Жаркие летние ночи

Костя проснулся от вопля петуха - более типичный деревенский будильник придумать было сложно. Он открыл глаза и лежал, потихоньку осознавая, где он, что он и как. Было уже светло, в солнечном луче кружились пылинки, но хотелось скользнуть обратно в приятную дрему. Глаза сами собой закрылись. Петух завопил второй раз, натужно, словно чем-то подавился, прокашлялся и исправился, выдав еще более громкую трель. Костя потянулся за часами, те показывали четыре утра. Тишина стояла совершенно непривычная после Москвы. Но все же он уловил отдельные звуки - на дворе звякнул умывальник, дальше по улице услышал чью-то корову, которую видимо собирались доить. Захотелось пить и писать, лежать дальше было совсем невозможно. Он в одних трусах тихонько спустился вниз, дошел до уборной, потом умылся и напился прямо из рукомойника. День обещал быть жарким, в небе не было ни облачка. - Чего как рано вскочил, Костя? - из дома вышла бабушка, завязывая легкий цветастый халат и направляясь в летнюю кухню. - Сам не знаю, ба, - Костя вытер лицо и грудь вафельным полотенцем, снятым с крючка в виде грибочка - тот с детства был закреплен за ним. - Вроде я ушёл вчера рано, вот и выспался уже. - Это главное, если выспался, - бабушка потрепала его по влажным волосам. - Тогда сходи в сарайку, выпусти курей, да яичек свежих собери - сделаю тебе яичницу. Или ты омлет больше любишь? Костя ответил, что ему совершенно без разницы, в каком виде будут яйца, не хватало еще бабушку заморачивать. Как всем, так и ему. Сходил, разыскал в сумке шорты и футболку, оделся и пошел выполнять поручения. Курам он был безразличен, а вот петух норовил подойти сзади и клюнуть, пока Костя собирал яйца в миску. - Кыш, иди отсюда, кому говорю, - шипел на него Костя, но петух воспринимал это как личное оскорбление. От курятника пришлось ретироваться как можно скорее, пока петух не заработал себе апоплексический удар. Семен наблюдал за этим с забора, словно говоря "ну и салага же ты, Костя, петуха испугался". Пока бабушка собирала завтрак, откуда-то успел вернуться дед, Костя не заметил даже когда он ушел. Он уже смотался куда-то за свежей газетой и полностью погрузился в нее, изредка пыхая своим "Беломором". - Дед, на, попробуй Мальборо, - предложил Костя, которому тут же сразу захотелось курить, даром, что на голодный желудок. - Костя, не курил бы натощак, - тут же озвучила его мысли бабушка. - Яишенка уж готова. Дед протянул руку за пачкой и для начала понюхал содержимое, хмыкнул неопределённо и вытащил себе одну сигарету, прикурил. Костя наблюдал за ним поверх тарелки с яичницей на шкварках, ожидая вердикта, а дед явно театральничал, выдерживал паузу. - Тьфу ты, как будто целоваться через простыню! - вердикт был окончательный и обжалованию не подлежал. - А ты что, целовался через простыню? - ни капли не обиделся, наоборот, развеселился Костя и, наконец, приступил к завтраку, заодно соорудив себе бутерброд с сыром. - Всякое бывало, - ответил дед, потом решительно оторвал фильтр у сигареты и докурил ее так. У Кости даже где-то екнуло от такого варварства, но комментировать он это не стал. В Москве он привык завтракать чашкой кофе и сигаретой, но тут аппетит к нему вернулся в полной мере. Он даже не поморщился, получив цикорий на молоке вместо кофе, управился с яичницей и бутербродами в два счета и уже потом с наслаждением закурил, радуясь, что хоть по этому поводу ему не читают нотации. Дед с бабкой были на редкость либеральными, пока Костя не творил ничего откровенно дикого. Но голова на плечах у него все же была. - Чем помочь сегодня? - спросил Костя, убрав за собой посуду. - Может на огороде что надо, сорняки там выполоть? - предложил он, понимая, что этим лучше заниматься, пока не разжарило в полную силу. - Что ж, помоги, коли не шутишь, - кивнула бабушка. - Клубника поспела, пора варенье варить. Я тебе дам лоток, собирай в него аккуратно. Ну и сам кушай, сколько влезет. Поначалу Косте казалось, что влезет в него много. Вспомнилось детство - сколько клубники он умял с этих самых грядок, срывая по паре ягодок, когда пробегал мимо. Но сейчас завтрак в желудке не собирался пока делить место. Одолев десяток ягод, все остальные Костя отправил в лоток. Раньше привлечь его к таким работам было чуть легче, чем невозможно, но сейчас монотонно размеренные действия под плеер в ушах принесли с собой нежданно терапевтический эффект для его перегруженного разума. Правда, чем выше поднималось солнце, тем тяжелее было работать. Ходить и нагибаться быстро устала спина, так что он плюнул и передвигался по грядкам чуть ли не на коленках, поднимая листья и собирая ягоды. Компанию ему составил Полкан, которого дед пока отпустил на ежедневный променад, и оказалось, что он тоже не дурак пожрать клубники. - Так, ну ты-то не наглей, товарищ, - Костя отпихнул пса, который профессионально объедал кустики, выбирая только спелые ягоды. После клубнику нужно было перебрать и помыть, чем Костя занялся на пару с бабушкой, а уж потом она достала медный таз и наотрез отказалась варить варенье на газовой плите. - Вот что хочешь мне говори, но будет вообще не то, - сказала она, ссыпав