Огни Сеула - немного краснее

Суён мечтает о солнце, сияющем в её глазах, голубом небе, протягивающемся на бесконечные мили. Она стоит в парке в высокой траве, смотря на качели. На них качается девушка, её ноги касаются земли, отталкиваясь то впёред, то назад. она встаёт и машет, когда замечает Суён. — Суён! — кричит она. И Суён не спешит, медленно идёт сквозь траву, и её руки касаются верхушки растений. она останавливается около песочной дорожки у качелей. — Чонын? Девушка – Чонын – улыбается Суён и подходит ближе, убирая волосы на бок. — Ты, наверное, проголодалась. — шепчет Чонын. Потом она протягивает руку к макушке Суён, заставляя её поддаться чуть вперёд. Чуть ближе к собственной шее, — ты хочешь, чтобы я ушла? Суён чувствует знакомое покалывание во рту, голод, и слышит кровь, движущуюся под кожей Чонын. Она так близка к шее девушки, что может почувствовать её запах, совсем не похожий на Джинсоль, но довольно приятный. — Суён? Её клыки начинают царапать нижнюю губу перед тем, как она впивается зубами в шею Чонын. Она чувствует, как рвётся кожа Ким и кровь наполняет её рот. Алая жидкость оставляет щекочущее чувство в её горле, распространяясь от пальцев ног до головы, ей никогда ещё не приходилось испытывать чего-то подобного. Когда Чонын начинает покачиваться, не справляясь с потерей крови, Суён подхватывает её, держа ту за предплечья, чтобы поставить на ноги. Из тела Чонын уже не так легко выходит кровь, и она становится всё тяжелее и тяжелее, до тех пор, пока она сама не может стоять на ногах, а Суён, не ожидая этого, роняет её. Ошеломлённая, она смотрит на Чонын, лежащую на земле, пока кровь разливается по гравию, окрашивая его в красный. Затем лицо Ким меняется, вытягивается, брови выпрямляются, глаза наклоняются чуть вперёд, а скулы становятся острее. — Просыпайся. Внезапно на земле оказывается не Чонын. Вместо неё безжизненная Джинсоль лежит на гравии, и её блондинистые волосы медленно становятся красными. ‘ Ты смотришь на неё как на добычу. ‘

…

— Суён, просыпайся. Суён садится и ударяется головой о кровать сверху, пока её пульс учащается, а ладони складываются в кулаки. Она шипит, высвобождает клыки и замирает, замечая силуэт рядом с собой. — Суён-и? —всхлипывает Джинсоль. Дождь барабанит по крыше, смешиваясь с её голосом. Лицо Джинсоль, её сон, кровь. Кошмар. В комнате кромешная темнота, но глаза Суён быстро к ней привыкают, и она видит Джинсоль, сидящую на коленях прямо у её кровати. Она отворачивается от старшей, пока её взгляд бегает от рта девушки – её клыков – до собственной руки. В этот же момент Суён замечает, что сжимает запястье Джинсоль. Она расслабляет руку, отшатывается назад, видя причинённый ею вред. Краснота и маленькие следы от ногтей девушки, напоминающие луну, разукрашивали бледную кожу Джинсоль. Отпечатки от ногтей заполняются кровью, но Джинсоль не обращает внимания и вместо этого не спускает виду с Суён. — Твой рот? — шепчет Джинсоль, а затем она тянется вперёд своей окровавленной рукой, вытирая слёзы с лица Суён. Слёзы, — тебе снился кошмар… ты в порядке? — Я… — Суён наблюдает, как кровь стекает по локтю Джинсоль. Напрягается, когда голод внутри неё пытается выйти наружу, умоляет и уговаривает её на что-то. Она чувствует, как контроль выскальзывает из её рук. Мне нужно убираться. Одеяло падает на пол, только Суён выпрыгивает из постели, стараясь создать расстояние между собой и Джинсоль. Ей всё равно на обувь или куртку – она выбирается из дома и бежит вперёд, пока капли дождя ударяют по ней. — Подожди, Суён! Джинсоль бежит за ней, всё ещё под крышей, и, торопясь, врезается в мебель. Гром эхом разносится снаружи и заглушает звук её падения В голове Суён мелькают картинки – и их слишком много. Окрашенный красным гравий и блондинистые волосы. Кровь, стекающая по руке Джинсоль. Зубы Суён впиваются в её язык, раны сразу же заживают и вновь появляются, но вкус своей же крови не даёт никакого эффекта, разве что успокаивает её. — Подожди! — кричит где-то вдалеке Джинсоль – её голос эхом разносится между зданий, и Суён ускоряется.

…

Суён оказывается на мосте. Она пялится вниз за ограждения, не заботясь о мокрых ржавых следах метала на своей одежде, которые они оставляют. Машины внизу медленнее, чем обычно, а свет фар едва-ли виден из-за ливня. Что же мне теперь делать? Её носки снова испорчены. Эта мысль кажется столь незначительной, что Суён не сдерживает горький смешок, когда снимает их. Бледная кожа касается мокрого асфальта. Суён двигает пальцами ног – просто проверяет, жива ли она, несмотря на растущий внутри неё страх. Я сделала ей больно. LOONA – вещь далеко не вечная, Суён об этом знает: когда-то они точно распадутся. И она думала об этом, размышляла, каким будет её будущее после того, как она перестанет быть айдолом. Будущее, где все они собираются вместе по выходным и проводят ночи в караоке. Может быть, даже часто тусуются друг с другом и, конечно, не забывают отпраздновать дни рождения– когда-нибудь она точно запомнит даты рождения и Джинсоль, и Йерим. Но теперь у неё не будет ничего из этого. От этой мысли у неё перехватывает дыхание. Задыхаясь, она держится за ограждения, чтобы не упасть, ладони оставляют помятости в ржавом металле. Её колени подкашиваются всё сильнее, и она падает на землю. Она видела мои клыки. Прямо как Чонын. Вампир внутри неё усмехается. Она всё ещё ощущает голод, но он медленно покидает её, оставляя лежать на земле, сложившейся в клубок, в одиночку. И даже звёзды не светят ей – на небе непроглядная темнота.

…

Ливень не успокаивается. Это всего лишь вопрос времени, когда все её тело покроется морщинами — уши уже заложило от звука. Где-то вдалеке доносится голос, приближаясь всё ближе. Кто-то с другого конца моста кричит её имя. Суён узнает этот голос. Он заставляет её приподняться и сесть на землю. Джинсоль. Тёмные волосы полностью промокли, а голубая пижама с ракушками испорчена. Девушка бежит к ней изо всех сил, и не останавливается, пока буквально не врезается в Суён, хватаясь за рубашку той так сильно, что её костяшки становятся белыми. — Не смей оставлять меня вот так! — плачет Джинсоль в плечо Суён в отчаянии, нужде в воздухе и чего-то ещё, — не оставляй меня совсем! — Ты не знаешь, что я такое. — шепчет Суён, пытаясь оттолкнуть Джинсоль, но та продолжает держаться за неё. Суён не хочет применять силу, боясь навредить, так что она прекращает свои попытки. Вместо этого она кладёт свои руки поверх ладоней девушки, убирая их с себя. Её голос слаб, и из-за клыков её слова звучат странно, — тебе будет лучше без меня. Смахивая капли с ресниц, Джинсоль поднимает взгляд, хмурясь, — как можешь ты говорить такое? — Я… — начинает Суён, но тут же замолкает, замечая, как Джинсоль смотрит на её рот. Она отворачивает голову, смотрит наверх, в тёмное небо. Она не хочет, чтобы Джинсоль увидела её клыки, как до этого сделала Чонын. Она не хочет, чтобы Джинсоль отреагировала также, как и она. Это заставляет взгляд Джинсоль смягчиться. Она кладёт ладони на щёки Суён, возвращая взгляд старшей обратно к себе. — Это из-за них? — спрашивает она, проводя большим пальцам по губам Суён. Там, где спрятаны её клыки. Суён сомневается. Она боится ненависти Джинсоль. Но та, похоже, понимает. Она вытирает капли с лица Суён. Хоть это и бесполезно – дождь продолжается. — Что ты такое? — спрашивает Джинсоль. Суён не удаётся найти страх в голосе девушки. Она ищет его и в глазах Джинсоль, но всё ещё ничего не находит. Однако её голос совсем не слышен – в горле комок. Она возненавидит меня. — Суён? — зовёт Джинсоль. Где-то внизу проезжает скорая помощь, но она не слышит, — ты вампир? Может быть, это из-за неизбежности того, что Чонын собирается рассказать кому-то - Джинсоль - или, может быть, это из-за мягкой подбадривающей улыбки Джинсоль и её ладоней, всё ещё бережно сжимающих подбородок Суён. Может быть, поэтому Суён чувствует, что контроль ускользает из её рук. Она пытается удержать его парой слов. — Я, чёрт возьми, не знаю. Она ожидает, что Земля замедлится при признании, сделает капли дождя легче, а её голод ослабеет. Но всё продолжается, и Суён крепко закрывает глаза, желая, чтобы мир исчез. — Не плачь. — шепчет Джинсоль, обнимая Суён за шею и прижимая к себе. Суён не понимает, ведь Джинсоль должна бояться, испытывать отвращение к ней. Она должна встать и оттолкнуть старшую, отказаться даже взглянуть на неё. Рука Суён безвольно висит рядом с Джинсоль. Холодные пальцы проходятся по её волосам, обжигая кожу — холодный огонь, который жжёт и жжёт. У Суён почти возникло желание убрать чужие руки от себя и встать самой, но это именно то, чего она хотела. Джинсоль. Джинсоль холодная, холоднее, чем Суён, и только сейчас до второй доходит, что младшая дрожит. Гладящие её руки трясутся от холода. Беспокойство проникает в неё, как яд, и слабость уходит на второй план, а дыхание восстанавливается. Затем она берёт Джинсоль на руки и поднимается с земли. С ненавистью они разберутся позже. Младшая вскрикивает, когда Суён подхватывает её на руки, хотя та и крепко держит её. Удивляясь тому, насколько Джинсоль лёгкая, она замечает её израненные ноги — носки и обувь отсутствуют. — У меня не было на них времени, — мямлит Джинсоль, следуя за взглядом Суён. Суён начинает бежать к их дому, неся Джинсоль сквозь дождь. — Тебе стоило их прихватить.

