тогда посмотри на меня. Пауза. Секунда. Вторая. Хёнджин медленно поднял взгляд. И в этот момент Феликс пожалел, что попросил. Потому что этот взгляд был… пустым. Не злым. Не холодным. А именно пустым. — Чего ты хочешь, Ликс? — спокойно спросил Хёнджин. Слишком спокойно. — Поговорить, — сразу ответил он. — Нормально. — Мы сейчас разговариваем. — Нет, — Феликс покачал головой. — Это не разговор. Хёнджин вздохнул. — Тогда давай вечером. — Ты вчера тоже так сказал. — Значит, сегодня скажу что-нибудь новое, — сухо ответил он. Это было почти грубо. Феликс замер. — Ты сейчас специально? — Что специально? — Ведёшь себя как мудак. Минхо тихо присвистнул со стороны, но не вмешался. Ждал. Хёнджин чуть наклонил голову. — Если тебе так кажется — значит, так и есть. — «Кажется»? — голос Феликса дрогнул. — Ты реально не видишь, что происходит? — Вижу. — И? — И ничего. Феликс смотрел на него, будто пытался найти хоть что-то знакомое. Хоть что-то прежнее. Но не находил. — Ладно… — тихо сказал он. — Понял. Он развернулся. И ушёл. Без крика. Без истерики. И это было хуже всего. Минхо подошёл сразу. — Ты охуел? — спокойно, но очень тихо спросил он. Хёнджин даже не посмотрел. — Не начинай. — Я только начал, — усмехнулся Минхо. — Ты его сейчас просто взял и— — Я знаю, что сделал, — перебил Хёнджин. — Тогда объясни, зачем. — Не твоё дело. Пауза. Минхо медленно кивнул. — Понял. Он наклонился ближе. — Неделя, Хёнджин. Помнишь? Хёнджин сжал челюсть. — Помню. — Отлично, — тихо сказал Минхо. — Потому что ты ускоряешься. И ушёл. После занятий Хёнджин не стал ждать. Не стал смотреть по сторонам. Просто вышел из школы и пошёл. Туда. Где его уже ждали. Дверь открылась почти сразу. Чонин стоял, как и вчера — расслабленный, спокойный. Будто ничего не изменилось. Хотя изменилось всё. Он внимательно посмотрел на Хёнджина. И едва заметно улыбнулся. — Рано сегодня. — Закончил раньше, — коротко ответил Хёнджин, проходя внутрь. Чонин закрыл дверь за ним. — Или просто не хотел задерживаться? — тихо уточнил он. Хёнджин не ответил. Снял куртку сам. Прошёл на кухню, как будто уже знал дорогу. Как будто уже привык. — Прогресс, — усмехнулся Чонин, наблюдая. — Ты уже чувствуешь себя как дома? — Не льсти себе, — холодно бросил Хёнджин. — Я и не льщу, — спокойно ответил тот. — Я констатирую. Чонин подошёл ближе. — Ну? — спросил он. — Как дела с твоим… планом? Хёнджин медленно выдохнул. — Я начал. — О, — Чонин приподнял бровь. — И как успехи? Хёнджин усмехнулся. Горько. — Отлично. — Судя по тону — не очень. — Я сказал «отлично». Чонин внимательно посмотрел на него. — Ты его сегодня оттолкнул, да? Хёнджин замер. — С чего ты— — У тебя взгляд другой, — спокойно перебил Чонин. — Более… пустой. Тишина. — Значит, да, — кивнул он. Хёнджин отвернулся. — Это не твоё дело. — Теперь моё, — мягко сказал Чонин. Он подошёл ближе. Слишком близко. — И что он сделал? — тихо спросил он. — Начал задавать вопросы? — Конечно начал, — резко ответил Хёнджин. — Он не идиот. — Но ты всё равно не ответил. — Нет. — Хорошо, — кивнул Чонин. — Очень хорошо. Хёнджин резко посмотрел на него. — Не говори так. — Как? — Будто это что-то хорошее. Чонин чуть улыбнулся. — Для меня — да. А для тебя? — спросил он тише. Хёнджин ничего не ответил. И это было достаточно. Чонин медленно протянул руку и коснулся его запястья. Лёгкое