Не от мира сего

         Посторонний звук проникает в мои уши:          -Лучик, ты опять уснула за столом?! Просыпайся!        Неохотно открываю глаза. Зрение долго не может сфокусироваться, поэтому источник звука вижу расплывчато, но по знакомому силуэту получается распознать, кто это. Мама... Как только я спущусь вниз, услышу фразы в свой адрес о том, как мешает мое хобби учебе. Но без этого хобби я не могу представлять себя, как личность. Но мамино волнение понять можно, человек должен спать не менее восьми часов, и не засыпать от усталости за столом, не в силах добраться до кровати.          Взгляд полностью сфокусирован. И только теперь могу оценить весь ночной ущерб для моего пространства. На полу валяются разрисованные листы бумаги, рядом с окном красуется холст на деревянном мольберте. Стол забит записками, архитектурными и портретными эскизами, тетрадями и кистями. Вся комната полностью пропахла масляными красками и растворителем. Абсолютно все работы выполнены на один мотив: непонятные крылатые существа, подобные людям, пейзажи и массивные замки, которые никогда не видела в жизни, но в то же время, было ощущение, что в этих местах я бывала, просто не могла вспомнить, будто что-то блокирует мои воспоминания.               «Опять тот же сон»        К голосу в своей голове я привыкла сравнительно недавно. И нет, это не шизофрения. Благодаря этому голосу, уже несколько лет задаюсь вопросом: «Кто же я?» и не нахожу ответа. До боли простой, примитивный вопрос, но его сложность как раз и заключается в простоте. Все не так просто, как кажется на первый взгляд.        На протяжении нескольких дней снится один и тот же сон: кто-то от кого-то бежит, тем самым, пытаясь спасти свою жизнь. А еще голос, который повторяет одно и то же: «Не забывай». Но что я не должна забывать? Что должна помнить? А может это всего-навсего просто сон, не несущий никакой смысловой нагрузки.        Кое-как заставляю свое тело подняться со стула и сразу подмечаю одну деталь: все тело ломит от того, что спала в неудобной позе, хоть и пару часов. Все движения выполняются механически. Одно и то же делаю изо дня в день. По дороге из комнаты в ванную чуть не сбиваю все косяки собой. Чувствую себя амебой: так же передвигаюсь.          Оставляя позади свою комнату, я захожу в новую на сегодняшний день локацию, именуемую как ванная комната. Первое, что замечаю, свое отражение. В неаккуратном пучке светлых волос в разные стороны торчат кисти разных размеров. Под глазами все те же синяки, предательски выдающие недосып. Скулы с мелкими незаметными веснушками нелепо выглядят с помятым от раннего пробуждения лицом. Татуировка в виде переплетения темной и светлой руки красуется на правом запястье. Но зеркало отражает не все, что мы видим по эту сторону. Отражает намного больше, чем на самом деле. К примеру, в зеркале позади своей спины вижу дымку и золотой огонек в середине грудной клетки, хоть человеческим глазом, независимо от остроты зрения, невозможно увидеть их. Амулет, привязанный к шее, приятно переливается в нежно – лавандовый цвет. С ним же под контрастом мою шею обвивает шелковая черная лента и на запястье завязанный красный браслет. Думаю, эти три вещи – единственные, что опрятно выглядят на мне сейчас. Отцовская большая футболка полностью закрывает и без того мою хрупкую фигуру.             Слегка рассмотрев себя, я набираю в ладони воду и умываюсь до тех пор, пока не становлюсь подобием человека. Наношу дневной легкий макияж и снова беру курс на свою комнату. Надо переодеться и отправляться на учебу. Всего несколько недель и мое обучение в школе закончится. А это значит, что скоро настанет новый этап моей жизни.          Оголяя свое тело, каждая мышца напрягается от резко возникшего холода. Открываю платяной шкаф цвета латте и достаю оттуда одежду. Юбка в клетку кофейного цвета хорошо сочетается с бежевым вязаным свитером. Беру в руки сумку с тетрадями и ватманами и направляюсь к выходу из дома.             После коридора спускаюсь по деревянной лестнице. Даже спустя время она все так же пахнет сосной. Но запах от лестницы перебивает иной – с кухни. Пахнет выпечкой и крепким утренним горьким кофе. Желудок, пробужденный мимолетным запахом, раздает бурчание. Затем «сводит» живот. Как давно я не ела? Со вчерашнего утра? Или позавчерашнего вечера? Интересно, каково будет моему будущему молодому человеку со мной, если я даже забываю о собственном питании и здоровье? Улыбаюсь собственным мыслям и меняю курс с входной двери в коридоре на кухню.          За обеденным столом сидит Эмбер – моя младшая сестра. Высокий подросток с большой грудью, хоть и младше меня на три года. Я же маленькая и худенькая. У меня волосы чище белого снега; у нее они густые, каштановые. Она – прекрасный пример для подражания, копия матери, в отличие от меня с безграничными грехами за спиной. Только глаза у нее папины – цвета топленого шоколада. И, несмотря на ярые противоположности, мы неплохо ладим.        Отец собирается на работу, целует маму, держащую турку для кофе, и обнимает сестру на прощание. Направляется ко мне. Проводит со мной те же действия.          - Удачного дня, мой снежок, – бархатный голос проносится у меня над головой.          От папы приятно пахнет мужским парфюмом и корицей.          -Тебе того же, - улыбаюсь я в ответ.          