…

Они добираются до дома до ниточки промокшие и замёрзшие. Входная дверь, к счастью, осталась незапертой. Красные капли падают на пол с пяток Джинсоль – запах щекочет нос Суён, но она старается сосредоточиться на вес в своих руках. Босыми ногами Суён стирает кровавые следы, неся девушку в ванную, где она усаживает Джинсоль в душ и включает горячую воду. — Я принесу сухие вещи. — говорит она перед тем, как на цыпочках добраться до их спальни. Вода с её мокрой одежды и волос оставляет дорожку на полу, пока она возвращается в ванную комнату. Старая футболка остаётся где-то по пути, чтобы впитать воду. Когда она заходит в комнату снова, то Джинсоль всё ещё сидит в мокрой одежде под душем. Она смотрит на Суён с улыбкой, и её губы медленно меняют цвет, становясь менее синими и более красными. — Вот, — Суён кладёт сухие вещи на раковину. Она наклоняется над душевой и выжимает волосы, после отворачивается и начинает снимать промокшую рубашку и штаны, сменяя их на сухую одежду. Суён слышит, как выключается вода, но ждёт, пока Джинсоль сама не скажет о готовности. Когда она поворачивается обратно, то видит Джинсоль с чуть покрасневшими щеками и опущенным в пол взглядом полностью одетой. Она облокачивается на раковину, чтобы не сильно давить на раны, а её светлые мокрые волосы прилипают к лицу. Суён еле противостоит желанию убрать их за ухо. Вместо этого она накладывает марлю на ноги Джинсоль, только надеясь, что она делает это правильно, и не забывая дышать через рот, чтобы клыки снова не вылезли. — Болит? — спрашивает она, слабым движением проходясь пальцами по забинтованной части ноги. — Чуть-чуть, — шепчет Джинсоль в ответ, хотя Суён всё равно слышит резкий вздох, когда она делает очередной оборот марли вокруг ноги. — Как ты меня нашла? Джинсоль молчит некоторое время. Она поднимает глаза, встречаясь взглядом с Суён. — Я без понятия. Я просто- я просто бежала. Суён надеется, что улыбка, которую она дарит Джинсоль, когда заканчивает бинтовать ноги девушки, способна скрыть её непонятные эмоции. Она относит младшую в спальню и, игнорируя чувство, появляющееся от соприкосновения их рук, кладёт её на свою койку, не рискуя поднимать Джинсоль на верхнюю кровать. — Обнимашки, чтобы согреться? — спрашивает Джинсоль, зевая. Она уже двигается к стене, приподнимая одеяло для Суён. — Я слишком холодная для этого. — шепчет в ответ Суён, не договаривая, что холодная она по иной причине, — я буду сидеть рядом на полу. — Обещай, что не уйдёшь, когда я засну. И пообещай говорить только правду с этих пор, — шёпотом говорит Джинсоль, наклоняясь вперёд и протягивая мизинец, — больше никакой лжи. — Хорошо. — обещает Суён, обхватывая мизинец Джинсоль своим. Он всё ещё слегка сморщен от дождя, — больше никакой лжи.

…

Суён просыпается от чьего-то чиха, а затем и ещё одного. Её спина болит ото сна на полу, и она тяжело вздыхает, вставая, потягиваясь, чтобы размять плечи. — Будь здорова. — мямлит Джиу где-то позади Суён. Её привычная жизнерадостность сменена усталостью, а её голос хриплый после сна. Джинсоль шмыгает носом на кровати Суён, после чего снова чихает – прямо в лицо старшей. — Будь здорова. Щёки Джинсоль заливаются краской, только она замечает, как та корчится прямо перед ней, вытирая лицо тыльной стороной ладони. Светловолосая осторожно оглядывает её, словно боясь спугнуть любым резким движением. Когда она находит то, что желала, то расплывается в улыбке, убирая блондинистые пряди волос за ухо. — Су, почему ты сидишь на полу? — спрашивает Джиу, уже более проснувшаяся, но всё ещё не покинувшая тёплую постель. Суён требуется некоторое время, чтобы придумать ответ, пытаясь придумать правдоподобную ложь. Мне было слишком жарко? Я уснула по пути в кровать? После она осознает, что Джинсоль также в её постели, и все мысли покидают её голову. К счастью, Джинсоль отвечает за неё. — Мне снился кошмар, — говорит она, выглядывая из кровати, застенчиво улыбаясь и почёсывая шрам между бровей, — Ён-и успокоила меня, а потом ей, наверное, стало жарко? Джинсоль встречается взглядом с Суён, словно пытаясь подмигнуть. Просто подыграй. Затем младшая продолжает говорить, — ты могла бы просто лечь на мою кровать. — Но… Эм… Что если бы у тебя снова были кошмары? — заикается она, подыгрывая Джинсоль. Прекрасно, теперь я выгляжу как дура. — А. — всё, что отвечает Джиу. Она позволяет старшим насладиться тишиной ещё какое-то время, пока одевается. Суён одаряет Джинсоль взглядом, как бы говоря «спасибо», и надеется, что та поняла это. Они начинают собираться, но Джинсоль не хватает на много – вскоре она снова ложиться на кровать Суён. Задев бедро девушки, Джинсоль привлекает внимание той и указывает на ноги. Суён понимает – она уходит в ванную, прячет бинты перед тем, как вернуться. Когда Джиу уходит завтракать, Суён, удостоверившаяся, что Виви также занята на кухне, как происходит обычно ранним утром, начинает перебинтовывать ноги Джинсоль. — Тебе нужно было надеть обувь. — бурчит Суён. Вид не слишком приятный – вызывает у неё брезгливость и мысль, что виной всему она сама. Несмотря на всё она чувствует мучительный голод, где-то в животе. — Тогда я бы тебя не нашла… Ты такая быстрая, — шепчет Джинсоль, выдыхая, когда марля касается какой-то чувствительной точки, — мы поговорим об этом? — О чём? — Суён заканчивает с одной ногой, переходя ко второй, укладывая стопу к себе на колени, пока перевязывает её. — Ты вампир. Суён останавливается, заглядывая в любопытные глаза Джинсоль – в них есть кое-что ещё. Может теперь она скажет, что ей это не нравится? — Я монстр. Джинсоль хмурится в её сторону, — вампир. — Чонын знает? — продолжает она, непроизвольно отдёргивая ногу назад от касания Суён. Ей приходится держать её второй рукой, — поэтому она злится на тебя? — Типа того. — отвечает Суён. Сейчас слишком рано для того, чтобы говорить о «ты смотришь на неё как на добычу», и она пытается сменить тему. — Ты можешь ходить? — спрашивает Суён. — Я должна. Джинсоль требуется секунда, чтобы перевести дыхание, когда она встаёт, хватаясь за кровать для поддержки. Но затем на её лице появляется решительность, и она делает пару шагов, прикусив губу, а затем делает ещё пару, и ещё. Наконец она прячет марлю под парой носков подлиннее.