клубнику в таз. - Тут свежий воздух нужен, да и на дровах совсем по-другому варится. Иди лучше принеси как раз дровишек, дед обещался наколоть. Решив, что не мытьем, так катаньем убедит бабушку в преимуществах газовой плиты - за два-то месяца, пока что Костя отправился к дровнику, где и правда аккуратные чурбачки ждали своего часа. По пути Костя заметил деда Митю на картошке. С тяпкой тот управлялся ловко и вполне бодро, но все та же совесть решительно направила Костю к деду после того, как бабушка была обеспечена запасом дров. Даже воспоминания о сборе колорадского жука - от этой повинности Костя никогда не мог уклониться - сейчас его не остановили. - Дед, давай помогу, - предложил он, видя, что фронт работ внушительный. Дед от помощи отказываться не стал. - Иди вон мотыжку в сарае возьми. И на голову что-нибудь надень, - напомнил он. Костя быстро смотался за мотыжкой и кепкой и вернулся к деду. Тот уже заканчивал окучивать один ряд и был готов приступить ко второму. - Так, видишь, как я делаю? Вот тебе надо делать так же, только лучше, - усмехнулся он. - Помни, кусты нежные, так что аккуратно, не поруби стебли к едрене-фене. Пару минут Костя и правда наблюдал за дедом, а потом, заняв соседнюю от него гряду, взялся за дело. И очень скоро стало очевидно, что опыт и сноровка решают. Дед Митя уже закончил окучивать свой ряд, когда Костя преодолел экватор своего, обливаясь потом. Что ж, по крайней мере, теперь не вызывало сомнений, почему дед такой крепкий и поджарый - с такой активностью никаких турников да отжиманий не нужно. К тому же, с непривычки Костя еще и мозоли на ладонях натер, но не жаловался. Зато, когда бабушка позвала обедать, едва не уверовал в высшие силы от облегчения. - Ничего, Костя, до конца лета сноровки прибавится, - дед похлопал его по спине. – Там, глядишь, то одно, то другое, никакой физподготовки к армии не понадобится. После плотного обеда сил не осталось ни на что, кроме как лежать на веранде, на ветерке и не шевелиться. Дед с бабкой тоже привыкли в полдень отдыхать, так что Костю никто не беспокоил. Он взялся было опять за Булгакова, но дальше второй главы не продвинулся, уснул, уронив раскрытую книжку себе на лицо. - Костя, подъем. Я баньку истопил! - дед хлопнул его по животу, так что парень мигом подскочил. Солнце уже клонилось к закату, значит, вырубило его больше, чем на пару часов. - Иду! - зевая, Костя сел и потянулся. Воспоминания о бане тоже были детские - посидеть немного в парилке, помыться из тазиков, выпить кружку ароматного травяного чая и завалиться спать. А потому новый опыт, полученный в бане, стал для Кости весьма травмирующим, причем, он мог бы поклясться, в буквальном смысле - дед так отхлестал его дубовым веником, что парень едва не по-пластунски выползал из парилки, покряхтывая и постанывая. - Дед, если ты так не рад моему приезду, мог бы прямо сказать, - проскулил он, присев на лавку в предбаннике и зачерпнув холодной воды из тазика, чтобы умыться. - Еще чего, - ответил дед, залихватски закинув на плечо полотенце, и принялся энергично растираться. - Разбаловались вы в своем городе, с душами да ваннами, ни помыться толком, ни попариться. В здоровом теле - здоровый дух, во, как раньше говорили. Вот вы и болеете все поголовно. Не слушая возражений, он окатил Костю холодной водой из шайки, и после этого выпихнул на воздух. Косте казалось, что он пьяный, как после вчерашней настойки. Он сидел в одном полотенце на лавке рядом с баней, и у него звенело в голове. Воздух был после парилки упоительным, небо розовело в начинающемся закате. В саду не то что пели, а бешено орали птицы, громче, чем когда-либо. Тело казалось и легким, и тяжелым одновременно, что было особенно странно. Косте казалось, он врастает в лавку, но одновременно хотелось бежать и что-то делать. - Упарил тебя дед? - оказалось, он не заметил, когда подошла бабуля, и, видимо, она какое-то время просто наблюдала, как пялится в пустоту внук. Костя только кивнул. - Ничего, это тебе сейчас кажется, что все косточки из тебя вытащили, да перемололи, зато завтра встанешь, будто заново родился. Дед дело знает, - бабуля протянула ему кружку с домашним хлебным квасом. - Сегодня танцы в клубе, - словно, между прочим, добавила она. - Сходил бы, Костенька, чего чистоте зря пропадать, - бабушка лукаво улыбнулась. - Танцы в клубе? - хмыкнул Костя, сделав большой глоток кваса. - Ну, может, и схожу, погляжу как тут у вас все. Конечно, на многое он не рассчитывал. Он иногда ходил на дискотеки, топтался у стенки или иногда танцевал с девчонками, но большую часть времени ему там было скучно. И если в Москве еще можно было рассчитывать на хиты, то здесь в глухомани будет за счастье, если местные не танцуют под Песняров. Уже одевшись и собравшись, Костя понял, что он выпендрился. Даже по московским меркам, что уж говорить про деревенские. Сто процентов кто-нибудь подойдет перетереть за его прикид. Спросят и за джинсы, и за кроссовки, может, даже и за отцовский ремень с бляхой. На футболке у него были Sex Pistols, а сверху он надел красную клетчатую рубашку, как у Кобейна. После бани волосы, конечно, ложиться как надо не