редкий проблеск безумия.

в мире, созданном безупречным творителем образовалась трещина. казалось бы, что он просчитал абсолютно все, каждую маленькую деталь от начала до самого конца. но один юнец смог обмануть систему и образовать непоправимые способностям людским увечия. они столь же огромны, что и вся бескрайняя вселенная. она не изучена и хранит внутри себя множество тайн, которое человечеству предстоит раскрыть. углубляясь в самые низы, то есть далёкое прошлое, можно подумать, что все очень легко и банально. в прошлом он был глупым подростком, не знающий ценности жизни, затем вырос и, набравшись опыта обрел знания и интеллект. если так подумать, то чжун ли даже вспомнить себя студентом не может. дело в горе от потери любимой женщины или в чем-то другом? тело вновь задрожало. на ватных ногах он пытался удержать собственный вес и при этом раздумывать над достойным ответом. юноша все ждал, смотрел голодными, полными хитростью глазами и кажется потешался зрелищем. то-ли чайлд очень очень глуп, не удосужился подумать над вопросом и задал первый попавшийся, тем самым завёл собеседника в тупик или на самом деле чжун ли сам привёл себя в этот же тупик, попадаясь в ловушку собственных убеждений и приоритетов. нет, не так. убеждения — неотъемлемая часть любого человека, а приоритеты у всех разные. скорее рыжеволосый решил играть по правилам своей игры, где он являлся дирижером и мог ставить свои правила, — не важна опасность' главное развлечение. — ха-ха, мастер чжун ли, вы и правда ничего не помните. — с наглой усмешкой процедил чайлд. — нет, я помню, я все помню. не смей водить меня за нос глупыми вопросами! — возразил тот и оттолкнул от себя собеседника. тарталья смотрел прямо в его янтарные глаза, без какого-либо стыда ухмылялся, как последний мерзавец и в самый последний момент звонко засмеялся. чжун ли дрогнул, упёрся в стену и не мог отойти до тех пор, пока поток смеха не прекратился. — мастер чжун ли, не стоит отрицать очевидное. все-таки я сказал чистую правду, а вы стараетесь увильнуть от неё, чтобы не казаться проигравшим. — слегка прищурился. — я не настолько глуп, чтобы тратить своё время на придуманную тобой чепуху. — сжал руки в кулаки. — ближе к делу, чего ты хочешь добиться? — моя истинная цель заключается вот в чем. — вздохнул, поднимая голову вверх. — я хочу подарить вам новый воспоминания и вернуть ваши старые. мне больше ничего не нужно, лишь бы вас не держали в неведении. внезапно подул сильный ветер и окно с треском отворилось. этот прохладный ветер пронзил чжун ли, подобно кинжал, но больше всего впечатлили слова незнакомого юноши. его тембр голоса звучит так искренне, так мелодично, будто сидишь около тёплого камина на кресле-качалке и слушаешь песни по радио. величайшие произведения многих композиторов. безусловно, эта ситуация не особо приятная и это уж точно не посиделки у камина, это нечто более серьёзное. чайлда забавляют людские отрицательные эмоции, однако прямо сейчас на его бледном лице цветёт слабая улыбка, а слова уж точно не пустой звук. чжун ли впечатлен, даже можно сказать поражен. причудливый мальчишка, но когда говорит правду становится очень притягательным. — смотрю, ты не утратил способность говорить правду. — мастер чжун ли, я бы не стал вам врать, ведь мои намерения чрезвычайно серьёзны. единственное, о чем я хочу вас попросить. — кратко посмеялся. — просто мне верить. — сладкое звучание твоих слов похвально, но я все ещё не до конца уверен, что могу тебе доверять. — я все понимаю, но уверяю вас, благодаря мне все изменится и ваша душа освободится от многолетней лжи. — чтож, полагаю, наш диалог подошёл к концу. — выдохнул и наконец отпрянул от стены. — а вы хотите продолжить? — собеседник лукаво усмехнулся. — больше всего я желаю лечь спать, ибо завтра у меня важные дела. разумеется ни о каких важных делах и речи не было. дело в том, что чжун ли хотел отдохнуть от здешней суматохи и на некоторое время взять отпуск. не будет лишним немного набраться сил, а затем снова на, ать старую добрую жизнь, где больше времени занимала работа. — тогда не буду вам мешать. — осторожно наклонился, взял руку мужчины в свою и начал касаться губами тонких, чуть прохладных пальцев. он нахмурился, но по какой-то неведанной причине не смог убрать руку, позволяя рыжеволосому напоследок оставить слегка мокроватый след и наконец уйти. чжун ли пристально глядел на руку, а затем плавно переводил взгляд на закрытую дверь. с его уходом в душе стало пусто, одиноко. этот парнишка будто дополнял квартиру, где никого кроме мужчины нет. теперь его преследует лишь одно чувство, которое беспокоит в данный момент — печаль. *** морозный воздух пронзал тело, невзирая на уплотненную ткань пальто. он шёл по засыпанным белым покровом тротуарам и глядел по сторонам, словно ищет кого-то важного. шла середина января, а рыжеволосый мафиози так и не объявился на пороге пустующей квартиры, не одарил своей свойственной улыбкой и разумеется не начал нести околесицу про потерянные воспоминания. фантазия развита на удивление прекрасно и за короткое время ходьбы он смог примерно предположить в какую ситуацию тот мог попасть и не выкарабкаться из нее. вероятно, в данный момент чайлд серьезно занят поиском, однако чжун ли больше склоняется к варианту бездействия, нежели чему-то более трудному и невозможному.

