우울 (меланхолия)

부상 방지

***

— Минхо, Момо определилась с наледником. — Хах, и что мне до этого? — Минхо, это ты. — Ну и, что страшного? Напугал лишь зря. — Ли Минхо, ты серьёзно не понимаешь, что это значит? — Тётя отдаст мне свою галерею, и я смогу творить там. — Нет Минхо, ты лишишься своей жизни взамен на роскошь, из которой ты не сможешь выбраться. Ты лишишься всего, тебе нужно бежать, Хо, пожалуйста. — Хван плакал умоляя, он держал руки своего самого близкого человека. — Хёнджин, успокойся, тётя не сделает мне ничего плохого, ты же знаешь её. — Минхо сжал его руки, чтобы тот смогу ухватится за них, словно за последнее спасение в этом мире. — В том то и проблема, я знаю. Минхо хватит отрицать очевидное. Момо — не та самая добрая девушка, за которую она себя выдаёт, прошу хён, торой свои спящие глаза. Эта женщина убьёт не только тебя. И я, и Крис, никто тебя не спасёт. Никто не успеет спасти и его. — Хёнджин, ты несёшь какой-то бред, заканчивай, я тебе говорю, хватит! — Поговори с ней, прошу, скажи, что у тебя есть любовь, не надо Минхо, не уходи от меня. — Хёнджин захлёбывался в слезах, своих или же нет. Он всегда перебарщивал, но это оказывалось как всегда грустной правдой. Хван Хёнджин обладал какой-то дичайшей способностью. Ему никогда не верили, никогда не слушали, никогда не видели. — Вот, возьми, тебе он понадобится. — Он протянул старый телефон-раскладушку. Пообещай, что возьмёшь его, и носи его всегда, прошу тебя. — Но зачем, Джинни, объясни…       Телефоний звонок. Внезапная мелодия. Звук. Тень. Тётя Момо звонила, не зря вспоминали дьявола, вот и он.       Она сказала Минхо лишь несколько слов. Но ему стало понятно, почему друг был в таком состоянии. Руки упали на землю, колени разбились о решётку клетки, где ключ обранил ангел, ушедший на небеса. Слишком рано он ушёл.       Момо начала решительно действовать. Пара слов, значение которых непонятно никому, кроме их троих. Отца, сына и тёти. Ведь она служила для предупреждения опасности. Минхо был почти готов ко всему от окружающего мира, но вот тётя, это было слишком. Ли не знал к чему надо было готовиться, поэтом решил действовать из далека. — Не хочешь сегодня кое-куда сходить?

***

      Кладбище давно было знакомо ему. С самого детства он с мамой приходил сюда. Она разговаривала с мужем, а ребёнок рисовал сакуру, цветущую возле плиты. Сегодня сакура не цвела, светило противное солнце, а жизнь в этом месте убивала своим же ключом.       С детства это место было во снах, зарисовках, мыслях, скульптурах. Мох, проросший возле трещин. Птицы, забывшие как правильно петь. Мошки, переставшие любить влагу. Всё здесь шло наоборот. Злую шутку сыграла здесь вселенная. Тётя подъехала неожиданно быстро.       Её кроваво красная машина на этот раз приковывала внимание своей необъятной поддельностью. Как и сама женщина, сидящая в ней. На этот раз Минхо выиграл время, время, которое всегда было против его. — Привет, Тётя Мо, долго ждал тебя, сомневался приедешь ли. — Хо, я хочу тебе кое-что предложить. Возглавишь после меня мою галлерею. Я отдам её тебе. — Тётя, о бизнесе давай потом. Сейчас мы здесь. Я верен, папа рад, что ты впервые здесь. Приложи руку к плите. Он давно ждал тебя, спасибо. — И он пошёл. Маленький мальчик, повзрослевший внезапно и резко в глазах женщины, потерявшей себя в пустоте родного дома.