хотели, пришлось мочить и приглаживать, особенно челку, которая по-дурацки завилась волной. С собой он взял подаренный отцом на Новый год Полароид, зря что ли с собой вез? Может, будет что интересное поснимать. Но прежде, чем выдвинулся в клуб, сделал фотографию бабки с дедом. - Ну, давайте, обнимитесь что ли, - попросил он, поставив их под куст жасмина. - Вот еще выдумал, - бабушка отнекивалась, едва ли не отбиваясь от деда, при этом совершенно по-женски кокетливо оправляла кофточку. А дед поступил проще - сгреб ее в охапку и широко улыбнулся, демонстрируя крепкие, только прокуренные зубы. - Вот и молодцы! - оценил Костя и нажал на кнопку, а через пару минут, помахав карточкой, продемонстрировал результат бабушке и дедушке. - Вот, на память! Оставив их восторгаться чудесами современной техники, Костя повесил Полароид на плечо и направился в сторону клуба, под сигаретку наслаждаясь летним вечером. Как раз цвела липа, и запах стоял просто одуряющий. О том, что днем он не ошибся, и в клубе сегодня действительно танцы, музыка его оповестила заранее. "И снится нам не рокот космодрома..." - донеслось до Кости, и он даже немного приободрился. Земляне всяко лучше, чем Песняры, хотя не Наутилус, конечно. Клубом оказалось одноэтажное кирпичное здание, перед которым почему-то стояла побитая жизнью скульптура Девушки с веслом, правда весла уже как такового не было. В палисаднике буйно цвели самые разные цветы, видимо, призванные прикрыть общую убогость. Над входом даже гирлянда висела, правда лампочки горели хорошо если через одну. Тут и там попадались стайки девушек, косящих под Аллегрову и Ветлицкую, одетые из серии "все самое лучшее сразу". Судя по количеству молодежи, люди собрались не только с Каменки, но и других поселков в округе. Пацаны тоже кучковались, курили, что-то обсуждали, поглядывали на девок. Не заметить Костю они естественно не могли. - О, здорово, Москва! Я ж говорил, что припрется, - от одной из компашек отделился вчерашний Костин знакомый. Все еще в батиных трениках, но теперь еще и в спортивной куртке. Надпись Adidas на груди горела ярким неоном и, по меньшей мере, двумя ошибками. - Здорово! - сухо, но без агрессии поздоровался Костя, помедлил и протянул руку для пожатия, для начала следуя маминым постулатам о воспитании и вежливости. Парень, которого отец Александр назвал Витей, с усмешкой глянул на протянутую руку, сплюнул через щель в зубах, цигарку зажав второй стороной рта, но ладонь все же пожал, причем, явно попытавшись сразу продемонстрировать силу. Но Костю крепким пожатием напугать было сложно. - У вас тут пивка можно выпить или на сухую гуляете? - спросил он, боковым зрением отмечая, что привлек внимание местного женского населения. - А че сразу пиво, мы че, в детском саду чтоль? - протянул кто-то из его компании. - Деньги есть, Москва? Костя пока отвлекся на пару снимков, барышни возле скульптуры были уж больно колоритные. Правда, подойти с сигаретой поближе к их начесам он бы ни за что не решился, лаком несло даже на пару метров в сторону. Деньги у Кости были, правда, немного. Как-то он не рассчитывал, что на деревенской дискотеке придется за что-то платить. - А сколько надо? - уточнил он, помахивая снимком, чтобы тот проявился. - Рублей пять, - не растерялся Витя, решив потом поделить навар с бабкой, у которой они брали сивуху. Красная цена тому напитку был рубль, да и то лишь из-за затраченного на производство сахара. Но деревенских и такое пойло вполне устраивало. - Махнемся на сигарету Мальборо? - предложил Костя, прикинув в уме нехитрый расчет. Пачка ему стоила около 30 рублей, а вот отдавать пятак за непонятно какое пойло было жалко. - И что мы будем делать с одной сигаретой? По кругу пустим? - усмехнулся Витя, вкладывая в вопрос максимально скабрёзный смысл. - Гони четыре, и будет тебе счастье. - За стакан самогона? - усмехнулся Костя. - У вас тут Джек Дэниэлс что ли? - спросил он, а потом понял, что те едва ли знают, что такое Джек Дэниэлс. - Это че за хрен с бугра? - подтвердил его предположения Витя. - Нет у нас тут никаких Джеков. Моральную дилемму можно было прочесть на лице деревенского, как в открытой книге. - А цена не за стакан, а за бутылку, - наконец, сдался он, понимая, что все равно не продешевит. - Показывай товар, - сказал Костя, хотя уже сильно сомневался, что оно ему нужно. Но врубать заднюю, не разобравшись, что предлагают, не стал. Витя сделал знак одному из друзей, и тот вытащил из внутреннего кармана потрепанной штормовки бутылку с мутной жидкостью. Больше всего она походила на сильно разбавленное молоко, да ещё с желтоватым оттенком. Из второго кармана появился граненый стакан. - И вот это вот вы продаете по пять рублей? - не удержался от смешка Костя, понюхав горлышко бутылки. Пахнуло натуральной сивухой, так что рисковать он не стал. – Ладно, парни, пить я это, пожалуй, не буду, мне и так нормально. - Сдрейфил что ли? - фыркнул Витя. - Не боись, не ослепнешь. Но Костя уже решил поискать себе другую компанию, вот хоть бы с местными королевами красоты поближе познакомиться. - Дамы, можно я вас сфотографирую? - Костя был парнем вежливым, так что прежде всего решил