касание. Но Хёнджин дёрнулся, будто обжёгся. — Не трогай меня, — сразу сказал он. — А вчера ты не был против сидеть со мной за одним столом, — спокойно заметил Чонин. — Это другое. — Почему? Хёнджин сжал кулаки. — Потому что я должен. — А это? — Чонин чуть наклонился ближе. — Тоже «должен»? И снова это давление. Медленное. Постоянное. Хёнджин тяжело выдохнул. — Чего ты от меня хочешь сегодня? Чонин на секунду задумался. А потом спокойно ответил: — Прогуляться. — Что? — Просто прогуляться, — повторил он. — Без драм. Без разговоров о нём. Только ты и я. Хёнджин нахмурился. — Зачем? Чонин чуть пожал плечами. — Потому что если ты хочешь, чтобы всё выглядело правдоподобно… тебе придётся привыкать. Хёнджин долго смотрел на него. Потом закрыл глаза на секунду. И выдохнул. — Ладно. Они шли рядом. Молча. Без привычного напряжения — или, скорее, с другим напряжением. Более тихим. Более опасным. Чонин не говорил лишнего. Иногда что-то короткое — про улицу, про людей, про какую-то мелочь. И Хёнджин… отвечал. Сначала коротко. Потом чуть больше. Потом — почти нормально. И это было самым страшным. — Ты расслабился, — вдруг сказал Чонин, остановившись. Хёнджин нахмурился. — Нет. — Да, — спокойно ответил тот. — Ты даже не заметил. Хёнджин отвёл взгляд. — Это ничего не значит. — Конечно, — кивнул Чонин. — Ничего. Но в его голосе было слишком много уверенности. В это время, на другой стороне города Феликс сидел у себя, уставившись в переписку. И не писал. Впервые. Потому что понял: если он продолжит тянуться — Хёнджин просто отойдёт ещё дальше. А Минхо стоял у окна, с телефоном в руке. И смотрел на номер. Который собирался набрать. — Неделя… — тихо сказал он. И впервые задумался, выдержит ли он столько. Минхо первым нарушил тишину, резко отрываясь от окна и поворачиваясь к Феликсу. — Ты долго собираешься делать вид, что всё нормально? Феликс даже не поднял взгляд. — Я не делаю вид. — Да? — Минхо усмехнулся, но в этом не было ни капли веселья. — Тогда объясни, почему ты сидишь тут уже двадцать минут и пялишься в одну точку, как будто если моргнёшь — он исчезнет окончательно? Феликс сжал телефон сильнее. — Он уже исчезает, Минхо. — Вот именно, — резко ответил тот, подходя ближе. — И ты просто наблюдаешь. — А что ты предлагаешь? — Феликс наконец поднял взгляд. — Вломиться к нему? Устроить сцену? Заставить говорить? — Да! — не раздумывая выпалил Минхо. — Хотя бы что-то, а не это… — он махнул рукой, — молчаливое страдание. Феликс нахмурился. — Это не «молчаливое страдание». Я пытаюсь не давить на него. — Ты не давишь — ты даёшь ему уйти, — отрезал Минхо. — Разница есть. — Он не уходит, — тихо сказал Феликс. — Он… запутался. — О, конечно, — Минхо закатил глаза. — Бедный запутавшийся Хёнджин, который внезапно начал врать, игнорировать и вести себя как полный придурок. Феликс резко встал. — Не говори так о нём. — А как мне говорить?! — голос Минхо стал громче. — Он делает тебе больно, Ликс! — Я знаю! Тишина на секунду стала острой. Минхо замер, внимательно глядя на него. — Тогда почему ты его защищаешь? Феликс тяжело выдохнул, проводя рукой по волосам. — Потому что… — он запнулся, — потому что я вижу, что ему тоже плохо. — Отлично, — сухо сказал Минхо. — Значит, страдают оба. Идеальные отношения. — Это временно. — С чего ты взял? — Потому что он не такой, — уверенно