***

«Донмин, я впервые тут, до смеха правда, думаю многие из нас приходили к тебе, ты стал ангелом. Сын не понимает, но оставляет твои следы в своих работах, я вижу тебя, и понимаю, надо забрать. Он, возможно, встретил свою любовь, но это чушь. Моя любовь умерла. Ты умер. Донмин, я больна, мне кажется, я больше не протяну. Каждый день я пью таблетки, я пытаюсь забыть, но я вижу тебя слишком рядом. Отпусти меня. Прошу, хватит. Я хочу защитить Минхо, остановись. Не падай, Донмин. Моя голова была не такой с самого начала. А сейчас, четвёртая степень, я обещаю отдать твоему сыну всё. Но он должен будет пройти это испытание сам. Как ты и хотел. Я выполню обещание, данное тебе, Донмин, надеюсь ты не пожалеешь об этом. Наён жива, но против искусства, присмотри за ней. Я никогда не была тебе женой, а вскоре ты лишишься и сына. Прощай Донмин, я никогда не забуду тебя, не переживай, ты слишком много сделал.»

***

      Джисон был на теории создания пейзажа, снова одно и тоже. За окном серое небо, кажись скоро и снег пойдёт вместо дождя. Хан скучал. Феликс заболел, оставив того одного. Мучительные пять минут до конца. Время, как назло, текло медленно, не давая шанса получить каплю надежды, но не тут то был. Гром среди и так пасмурного неба. Дверь в аудиторию распахнулась, и в неё вошёл давно известный всем скульптор. Без стука, весь в чёрном и совершенно по-хамски. — Профессор Ким, простите, я к вам пришёл за советом. — на всю аудиторию сказал он, наклонившись перед преподавателем. — Так мелочь, пара закончена, продолжим на следующей неделе. Валите, отпускаю. — Господин явно не был доволен Минхо. Дождавшийся, когда все выйдут его ученик начал. — Профессор, я хотел сказать, что мне поступила возможность. Вы слышали про художницу Хирай Момо? Она предложила мне возглавить её галлерею в Японии. — Минхо, поздравляю тебя, уже как старый добрый товарищ. Ты станешь высокой шишкой в обществе. — Намджун-хён, я не могу. Я не готов уезжать. Слишком мало времени. — Это из-за того художника? Тот, что с последней парты, он так смотрел на тебя, ты явно ему нравишься. — Мы вместе с ним, и да. Намджун, я не хочу, у меня только всё наладилось, я не могу его бросить. — Не бросай, отношения на расстоянии тоже выход. — Ты не понимаешь. Вступить в компанию — отказаться от всего. Условия тёти, а отказаться у меня нет выбора, за меня уже всё решили, и даже бороться не смогу. — Запомни номера телефона, запиши их куда-нибудь, Минхо, мы все не знаем на что способна Момо. Она чужими руками убила твою скульптуру непорочности. Мы все знаем что MMxV это Момо и Ви. Мы не стали подавать в суд, так как это она. — Намджун-хён, я боюсь приближающейся беды, даже погода сегодня не на моей стороне. — Спрячься в студии, тебе нужно доделать все проекты, я хоть и твой друг, но прежде всего профессор. Я попробую узнать у Момо её планы, позвоню ей, позову на ужин, так и быть, а ты, дорабатывай свои работы. За неделю постарайся, а там и я помогу. Иди, свободен. — Хорошо, профессор Ким Намджун.