спросить. Девушки обалдели от такого обращения и тут же закивали, принимая наиболее эффектные позы. Костя, не скупясь щелкнул несколько кадров и протянул им карточки, когда они проявились. - Ничего себе, как круто! - про Полароид девушки только слышали, но живьем не видели. - А можно себе оставить? - они окружили Костю, радуясь возможности познакомиться поближе. Самая бойкая из них - Лена, уже и сама представилась, и имя москвича спросила, заодно поэффектнее преподнося свои формы. - Конечно, берите на память, - кивнул Костя, оставил девушек разбираться, кто заберет снимки, те кто лучше получился, или по жребию. Он все же зашел внутрь клуба, где уже тоже собирался народ. Из колонок доносился «American Boy» Комбинации, девушки пританцовывали на танцполе, который, по сути, был крашеным дощатым полом. Звуку было далеко даже до самого простенького бумбокса, которые бывали на квартирных вечеринках у Костиных однокурсников. Под потолком немного психоделически мерцала светомузыка, отбрасывая красные, синие и желтые отблески на девушек, превращая их боевой раскрас в гротескные маски. И снова Костя привлёк внимание. В первую очередь, конечно, своим нарядом - в основном парни были в трениках. В джинсах были двое, но не в фирме, а в простых варенках. Да и прической он отличался - деревенские стриглись коротко. Причём, судя по не слишком ровным челкам, некоторых стригли дома. Снобом Костя не был, но как-то быстро поймал себя на мысли, что делать тут ему особо нечего. Разве что потанцевать немного для собственного удовольствия... Потоптался он буквально одну песню, потом к нему начали подходить девушки, наплевав, что это не белый танец. Не прошло и десяти минут, как к Косте подошел Витек, сцапал его за локоть и процедил ему на ухо: - Пошли, выйдем, - он кивнул в направлении двери, и Косте особо ничего другого и не оставалось. - В чем дело? - на улице он стряхнул пальцы провожатого со своего локтя и невольно повернулся так, чтобы за спиной была стена и прикрывала тылы. То, что перед ним сейчас топталось пятеро деревенских, ничего хорошего не сулило. - Слышь, Москва, ты тут без году неделя, а уже на наших девок губы раскатал. Так вот либо отвали, либо мы поможем, - сказал один из компании. - Ваши девки сами на меня вешаются. Если им с вами не интересно, это не моя проблема, - парировал Костя, рефлекторно приняв более устойчивую позу - что-то ему подсказывало, что деревенские "помогут" ему в любом случае. По ним было видно, что ту самую бутылку невнятной жижи они уже распили, разогнав кровь в собственных жилах. - Борзый, ты, Москва. Борзый и смазливый. А у нас ни тех, ни других не любят, - сказал Витя, сплюнув себе под ноги и расплылся в противной улыбке. - Но ты не переживай. Мы тебе поможем. Морду поправим, заодно и борзости поубавится. Да, пацаны? - Это мы завсегда! Без проблем! - отозвался нестройных хор голосов. Костя переводил взгляд с одного на другого, руки сами собой сжались в кулаки. Не то, чтобы он был частым участником уличных драк, да и любых других, но постоять за себя умел - отец позаботился. И пасовать просто так, пусть его сейчас и собирались избивать пятеро, он не собирался. Только Полароид с плеча снял и осторожно положил на низкий внешний подоконник, выбрав местечко почище. Как Костя и предполагал, никакой дуэли и быть не могло. Навалились все разом, и поначалу ему удалось уклониться от летящего в лицо кулака, и самому атаковать, но потом все смешалось. Какое-то время он стоял на ногах, отбиваясь и раздавая затрещины, но потом кто-то пнул его под колени и он упал. Сцепились, кажется, с Витей, покатились по земле, и неизвестно, чем бы дело кончилось, если бы не подоспел местный участковый. То ли звезды так сошлись, то ли девки позвали, но драку по итогу разняли. Костя поднялся, из разбитого носа и губ лилась кровь, но он просто так не сдался. Все пятеро щеголяли кто ссадинами, кто синяками. Витя держался за ребра и утирал с лица кровь вперемешку с соплями. - Почему я не удивлен, - сказал участковый, оглядывая компанию. - Прошу в отделение, товарищи. Шагом марш. Вздохнув, Костя снял с пояса клетчатую рубашку, которая перекочевала туда во время танцев, и утерся ею - все равно больше было нечем. Деревенская гоп-компания уже пыталась уболтать участкового, а Костя молча шел следом за ними, одной рукой придерживая рубашку, а другой Полароид. Ему пришло в голову, что сивуха-таки сыграла ему на руку - координации бойцам явно не доставало. Идти было не далеко - пункт милиции находился практически в том же здании, что и клуб - в небольшой пристройке к нему, и даже был оборудован клеткой для временного содержания для особо буйных. Бывать в нем Косте, конечно, не приходилось, но он помнил, как еще в прежние времена дед с бабушкой обсуждали, как муж некоей Степановны опять ночевал в той самой клетке после очередного пьяного дебоша. Кабинет дополнял абсолютно пустой письменный стол, кондовый сейф с облупившейся традиционно зеленой краской, и графин с водой на нем. - Берем двойные листочки, пишем чистосердечное, все как обычно, - сказал участковый, когда все они разместились в кабинете. Кто-то пытался договориться, кто-то канючил, кто-то сопел и принялся покорно писать, что произошло. Наконец, участковый посмотрел на Костю и прищурился. - Ты что ли внук Пантелеймоновых? Не успел приехать, уже нашел приключения себе на жо.. кхм..