Моему дорогому астронавту

«Давным-давно мудрецы обнаружили, Что действительно, Наша планета круглая И убежать невозможно. И они превратились в камни, Безмолвно наблюдающие за миром.»* — Что же ты собрался мне показывать? — спрашивал Джин, идя недалеко от мальчика, который всеми силами пытался крутить колёса, забираясь на пригорок, — это устройство уже устарело, чтобы перемещаться, придумали автоматические коляски. — Извини, но в нашем мире всё не так прогрессивно, как ты думаешь, — и хмыкнув, продолжил кряхтя, но делая своё дело, ехать, — я хочу показать тебе нашу красивую площадь с фонтаном.       Продолжая идти рядом с Чонгуком, что-то неприятно щёлкнуло в районе груди у астронавта и он решил помочь человеку, ведь это доставляло ему такую трудность. Он понимал, почему тёмноволосому приходится всё это терпеть, ведь ходить он, чисто физиологически не мог, а в душе, он бы за секунду вбежал на этот пригорок и сбежал обратно. Глубоко вздохнув, он взялся за ручки коляски и повёз под недовольные выкрики к тому месту, которое ему указали, ткнув пальцем.       Фонтан был поистине потрясающим сооружением, который завораживал людей вокруг, приковывал взгляды. Вокруг было так много зелени, что в глазах астронавта зарябило от такого количества цвета и света одновременно. Он закрыл свой шлем, как люди скрываются под солнцезащитными очками и устремил свой взгляд на мальчика. Даже сидя, казалось, что он сейчас встанет, пройдётся по краю фонтана, брызгая в водой в разные стороны, кинет монетку на счастье, как это многие делают. Чон никогда не сдавался, хоть и иногда ему казалось, что он такой обделённый, не может делать то, о чём и многие не задумываются — жить и бежать без оглядки по ниточке жизни вперёд.       Казалось, что каждый обогнал его и смеясь, уходил далеко вперёд, а Чонгук всё стоял на месте или того хуже, ехал назад. Но в его взгляде было и другое: надежда и сила. Они пробивались среди негативных мыслей и не давали с головой окунутся в эту пучину. — Ты правильно делаешь, не смотри на других смотри вперёд, ты сильнее их всех вместе взятых, — и легко хлопнув по плечу, приоткрыв шлем, улыбнулся, чтобы только мальчик это увидел, — подойдём поближе?       Тёмноволосый ничего не мог ответить, только молча кивнул головой, как бы давая своё согласие.       Подъехав поближе, Чонгук окунул пальцы в такую тёплую воду и так искренне улыбнувшись, посмотрел на Джина. Тот, закрытый головным убором, как он сам его назвал, повернул голову в его сторону и протянул ладонь с маленькой золотой монетой. Без слов они поняли друг друга. — Спасибо, — и взяв монету, он прикрыл глаза, загадывая своё заветное желание, которое должно было обязательно сбыться, но остаться тайной для всех. даже для читателей       Вода булькнула, желание загадано. Тоненькая ниточка из слов мальчика потянулась высоко на небо и закрепилось там, ожидая своего исполнения, а ночью оно ярко засветится в виде звёздочки на небе. А сейчас, облака спокойно перемещались из стороны в сторону, прямо как люди гуляли по парку. — А тебе не кажется, что мы притягиваем взгляды? — повернувшись к Джину, спросил Чон, давно наблюдая за всеми вокруг. — И что? Чонгук, запомни, что они просто тела без души для тебя, ты их не знаешь и они тебя, — говорил астронавт, присаживаясь на край фонтана, — поэтому тебе должно быть всё равно на них, ты здесь настоящая и самая искренняя душа, со своей искоркой, которая видна всем. — Они хотят заполучить её у тебя, чтобы у низ появился смысл в жизни, ведь он у тебя есть, а у них — нет, — и положив ладонь себе на грудь, Джин закончил свою речь, которая шла у него откуда-то изнутри.       Он никогда бы не подумал, что умеет говорить такие вещи. Мужчина всеми силами пытался донести до этого маленького мальчишки, что он особенный и достоин лучшего в этом мирке. Что он хочет показать ему все эти планеты, которыми он так грезит, показать насколько наша вселенная разнообразная и невероятная своим масштабом.       Его распирало чувство внутри, которому он наконец-то нашёл название — любовь.       И не та любовь, которая порождает страсть, а та, которая окрыляет и окутывает своим теплом и заботой. Хочется защищать этого маленького мальчика от всего в холодном мире, окружающего и давящего его со всех сторон. — Что с тобой, Джин? — обеспокоенный взгляд карих глаз вывел из такого странного транса. — Всё в порядке, Чон, — и помотав головой из стороны в сторону, продолжил, вставая сзади коляски, — спасибо, что ты появился на моём радаре и я смог узнать, что такое — жить как человек.       Не дав хотя бы что-то осмыслить мальчику из сказанного, астронавт повёз его дальше, заставляя хоть как-то отвлечься. Спрашивая о почти всём, что было у них по пути, тёмноволосый постепенно позабыл о всех проблемах и грёзах, что окружали его. Он смог окунуться в ту самую атмосферу детства, когда ему покупали вкусную сладкую вату, дарили улыбку и катали по разным красивым местам их маленького городка. «И, главное, не верьте никогда, Что будто всё проходит и уходит. Да, звёзды меркнут, но одна звезда По имени Любовь всегда-всегда Обязана гореть на небосводе!» **