…

Другие почти сразу замечают, что что-то не так – Джинсоль практически висит на Суён, когда они идут к машинам, или то, как она совсем не отходит от старшей, когда ей стоило бы заняться другими делами. У неё появляется отдышка, когда она танцует. Участвуют они в шоу или нет, но Хасыль вынуждена отвести Джинсоль в сторону, когда она хромает во время танца перед камерой. Суён знает, что давление становится слишком сильным, чтобы терпеть его – прыжки и топот наверняка посылают разряды по ногам Джинсоль, хотя их лидер ничего об этом не знает. Суён подслушивает их разговор. — Как ты? — спрашивает Хасыль с волнением в голосе. Она кладёт руки на бока Джинсоль, поддерживая её, сама того не зная. — Я… Я поранилась вчера. — шепчет Джинсоль. Понижает голос, несмотря на то, что они и так стоят в безлюдном углу. На секунду на лице Хасыль появляется беспокойство – Суён замечает это, даже находясь на большой дистанции от них. Небезызвестное лицо «волнующейся матери», с которым каждая из них так или иначе встречалась. — Насколько всё плохо? — спрашивает она. Хеджу пытается заполучить внимание Суён, машет перед ней рукой. Суён в ответ лишь издаёт тихий хмык, но продолжает пусто смотреть в сторону Джинсоль и Хасыль. — Всё нормально, я справлюсь. — отвечает она, но лёгкая дрожь в голосе говорит Суён всё, что ей нужно знать. Она думает подойти к ним, уже не в состоянии стоять на месте. Однако Хеджу тянет её за рукав. — Онни, — злостно говорит Хеджу перед тем, как сдаться и с топотом уйти. Хасыль замечает боль в голосе Джинсоль, обнимает её за плечо, придерживая девушку. Видимое облегчение на лице той заставляет всю ревность Суён испариться. — Хорошо, Соль. Сегодня ты не двигаешься больше, чем нужно, — объявляет Хасыль, помогая Джинсоль усесться на стул, — сиди смирно, а я сделаю всё, чтобы ты сегодня как следует отдохнула.

…

Суён снова отдаёт свою постель Джинсоль, но в этот раз она проводит большую часть ночи на кровати младшей вместо того, чтобы спать на полу. За то время, пока она ожидает, когда все наконец улягутся и уснут, чтобы пойти на охоту, она узнаёт три вещи. Первая. У Джинсоль на кровати просто куча плюшевых игрушек. Мягкие создания выстроены у ног Суён, и та, что выглядит более потрёпанно, лежит у подушки. Это напоминает ей о её комнате дома, в Пусане. Вторая. Джинсоль просто отличный фотограф, намного более способный, чем знала Суён. Безмерное количество фото участниц, которых Суён прежде никогда не видела, приклеены к стене. Ёджин с двумя пучками на голове, Йерим и Чонын, строящие гримасы, и Хёнджин с нарисованными маркером кошачьими усами и ушами на полароиде. Третья. У Джинсоль практически нет фото с Суён на стене. Так она думала, пока не легла на спину и не посмотрела на потолок. Она еле сдерживается, чтобы не завизжать от удивления, только видит себя с широкой улыбкой сверху. Фото с тех времён, когда Джинсоль любила надоедать ей. Суён улыбается Джиу, обнимая её. Джинсоль, наверное, сфотографировала их без её ведома. Ещё пара фото разбросаны по потолку, на одной из которых они с Джинсоль рядом, и хоть Суён на ней стоит с непоколебимым лицом, Чон улыбается во все тридцать два. Её живот завязывается в узел, когда она смотрит в свои собственные пустые глаза. Другое фото более свежее – волосы Джинсоль всё ещё тёмные, но у Суён они розовые из-за Квиндома. Рядом с некоторыми фотографиями есть письма, но Суён не собирается вторгаться в личное пространство младшей ещё больше, чем она сделала, несмотря на поглощающее любопытство. Так что она притворяется, что спит, и даже чуть не поддаётся сну, дожидаясь, пока дыхание Виви и Джиу не замедлится. Суён не ждёт, пока Джинсоль уснёт, - спускается со второго этажа кровати практически сразу. Теперь важность этому придавать смысла нет – Джинсоль уже знает её секрет. Но о своём решении она жалеет, слыша вопрос девушки. — Можно мне с тобой в парк? — спрашивает она. Это немного шокирует Суён, хоть ей и стоило ожидать подобного. Джинсоль уже была достаточно любопытной, даже когда не знала, кем являлась Суён. — Джинсоль, нет, — шёпотом отвечает Суён, не желая разбудить остальных участниц. — Почему нет? — Джинсоль хмурит брови, приподнимаясь на локтях, и её светлые локоны аккуратно свисают вниз. Она выглядит прекрасно. — Я пью кровь. — отвечает она. Суён надеется, что тема на этом будет закрыта, что её резкая честность остановит диалог. Не останавливает. — Я не против. — говорит Джинсоль. Конечно ты не против. — Откуда ты думаешь берётся кровь? К тому же твоим ногам нужен отдых – тебе самой нужен отдых. — Ох… — Джинсоль опускает голову, чешет шею. Движение заставляет Суён чувствовать себя неловко, она отводит глаза, игнорируя голод, пытающийся подтолкнуть её вперед. Она слишком голодна для всего этого. Джинсоль продолжает: — ты убиваешь? Разве она этого не знала? Суён сомневается. Это не было очевидно? Поменяет Джинсоль своё отношение к ней и станет как Чонын? Она морщится от пришедшего в голову образа мягких игрушек – зверей – на кровати Джинсоль. Она любит животных, — думает Суён. Но затем в мыслях мелькает их обещание. Больше никакой лжи. Так что Суён, щурясь, делает вдох и говорит то, что Джинсоль не захочет услышать. — Да, Джинсоль, я убиваю. И Джинсоль совсем не выглядит устрашённой, она не говорит Суён уйти и никогда не возвращаться. Вместо этого она только вздыхает, ложится обратно и кладёт голову на подушку. — Хорошо, тогда я останусь… Суён это принимает как знак того, что нужно уходить, и позже, чуть менее голодная, она возвращается. Джинсоль всё также не спит, до носа укрываясь одеялом Суён. Она шёпотом желает ей спокойной ночи, а старшая может только улыбаться от её вида. Разве возможно выглядеть ещё милее?

…

Ещё рано, на улице пока даже не светло, но вот они по очереди залезают в машину, уставшие и не готовые к длинному дню. Ноги Джинсоль снова перебинтованы, и боль словно совсем не уменьшается. К несчастью Суён, она оказывается зажатой в середине. Это не место для высоких людей, жалуется она, но никто не слушает жалобы про рост. Что ещё хуже, так это то, как застряла она между самым своим любимым и нелюбимым человеком – Джинсоль и Чонын. Пока Джинсоль переплетает их с Суён руки, обнимая девушку на протяжении двухчасовой поездки, Чонын делает противоположное. Она толкает Суён локтем прямо в рёбра точно пару раз, и в последний становится действительно больно. Чонын кидает Суён недовольный взгляд перед тем, как уткнуться в телефон, с Джиу на другой стороне экрана. Почему-то Суён не против, чтобы поездка продлилась чуть больше. Джинсоль утыкается головой в её шею, и она чувствует, как дыхание девушки щекочет её уши, заставляя мурашки табуном пройтись по позвоночнику. Она чувствует, как нотки лаванды распространяют теплоту по её груди. Чонын немного двигается, и пронзительный крик доходит до ушей Суён сквозь наушники Ким, и теперь старшая считает, что было бы неплохо, закончившись поездка немного раньше. Она хотя бы не в их машине, — думает Суён, пока счастливый голос Джиу продолжает доноситься из наушников Чонын.

