우울 (меланхолия)

이민호 와 한지성

***

      Истории начинаются по-разному всегда, но есть в них кое-что общее. «Да что такого страшного может случится» — успокаивал себя Джисон, когда ему позвонил Минхо. Когда скульптор позвонил, кажись у него всё из-под ног ушло. Хан переживал за своего… друга. А сейчас он лежит в его кровати голый. Почти голый, на нём домашние боксеры и капельки пота.       Минхо нежно сопит под боком, отдавливая руку Джисона своей головой. А Хан боится всего. Двинутся, перевернутся, разбуди и сделать что-то не так. Его голова чиста, он не может понять, что вчера было. Его разум затуманен. Воспоминания заблокированы, а может и вовсе удалены в облако.       Они лежали в обнимку в кровати Ли. Хан и в правду погибал от себя же самого. Его мысли заводили не туда, боялись, что скоро вся аура любви рухнет, с появление первых лучей солнца. Кстати, о них.       Рассвет всегда вносил в жизнь краски после ночи. Обновление жизни и нового дня. Минхо начал шевелится, но с спросонья лишь крепче обнял Хана за талию. Что-то проурчав тот открыл глаза. — Доброе утро! — счастливо сказал он. — Доброе…       Минхо резко отстранился, немного испугавшись. — Откуда ты тут? — Ты просил ночью остаться, вот я остался. — Прости, если что-то было, то это было ошибкой, если ничего не было, то я приношу свои извинения за твой дискомфорт.       Слова любимого не могут ранить, думал Джисон до этого момента. Вчера он признался старшему, что тот ему нравится. Какая ошибка, какой дискомфорт. Хану действительно было неприятно и отвратительно. Он чувствовал в себе бабочек, желающих выбраться наружу. Не уж то именно так разбиваются мечты и симпатии. — Ничего не было. Я считал, что мы с тобой хотя бы товарищи, не считая поцелуев и того, что ты хотел сделать ночью, но как считаешь. Ошибка — ошибка. — сказал Джисон, поднимаясь с кровати, и поднимая с пола толстовку. — Хани, я не хотел… — Не называй меня так, мы не в таких отношениях. — и он ушёл.

***

      Все знали, что самый главный идиот я сам. Утро — дерьмо. Сплошная чёрная полоса. Кофе закончился, Корм для котов тоже, телефон разряжен. Голова отрешит по швам, которые совсем недавно оставил профессор Франкенштейн. А глаза закрываются. Минхо был в бреду, точно сказано. Это было совсем не похмелье. Парнишка терял сознание, увидев время: 8:02.

***

— Эй, Йеджи, ты видела сегодня Минхо? — Рю, нет, он мне со вчера не отвечает, может что-то случилось? Джинни, ты не знаешь, что случилось с Хо? — крикнула девушка сквозь всю полупустую столовую. Время было начало обеда. Ребята часто приходили раньше, чтобы не наблюдать драмы. — Я знаю столько же, сколько и ты. Мы вчера рано разошлись. Даже не помню, когда последний раз писал ему. — ответил ей брат, выключаясь из разговора с парнишкой, по имени Феликс. — Хён, Минхо потеряли? — Ага, объявится, наверное, к вечеру. — Понял, ладно, мне пора, меня Джисон-ни уже ждёт, в следующий раз я выпрошу у тебя номер!

***

— Эй, Сони, здаров! — бежит к Хану счастливо окрылённый влюблённостью Феликс. — Ты явно не в настроении… — Меня так бесит Минхо. — Его друзья, кстати потеряли. — Он, я ему вчера признался, а он, а с утра он сказал всё было ошибкой. — Он вообще трубки не берёт с самого утра, как я понял. — То есть в первый раз, ошибкой это не было, а сейчас, я просто был в его квартире, что и где блять пошло мимо? — Может с ним реально что-то случилось? — С кем? — С Минхо твоим любимым. Говорю же, он трубки не берёт, все его ищут. — Блять. — Что, ты что-то знаешь? — Возможно.