***

      Коридоры, словно муравейник, всегда полны людишек, не знающих куда идти и что делать. В столовую или же на улицу. Минхо хочется курить, или может быть даже выпить. Леденцы с корицей давно закончились, убивать порочное желание больше нечем.       Скульптор Ли выходит на улицу, обращая внимание на знакомую макушку, мило разговаривающую с какими-то девушками. «Хах, любит меня, а флиртует с какими-то девушками» — усмехнулся в мыслях Минхо и хотел было идти дальше.       По пути к площадке для курения, пустующей в такое время в связи с наступающими осадками, он решил затаится. Чувствовал, что кто-то бредёт за ним. — Эй, красавчик, чего за мной крадёшься? — ловит Минхо за руку преследователя, перевернув, и теперь изящно прижимая его к фонарному столбу. — Ну а как за тобой не пойти? — нагло и дерзко улыбается Хан Джисон. — Хах, с девушками флиртуешь, а мне не звонил с самого вчерашнего вечера, я вынужден обидеться на тебя. — Минхо, знаешь что?       Минхо хотел было ответить, но губы его были заняты губами Джисона. Тайное свидание возле фонарного столба. Губы, влажные, пухлые, идеальные друг для друга. Они сцепились, словно за победу. Жадно, грязно и словно при всех. Они целовались открыто, но никому не видимо. Двое невидимок. Разорвав поцелуй, Минхо понял, что курить больше и не хотелось. — Ну что, простишь меня, хён? — игриво спрашивает художник, зная ответ на перёд. — А куда я денусь, Ханни, куда? Не хочешь сегодня ко мне на ночёвку, или я к тебе. Могу позвать Йеджи, Рю и Джинни если что. — Я за, давай у тебя, ты имеешь огромный плюс в виде кошек. А других не надо, как-нибудь потом. — Так и быть Ханни, мне пора идти работать, зайди за мной после пар. Вместе поедем. — Хорошо, уважаемый Скульптор Ли.

***

      Несмотря на чёрную одежду, Минхо светился. Изнутри это были или же нет, но он просто излучал уверенность и любовь. — Эй, Хо, ты чего светишься? — спрашивает Йеджи.       Но он не настроен ей отвечать. В наушниках его «парня» играют любимые песни Джисона. Не до Йеджи. Работа. От проблем он немного остыл. Решение не существующего слишком нереально. Может быть, стоит отпустить всё на самотёк, но он так не может. Теперь не может.       Минхо снова погрузился в себя. Его мысли кажется вываливались наружу сквозь работу. Из ангела, чё крыло было сломано, ангел превратился в пятна фраз. Вместо белоснежного мрамора, ангел покрылся плёнкой надписей с проблемами. «Перелом. Я сломлен. Депрессия. Спасите. Жестокость. Решение за других. Беги.»       Статуя была покрыта плёнкой исписанного чёрным. На глазах того, всё ещё непорочного, казалось бы, ангела появилась чёрная, словно смоль, повязка.       Сломанное крыло, завязанные глаза, руки, ищущие кого-то, и надписи чёрным цветом, впивающиеся в белую тело. Минхо подправил многое в работе. И скрыл, до момента Х.       Время летело быстро. Минхо приступил к парной работе с Рюджин. Они изменили все макеты, и решили сделать скульптуру сиамских близнецов. Через три недели финальная выставка и вручение аттестата, а у них только набросок и законченные свои работы, перемещённые в музей, чтобы никто не видел.       Часы показывали вечер. И руки обоих устали. Они устали работать, совсем перестав творить. День выдался и в правду тяжким, а впереди много переработок.

***

      Джисон напрочь забыл, что такое работать допоздна, ему казалось, что проект никогда не будет законченным. Виделись лишь теплые объятия любимого, хотя всё могло сорваться в любой момент.       Вдруг, подняв голову, Хан заметил перед собой Минхо. Тот стоял и с лаской смотрел на него. Джисон почувствовал себя смущённо, открыто, влюблённо. — Ой, Минхо, сейчас поедем, не переживай, я быстренько всё соберу. — сказал художник старшему.       Хан, в оторопях выронил один листок, но не заметил этого. Быстро закинув самое необходимое, он направился к своему «парню». Минхо уже ждал его на лестнице, закуривая сигарету. Джисон не знал, сколько за день старший выкуривал таких гадостей, но сейчас его это мало волновало. Хан смотрел на свет фонаря и стоящего под ним Минхо. Ли всегда отличался ото всех своим стилем, внешностью и глазами. До пугающей глубины глазами. Они рассказывали истории, заставляли мечтать и тонуть.       Фонарь освещал Минхо, создавая вокруг него тени и полутени. Свет падал на его волосы, создавая портрет нереальности, написанный подсолнечным маслом. Джисон вспоминал многое, а особенно их первый поцелуй. — Эй, Ханни, помнишь, что тут было впервые? — А? — проснулся он от своих мыслей. — Мы впервые тут поцеловались. Точнее я доказывал тебе, что всё являлось не ошибкой, помнишь? — А, это. — Иди сюда, Хан Джисон.       Фонарь погас, а они целовались. Фонарь снова включился, осветив длинные ресницы, изгиб носа и черты лица, а они всё ещё были вместе. Они держались руки, греясь друг о друга. — Ну, к тебе за вещами, а потом ко мне? — В точку.       И они пошли. Медленно, красиво, и спокойно. Они держались за руки, создавая особенную атмосферу молчания и тепла.