…

— Неужели Чонын и вправду злится на тебя, потому что ты вампир? — спрашивает одной ночью Джинсоль, когда Суён собирается уйти на охоту. Они уже говорили об этом, но ответ Суён, наверное, не удовлетворил девушку. — Просто кажется, что она так выбешена тобой… Естественно, убийства — это как-то… Но это ведь единственный для тебя способ выжить, а? Я думала, что она будет хоть немного снисходительной, ведь она не хочет, чтобы ты умерла? Джинсоль на секунду затихает, — Я думала, что Чони твоя подруга? Суён знает, что нелюбовь Чонын, или скорее ненависть, не только из-за животных. Всё становится ясно, когда Чонын посылает Суён грозный взгляд, хватает Джинсоль за руку и уводит от неё. Пульс Чонын всегда чуть ускоряется, когда Джинсоль рядом с Суён. Чонын просто заботится о своей подруге. Я видела, как ты смотришь на неё. — Это... Это не так просто. — отвечает Суён. Это не ложь, но и не конкретный ответ. Ты смотришь на неё прямо как на добычу. Джинсоль спинывает с перебинтованных ног одеяло. Они – очередное напоминание об ошибках Суён, заставляющие её увести взгляд, что она и делает, из-за чего пропускает любопытный вид на лице Джинсоль перед тем, как она задаст следующий вопрос. — Ты пробовала человеческую кровь? Сон мелькает в её голове: шея Чонын… Джинсоль. Она вспоминает девочку, окружённую разбитым стеклом, сияющим на шоссе под светом фонарей. Суён морщится от мыслей. — Нет.

…

В следующий раз она задаёт другой вопрос. Живот Суён бурчит, когда она ложится на свою кровать, прямо после ночного ухода и опустошения тушек животных по улицам города. Она чертовски голодна. Что ещё хуже, так это то, как её постель теперь пахнет Джинсоль. — Ты всё ещё голодна? — спрашивает Джинсоль, свешивая голову со второго этажа, и её длинные волосы тянутся к Суён. — Немного, — очень даже. — А ты не можешь поохотиться днём? — Джинсоль прячется и выглядывает снова, похоже, забавляясь от того, как развиваются её волосы. — Можно попробовать, наверное. — тихо проговаривает Суён, протягивая руку вверх, чтобы прикоснуться до блондинистых локонов Джинсоль. Волосы переплетаются в её пальцах, так что она начинает расчёсывать их. Суён не задумывалась об охоте днём. Всегда это казалось слишком опасным, ведь что, если её заметят? Но теперь, когда это предложила Джинсоль, опасность словно отпала. Что плохого может случиться? Если её увидят, то она ведь может просто убежать. — Я сделаю это. Суён наконец отпускает волосы Джинсоль. Младшая понимает знак и перестаёт нависать над её кроватью, но только после того, как шёпотом пожелает ей спокойной ночи. — Спокойной, Джинсоль-и.

…

До выхода на сцену остаётся меньше часа, когда Суён решается довериться предложению Джинсоль. Солнце всё ещё светит, хоть оно и скрыто за парой облаков, так что на улице не так светло как обычно. Голод подступает, пока Джинсоль красится: тональный крем ложится на её бледную кожу и растушёвывается вниз по шее. Джинсоль тоналка не нужна, — думает Суён, но затем её взгляд падает на сонную артерию девушки, и она не может отвести глаз. Паника распространяется по её телу, когда она ощущает знакомое щекочущее чувство во рту – только не сейчас – крутится в голове Суён. Джинсоль, кажется, замечает волнение и с любопытством глядит на старшую. Её голова моментально поворачивается в сторону двери после того, как Суён показывает на свой рот. — Суён! — кричит она прямо перед тем, как Суён успевает покинуть комнату. Ха поворачивается и видит, как Джинсоль кидает что-то чёрное ей в руки, — твой телефон! Хороший бросок - телефон летит в её сторону, и её тело реагирует почти мгновенно (плюсы того, что она вампир). Однако Суён не покидает ощущение, что сегодня её движения немного медленнее, чем обычно. Словно её руки находятся под водой. Телефон прилетает ей в руки, и она чуть не роняет его в попытках взять гаджет под контроль. Суён старается игнорировать взгляды, обращённые на её спину, когда она уходит. Она не знает, куда идёт, выходя в ту часть города, в которой практически не была. Однако её тело, кажется, знает: она чует что-то совсем недалеко отсюда. Пряча лицо за волосами, она находит парк – он намного больше, чем тот, что ближе к дому. Впереди играют дети, и Суён старается держаться как можно дальше от них, направляясь в более колючие кусты и высокие деревья. Она находит пару голубей, один из которых находится ближе к лесу. Набравшись храбрости, она хватает его и прячется в листву. Хиджин мне ещё спасибо за это скажет, — думает она и идёт за следующей тушкой.

…

Телефон Суён звонит, только она заходит в то же знакомое лобби, что и часом ранее. Она знает, что опаздывает, но не волнуется, ведь она всё же вернулась и теперь не так голодна, что успокаивает. Вскоре она заходит в гримёрку, находя Джинсоль тревожно ходящую вперёд и назад с телефоном в руке. Когда она замечает тень Суён на полу, она нервно поднимает голову вверх, улыбается и снова хмурится, быстрым шагом сокращая между ними расстояние. — У тебя кровь тут. — шепчет Джинсоль, протягивая руку к губам старшей и вытирая их, после снова фокусируясь на лице Суён. Прикосновения девушки щекочут её кожу. Суён не может не заметить, как Джинсоль обтирает ладонь о джинсы, что всё же обижает её, как бы она не старалась игнорировать жест. В любом случае у неё выходит оставить нейтральное выражение лица. — Может лучше не ходить охотиться прямо перед шоу? — слабо усмехается Джинсоль, уже торопясь к остальным – к Чонын, что точно скалится в их сторону, наблюдая со стороны. Она видела? — задумывается Суён, но вскоре голова заполняется предвкушением от встречи с ведущими.