***

— Сейчас я тебя познакомлю с мамой, она у меня чудесная, хотя не разделяет мои интересы, — и вздохнув, открыл в дверь в дом, который одновременно любил и ненавидел всей душой.       Только астронавт хотел что-то ответить, предостеречь от чего-то неприятного и душераздирающего для мальчика, увидел идущую к ним женщину в фартуке, видимо она что-то усердно готовила. Чон улыбнулся ей и не увидев никакой реакции о том, кто сейчас рядом с ним, что показалось ему странным, всё равно заговорил: — Мам, давай я тебе представлю своего друга, — и показал рукой назад, — это Джин, он астронавт с моих рисунков, помнишь я тебе показывал? Он прилетел с другой планеты, в которой у них есть одна особенность.       Мальчика остановила рука, поднявшаяся так резко перед его лицом. Он увидел такое серьёзное и сердитое лицо мамы, от которого кареглазому стало не по себе. — Сынок, ты понимаешь, о чём говоришь? Твои планеты на тебя плохо влияют, ты уже даже друзей несуществующих начал заводить, — и глубоко вздохнув, она продолжила, — мы долго думали с папой о тебе, о твоей жизни и приняли решение отправить тебя в больницу, где тебе обязательно помогут.       Эта новость была по ощущениям как метеорит упавший на голову, так Чонгуку было тяжело понять, что только что было сказано и как ему жить дальше. Голова кружилась, руки предательски задрожали, а глаза слезились от таких горячих слёз обиды на всех в этом мире. Чёртовом мире, в котором его никто не принимал, ведь он был как бельмо на глазу, как лишний хромосом, как что-то лишнее в этом идеальном мире. Он всегда был таким, неудобным для всех, с самого его рождения. — Зачем мама, ты вообще родила меня на свет, если сейчас всеми силами пытаешься избавиться на меня? — слова летели с уст тёмноволосого так быстро, что он даже не до конца понимал, что говорит, — я всегда был для тебя обузой, так зачем было мне улыбаться так, как-будто я что-то значу для тебя?       Чонгук совсем позабыл об астронавте Джине, который всё это время находился сзади, не уходя ни на шаг. Мужчина старался всеми силами забрать все самые плохие эмоции себе, переживая это вместе с ним. Он мог понять, как ему в этот момент было больно от слов женщины, которые были острыми как кинжалы и с каждой секундой вонзались в нетронутую душу мальчика всё глубже и глубже. — Я хочу всё это забыть, Джин, всех забыть, возьми меня на свою планету, — говорил Чон, утирая слезы, которые так и текли, не прекращая, — в этом мире я могу доверять только тебе.