***

      Фонари распускались цветами над набережной. Минхо шёл чуть впереди, ожидая Джисона. Они подходили к дому, полному воспоминаниями. Джисон не любил его: и дом, и отца, и эти чёртовы воспоминания.       Вдруг обычная улица показалось смертью. Её коса страшно угнетала. Чувства морали прямо перед дверью большого дома.       Минхо взял за руку Джисона. Вокруг тьмы случились искры. — Минхо, постарайся не шуметь, отец может быть не один. — Понял.       Дом Джисона был красивым. Атмосфера добрых людей показалась в нём, хотя по Хану не скажешь, что он такого же мнения. В доме было тихо, свет включён.       Они проходили, словно мыши, чья жизнь под опасностью, мимо чего-то страшного и большого, чёрного. С кухни послышался один единственный женский голос, полный смеха.       Двое подростков чуть смелее проникали вглубь бездушной могилы. Вот и мертвец, обитающий в ней. Джисона заметил отец. — Дорогая, подожди меня, сейчас я поболтаю с сыном. — Хорошо, буду тебя с нетерпением ждать. — ответила женщина. Мужчина вышел, не заметив вторую мышь. — Джисон, давно тебя не видел. — пощёчина. — почему мне вчера позвонил преподаватель и спросил: почему тебя нет? — пощёчина. — Разве я не даю тебе всё, что тебе нужно? Айщ, разве тебе так трудно учится, я же говорил, чтобы ты шёл в мед. Зарабатывал бы деньги. Иди отсюда, а нет. — замах на новую пощёчину был остановлен. — Извините, мистер, если вас так можно назвать, хотя вы больше на дворянку Салтыкову похожи, ой простите, вряд ли вы знаете кто это? По вам не видно такого уровня образования, хотя ваш сын точно знает такую жестокую женщину. Мы пришли забрать вещи, и спокойной уйти. Не переживайте, Джисон больше вас не побеспокоит в ближайшее время. Может быть, я вас вразумлю, хотя таких, как вы и она, дворянка, вряд ли что-то сможет озадачить, разве только могила. Извините, уважаемый мистер Хан. Нам нужно идти.       И они отправились на второй этаж в комнату к Джисону, оставив позади мертвеца, лишённого дара речи. Казалось бы, труп, отправился к своей даме, продолжая беседу.       Комната принадлежала художнику. скошенные стены и окно, круглая кровать и кресло, шкаф и картина. Картина, что приковывает к себе все взгляды. На ней изображён маленький мальчик, плачущий, давящий на сердце какой-то женщине. Видно, что он кричит и зовёт на помощь. Вокруг слишком много людей, кажется, они танцуют. Мальчик кричит, а они не слышат. Их лица размыты, но в далеко видится одно чёткое лицо. Минхо понимает, он помнит, он узнаёт.