***

      Холодный нос тыкается в горячую щёку. Глаза открываются. Он лежал на полу, совершенно забыв о существовании мира и расписания. Голова, словно хрустальная чаша, упавшая из чьих-то рук. Шерсть сплеталась с волосами, А нога была в крови. Но он не чувствовал боли, да и сил чтобы подняться не было. Внутри мыслей перекати поле. Телефон слишком далеко. Осколки стекла чувствуются сквозь ногу. Лишь табло кухонных часто показывает 12:05.       Он не может встать, руки полны осколков, напоминающих о времени. Кот сжался рядом, пытаясь помочь хозяину. — Ай — произнёс он тихо, давая себе понять, что он всё ещё жив.       В дверь стучали, кто бы то не был, помогите ему…

***

      Он проник в дом, сел на колени рядом с ним, положив на его голову компресс с холодной водой, параллельно вытаскивая осколки из ноги. Минхо не чувствовал боли, он спал. Впервые за сегодня без кошмаров и преследующих его кухонных часов и разряженного смартфона.       Закончив с ногой, Джисон положил голову спящего Ли к себе на колени. Жаропонижающее и антибиотики скорее всего начинали действовать. А через пол часа Скульптор проснулся.       Словно в бреду он был. Джисон точно помнил его слова. — Я… Ты мне нравишься, Хан Джисон.       Кухонные часы оказывали 18:30, а они всё так же были вместе. Джисон контролировал температуру старшего, а тот в ответ спал, восполняя лейкоциты и здоровье.

***

      Возвращение в реальность всегда пугает. Громкий вдох наполняет лёгкие желанным кислородом. Глаза открываются, а тело становится ощутимым. Чьи-то руки нежно гладят голову, перебирая волосы. Сил приподняться нет, можно лишь пытаться разглядеть кто это.       Его пальцы тонкие и длинные, заплетают отросшие волосы в нечто подобное косе. На них хочется обратить внимание, но его не будет. Минхо видит кто сидит возле него, облокотившись на стену. Джисон. Снова этот никчёмный художник, пытающийся быть рядом.       Просыпаясь Ли чувствует и приходящую во время движения боль. Нога, он же упал на разбитую кошкой или им самим вазу с розами. Цветы кололись шипами, как и сам Минхо.       Художник спал, он действительно был вымотан происходящим. А Минхо пристально смотрел в его черты. «Красив, на что я ему». Мысли всегда заводят не туда. Рука Минхо чувствует прикосновение. — Я рядом Минхо — говорит Хан, накрывая ладошку старшего своей. — Я знаю Сон-ни, я знаю. — Говорит Минхо и улыбается. Может и вовсе не никчёмный художник.       Они засыпают на полу так и насказав ни слова друг друга. Испытывая молчание. Молчание, от которого комфортно, а не стыдно. Оно полно всем: чувствами, благодарностью и смирением. Минхо принял Джисон в себя.

***

      Утро стирает память. Утро стирает любовь. Утро стирает чувства, но не у них. На яркое удивление они были вместе. Обнимались, зарывались в волосы другого, сжимали чужие пальцы до хруста чувств. Им не надо было сломанных жизнью слов. Им хватало лёгкого прикосновения другого.       Утро прощает лишь немногих. Утро приносит новый день. Утро убивает, воскрешая надеждой. Они лежали рядом, дыша друг другом. Кофе, кошки, краски. Смешивалось восприятие реальности. Джисон не мог поверить себе. А Минхо смог доверится. — Минхо, как себя чувствуешь? — неловко спросил художник. — Ханни, замечательно! — и он улыбнулся. Улыбнулся так, что все бабочки этого мира закружились вокруг них. — Чего ты молчишь? — Минхо, ты слишком волшебен, нереален, весь ты, каким бы ты не был. Целиком и полностью. Знаешь… — Ты мне тоже, Джисон. — Чего? — ТЫ мне тоже нравишься Хан Джисон. — Повтори пожалуйста? — Я третий раз говорить не буду, ты мне нравишься, услышал? — Услышал, предельно чётко… — и они замолчали, а потом долго смеялись, обнимались и разговаривали, забыв о друзьях, парах и проектах.