…

Когда они добираются до дома, Чонын просит Хёнджин и Чэвон дать ей время и не заходить в их комнату. «Я угощу вас как-нибудь», — обещает она, и их глаза загораются. — Меня тоже! — кричит Хеджу из другой комнаты. Её уши, кажется, натренированы слышать любые слова о еде. Хиджин уговаривать совсем не пришлось – она и без того ходит по пятам Хёнджин. А затем Джинсоль затаскивают в освобождённую комнату, закрывая дверь. Суён старается не думать о том, как идеально подходят друг другу руки Чонын и Джинсоль, и отвлекает себя, подслушивая их. Она знает, что делать этого ей не стоит, да и сама Джинсоль не в курсе о её улучшенном слухе, но Суён всё равно фокусируется на их разговоре. Она занимает себя бездумным листанием ленты. — Она опасна, Джиндори. — шепчет Чонын, и это словно первый раз, когда Суён слышит её. Её голос мягок и нежен, он посвящён одной лишь Джинсоль. От этого Суён становится некомфортно – подслушивать что-то столь личное, однако, мысли отходит на второй план, только до неё доходят следующие слова: — она монстр. На секунду повисает тишина, и Суён задерживает дыхание, задумывается, рассказала ли Чонын Джиу о её секрете и соврала Ха – очень убедительно. Но когда она поднимает голову и встречается взглядом с Джиу, то младшая только лишь награждает её слабой улыбкой и возвращается к экрану телефона. — Я знаю, что она вампир. — отвечает Джинсоль. Суён представляет, как нахмурены её брови и широко раскрыты глаза. — и мне всё равно на это, но тебе, похоже, нет. Поэтому ты такая грубая с ней? — Она вампир? — Чонын звучит удивлённой. Мы никогда не говорили о том, что я вампир… Наверное, она думала, что я монстр? — Я не злюсь на неё из-за этого, — шепчет Чонын, продолжая, — Просто она… Она другая, Джинсоль. — Потому что она пьёт кровь? — говорит Джинсоль, и её голос на секунду звучит чуть громче прежде, чем она вновь перейдёт на шёпот. Суён думает, это потому что младшая на момент забыла о теме их разговора, но она знает, что им необходимо сохранить секрет в тайне, — ей нужно как-то выживать, Чонын. — Суён сказала, что она тебе не нравится из-за чего-то подобного, — продолжает Джинсоль, и Суён слышит грусть в её голосе, — я думала, ты просто нервничаешь рядом с ней, но я видела, как ты относишься к Суён... Она просто пытается выжить. Как можешь ты ненавидеть её из-за этого? — Я не ненавижу её, Джиндори, — шепчет Чонын, и Суён еле удаётся это услышать от того, как тихо она это произносит, — я боюсь. Джинсоль, кажется, не ожидала услышать это, потому что, когда она вновь начинает говорить, её голос тоже становится тише. — Чего? Она всё та же Суён. — Её. Того, что она может сотворить с тобой. Она смотрит на тебя как на кусок мяса. — говорит Чонын. Суён слышит какие-то движения и представляет, как Чонын обнимает светловолосую девушку, — Суён хищница, Джиндори, и ты для неё добыча. — Что? — Джинсоль по голосу озадачена. — Она тебе не рассказала, м? — продолжает Чонын. — Нет… Но ты, может быть, просто преувеличиваешь? Потому что ты боишься её, ведь она вампир? — Я говорила с ней об этом, и она, кажется, поняла. Она тебе не договаривала это, но что-то изменилось. Я не знаю… — шепчет Чонын. — Ты сказала ей игнорировать меня? — голос Джинсоль внезапно повышается. — Джинсоль, это совсем не так. Я просто пыталась защитить тебя! — говорит Чонын, также повышая громкость. Суён замечает, как Джиу смотрит в сторону двери. Ей интересно, могут ли остальные слышать их слова, но тут же она получает ответ, когда Хиджин подпрыгивает на месте из-за крика. — Защитить меня? С чего мне нужна защита? Дверь хлопает вновь, и из комнаты выходить Джинсоль, в след за которой бежит Чонын. Затем Чон надевает обувь и кофту, покидая помещение. — Джинсоль! — зовёт Чонын с паникой в голосе. Суён узнаёт её – она слышала то же волнение со стороны Джинсоль пару дней назад. — Я хочу подышать свежим воздухом. — недовольно проговаривает Джинсоль. Дверь общежития закрывается прямо перед носом Чонын. Она разворачивается в сторону гостиной, и её глаза наполнены слезами. Она уходит в комнату, а Джиу идёт за ней. Живот Суён закручивается в узел от мысли, что Джинсоль одна на улице. Она решает, что должна хотя бы на дистанции приглядеть за девушкой. Однако далеко ей идти не приходится – она находит Джинсоль сидящей на ступеньках во дворе. Только Суён приближается, та вытирает слёзы. — Ты знала, почему Чонын так к тебе относилась? — Джинсоль шмыгает носом, позволяя светлым локонам упасть на её лицо и спрятать наполненные водой глаза. Но Суён и так знает, что она плачет. Она кивает, но Джинсоль этого не видит, так что Суён выдавливает из себя тихое «да». — Ты соврала мне? — говорит Джинсоль, поднимая глаза, чтобы взглянуть на девушку сквозь волосы. — Я не хотела испугать тебя, я просто- — Могу я побыть одна? — просит Джинсоль, вытирая слёзы со злостью. И Суён с неохотой уходит.

…

Они играют в Марио Карт на Нинтендо Свитч Чэвон, и как всегда им нужно разделяться по командам, чтобы делиться контроллером. Чонын одна, кто не принимает в этом участия, да и никто в общем-то и не заставлял её, так как с их ссоры с Джинсоль девушка по большей части пряталась в своей спальне. Суён даже желает, чтобы она могла сделать тоже самое, но как говорит Хасыль, для неё правила другие. Суён смотрит на Джинсоль, что обычно являлась её соучастницей преступлений, но теперь на её месте сидит недовольная Хеджу, а Чон же прижимается к Чэвон, пока они разделяют один контроллер. Суён старается делать вид, что не задета тем, что её привычная партнёрша выбрала кого-то другого, и, несмотря на то, как это действительно причиняет ей боль, девушка нацепляет слабую улыбку для макнэ рядом. Хеджу в свою очередь даже не пытается притвориться, что она не раздражена сменой партнёрш. Словно тёмное, маленькое и злое облачко она падает на пол рядом с Суён, начинает пыхтеть и рычать на неё, когда забирает контроллер прямо у старшей из рук. — Если мы хотим победить, то я буду играть, — бурчит Хеджу, глядя в сторону Чэвон, держащей контроллер. Суён не против – ей всё равно не интересны игры. Так что она берёт телефон, кидает взгляд на Джинсоль и пролистывает их диалог. Печатает «извини», но тут же удаляет текст и пусто пялится на клавиатуру. Затем её телефон падает и приземляется с характерным звуком на пол. Хеджу ударяет Суён плечом, и она слишком сосредоточена на игре, чтобы извиниться. Они на втором месте после Джинсоль и Чэвон. — Тренируйся больше. — говорит Чэвон, ухмыляясь им двоим и крутя в руках синий контроллер. И Суён даже не винит Хеджу за то, каким надоевшим выходит её вздох, видимо, сама раздражённая мягким и в каком-то смысле дерзким голосом младшей. И её оживлёнными бровями. — Это просто удача, да и вообще мы проигрываем только из-за этой-, — Хеджу с отвращением смотрит на Суён прежде чем снова приковать взгляд к Чэвон, — наволочки. И внезапно все смеются, даже Джинсоль, так что Суён чувствует необходимость схватить контроллер и оправдать себя. Её живот урчит, но она не обращает внимания. Она не наволочка, чтобы это вообще не значило. — Смотри и учись. — говорит она Хеджу, концентрируясь на экране. Краем глаза Суён видит, что Джинсоль наблюдает за ней. Она легко с этим справится. Она не справилась. Они с Хеджу оказываются на третьем месте. Ёджин, Йерим и Джиу – счастливая команда из трёх человек – врываются и получают второе место, естественно, оказываясь за Джинсоль и Чэвон. — Онни! — отвечает Хеджу, толкая плечо Суён. И Суён, поверженная, выпускает из рук контроллер, не пытаясь оправдаться. Её гордость задета. Хотя Джинсоль выглядит довольной, и это как-то да успокаивает Суён. Может быть, она меня простит? Её живот снова урчит, уже более агрессивно, и Хеджу говорит ей пойти и «взять кусок пиццы или типа того», что она и делает. Она не должна быть настолько голодной. Перед игрой она хорошо поела, а вчера она даже была на охоте дольше, чем обычно – больше из-за произошедшего с Джинсоль. Но вскоре Суён всё-таки оказывается в туалете, и пицца и всё остальное успешно покидают желудок девушки. Давно уже такого не было, — думает она и волнение поселяется внутри неё.

…

Кембэк не даёт никакой передышки, так что после целого дня посещения разных шоу, вся группа оказывается в комнате для тренировок, хотя и практикуются они не так упорно, как прежде. Вместо этого они повторяют хореографии тех песен, под которые давно не танцевали. Под последние ноты «Cherry Bomb» от NCT Суён приземляется всем телом на пол. Это выбивает её из неё последнее дыхание, но она продолжает танцевать, поднимаясь, голод накрывает её, как только песня заканчивается. Это заставляет её взглянуть на Джинсоль, стоящую рядом с Йерим, вспотевшая шея блондинки блестит под резким светом ламп студии. Я видела, как ты смотришь на неё, — эхом произносится у неё в голове. Так что она уводит взгляд, встречаясь им с Чонын. Суён ожидает отвращения в её глазах, но огонь в младшей словно потух. С опущенными плечами она глядит на Суён, и делает она это совсем не с ненавистью, а с чем-то… Страх? Суён не знает. Ты смотришь на неё как на добычу. Суён делает пару глотков воды, подпрыгивает для следующего прогона, и в этот же момент что-то чёрное появляется перед её глазами. Вскоре комната начинает вращаться, словно гравитация удвоилась и давит на её голову. Суён не может совладать с резким притяжением, тянущим её вниз, и почти падает, но сзади кто-то её поддерживает. Её посещает дежавю – она ожидает услышать хриплый голос Джинсоль и её «поймала». Но она не слышит этого. — Аккуратно, — говорит ей Чонын, держа Суён за руку и плечо, пока старшая старается взять контроль над балансом, а её зрение медленно возвращается, — слишком быстро встала? Её голос другой. Не такой колющий. Когда зрение Суён наконец восстанавливается, она видит розовые волосы и шею Чонын. Это заставляет её отпрянуть назад, и, к счастью, теперь она может стоять без поддержки. Глаза Чонын округляются от резкого движения, но вскоре её лицо снова принимает нейтральное и немного смущённое выражение. — Спасибо, — шепчет Суён. — Извини, за всё. — говорит Чонын, почёсывая шею. Затем она отходит, вставая в позицию для следующего танца.