flashback

      Клуб, Минхо зачем-то поплёлся с Крисом туда. Его друг всегда мечтал владеть таким заведением. Где люди будут забывать о проблемах и просто танцевать, пить, и давать за эти ощущения деньги.       Крис рос не в благополучной семье. Его родители рано умерли, а бабушка и дедушка были на пенсии. Бан всегда хотел обеспечить их лучше жизнью и часто сталкивался с законом, прятавшись в домах своих друзей. Несмотря на то, что он был всего лишь на 2 года старше чем Минхо, он уже был слишком взрослым. Мальчик 16 лет, а уже готовиться выкупить здание, на деньги с продажи наркотиков, для клуба. Но никто же не продаст помещение подростку.       А кто узнает, что это подросток. Поддельные документы, связи, поставка алкоголя и известные шишки из власти. Бан Чан слишком быстро вырос, забыв своё имя. Он превратился в Кристофера Бана, у которого в свои 16 лет есть целое здание, пистолет в кармане и наркотики в машине, как же его не поймали? Поставки депутатам проводил именно этот мальчик, у служб охран уже не было вопросов, ведь он был среди них. Никто не мог его оштрафовать, все знали Криса, не зная Чана. — Крис, я тебя не слышу, я тут постою. — говорит Ли Минхо. — Хо, я решить пару дел, услышишь выстрелы, всё хорошо, это колонки сломались. Он не позволял друг узнать всё сейчас, слишком рано. — Понял, я у барной стойки.       Минхо стоял у барной стойки, где музыка играла так тихо, что можно было услышать мужчину, почти что домогающегося до девушки, сидящей и наслаждающейся коктейлем. Его противный голос, ласкал уши девушек. Всё зависит от слов, верно? Минхо было противно, ведь он заметил ловкую игру рук, снимающих с безымянного пальца кольцо.       Минхо обвёл взглядом помещение. Везде играли лучи светодиодов жёлтые, фиолетовы, синие, розовое, все. Но взгляд упал на женщину, по лицу которой капала слеза, рядом с ней стоял маленький мальчик. Женщина сказала мальчику отойти, и тот ушёл, а она, стараясь пробраться через толпу, направлялась к барной стойке. Её закрывает какой-то широки мужчина, а женщины нет. Она пропала. Минхо вскакивает со стула, направляясь к месту пропажи женщины. Толпа быстро и резко останавливается танцевать, обращая внимание на удивительно красивого парня в берете. Девушки впервые заметили его. Они пропустили его.       Минхо видит ту самую женщину, лежавшую без памяти. Она, она умирала. Мальчик быстро ахал на колени и начал слушать пульс. Слабый. Он видел много одрам про врачей. Его папа очень любил их, но из-за ошибки врачей он умер. Нет, пульс просто уходит. Минхо старается крикнуть во весь голос. «Вызовите скорую», слышаться выстрел. «Колонки сломались». Музыка перестала играть. — Вызовите скорую, женщина умирает. — Люди, услышавшие выстрели решили убежать. Толпа. Маленький мальчик, чья мама, как показалось Минхо, был затоптан. По уже, казалось бы, трупу люди всё равно проходили. Но Минхо понял, всё что он может сделать, попытаться спасти, как учили в видео про врачей и дорогах. Массаж сердца.       У барной стойки всё также стоял мужчина, его глаза были полны слёз. Он заметил женщину и её ребёнка. Ребёнок был в крови. Его почти что убили в толпе. — Мужчина, приём, вызовите скорую, пожалуйста. — По глазам Минхо текли слёзы, он устала заставлять сердце биться, но он не мог позволить себе остановиться. — ВЫЗОВИТЕ! — рискнул он.       И мужчина вызвал. Но та приехала слишком поздно. Обнаружив мальчика, откачивающего незнакомую женщину, мужчину, находящегося в шоковом состоянии, маленького мальчика, у которого по всему телу были гематомы и кровь и Кристофера, скорая сразу начала действовать. Больницей заправлял известный чиновник, который был другом Бана.       Минхо сменил врач, женщину, чьё сердце уже давно не билось звали Хан Джихё. Она была женой мужчины, чьё шоковое состояние было резко снято, когда он увидел сына. А мальчик, как выяснилось, Хан Джисон. Он выжил, не смог смирится с потерей.

End of flashback

      Минхо смотрел на эту картину и долго вспоминал те ужасные мгновения. Толпы, клуба и много другого. Он вспоминал Кристофера сейчас, Он вспоминал всё. — Джисон, давай будем жить вместе? — сказал скульптор, смотря на картину. — Чегось? — Давай съедемся.