Пламя

После того самого ночного разговора Реборна и Тсуны прошло девятнадцать дней. Это кажется малым для одних, но для этих двоих, Реборна и Тсунаеши, каждый день был на счету. Жизнь каждого поменялась: у кого-то в лучшую сторону, а у кого-то, наоборот, в худшую. Я думаю, вы даже не подумаете, что жизнь улучшилась у бедного Тсунаеши. Он и сам не верил, ровно как и Реборн, который постоянно пытался увидеть в поведении своего ученика хоть что-то подозрительное, но не находил, что его ужасно бесило. Ведь было бы легче, если бы паренек оставался больным, бледным, с ужасными синяками под глазами от хронического недосыпа… Но Тсуна, вопреки всем ожиданиям, светился здоровьем и излучал энергию жизни. Реборн, который уже перестал что-либо понимать, грешным делом рассматривал версию, что ученик начал гореть изнутри в прямом смысле слова. Маниакальное желание понять, что происходит с Тсуной толкнуло киллера на отчаянный и абсолютно не свойственный мужчине поступок. Но обо всем поподробнее… *** Тринадцать дней назад. В Намимори выдался довольно обычный для того времени года день. Был конец осени, деревья уже почти полностью лишились листвы, а одинокие оставшиеся листики держались из последних сил. По ночам ударяли серьезные морозы, убивая остатки жизни. Солнце было ужасно тусклым и совсем не грело, но хоть как-то спасало от промозглого ветра, который тормошил ветви деревьев, из-за чего они монотонно бились в окно солнечному пареньку Саваде Тсунаеши. Тсуна полностью оправдывал эти слова, ведь он на генном уровне ненавидел холод и заболевал от малейшего сквозняка чуть холоднее обычного. Так было всегда, но не в этот раз. Осенью этого года Савада рассекал по улице одетым чуть ли не легче, чем летом. Ему хватало легких хлопковых брюк и футболки, а температура его тела с каждым днем приближалась к отметке сорок один градус. При всем этом парень был полон энергии, никогда не сидел на одном месте более тридцати секунд и, что самое странное и пугающее, почти не спал, ограничиваясь получасовой дремой. Реборн, который и без этого был на взводе последнее время, постоянно ходил раздраженным, попутно срываясь на всех подряд и докуривая, наверное тридцатую сигарету за день. Теперь уже Тсунаеши волновался за здоровье любимого учителя, однажды даже предпринял попытку сесть и поговорить, но в ответ получил лишь несдержанный рык и порцию сигаретного дыма в лицо. После этого Реборн ушел. Просто ушел, перед этим хлопнув дверью, но не сказав ни слова. *** Реборн мчался по ночному шоссе в самом центре города, не обращая никакого внимания ни на возмущенные сигналы других водителей, ни на элементарные дорожные правила. В данный момент его волновал только Тсуна. В голове быстрой лентой проносились воспоминания последних дней, еще больше загонявшие в депрессию. Киллер судорожно пытался сопоставить всю известную ему информацию, чтобы получить хоть какую-то не совсем бредовую версию такого состояния Савады. Ни в одном из отчетов не было ни слова о подобном состоянии больных. Как только Реборн узнал о болезни шатена, он прочитал всю возможную литературу, даже поднял своих информаторов в Италии. Все, что он нашел казалось ничтожным, киллера подгоняло уходящее, будто песок сквозь пальцы, время. Ничего принципиально нового Реборн не узнал: болезнь до ужаса редкая, быстро прогрессирует и почти не излечима. Это «почти» и подкосило, казалось, железные нервы Аркобалено. Сейчас он мчался в аэропорт, где его уже ждал самолет до Неаполя.