…

Иногда участницы не заказывают еду на вынос и собираются вместе и готовят. Виви, Суён и Хёнджин – те, кто всем заправляет, и сегодня они делают Чапчхэ. Виви взбивает яйца, а Суён занята нарезанием овощей. Хиджин слоняется по кухне, наблюдая, как Хёнджин жарит лук – котёнок заявила, что лучше готовить каждый вид овоща по отдельности. На это уйдёт не мало времени, но зато пахнет приятно. Чонын присоединяется, чистит для Суён морковь. Суён почти сразу замечает, что младшая так или иначе поглядывает на неё. После ссоры с Джинсоль она стала добрее, но грустнее. Не то, чтобы они с Суён прежде не ругались, но так далеко ещё не заходило. В любом случае, они хотя бы не игнорируют друг друга на протяжении стольких дней, как дела у Чонын обстоят с Джинсоль.

…

Когда вся морковь почищена, Суён пододвигается, позволяя Чонын помочь ей нарезать овощи. Хиджин позади них внезапно вскрикивает, и Суён не нужно даже оборачиваться, чтобы понять в чём дело. Ей чертовски знаком этот запах, сладким ароматом распространяющийся по воздуху. Её рот подрагивает, а тело пытается оказаться ближе к крови. Чонын замечает, встаёт между двумя девушками, пока Хёнджин выключает сковороду, чтобы помочь Хиджин, помещая руку той под холодную воду. Суён старается концентрироваться на запахе овощей, звуке вытяжки. Немного помогает. Однако на это уходит много энергии, и она продолжает нарезать морковь, будто ничего не произошло. Затем её зрение затуманивается, и она точно сейчас упадёт в обморок. — Суён! — с волнением зовёт Чонын, возвращая внимание старшей. Суён видит свою окровавленную руку. Она почти не болит, да и девушка знает, что через пару секунд рана заживёт. Но Чонын не в курсе. Суён чувствует панику, возникающую в горле. Избавляясь от головокружения и темноты в уголках зрения, она пытается понять, почему у неё внезапно ослабли ноги или почему живот болит сильнее, чем рана. — Дерьмо. — шепчет она, кладёт нож на доску и обхватывает раненую руку другой ладонью. Она надеется, что остальные слишком заняты Хиджин, чтобы заметить, как она убегает в ванну. Но когда дверь закрывается, Суён понимает, что здесь она не одна. — Насколько всё плохо? — спрашивает Чонын, уже доставая аптечку под раковиной. — Я. — Суён не знает, как солгать о порезе. Рана уже зажила, но не может ведь она заявить, что её там никогда и не было. Смущённо она смывает кровь под холодной струёй воды, — тебе не нужно помогать мне. Чонын скалится в её сторону, всё ещё роясь в аптечке в поисках марли. — Конечно я должна помочь тебе. Это наименьшее, что я могу сделать для… — прерывается младшая, беря ладонь Суён. — Нет, всё правда в порядке. — Суён убирает руку. Морщится от боли в животе, а Чонын предполагает, что из-за раны. — Суён. — строго говорит Чонын. Её брови нахмурены также, как и в те моменты, когда она ругает их младших, — позволь мне помочь. Она хватает руки Суён, расцепляя их, проверяет обе из них, надеясь найти порез. Чонын непонимающе смотрит на девушку. — Я могу исцеляться, — смущённо бубнит Суён. Затем Чонын улыбается ей. — Круто. Это заставляет уголки губ Суён чуть приподняться. — Но тебе всё же стоит обмотать руку бинтами… Было много крови, — продолжает Чонын, и улыбка не спадает с её лица.

…

— С твоей рукой всё в порядке? — спрашивает Джинсоль, и это первая вещь, сказанная ею Суён. И старшая уже готова ответить, как понимает, что вопрос задан не ей. — Болит, но всё окей, — говорит Хиджин, и Суён чувствует, как щёки её уже горят от смущения. Конечно же Джинсоль не её спрашивала. Аромат Чапчхэ прекрасен, и это обидно, ведь Суён знает, что её желудок не воспримет блюда. Боль накатывает волнами, сначала колит в грудь, спускаясь до живота. Это, без сомнения, от голода. Суён думает, что, может быть, её вывернет наизнанку, но она всё-таки поест столь вкусную еду. Однако только она пробует лапшу, как чувствует, насколько она пересолена – её рот пересыхает почти тут же. Она пробует овощи, и вкус соли никуда не исчезает. — Хёнджин-а? Это ты всё так пересолила? — спрашивает Суён, прерывая тишину – остальные заняты набиванием ртов. Хёнджин поднимает голову с лапшой, торчащей из её рта. С непониманием она смотрит на Суён, говоря что-то неразборчивое из-за полного рта. Джиу берёт овощи с тарелки Суён. — Но они не пересолены? — говорит она, пережёвывая еду. Проглотив, она продолжает, — ты, наверное, мало пьёшь. И Суён в этом не сомневается, только вот речь не о воде. — Может, ты заболела? — спрашивает Йерим, щурясь в сторону Суён. Это, конечно, заинтересовывает Джинсоль, и она тоже поднимает голову, встречаясь глазами с Суён. Старшая почти сразу же уводит взгляд. Она была бы рада этому взаимодействию, если бы Джинсоль не нахмурилась. — Я не больна! — быстро исправляет девушку Суён, — наверное, я действительно просто мало пью, как Джиу и сказала… Залпом она выпивает стакан воды, чуть не давясь. Чтобы избежать подозрений, Суён заставляет себя съесть два куска моркови, после просто передвигая еду по тарелке и стараясь не морщиться от боли. К её счастью, Джиу помогает ей с едой. Когда она просидела за столом достаточно, чтобы ни у кого не появилось странных мыслей, Суён уходит. Джинсоль смотрит на неё, когда она выбрасывает почти половину ужина в мусорный бак. Суён всё же заканчивает у унитаза. На этот раз её тошнит кровью. Боль удваивается.

…

Джинсоль не спит, когда Суён возвращается после охоты. Она не желает ей спокойной ночи – уже как пару дней не делает этого. Но она всегда ждёт Суён. Суён знает, ведь дыхание девушки замедляется, когда она засыпает. Она спотыкается о книгу, оставленную Джиу, у её кровати. Её ночное зрение то исчезает, то возвращается обратно. У Суён нет сил из-за боли. — Ты в порядке? — спрашивает Джинсоль, не поднимая голову с подушки, но открывая глаза. Впервые за долгое время она заговорила с Суён, и та не завышает надежды. Пытается. — Да, всё хорошо. — шепчет Суён. Она не хочет заставлять Джинсоль волноваться. Только если «всё хорошо» значит, что вся еда выходит из тебя вместе с кровью… Она прикрывает глаза, отвечая: — На самом деле, не очень и хорошо… Мне не хватает крови. И теперь мой живот совсем не воспринимает нормальную еду. —Думаешь, тебе нужно больше охотиться? — спрашивает Джинсоль. Она садится на кровать и потирает сонные глаза. — Может быть. Не знаю, как долго я продержусь. — говорит Суён. Она переминается с одной ноги на другую. Кидает взгляд в сторону коек Виви и Джиу, удостоверяясь, что те спят. Однако она не может услышать их пульс. — Почему ты соврала? — меняет тему Джинсоль. — Не знаю. Может быть, я правда мало пью? Я не хотела их волновать. — отвечает Суён. Джинсоль же мотает головой, и на её губах виднеется слабая улыбка, что пропадает, только она говорит вновь. — Нет, я не об этом. Почему ты не сказала мне, что Чонын боялась тебя из-за того, как ты смотрела на меня? — спрашивает Джинсоль, — не думаешь, что я заслуживала знать правду? — Я… — Суён не знает, что сказать, как улучшить ситуацию. В чем она уверена, так это в том, что молчание ей не поможет, — наверное, я боялась, что ты будешь думать по-другому обо мне… — Думать по-другому? — Я боялась, — голос Суён понижается, и следующая часть еле слышна. — что ты будешь бояться меня. Что ты отреагируешь, как и Чонын. Прости. — Ох, Су, — вздыхает Джинсоль, а затем протягивает руки к Суён, обнимая, — ничто не заставит меня бояться тебя. — Мы помирились? — удаётся прошептать Суён, когда та расслабляется в объятиях младшей, хоть и самообладание медленно, но верно покидало её. — Да, помирились.