голову? - спросил милиционер. - Они сами меня нашли... - Костя покосился на деревенских, - приключения ваши. Свой листочек он тоже придвинул и стал писать, как все было, утаивать ему было нечего. Участковый, лысеющий мужчина лет сорока, приподнялся и потянул носом. - Не забудьте написать, что, когда и сколько употребляли, - посоветовал он. - Я не пил! - тут же сказал Костя, совершенно не желая добавлять себе отягчающих обстоятельств. Легковерным участковый не был, так что подошел к Косте и наклонился. - Дыхни, - велел он, и Костя послушно подышал в его направлении. Сивухой не пахло. - Понятно, вопросов нет, жертва нападения, - сказал он. В отделение вдруг вломилась толпа девчонок. - Товарищ сержант, мы можем дать свидетельские эти самые... - самая бойкая забыла слово. - Ну короче, рассказать, че там как было, если надо. - Так, спокойно, барышни! - участковый поднял руку вверх. - Базар не устраиваем. Что, примчались хахалей своих отмазывать? Этих парней и девушек он знал с самого их детства и искренне считал, что некоторым из них меры принудительного воздействия пошли бы на пользу. И ему не хотелось, чтобы вся компания объединилась против москвича. - Ну, вообще, мы пришли сказать, что не московский пацанчик драку начал, - сказала еще одна. - Так что он тут, правда, не виноват. Дело приняло интересный оборот, в итоге разбирательство затянулось до глубокой ночи. Точнее, до раннего утра - когда Костя вышел из отделения, уже занимался рассвет. Голова у него раскалывалась, и после драки, и после галдежа, который время от времени вспыхивал во время дознания - женская и мужская стороны деревенской молодежи припомнили друг другу все прегрешения. В итоге сержанту даже пришлось пригрозить парням, что без разбирательств составит протоколы на всю компанию, если у кого-то из девушек после всех этих событий появятся следы побоев. - Эй, Москва, ты заглядывай на танцы-то, - рядом с закурившим на углу отделения Костей появилась одна из его защитниц, вроде, Светлана. Правда, по тому, как она нападала на одного из парней, Костя понял, что ей важнее не его защитить, а своего хахаля, как выразился участковый, уесть. В том же была и причина приглашения, как ему казалось. Костя не ответил ей, только неопределенно махнул рукой и двинулся в сторону дома. На танцы он, естественно, больше ходить не собирался. Настроение у него было испорчено, он вдруг особенно сильно осознал, как выделяется на общем фоне, а опускаться до уровня деревенской шпаны он не собирался. Потихоньку вернувшись домой, он дал себя обнюхать встрепенувшемуся было Полкану и пошел отмываться от засохшей крови, стараясь не сильно греметь умывальником. Рубашку тоже пришлось замочить в холодной воде, ее было банально жалко. Зеркало отразило начавшую опухать бровь, отек, переползающий на левый глаз, расквашенные губы. Одно радовало - нос ему сломать не успели. Голова трещала, так что он потихоньку шуровал в аптечке, пытаясь найти обезболивающее. Разжившись таблеткой цитрамона, он поднялся к себе наверх и попытался уснуть, а проснулся через несколько часов, когда хлопнули калиткой, и Костя услышал бодрый голос участкового. Ему вообще что ли сон не нужен был? - Товарищ сержант, утречко доброе! Чегой-та вы к нам? - услышал он деда и понял, что сейчас события ночи станут достоянием общественности. Если уже не стали, учитывая скорость распространения новостей по деревне. - И вам не хворать, Дмитрий Петрович, - поздоровался участковый. - Да вот, к внуку вашему пришел. Слыхали, чего наши лихачи вечером вчера отчебучили. Ответа деда Костя не услышал, но понял, что тот еще не знает, судя по тому, что сержант начал обстоятельный рассказ. При этом они переместились на веранду, где бабушка сделала им чай, сладости всякие выставила. Костя понял это по доносящимся до его мансарды звукам. - Вот я и хотел попросить вашего внука, чтобы он заявление написал на удальцов наших, - завершил свой рассказ участковый. Вздохнув, Костя поднялся и стал натягивать шорты, рассматривая свою колоритную физиономию в небольшом зеркале. С одной стороны, участкового он понимал, а с другой, ощутил себя какой-то разменной монетой. Света вон вчера хотела им воспользоваться, чтобы ревность вызвать, участковый - чтобы призвать нарушителей к порядку. - Как будто других методов нет, в самом деле, - ворчливо поделился он с Семеном, покачивавшим толстым пушистым хвостом из-под тюля на окне. - Батюшки, Костя! - Бабуля схватилась за сердце, когда увидела внука, спустившегося на веранду. - Да как же так, миленький? - Все окей, ба, уже не болит, - соврал Костя, но расстраивать бабушку еще сильнее не хотел. Дед тоже присвистнул, увидев его закрывшийся глаз. Участковый покачал головой, глядя на проявившиеся синяки, пока Костя пристраивался на перилах и пытался прикурить. С разбитым ртом это было довольно неприятно. - Ну могу только сказать, что ваш внук так просто не сдался. У всех пятерых примерно та же картина, - сказал