Пламя

Здравствуйте, дорогие читатели! На Ваш суд представлена глава, которая меня не совсем устраивает, но все попытки ее исправить были провалены. Глава содержит огромное количество диалогов. Я не знаю, понравится ли Вам это или нет, но без этого было нельзя) Да и смысла в этой главе не очень много… Но да ладно, это лишь мое субъективное мнение. Мне кажется, что в каждой главе я описываю одно и то же. Укажите на мои ошибки пожалуйста. Это глава давалась мне тяжело, поэтому я переживаю за нее как не за одну другую. Пожалуйста, оставьте отзыв, успокойте или отругайте автора) Приятного прочтения! Mezzogiorno Nebbia. — Глупый Тсуна, что я тебе говорил про пламя?! — буйствовал Реборн. — Неужели так сложно хоть раз в жизни включить свою пустую голову и послушать умного человека?! — Реборн, успокойся… — меланхолично произнес Тсуна. — Нет, ну как так можно? Неужели не понятно, что это опасно? — Аркобалено уже в сотый раз вымерял комнату Тсунаеши шагами. — Реборн, не мельтеши, пожалуйста, и так плохо… — вымученно прошептал Тсуна, прикрывая глаза рукой. — Конечно плохо! Как тут может быть по другому?! Это чертово пламя сжирает тебя изнутри! — Реборн буквально визжал от ярости. — Не правда! Оно прекрасно! — запротестовал Савада. — Вот видишь, ты зависим от него! Оно доконает тебя рано или поздно! — Реборн, прекрати истерику. — спокойно проговорил юноша. — Я не могу! Ты же мой ученик, хоть и никчемный. — Так тебя никто не заставляет быть моим учителем, — заметил Тсуна. — Да, никто, совсем никто. Кроме Девятого, твоего отца, Примо… — Аркобалено демонстративно стал загибать пальцы. — Довольно театра, — пробурчал Тсунаеши. — Почему же? Тебе можно идиотничать, а мне почему нельзя? — ехидно спросил Реборн. — Ребоорн… — вымученно простонал Тсунаеши. — Что? Сколько еще раз ты будешь нарушать свои же обещания? — Это какие еще? — Тсуна удивленно приподнял бровь. — Ууу, все совсем плохо… Сколько раз ты обещал мне и Тимотео-сану не использовать пламя? — Наверное много, раз ты так говоришь. — Вот именно — много! Эх, Тсуна, когда же до тебя дойдет… — До меня уже давно дошло, но я не могу сдержать себя, оно рвется наружу, и это ужасно больно, поэтому пусть лучше оно меня поскорее убьет! — проговорив это, он поднес руку, объятую пламенем к Реборну, который резко отшатнулся. — Ты что творишь?! — взорвался Реборн. — Я всего лишь хотел поделиться с тобой этой прелестью, — Тсуна обиженно надул губки. — Ты мог спалить меня! Это чертово пламя только тебя радует, и только тебя слушает. — Но это же хорошо. — В какой-то мере да, но оно тебя убивает. — О, уже спокойнее говоришь об этом, — Тсунаеши искренне рассмеялся тихим, бархатным смехом. — А ты совсем обезумел, раз смеешься над своей смертью. — А почему же не посмеяться, раз это неизбежно? — Откуда ты знаешь? — Я это понял за столько лет. — Десятый горько усмехнулся. — Хоть что-то ты п… Что?! Лет?! — Ну да, за десять лет, — буднично сказал Тсунаеши. — Ты и в этом меня обманул?! Сколько же можно? — Реборн устало облокотился о стену у окна и закурил. Он не любил этого, но сейчас не сдержался. Реборн уже в сотый раз спрашивал себя зачем ему этот мальчишка? Он научил его всему, чему мог, но уходить не собирался. Только от одной мысли на душе становилось паршиво, будто он собирается бросить своего ребенка. Хотя, Тсунаеши стал для Реборн, как сын. Поэтому это не было удивительно. Чиркнув кремнем зажигалки, он поджег сигарету, еще долго всматриваясь в маленький огонек. Это пламя было обычным, можно сказать не опасным, но то пламя, что сидело внутри Тсунаеши было совсем другим. Опасным, сокрушающим, истребляющим, сжигающим изнутри. Реборн затянулся сигаретой и выпустил клубы дыма в открытое окно, за которым была спокойная ночь. Весь Намимори спал. Свет в окнах был погашен, на улице никого, а из звуков только песни сверчков, да одинокий вой собаки. Да, ночь — это лучшее время. Можно спокойно поразмышлять, что в данный момент и было нужно Реборну. Он затянулся еще раз. Как же давно он не курил? Год, два или все двадцать? Он и сам не помнил, но сейчас это доставляло ему наслаждение и придавало спокойствия. Сколько же нервов киллер потратил на этого несносного мальчишку? Начиная самым началом их обучения, заканчивая настоящим временем, спустя почти пять лет. Не сосчитать. Реборн обернулся в сторону Тсуны, который по-прежнему лежал на кровати, заслонив лицо рукой. Ему стало так жаль Тсуну. Этому парнишке еще жить и жить, но к сожалению никто с этой болезнью долго жить не может. Докурив, Реборн выбросил окурок в окно и сказал: — Тсуна, как думаешь сколько тебе осталось? — По ощущениям недолго, возможно два-три месяца. Может чуть больше. — А какие у тебя именно ощущения? Тсунаеши тяжело вздохнул. — Эх, Реборн, как же тебе объяснить… Ощущение такое будто я выпил бензина и бросил внутрь себя зажженную спичку. Внутри все горит. А снаружи… Когда я выпускаю пламя оно прекрасно, оно будто радуется свободе и уменьшает боль. Черт, как же сложно описывать свои ощущения, — Тсуна улыбнулся, зарываясь руками в свои волосы. — Ощущение как-будто кожа горит. Иногда, я просыпаюсь ночью от ощущения, что и моя постель горит. — Как ты вообще можешь заснуть? — Ну, за столько лет или боль притупляется, или просто привыкаешь. — Понятно. Мне жаль тебя. — Спасибо, но не нужно. Так еще хуже. — Просто знай, что можешь мне все рассказывать. — Спасибо, Реборн, — Тсунаеши впервые за продолжительное время искренне улыбнулся. Реборн вышел из комнаты, оставив Тсуну одного. Пусть подумает, возможно ему станет легче. А пока Реборн будет помогать Тсуне, как сможет, и пока может.