…

Возвращение к привычной жизни с Джинсоль кажется Суён странным: ей становится легче и радостнее размахивать руками под бит песни, она по-другому смотрит на себя в зеркало, не ощущает вес волос, красный цвет которых начинал смываться, и её глаза теперь выглядят темнее на фоне бледной кожи. Она будто болеет, отчего похожа на вампира из фильмов. Всё, чего ей не хватает – кислой мины на лице. Последние пару недель она, наверное, в большей степени напоминала вампира, нацепляя давно натренированную улыбку. Однако теперь уголки её губ сами приподнимаются каждый раз, когда она встречается взглядом с Джинсоль через зеркало, даже несмотря на ноющую боль в животе. Она не прекратилась, скорее только усилилась. Чонын врезается в Суён плечом. Они с Джинсоль больше не в ссоре, они не избегают друг друга, и всё, что между ними есть – странная атмосфера. А ещё они используют Суён как почту. Или гида, медленно ведущего их друг к другу. — Любуешься собой? — спрашивает Чонын, слыша усмешку Суён, что подшучивает над младшей в ответ. — Кем? Той красноволосой горячей штучкой в зеркале? — ухмыляется Суён, а Чонын только ударяет её по плечу, возвращаясь на свою позицию. — Дура. Джинсоль снова встречается взглядом с Суён, и та тут же заливается багрянцем, ошибается в движении и смущённо смеётся. — Дерьмо. — говорит Хиджин, достаточно громко, чтобы остальные обратили на неё внимание. Она поднимает руку к груди, морщится от боли. Бинт на её руке становится красным. Суён знает, что ей нужно поскорее уходить. Она осторожно пятится назад, спотыкается о Чонын, что награждает её понимающим взглядом, а после закрывает своей фигурой истекающую кровью Хиджин. — Иди, — шепчет она. Суён врезается спиной в дверь, замечает на себе взгляд Джинсоль перед тем, как, торопясь, выйти из помещения. Вампир внутри неё хочет вернуться, и она чувствует, как напрягаются её мышцы. Но Суён не возвращается. Вместо этого она запирается в туалетной кабинке, облокачивается на стенку и, закрывая глаза, старается думать о чём-то другом. Хотя клыки всё ещё царапают её нижнюю губу. Суён все равно – её раны в любом случае зарастут. Но боль в животе чувствуется как удар по пузу, от которой она скручивается и обнимает себя за живот сквозь невыносимые ощущения. Здесь она остаётся ещё на долгое время, ожидая, пока боль ослабнет, а её клыки исчезнут. В какой-то момент в туалет заходят, останавливаясь перед кабинками. Суён слышит неровное дыхание. — Суён? — шепчет Джинсоль, — ты здесь? Суён отвечает, не выходя: — Ага. — Мы идём домой. Ну, остальные идут. Хасыль передала тебе аспирин, и Чонын предложила подвезти нас, — говорит Джинсоль.

…

Суён не может уснуть, уставшая и голодная. Времени на сон практически не осталось. Наверное, час до того, как кухня оживёт. Суён правда стоит поспать. Но она не может. Прямо над ней Джинсоль мирно сопит, и Джиу в этот раз совсем тихая - не говорит во сне, как всегда. Без этих звуков Суён должно быть легче засыпать, однако, у неё всё не выходит. Боль в животе слишком невыносима, и девушка бесцельно проверяет время на телефоне практически каждые пару минут. Как будто в её конечностях какие-то странные помехи, а адреналин в теле смешивается с мучительной болью. Придётся мне привыкнуть к этому? — задумывается она, и в горле появляется ком. Суён подносит ладонь к лицу, проводит пальцем по зубам. Её клыки не обнажены, но она словно всё ещё их ощущает. А затем её будильник гремит рядом, сообщая о начале нового дня.

…

Это чувство никуда не исчезает на протяжении всего дня. Отдаёт в костях, держит Суён на грани, пока они тренируются. Она держится как можно дальше от Хиджин и её перебинтованной руки. Оказавшись дома, Суён прячется ото всех у себя на кровати – закрывает штору и надевает наушники, чтобы никого не слышать. Блокнот на её коленях заполнен текстом к песням. Она не уверена, будут ли они когда-нибудь использованы, но всё равно пытается. Выплёскивание эмоций на бумагу помогало ей в прошлом. Штора отодвигается, и Суён щурится из-за света, пока Джинсоль залезает на кровать девушки. Она закрывает занавеску обратно, возвращая темноту. Суён видит хуже, чем обычно – она моргает, стараясь вернуть зрение. — Эй, — шепчет Джинсоль, — ты сегодня суперстранная… Что-то случилось? Суён кидает Джинсоль раздражённый взгляд перед тем, как ответить, обижаясь на высказывание младшей. «Суперстранная». Что это ещё значит? Что я всегда странная? — Мне просто нездоровится, — говорит Суён, рисуя грустный смайлик в блокноте, не касаясь бумаги ручкой. — Ты уверена, что это не от того, что ты мало ешь? — спрашивает Джинсоль, приподнимая бровь. — Кто знает? Я не эксперт в этих вампирских штучках. — шепчет Суён, говоря последнюю часть предложения ещё тише. Её голос вздрагивает, когда боль в животе снова даёт о себе знать. Несмотря на усилия скрыть это, она чуть морщится, — я стараюсь как могу. Джинсоль одаряет её сочувствующей улыбкой и, замечая её поведение, меняет тему. — Чем занимаешься? — спрашивает она. Суён хочется спрятать блокнот – тексты слишком личные. Она решает просто закрыть его, оставив на коленях. — Пишу тексты к песням, — отвечает она, а после указывает ручкой на Джинсоль, — а ты меня отвлекаешь. — Ага. Джинсоль выхватывает ручку и быстро рисует смайлик в углу блокнота. Обычно Суён не нравятся каракули и всякие рисунки рядом с её работой, но у неё не хватит сил, чтобы остановить Джинсоль. Младшая только ярко улыбается, когда отдаёт ручку. — Можно я останусь с тобой ещё чуть-чуть? — спрашивает Джинсоль, и Суён не видит причины ей отказывать, хотя её кости всё ещё ломит. Чон, ожидающая согласия, обнимает Суён, заставляя сердце той трепетать. — Конечно.

…

Это чувство не исчезает до тех пор, пока она не отправится на охоту, не потеряется в погоне. Но этого недостаточно, никогда. Переходя от трупа к трупу, опустошая их насухо, лениво выбрасывая тушки в куст или в мусорный бак – что будет ближе. Кровь отлично отвлекает от боли. Когда она встречается с серой кошкой снова, она шипит и убегает. Но теперь Суён быстрее, и догоняет она животное с лёгкостью, а перед тем, как кошка развернётся в другую сторону, у девушки появляется особое чувство в животе, заставляющее её не врезаться в дерево, а отпрыгнуть. После этого ей приходится убирать кошачьи волосы с языка, и всё ещё ей этого не хватает.

…

— Где ты была? — встречает её Джинсоль на пороге дома. Небо розовеет. — Охотилась….? — говорит Суён, и Джинсоль ударяет её по ноге, вставая со ступенек – на одну выше, чем старшая. — Почему ты вернулась так поздно? — спрашивает Джинсоль, и волнение заметно в её голосе. — Я ждала так долго. Я думала, что-то случилось с тобой! — Я просто увлеклась, — робко бормочет Суён. Но снова она врёт, скрывая факт, что провела она больше времени за охотой не из-за того, что ей якобы не хотелось спать, а от голода. Он практически не исчез после охоты, но теперь Суён ощущает кое-что ещё. Чувство вины. Поэтому она меняет свой ответ. — На самом деле, это не совсем так, — торопится она, — я- я всё ещё голодна, и мне кажется, что нужно продолжать охотиться. Джинсоль некоторое время молчит, оглядывая Суён. Выглядит так, словно в её голове крутятся шестерёнки. — Пойдём спать? Может получится поохотиться во время обеда?