сказал Феликс, глядя ему в глаза. — Он не может просто так взять и стать… таким. Минхо скрестил руки на груди. — А если может? Феликс замер. — Не может. — Ты уверен или просто хочешь в это верить? Феликс сжал челюсть. — Я его знаю. Минхо тихо усмехнулся. — Сегодня он тоже это сказал. Феликс нахмурился. — В каком смысле? — В прямом, — Минхо сделал шаг ближе. — Он сказал: «все сегодня так говорят». Феликс замер. — «Все»?.. — Вот именно, — кивнул Минхо. — И мне это совсем не нравится. Феликс отвёл взгляд, обдумывая. — Ты думаешь… это из-за Чонина? — Я не думаю, — резко ответил Минхо. — Я почти уверен. Феликс медленно покачал головой. — Но он сказал, что они всё решили… — Он врёт, — перебил Минхо. — Может, ты ошибаешься. — Нет. — Ты не можешь знать наверняка! — А ты можешь?! — повысил голос Минхо. Феликс резко замолчал. Потому что… нет. Не мог. Минхо внимательно посмотрел на него, чуть смягчившись. — Ликс… — уже тише сказал он. — Он что-то скрывает. И это что-то серьёзное. Феликс опустился обратно на стул, медленно. — Я чувствую, — признался он. — Но он не даёт подойти. — Потому что не хочет, чтобы ты видел. — Или потому что боится. — Чего? Феликс поднял взгляд. — Потерять меня. Минхо замер на секунду. А потом покачал головой. — Если он продолжит в том же духе — он тебя точно потеряет. Слова ударили. Феликс сжал губы. — Я не уйду. — Даже если он тебя оттолкнёт? — Да. — Даже если он скажет, что больше не любит тебя? Феликс отвёл взгляд. — Он не скажет. — А если скажет? — Тогда… — он запнулся, — тогда я всё равно не поверю. Минхо уставился на него. — Это уже не любовь, Ликс. Это упрямство. — Это вера. — В кого? — резко спросил Минхо. — В него или в ту версию, которую ты хочешь видеть? Феликс нахмурился. — Ты сейчас несправедлив. — Я сейчас честный, — отрезал Минхо. — В отличие от него. Феликс резко встал снова. — Он не обязан тебе ничего объяснять. — Мне — нет, — кивнул Минхо. — А тебе? Феликс замолчал. — Вот именно, — тихо сказал Минхо. — А он не объясняет. Феликс сжал кулаки. — Он скажет. Когда будет готов. — А если не будет? — Будет. — Почему? — Потому что… — Феликс запнулся, — потому что он не может иначе. Минхо тяжело выдохнул. — Ты сейчас сам себя убеждаешь. — Может быть, — честно ответил Феликс. — Но это лучше, чем думать, что он просто… решил меня выкинуть. Минхо прищурился. — А ты не допускаешь такой вариант? Феликс сразу ответил: — Нет. — Вообще? — Вообще. — Даже после сегодняшнего? Феликс на секунду замолчал. — …Даже после. Минхо покачал головой. — Ты слишком веришь в него. — А ты слишком быстро готов отказаться. — Я не отказываюсь, — резко сказал Минхо. — Я просто не закрываю глаза. Феликс усмехнулся. — А по мне — ты уже всё решил. — Потому что я вижу факты! — А я вижу человека! — Который делает тебе больно! — Который страдает не меньше! Они замолчали, глядя друг на друга. Напряжение висело в воздухе. Минхо первым отвёл взгляд, тяжело выдохнув. — Ладно… — тихо сказал он. — Допустим, ты прав. Допустим, у него реально что-то серьёзное. Феликс чуть расслабился. — Спасибо. — Не перебивай, — сразу добавил Минхо. — Тогда ответь мне на один вопрос. Феликс напрягся. — Какой? Минхо поднял на него взгляд. — Почему он не доверяет тебе? Тишина. Феликс замер. — Я… — Ты же говоришь, что он тебя любит, — продолжил Минхо. — Что вы близки. Что ты его