***

      Жизнь полна красок, утро, перетягивающееся в день, отключённые телефоны, кружки недопитого кофе, коты под ногами и квартира в пастельно сером.       Они будто были знакомы всю жизнь, неловкость просто улетучилась вместе с обидами. Реальный мир перестал отсутствовать.       Джисон сидел и смеялся, глядя на Минхо, который бесился по любому поводу. Оказалось старший не любил болеть, так как много пропускает. Они вместе искали телефон Минхо, чай и Суни, забравшуюся под диван.       День пролетал, а вечер не обрадовал. К Минхо в квартиру нагрянула, словно гроза она. Тётя Момо, заставшая своего племянника целующимся с неизвестным. — Извини, конечно, Минхо, что прерываю, но вот вопрос, какого хуя ты не отвечаешь? — Ханни, познакомься с моей тётей… — Я уверена, Хо, твой молодой человек намного ответственнее, чем ты лопух. Игноришь мои звонки? — У меня телефон разряжен, утром со вчера лежал с температурой, проходи в дом, не стой в дверях. — Я, пожалуй, пойду — начал было Джисон, но его прервали оба в один голос. — Останься. — сказали родственники.       Вечер прошёл быстро, тётя уехала, Хану надо было заявится домой. Он всем сердцем желал остаться дома у Минхо, но тот слышал их разговор с отцом. — Поехали вместе? — Джисон-ни, тебе нужно сделать реферат, а мне долечиваться, завтра встретимся в институте, обещаю. — говорил Ли. — Ну пожалуйста Хо. — Джисон, не надо, завтра увидимся, заканчивай, а то, как маленький ребёнок. — Имею право выпрашивать то, что хочу. — И чего же ты хочешь? Отчисление из-за не выполненного реферата? — Тебя.       Коротко и чётко. Джисон оказался за дверью, ведь сейчас с «папочкой Минхо» флирт был стеклянной гранью.       Улица, фонари, моросящий дождь. Ночь и Джисон идёт домой вприпрыжку. Счастье мимолётно, но оно чувствуется везде. Влюблённость или любовь. Завтра новый день, но сегодня он будет всю ночь рисовать Минхо, которого скорее всего сдаст вместо реферата.       Телефон вдруг зазвонил. — Феликс.       Проблема. джисон совсем забыл о нём и его ночёвке. Реферат…

***

      И снова утро. Джисон просыпается в своей кровати. Лениво выполняет дневную рутину и отправляется в университет, стараясь не контактировать с отцом.       На улице прохладно, дороги в лужах, отражающих невидимые эмоции. Слишком тяжело о чём-то думать. Феликс ушёл рано. Ему надо было подготовиться к моменту встречи с новым объектом обожания — Хван Хёнджином. А Джисон эмоционально опустошённый шёл в университет.       Хан проходил мимо лестницы, на которой обычно курил Минхо, сегодня это тоже не было исключением. Минхо всё также курил вишнёвые сигареты друга, но сегодня он смотрел на здание университета, а не на людей приходящих учиться.       Джисон позвал Ли в голос, но тот не ответил, даже не обернулся. Что-то точно изменилось между ними.       Джисон остановился и смотрел на удаляющуюся фигуру парня, с котором только вчера они были вместе.

***

      Голова болела, Рюджин нудела, Хёнджина было не видно, как и Йеджи с её спасительным карамельным латте. Минхо умирал. — Рюджин-на, я всё сделаю, обещаю, клянусь тебе. — Я тебе не верю, вчера ты вообще на звонки не отвечал, а теперь ходишь хромая. Что вообще вчера произошло? — Я не знаю, не помню, но кое-что важное точно было, и это я помню. — Интрига, ну так и быть, мне не важно, что ты там делал, мне, нет, нам надо закончить проект. Выставка через три недели. — Успеем Рю, успеем. Где твоя девушка с кофе для нас всех? Не видно бедняжку. — Она только что ушла, умей совесть Хо, она же не турбоХван какая-то. — Действительно. Пойду покурю, может Джинни увижу.       Минхо стоял на лестнице нервно открывая пачку сигарет. Вишнёвые. Его друг их любил, всегда курил только эти, или же вообще не курил. Хёнджин всегда приносил их Минхо и угощал, но вот сегодня, сейчас, были только сигареты, лежащие на полочке.       В пачке была всего одна сигарета, вокруг которой была обёрнута бумажка. Скульптор развернул бумажку. «Минхо, знаю, что только ты можешь открыть эту пачку, поэтому говорю прямо, нам надо встретиться, не по телефону. На большом перерыве приходи в беседку. Я не буду появляться до того времени. Кое-кто узнал о том, что тебе очень не понравится.» — Блять, Джинни, что за обучай квест? — ругнулся Минхо, оставив незамеченного Джисона отстранённым.