…

День Суён проходит как в тумане, с недолгими моментами прояснения, когда боль отпускает её. Как, например, сейчас, пока все выбирают фильм для просмотра. Суён мотает головой в стороны, глядя на пульт. На этот раз выбор в её руках. Практически все разделились на две стороны: «Вольт» Диснея или «Новый человек паук», пока Чонын проголосовала за какой-то ромком, о котором никто не слышал, а Хеджу и Хиджин предлагали фильм про зомби. У «Вольта» и «Нового Человека паука» по четыре голоса, и выбор точно остаётся только на Суён. — Онни! Просто выбери Человека паука, мы ведь раз сто смотрели Вольта! — выкрикивает Ёджин, шикая на протестующих Йерим и Джинсоль. «Вольт» - их любимый фильм. — Знаете, теперь, когда я об этом думаю, фильм про зомби звучит не так уж и плохо. — бурчит Чэвон, прижимаясь к Хеджу. Это всё только давит на Суён, что с трудом пытается уследить за беседой, пока её рука лежит на животе. — Что думаете о фильме про вампиров? Например, монстры на каникулах? — охотно предлагает Хасыль. — Не-е-ет! Вампиры скучные, зомби намного круче. — говорит Ёджин, а Хеджу в ответ посмеивается. Суён чувствует себя оскорблённой, но Ёджин ведь не знает, что оскорбила свою онни. Хотя девушка обещает себе немного погонять макнэ на их следующей тренировке. Джинсоль за всем этим наблюдает с улыбкой на лице. Это смягчает давление, хоть и совсем немного. — Мне они нравятся. — говорит Джинсоль, и Суён на секунду замирает, позволяя бабочкам заполнить пустующий живот. Чонын недовольно ворчит рядом с ними. — Просто выбери! — говорит она, и Суён решает. — Мы смотрим Вольта. Суён правда старается сфокусироваться на фильме, но всё время её мысли теряется из-за блондинки, разделяющей с ней диван. Глаза Суён путешествуют от экрана до шеи Джинсоль, словно фильм идёт у того места, где находится впадина у челюсти, и Ха, кажется, видит слабое пульсирование. Глаза Джинсоль, что прикованы к телевизору, начинают слезиться, когда белая собака пытается что-то кричать кошке. Только первая слеза падает, Суён прижимает девушку ближе, позволяя той выплакаться ей в плечо перед тем, как вернуться к просмотру. Быть так близко к Джинсоль – всё, что Суён может делать, чтобы самой не заплакать. — Эй, Соли, где твоя пижамка с ракушками? Я давно тебя в ней не видела-, — спрашивает Чэвон на титрах, поворачиваясь и видя несколько пар распухших от слёз глаз. Хасыль ревёт, Чонын, что провела большую часть фильма в телефоне, яро вытирает слёзы, пока Джиу тихо хныкает рядом с ней. Джинсоль вытирает нос тыльной стороной ладони перед тем, как ответить Чэвон. Чэвон кривит лицо, видя слёзы Джинсоль. — Села в стирке, так что пришлось её выкинуть. — говорит она, продолжая плакать. Суён тянется к ней, вытирает слёзы с глаз младшей. С каждым прикосновением остаётся щекочущее чувство на коже девушки – её пальцы почти онемели к тому моменту, когда она наконец садится на своё место. — Нам стоит посмотреть что-то повеселее в следующий раз, — предлагает Чэвон, и все остальные соглашаются. Словно по сигналу, желудок Суён даёт о себе знать, урча и посылая волну боли. Ей едва удается сдержать стон от боли, она закрывает глаза, пытаясь думать о чём-нибудь ещё, чтобы отвлечься - на Джинсоль и её мягкую улыбку. Знакомое покалывание во рту Суён возвращает её к реальности. — Я собираюсь подышать свежим воздухом. — бормочет Суён, отпуская Джинсоль и поднимая с пола свою обувь. Она надевает её в спешке, забывая завязать шнурки.

…

Джинсоль ждёт её, укутавшись в плед и облокотившись на стену дома. Суён почти проходит мимо неё, но слышит чужое дыхание, тихое и спокойное. Она дремлет. — Джинсоль? — осторожно спрашивает Суён, проводя рукой по голове девушки, тем стараясь разбудить её, не напугав, — просыпайся… Джинсоль начинает шевелиться, её голова наклоняется назад от усталости. Она ударяется затылком о стену, мямлит «ай». Суён ждёт, пока та перестанет моргать. — Почему ты спишь на улице? — спрашивает она, будто ответ и без того не ясен. Всё равно она не хочет делать предположения. — Я не могу уснуть без тебя. — шепчет Джинсоль, видимо смущаясь от своих же слов. Её лицо краснеет, и она высвобождает руку из-под пледа, чтобы почесать затылок, — вдруг ты однажды не вернёшься? Суён задумывается, насколько заметна ухмылка на её губах. Она поворачивает голову, чтобы взглянуть на небо- оно розовое, солнце восходит. Так что она возвращает нейтральное выражение лица. — Джинсоль, я хищник. — говорит Суён. Джинсоль не должна волноваться о том, что Суён может пораниться… Джинсоль еле выпутывается из пледа и наконец встаёт. Живот Суён урчит, и она вздрагивает от боли, обхватывая живот руками. — Этого недостаточно… Тебе не хватает крови? — спрашивает Джинсоль. Судя по её лицу, ту не удивляет резкое движение Суён, но вот брови младшей нахмурены в волнении. Молчание. — Да. Джинсоль ничего не говорит, не двигается, стоит с тем же задумчивым выражением лица, что и прежде. Если бы она не стояла, Суён могла бы подумать, что Чон уснула. Затем Джинсоль делает шаг вперёд, поднимая запястье ко рту Суён. — Суён, — говорит она, чуть ли не умоляя, — выпей моей крови. — Нет. — отвечает Суён. Отказываться больно, но ей приходится. Это правильно, — я не такой монстр. Выражение лица Джинсоль меняется на раздражённое, и её брови приподнимаются. — Если ты не сделаешь это для себя, то сделай хоть для меня! — говорит она. — Как ты собираешься жить с этим? — продолжает Джинсоль. Она хватает руку Суён, переплетая их пальцы, — прошу, позволь мне помочь, ты не должна справляться со всем в одиночку… Она сжимает её ладонь, два раза, после снова поднося другую руку ко рту девушки. — Я доверяю тебе, — шепчет она, смотря в глаза Суён, — ты не причинишь мне вреда. Пульсация в ушах словно становится громче, Суён еле слышит голос девушки. Тогда-то она понимает, что это её собственное сердце, бьётся так быстро, что вот-вот выпрыгнет из груди. Карие глаза мягко смотрят прямо на неё, будто говоря: «ты не монстр, ты просто пытаешься выжить. Позволь мне помочь тебе, Суён-и. Всё в порядке.» Или же это то, что она хочет услышать. — Я могу выжить без твоей помощи. Мне не нужна твоя кровь, — протестует Суён. Она должна сделать пару шагов назад, пройти мимо Джинсоль и вернуться в дом, забыв об этом диалоге. Но она не может, и её рот снова покалывает. — Не лги мне, —шепчет Джинсоль, приближаясь, — и не лги самой себе, пожалуйста. Суён медленно и неуверенно берёт руку Джинсоль. Её губы нависают прямо над кожей, практически касаются её, когда она вновь встречается взглядом с Джинсоль. Она думает увидеть в её глазах страх или сожаление, но всё, что она находит – спокойствие. И так Суён позволяет клыкам впиться в кожу, с лёгкостью протыкая её. Джинсоль громко вздыхает. Суён не пробовала человеческой крови, естественно, мечтала об этом, но она и подумать не могла, какая она. Она словно пьёт чистый адреналин, набирается сил после недель без сна, согреваясь изнутри после нахождения в снегу целый год. И в этот же момент Суён чувствует, как стресс и тревожность покидают её, боль впервые полностью утихает, сменяясь сладкой кровью. Она пьёт и пьёт, пока Джинсоль не теряет столько сил, что не может стоять на ногах сама. Суён приходится удерживать ту за талию, чтобы младшая не упала. А затем она вспоминает о сне – её глаза резко раскрываются и видят уже знакомую Джинсоль, чьи глаза полузакрыты и не двигаются. Но её сердце всё ещё бьётся. — Джинсоль? — шепчет Суён, она начинает волноваться. И Джинсоль отвечает.

…