милиционер. - Может, все-таки напишешь заявление? - предложил он, но Костя помотал головой и тут же поморщился от отголосков боли. - Хотите, чтобы в следующий раз они меня на трезвую голову подкараулили и уже довели дело до конца? - Костя попытался усмехнуться относительно здоровой частью лица, но все равно получилась гримаса боли. - Я не трус, конечно, но и не дурак. Разбирайтесь сами со своими раздолбаями. - Жень, а кто там был-то? - как будто из любопытства спросил участкового дед Митя, но Костя заметил, как сжались его кулаки, и отреагировал раньше сержанта. - Не надо, дед! Еще не хватало, чтобы ты за меня ходил с кем-то разбираться и морды бить. На танцы я в любом случае больше не собираюсь, - озвучил он свое решение. - Ну зачем морды бить, можно с топором сходить, - пожал плечами дед, а участковый подавился чаем. - Дмитрий Петрович, это самосуд. Мы разберемся, не надо горячиться, - пообещал он. - Ладно, пойду я, протоколы сами себя не напишут. Всего хорошего, - он поднялся, забрал фуражку и пошел к себе. Костя затушил окурок в жестяной банке, сел на его место за столом и налил себе чаю. - Давай я тебе яичко всмятку сварю, все попроще есть будет. Или может каши? - предложила баба Люба, сочувственно глядя на его разбитый рот. - Не грусти, Костя, во-первых, шрамы украшают мужчину, во-вторых, ты навешал люлей, а значит, теперь тебя зауважают. И, в-третьих, от баб теперь отбоя не будет, это я тебе гарантирую, - сказал дед. И, черт возьми, он как в воду глядел. Не успел Костя расправиться с поздним завтраком, как к ним в гости нагрянула сначала Лена, потом Света, а следом и остальные. Каждая хотела справиться о здоровье Кости, и тащила что-то съестное в гостинец пострадавшему в драке. На третьем визите Костя сломался и сбежал на задний двор - колоть дрова, чтобы хоть как-то унять раздражение и злость. - Вообще, девки-то у нас неплохие, - спустя полчаса к нему пришел дед, закурил и стал собирать чурбачки в поленницу. - Да хоть трижды хорошие, дед, - Костя раздраженным жестом откинул со лба мокрую от пота челку. - Я из Москвы свалил, чтобы в деревне побыть в тишине и покое, а тут... - он дернул плечом и снова замахал топором, накидывая новый уровень боли на плечи, и без того нывшие после вчерашнего окучивания и драки. - В тишине и покое, говоришь? Это тебе на рыбалку надо, милый мой, - озвучил идею дед Митя, разогнувшись с очередной партией полешек. - Я тебе местечко подскажу, про него даже наши не все знают. Костя остановился, перевел дух. В словах деда был резон. Он стоял, отдуваясь и ощущая, как пот катится по спине. Злость и раздражение помаленьку схлынули, трудотерапия всегда помогала. Дома он обычно яростно пылесосил комнаты, но колка дров справилась быстрее и лучше. - Пожалуй, надо бы сходить, - ответил он, утирая пот, заливающий глаза. - Прям с вечера, на всю ночь. - Вот и молоток! - одобрительно кивнул дед. - Я тебе перловочки на прикорм запарю, удочки подготовлю, а ты червяков накопай, - посоветовал он. И к вечеру, когда солнце уже село, Костя был снаряжен по полной программе - удочки, прикорм, ведерко для улова, в котором пока что был термосок с чаем, да бутерброды. Нашлись ему и сапоги резиновые, и штормовка, чтобы ночью не зябнуть. - Только купаться не лезь, - напутствовал его дед, провожая за калитку. - До купальской нельзя. - Почему? - удивился Костя. - На реке ребятня целыми днями пропадает. У него как раз была мысль искупаться ночью после жаркого дня. Ведь до речки за это время он так и не добрался. - Днем, когда народу много, еще так-сяк можно, а по ночам не надо... - дед замялся, но все же закончил, - мало ли, нечисть какая шалить надумает. Ну, ни хвоста, ни чешуи! Костя кивнул, хоть напутствие деда и показалось ему странным. Он вышел за калитку и направился, как ему описывал дед, сначала до развилки, потом до приметного дерева, и так далее, до его секретного места. Секретным местом оказалась заводь на Черном озере, одном из нескольких возле деревни. Добираться до него пришлось по небольшим островкам, но протоки были мелкие, так что Костя даже резиновые сапоги надевать не стал, перешел босиком вброд прямо так. Вода была приятно теплой, так что Костя уже сомневался, стоит ли соблюдать запрет на купание. На берегу он нашел место, про которое говорил дед, там даже было костровище, мешавшие ветки были аккуратно подрезаны, а поближе к воде лежало бревнышко, на котором было удобно сидеть. Так что через пятнадцать минут Костя устроился со всем комфортом - с костерком, чтобы отгонять комаров, на бревнышко положил свернутую штормовку и пока прикормил рыбу. Вечер был просто изумительный. Солнце хотя и село уже больше часа назад, но абсолютной темноты не было, а потому на сине-фиолетово-сером небе, розовато-оранжевом ближе к горизонту, звезд видно не было, а растущий месяц казался полупрозрачным. Костя пожалел, что не додумался взять с собой блокнот и карандаш - запечатлеть такое великолепие даже черным и серым было бы здорово. На него вновь накатили мысли об околохудожественных мечтах. Рисовать Костя всегда любил, в художку ходил с удовольствием, а потому удивился до крайности, когда сообщил родителям, что