*** поздняя ночь того же дня. взор янтарных глаз устремлен в потолок, а мозг в столь позднее время до сих пор продолжает функционировать, напрочь игнорируя жуткую усталось. отвратительное чувство беспокойства одолело чжун ли, за весь день выпило немало крови и истратило полный запас нервов, который придется долго-долго восстанавливать. и вот, наконец-то сон постепенно начал брать вверх над сознанием, погружая в бездонное пространство царства тьмы, как вдруг раздался громкий, суматошный стук в дверь. с первых моментов чжун ли не смог переосилить слабость, лень и встать с кровати, а потому продолжал лежать, игнорируя стук в дверь. а он все продолжался, становился агрессивнее и настойчивее, пока окончательно не затих. пришлось стянуть с себя теплое одеяло, встать с кровати и медленно доковылять до двери, попутно открывая рот и зевая. какого же было удивление чжун ли, когда на пороге стоял он, нет, скорее пытался стоять. смазливое личико юноши искажено в множестве ранений, которые обильно кровоточили. капли алой жидкости стекали по коже, забираясь под одежду и засыхая. чжун ли опешил, но мигом пришел в себя и открыл на распашку дверь, втаскивая полуживое тело в квартиру. — откуда ты вылез в стольких ссадинах и синяках? — хотел было кричать, высказать весь свой гнев ему в лицо, но держался. держал эмоции в узде, не хотел показывать себя с заботливой стороны едва знакомому человеку. чжун ли закинул руку чайлда на свое плечо и потащил к себе в комнату, дабы обработать раны. — ха-ха, да так, мелочи. — отмахнулся и тем самым ушёл от вопроса. — я бы не сказал, что прям мелочи. твои ранения говорят совершенно о другом. — сместил брови ближе к переносице, демонстрируя раздражённость. — как бы вам так сказать.я выполнял ваше поручение и было нашёл весомые доказательства, как вдруг на меня напали и знатно так потрепали. — неловко посмеялся. чжун ли усадил чайлда на стул, а после открыл дверцы шкафчика и начал активно рыскать внутри. вскоре, аптечка с медикаментами была обнаружена зорким глазом мужчины и он, несмотря на обиду, решил помочь. так сказать, одолжение за рвение найти виновника. — сколько их было. — внезапно спросил тот. — если я скажу больше 5, вы мне поверите? — ещё как поверю, но если ты врешь, то бог тебе судья. — я бы никогда не соврал, особенно вам, мастер чжун ли. — маловероятно, но я постараюсь поверить тебе на слово. — достал из аптечки ватку и обработал специальным средством. — да и что за официоз? думаю, нам уже давно пора перейти на «ты». — я не смогу отвыкнуть и обращаться к вам на «ты», это невежливо. — возразил чайлд и болезненно прошипел, как только чжун ли приступил к процессу обработки ранений. — ты больше похож на буйного подростка со странностями, который не задумывается о таких мелочах. эта фраза вызвала у тартальи прилив звонкого смеха. он не мог остановиться, хоть и пытался что-то предпринять, чтобы не мешать мужчине, но получалось увы с трудом. чжун ли же не мог обработать ему рану, поскольку мальчишка дергался в припадке безудержного смеха. обычными словами успокоить попросту невозможно, поскольку чайлд не слушает, продолжает стоять на своём и дёргаться, словно сумасшедший. как бы не хотелось, чжун ли пришлось прибегнуть к крайним мерам, — нажать на болевую точку. да так, что, чайлд лишь глухо вскрикнул и скорчился от жуткой боли, позабыл абсолютно все, даже причину недавних насмешек. вскоре, болезненная процедура подошла к концу и чайлд облегчённо выдохнул, чувствуя некую не свободу от множества бинтов на оголенном теле. он привык к боям, что порой специально берет задания коллег на себя, чтобы развлечься и приподать недругам урок. это стало священной традицией, которой он никогда не пренебрегал, но, кажется, чжун ли не по душе жестокость и море крови, а расстраивать его нет никакого желания. поведай он ему все, чем занимался до того, как чжун ли бестактно пробрался ему в душу, вероятно получил бы порцию нравоучений и лишние хлопоты с извинениями. — ждёшь, когда я начну поучать тебя? — скрестил руки на своей груди и перевалился на другую ногу. — чего? — с изумлением глянул на чжун ли. — у меня и в мыслях такого не было, мастер чжун ли. — противоречишь самому себе. — огорченно покачал головой. — сам же говорил, что никогда бы не соврал мне. тогда, почему ты сейчас врешь мне в лицо? юность — беспечное время, где под опекой родителей ты проживаешь счастливую жизнь. прекрасная и свободная пора, однако очень скоротечная. этот парнишка так юн, но уже берет на себя ответственность за собственные грехи. не возлагает надежды