понимаешь. Каждое слово било точно. — Тогда почему он идёт не к тебе? Феликс опустил взгляд. — Я не знаю… — Вот, — тихо сказал Минхо. — И это проблема. Феликс сжал телефон. — Может… — он замялся, — может, он просто не хочет меня втягивать. — Во что? — Не знаю! — Вот именно, — снова повторил Минхо. — Ты ничего не знаешь. Феликс резко поднял голову. — Тогда узнай! Минхо замер. — Что? — Узнай, — повторил Феликс, глядя прямо на него. — Ты же хочешь разобраться? Вот и разберись. Минхо прищурился. — Ты сейчас серьёзно? — Абсолютно. — То есть ты хочешь, чтобы я полез туда, куда он просил не лезть? Феликс на секунду замолчал. — …Да. Минхо усмехнулся. — Интересно. Пять минут назад ты говорил «не давить». — Это другое. — Чем? Феликс сделал шаг ближе. — Потому что если он сам не может сказать… значит, кто-то должен помочь. — «Помочь»? — переспросил Минхо. — Или «вытащить силой»? — Если нужно — да. Минхо внимательно посмотрел на него. — А если он потом тебя за это возненавидит? Феликс сжал губы. — Лучше так, чем смотреть, как он ломается. Минхо медленно кивнул. — Вот теперь ты говоришь как человек, а не как… — он махнул рукой, — терпеливый мученик. Феликс закатил глаза. — Очень смешно. — Я не шучу, — серьёзно сказал Минхо. — Я уже думал пойти к Чонину. Феликс резко напрягся. — Ты с ума сошёл? — Возможно. — Минхо, нет. — Почему? — сразу спросил он. — Ты же сам только что сказал — «узнай». — Но не так! — А как? Подойти к Хёнджину и ещё раз вежливо спросить, врёт ли он? Отличный план. Феликс провёл рукой по лицу. — Это может всё испортить. — Уже испорчено. — Нет! — Да! Они снова замолчали. Феликс тяжело дышал. — Если ты сейчас полезешь к Чонину… — тихо сказал он, — ты можешь сделать только хуже. — А если не полезу — хуже станет точно. Феликс закрыл глаза на секунду. — Дай ему время. — У него его нет, — жёстко ответил Минхо. Феликс открыл глаза. — В смысле? Минхо замер. Чёрт. — Минхо. — … — В смысле «нет времени»? Минхо отвёл взгляд. — Он сказал… — начал он неохотно, — что ему нужно «ещё немного времени». — И? — И я дал ему неделю. Феликс уставился на него. — Ты что сделал?.. — Я дал ему неделю, — повторил Минхо. — А потом сам разберусь. — Ты серьёзно сейчас?.. — Более чем. Феликс покачал головой. — Ты вообще понимаешь, что делаешь? — Да, — спокойно ответил Минхо. — В отличие от него. — Это не игра, Минхо! — Я знаю. — Тогда зачем ты ставишь ультиматумы?! — Потому что иначе он утонет! Феликс замолчал. Надолго. А потом тихо сказал: — А если он уже тонет? Минхо не ответил сразу. — Тогда… — он сжал челюсть, — тогда я вытащу его. — Даже если он не хочет? — Особенно если не хочет. Феликс внимательно посмотрел на него. — Ты правда думаешь, что это сработает? Минхо посмотрел в ответ. — Я думаю, что бездействие точно не сработает. Феликс медленно кивнул. — Ладно. Минхо нахмурился. — «Ладно»? — Ладно, — повторил Феликс. — Делай, что хочешь. — Серьёзно? — Да. Но если ты всё сломаешь… — тихо добавил он, — я тебе этого не прощу. Минхо усмехнулся. — Справедливо. Он сделал шаг к выходу. — Ты куда? — Начинать, — коротко ответил он. Феликс замер. — Минхо… Тот остановился, но не обернулся. — Будь аккуратен. Минхо усмехнулся. — Я всегда аккуратен. И вышел. Оставив Феликса одного. С тревогой. И ощущением, что они только что перешли точку, после которой назад дороги уже не будет.