хотел бы связать с этим жизнь, а те заявили, что рисование - это не профессия, и нужно что-то серьезное. - Ну вот вам серьезное, получите, распишитесь, - сам с собой огрызнулся Костя, бросив в воду камушек, подальше от места, где прикармливал. Послушавшись отца, он поступил в МАИ, честно делал чертежи, которые в какой-то момент начали ему сниться в кошмарах. Никакой души в этом не было, становилось только тоскливее. Отчислившись, Костя ощутил что-то вроде глотка свежего воздуха. А теперь все равно была какая-то сосущая душу тоска. Он думал сбежать от нее в деревню, но идиллии хватило ровно на пару дней. И как вернуться в состояние покоя он не знал. Он сел на берегу, сунув ноги в воду, раз уж полноценно купаться было нельзя. Сорвал травинку, пожевал, прислушался к тишине. Где-то было слышно лягушек, плеск рыбы, а потом Костя услышал, что сам довольно громко сопит от непонятной внутренней обиды. Сделал глубокий вдох и попытался успокоиться. В конце концов, он пришел сюда именно за этим. Посидев немного, он подумал, что прошло достаточно времени, и стал заниматься удочками. Конечно, это была не первая Костина рыбалка - в детстве и с мальчишками с палками рыбачили, да и с дедом пару раз выпрашивался. Техника была ему известна, теперь дело было за везением. Костя закинул удочку, придержал её, дав поплавку выправиться, и упер рукоятку в берег, установив удочку на рогатку. Дедова идея с колокольчиком на леске была хороша - разглядеть поклевку по поплавку он бы не смог, водную гладь нарушала лёгкая рябь. Устроившись на бревнышке, так чтобы видеть реку и одновременно греть бок у костра, Костя немного посидел в тишине, послушал плеск волн, и понял, что купаться хочется нестерпимо. Пока все равно не клевало, и было не так уж чтобы сильно темно. Так что он решил быстренько освежиться, далеко не заплывать. Раздевшись, он зашел в воду подальше от удочек, чтобы не сорвать себе рыбалку окончательно, и окунулся. Вода в озере за день нагрелась и была как парное молоко, но все равно приятно освежала в душный вечер. Костя откинул с лица мокрые волосы и лег на воду, слушая, как она неторопливо плещется у прибрежных ракит. Вот теперь это походило на спокойствие, и было приятно так лежать, даром, что вода заливалась в уши. И даже сквозь воду он услышал более громкий плеск. Неужели на прикорм, наконец, пошла рыба? Костя перевернулся, прислушался, где-то вдалеке плеснуло еще. Похоже, что довольно крупная рыба. Щука, может быть? Им сразу же завладел рыбацкий азарт, представилось, как он сначала сражается с рыбиной килограмма на три, а потом преподносит её бабушке и дедушке. «Хорошо бы и, правда, щука, а не карп какой-нибудь костлявый», - так он размышлял, решив вернуться на берег, и на очередном гребке ощутил, как что-то коснулось его ноги. Что-то живое, он мог бы поклясться. Это самое живое придало ему ускорение, вытеснив мысли об улове другими - детскими байками об огромном плотоядном соме. Правда, оказавшись на берегу и оглядев спокойную водную гладь, Костя немного успокоился. Уж от гигантского сома наверняка бы шли круги по воде. Так что он перевел дух, обсох, оделся и со скуки решил съесть свои бутерброды. Пока не клевало, и Костя растянулся возле костра, глядя в небо, впервые за многие годы видя, как много звезд на небе. В Москве из-за иллюминации их никогда не было видно. Нашел Полярную звезду и обеих медведиц, дальше сумел отыскать только Юпитер и на этом его познания в астрономии закончились. Потихоньку наваливалась дремота. Кажется, он даже успел задремать, потому что, услышав первый звонок колокольчика, он не сообразил, что это. Только на второй вскинулся и рванул к удочке. Схватив её, Костя заработал катушкой, сматывая леску и напряжённо всматриваясь в водную гладь, по которой от трепещущей лески расходились круги. Похоже, то, что клюнуло, было довольно крупным, тянулось с трудом. Костя поглядывал на сачок, боясь пропустить момент, когда надо будет подсекать. От усилий он даже немного зарылся голыми пятками в илисто-песчаное дно у берега, как вдруг натяжение пропало, он опрокинулся навзничь, а удочка с неведомым уловом описала дугу над ним и шлепнулась рядом, напоследок звякнув колокольчиком. - Гадство! - выругался Костя, ползком добравшись до того, с чем сражался все это время - за крючок зацепился ботинок, щедро обмотанный тиной, так что и цвет не разберешь. До утра он поймал еще только пару таких мелких рыбешек, что сразу же отпустил их, а один раз почти на заре леска зацепилась за какую-то корягу, так что ему пришлось лезть в воду и отцеплять крючок. На него ничего не поймалось, зато на самого Костю прилепилась пара пиявок, которых пришлось отдирать. В общем, с первым светом он решил идти домой. Но особого разочарования все же не было, подумаешь, не повезло. Может, в другой раз будет лучше. Дома ещё все спали, и, поскольку похвастаться все равно было нечем, Костя умылся потихоньку и забрался к себе. Бессонная ночь, да и события предыдущего дня не прошли бесследно. Даже боль в плечах, непривычных к окучиванию и колке дров, не помешала ему отключиться и проспать до самого обеда. И ни петух, ни звуки со двора ему не