на их искупление, ведь прекрасно понимает, что уже давно достиг точки невозврата. чайлд разумный человек и поступает подобным образом потому, что принял свою учесть и уже поздно отказываться от неё, поздно провозглашать себя героем мира сего и отставаться нетронутым перед законом. он — сам себе судья, создающий правила и поочередно следующий им. тарталью не так то просто разбить, его мечты и верования, ведь его ярко-голубые глаза полны решительности, рвения идти только вперёд. от его взгляда внутри чжун ли все переворачивается, болит и ноет, будто прямо сейчас юнец сломает мужчину, заставит волноваться за его жизнь и заставит принять участие в голодных играх. жизнь нельзя считать игрой, — в ней нельзя выйграть и нельзя проиграть. в ней можно только существовать, выбирать тот путь, который тебе по душе и идти по нему, твёрдо стоя на ногах. чайлд выбрал этот путь, выбрал черную дорожку и теперь чжун ли жалеет, что не познакомился с ним раньше и не отговорил, пока не поздно. это оплошность чжун ли, никого другого и навалилась она только на его плечи. стоило бы поговорить с ним по этому поводу, но, кажется, тарталья даже слушать не будет. примет за типичные нравоучения или приторную заботу, которая вообще ни к месту. спустя какое-то время, с уст сорвался смешок и чайлд произнёс: — мы не так давно знакомы, но вы прямо-таки читаете меня, как открытую книгу. в чем секрет? — издевательская усмешка. — неужто я настолько открыт для вас? — на самом деле нет. — покачал головой. — дело в том, что твои эмоции в данный момент очень уязвимы. но мысли в твоей голове. будь оно сумасбродным или рациональным, я не могу прочитать. даже если бы я захотел этого всей своей душой. — вам не нужно знать, что у меня в голове. то, что вам по настоящему нужно, я давно пояснил. — и снова ты лукавишь. — ха-ха, забавно. — что именно? — когда я с вами работал, старался в большей степени молчать, не напоминать о своём существовании. — хмыкнул. — наверное теперь, лишившись буквально всего, нам есть о чем пообщаться. почему…почему когда тарталья начинает говорить искренне, ничего не утаивая, чжун ли слышит музыку. скрипку, которая своим звучанием пробуждает сострадание в перемешку с радостью. почему этот юноша стал для мужчины, как успокоительное. он ведь на самом деле такой непонятный, прямо как кроссворд в старой, местами потрепанной газете. такое чжун ли слышит впервые, — отчётливый звон колокольчиков, звучащий в унисон с дуновением ветра и та самая музыка, которая льётся так быстро, подобно ручью, цветом незабываемых, глубоких ярко-голубых очей. — мастер чжун ли? — оторвал мужчину от посторонних мыслей и вернул на планету земля. — вы, кажется, о чем-то задумались. — нет, ничего существенного. — как скажите, не буду напрашиваться. — встал со стула. — к слову, вы не против, если я на одну ночь останусь у вас? — располагайся. — кратко и чётко ответил чжун ли гостю и развернулся к выходу. — вы куда? — в зал. посплю на диване. — краем глаза посмотрел на собеседника. — кровать же большая, зачем вам уходить? — то есть, ты хочешь сказать, чтобы я поспал вместе с тобой на одной кровати? в атмосфере ощутилась неловкость. тишина сдавила внутренние органы, вывернула их наизнанку и сотворила что-то наподобие месива. чжун ли не стал дожидаться ответа, хоть и хотел его услышать. он лишь хмыкнул и поспешил выйти из своей же комнаты, направляясь в зал, где проведёт только одну ночь. это радовало, по крайней мере не обнадеживало, что придётся долго делить с названным гостем кровать. он присел, глянул в окно и сразу опустил его вниз, куда-то в пол. в таком положении он провел максимум 10 минут. не так мало и не так много, чтобы успеть закрыть глаза, провалиться в небытие, где представляешь рядом с собой возлюбленную. чжун ли не может отпустить прошлое, просто не может забыть её улыбку, её добродушие и трепетные чувства, от которых он в буквальном смысле таял, подобно тающему мороженому под палящим июльским солнцем. он не способен забыть то, что однажды потерял и больше никогда не сможет вернуть. гуй чжун давно стала лишь причиной продолжительности жизни, главной из всех прочих. казалось бы, что пора отпустить её, забыть навсегда, продолжая существовать, но разве после такого он сможет это сделать? махнуть рукой на былые отношения и простить причинённый ему моральный, психологический вред. это клеймо, как паразит, травит сердце, выжимает из него все соки и в конце концов позволяет умереть в отвратительных мучениях. чжун ли не забудет её, даже если от его решения будет зависеть чья-то жизнь.