***

      Беседка всегда не предвещала чего-то хорошего. С самого её создания было понятно, она — раздор. Клетка с крылом ангела, откуда все пытались сбежать. Ключ от неё был утерян тем самым ангелом, ведь он ушёл.       Минхо нервно дожидался большого перерыва. Его не волновали проблемы Рюджин, просьбы профессоров и много чего другого. Его переполняла тревога, переливающаяся в необъяснимую злость. Ожидание томило его, словно вино, пролежавшее в бочке. Со временем оно становится лучше, верно?       Время — злая шутка. Минхо знал это очень давно, как нельзя лучше. Оно будто не любила мальчишку. Рано потерял отца, слишком поздно раскрыл талант. Долго не замечал очевидного. Так и сейчас. Выставка — финал, окончание вуза, путь в открытую жизнь. Он знал, что всё было слишком поздно.       Он снова сидел в углу, стараясь сдержать слёзы, приближающаяся опасность. Глаза темнели, скульптор тускнел. Глаза наполнялись че-то до жути знакомым, солёном и причиняющим боль. Страх. Он, кажется, давно потерял себя вновь. Никто не видел его, все были заняты. Темнота окружала скульптора со всех сторон, словно вода. Он захлёбывался в ней, не было сил бороться и выбираться. Чёрная от сгнившей крови, самого дорого вина поглощала его. Бороться не было сил.       Луч. Солнце. Свет. Минхо выбирался, слыша чей-то голос. Успокаивало, вытаскивало, было так рядом. Глаза открывались, рядом сидел Хан. Обнимающий скульптора, и с лёгким испугом смотря прямо в глаза пустые, холодные, стеклянные. — Минхо, я рядом, я здесь. — говорил он.       Пальцы, творящие живые скульптуры, крепко вцепились в куртку Джисона. Минхо было страшно, впервые тревога отступила, а кто-то был рядом. Минхо упустил слишком много времени, не заметив его раньше. Джисон всегда был рядом.

Flashback

— Эй, заканчивай реветь, этот парень тебя просто не достоин, раз сделал такое. — Сказал школьник, проходящий мимо института Минхо. — Я, может быть, и вообще не понимаю, человек, сделавший это с тобой, реально еблан. — Ты вообще ещё ребёнок, даже не знаешь, что произошло. — На доске объявлений висят чья-то обножёнка, рядом стоял какой-то парень. Друзья называли его Техён, и они бурно обсуждали кого-то по имени Ли Минхо. У тебя на бейджике написано — Ли Минхо 3-ий курс университета Ханыль, факультет искусств. Я тоже хочу сюда поступать, остался последний экзамен. — Это сделал Техён? — Как я поняла из подслушанного разговора — да. Это сделал он. Так что, Ли Минхо, заканчивай плакать, и иди набей этом ублюдку морду, в день открытых дверей. Он гондон, чтобы опозорить своего «парня» нужны реально веские причины. — Зависть. Я лучший на курсе. — Не удивительно. Так что давай, заканчивай, ты красивый, получше себе найдёшь. Не такого гнилого человека, как он. Мне пора идти, так что, пока, Ли Минхо. — Надеюсь ты поступишь, малец. — сказал Минхо школьнику, заметив лишь его фамилию, вышитую на форме «Хан».

end of flashback

***

      Ли шёл к беседке, спокойно размышляя, его никто не видел, он просто медленно плыл, словно тень. Его ждал Хёнджин, и вид его совершенно не предрешал ничего хорошего. — Минхо, Момо определилась с наследником. — Словно выстрел в голову.