помешали. Деревенские девушки приходили и сегодня, но бабушка с дедом ловко их отваживали, и сами Костю не беспокоили. Так что, когда он проснулся, а солнце было уже высоко, да и бабушка накрывала обед, он ощутил себя немного виноватым. - Извините, я что-то заспался, - сказал он, спустившись к ним. - И без улова. - Костя не смог сдержать зевоту. Но никто не возражал против этого факта, все равно было воскресенье, и особо крупных дел старались не делать. Так, кур покормить, что-то по мелочи. Дед вообще пользовался воскресеньем как законным днем, когда можно дремать по поводу и без, а у бабы Любы был запланирован просмотр повтора польского Знахаря вместе с соседками. Маявшийся с обеда бездельем Костя едва не лез на стену. Дома было жарко, даже читать не получалось. Шляться по деревне не хотелось, да и себе дороже. Помыкавшись тут и там, он решил прогуляться в лес. - Схожу, подышу, - заявил он, словно в деревне свежий воздух был в дефиците. – Может, что полезное из леса принесу. - Сходи, только в глушь не лезь, - напутствовал его дед Митя, но вообще особенно не переживал, ведь в прежние времена они с Костей ходили вместе по грибы, по ягоды. - Лукошко прихвати, может, грибок какой к тебе выскочит, - заодно посоветовал он. Лукошко Костя взял из тех, что можно за спину закинуть, чтобы не мешалось, заткнул уши плеером и направился к знакомой опушке. Лес и, правда, был знакомый, даже с любимыми интересными местами, вроде огромного многовекового дуба или пня, с которого всегда в сезон можно было полведра опят насобирать. Правда, сходу найти все памятные места не получилось, и какое-то время Костя просто бродил, забыв про плеер и слушая шум леса. Тот был достаточно светлый, не успевший зарасти подлеском. Где-то вверху перекрикивались птицы, было слышно дятла, а в глубине, где потише, можно было услышать, как деревья покачиваются и скрипят. За всю дорогу Косте попалось несколько купин земляники, но хватило чисто самому побаловаться, в лукошке ничего не осело. Он пошел дальше, пока держась тропки и посматривая под ноги на предмет грибов. Нашел малинник, но пока там поживиться было нечем, слишком рано. Выдравшись обратно из кустов, Костя вдруг понял, что потерял тропинку. И ведь был уверен, что видит её перед глазами, и деться ей некуда, но, сделав очередной шаг, он понял, что за развесистым орешником нет никаких признаков натоптанной дорожки. Костя оглянулся, посмотрел наверх и, пожалуй, только из-за кружева листьев, прорезанного лучами солнца, на фоне кристально чистого голубого неба, не испытал и намёка на панику. Рассудив, что идти надо туда, где лес вроде бы расступается к опушке, он обогнул орешник, теперь внимательнее глядя по сторонам. И снова ему показалось, что заветная, а теперь заветной казалась любая тропка, буквально в двух шагах. Он шел в том направлении, и снова никакой тропинки не находил. Наваждение какое-то. На крайний случай был вариант дождаться, когда будет садиться солнце и идти на закат - оно всегда садилось за рекой, а уж там найти деревню будет не так сложно. Костя даже начал оставлять пометки на деревьях, отмечая свой путь. Но когда наткнулся на одну из первых, понял, что ходит по кругу. Где-то за спиной хрустнула ветка, и Костя обернулся, но там никого не было. Разве что он своим топотом вспугнул какое-то животное. Но понемногу его стало охватывать беспокойство, а еще смутное ощущение чьего-то взгляда. - Ау? - осторожно и как-то несмело позвал Костя. Вдруг в лесу есть еще кто из деревенских или просто местных. Но ответом ему была тишина. Буквально. Он вдруг осознал, что стих стрекот насекомых, щебет птиц, даже листочки на деревьях, кажется, замерли и не шелестели. Вот тут у Кости засосало под ложечкой, и совсем не от голода. - Ау! - еще тише позвал он, медленно оборачиваясь на месте вокруг своей оси. Но поскольку это уж точно было контрпродуктивно, он еще раз глянул на дерево с отметкой и двинулся в строго противоположном направлении. - Так, главное не паниковать, - сказал он сам себе. Сделал несколько глубоких вдохов, встряхнулся, посчитал до десяти. - Паника еще никому не помогала, - добавил он, зачем-то еще отсчитывая шаги. Ощущение чужого взгляда, жгущего прямо между лопаток, никуда не девалось. А солнце, тем временем, и, правда, начало клониться к закату, все же и вышел он далеко за полдень. Следуя своему плану, за уплывающим светилом Костя и пошел, то и дело оглядываясь. Он даже не понял, в какой момент вернулись звуки леса, расщебетались птицы, а игривый легкий ветерок запутался в верхушках деревьев. Когда на него пахнуло ветром с реки, у Кости вырвался выдох облегчения. Он прибавил шаг и вскоре вышел чуть дальше от деревни, но ее было прекрасно видно. Так что он пошел уже по дороге, иной раз оглядываясь на лес, но тот выглядел совершенно обычно. То ли правда он по неопытности заплутал, то ли леший его, в самом деле, водил, но хорошо было то, что он благополучно выбрался. Да и неестественная тишина теперь казалась ничем иным, как плодом фантазии, как и прилипший к спине взгляд. Костя усмехнулся сам себе, больше бравируя, и направился домой, занимая мысли ужином на веранде и чтением перед сном.