В быстром темпе мы прощаемся до вечера, и он уходит. Я же сажусь рядом с Эмбер, предварительно взяв еду.          На завтрак – оладьи. С тающим и растекающимся сливочным маслом. Мама наливает в стакан мне кофе и сверху покрывает сбитыми сливками. Я пробую и одно, и другое – очень вкусно. Мой организм наконец-то успокоился и теперь удовлетворенно переваривает ту еду, которую поглотил. Это все, конечно, замечательно, но надо спешить на учебу.           Последний штрих - туфли, делающие мой рост чуть выше. Но была бы моя воля, я бы от них отказалась и перешла на более практичную обувь. И черное пальто свободного кроя, как раз скрывающее мою худобу и подчеркивающее светлые волосы. Несмотря на то, что сейчас май, на улице холодновато. После вчерашнего дождя остались последствия. Только собираюсь выйти из дома, как голос мамы заставляет меня задержаться в дверном проеме.          -Энди, я понимаю, что ты – творческая личность, но твоя голова занята не тем, – ее глаза цвета охры пронизывают каждую клетку моего тела. - Через считанные недели у тебя экзамены. Ты обязана думать об учебе в первую очередь.          «Обязана».         То, что неприятно отдается эхом в моем сознании.          -Я тебя поняла, - перекладываю сумку на другое предплечье. – Мне пора. До вечера, – быстро обнимаю ее и ухожу.          «Но так ли тебе важна учеба по сравнению с другими более значимыми аспектами твоей жизни?»          Опять сопротивление противоречий. Лично я хочу спокойную жизнь стандартного англичанина. И нет, повторюсь, у меня не шизофрения...          Я стою на траве и глубоко вдыхаю прохладный, свежий воздух. В нем запах сырости и жизни – как в растущих листьях. Слева от дома – могучее дерево. Дуб. Листья ярко-зеленые, но много редких мест. Справа – мамина машина, поодаль от гаража и мой транспорт – золотистый мотоцикл, на котором давненько не разъезжала по городу. По обе стороны от входной двери всклокоченные цветы приятного пастельного оттенка. И по сравнению с городом, в пригороде тихо. Только и слышно, как в другом направлении, на дереве дома напротив, бодрые птицы трепещут меж собой. Но птахи не одни, у них есть друзья, и когда они присоединяются, негромкая поначалу мелодия птиц набирает силу.          Рассвет.          Красные мазки по небу, розовые завитушки облаков, свет, сияющий на листьях и влажной траве, буйные разливы цвета. Золотой, салатовый, в каких-то моментах красный. В луже отражается слегка искаженная, но неиспорченная этим смесь цветов.          Красота. Эти сочетания цветов так и манят, соблазняют, просят – возьми, и перенеси нас на бумагу. Но нет, нельзя. Не сейчас.          Именно в такую минуту ярко ощущаешь мимолетность и важность момента.          В этой красоте не замечаю, как Эмбер вышла из дома, и уже тянет меня к прибывшему желтому автобусу, который довезет нас напрямую к учебному заведению.          В школьный автобус вхожу довольно уверенно. В прочем, как мне и следует. Это то, чего они от меня ждут...          Эмбер отпускает мою кисть руки после того, как мы зашли вовнутрь. Узнаю этот ее жест. Отпускает руку аккуратно, мягко, будто знает, что с нами будет все хорошо, и нам ничего не угрожает. Она довольно общительная девушка, поэтому ей не составляет труда найти свободное место в окружении своей компании в начале автобуса. А я же...        На меня все смотрят, я же ищу глазами свободное место. Хоть одно.... Смотрю поверх голов и вижу свободное место в конце автобуса. Прохожу все дальше и дальше в салон, но ближе к своей цели. Чем ближе я подступаю к месту, тем отчетливей вижу знакомые очертания фигуры и лица человека, сидящего рядом. Это он, однозначно.          -Здравствуй. – Я сажусь рядом с ним на свободное место. Здесь же еще несколько ребят из моей группы. Все сидят плотно и, хотя улыбаются мне, жмутся друг к другу. Боятся меня, опасаются. Не удивительно.... За все свои грехи я еще долго буду расплачиваться.          Все в одинаковой бежево-коричневой форме, но на нем она смотрится гораздо лучше. Может я отвыкла его видеть рядом с собой? С начала этой зимы не пересекались. Интересно, где он пропадал все это время?          -Давно не виделись, золотко, - его британский акцент сводит с ума многих девушек, и это заметно по их взглядам, по их вздохам, когда он проходит мимо них. Но они многое не знают.... Это не тот человек, с кем стоит начинать хоть какие-то отношения любовного плана.        - Смотрю на тебя и понять не могу, - его лазурные глаза внимательно наблюдают за мной, - Что в тебе поменялось? Может, похудел слегка? Однозначно, похудел, да и не только. Твой накаченный торс видно невооруженным взглядом, – улыбаюсь я.          Лукавая искра блестит в его зрачках. Рука проходится по черным, как темная ночь, волосам, чуть-чуть растрепав их в разные стороны.          - Я все такой же, как и ты. Правда, с синяками под глазами явно уступаю тебе. В Лондоне немного высыпаться стал.          Был в Лондоне, значит.... С его специфическим характером возможен тот факт, что решил съездить туда просто так. А может, ездил по важному поручению? Или родители с собой его взяли?.. Нет, его родителей я видела месяц назад в парке, когда сама гуляла там с Эмбер.          Он наклоняется к самому моему уху, тем самым прерывает мои мысли и, понизив голос так, чтоб посторонние уши не услышали, говорит:          - Но состояние: пить кофе с коньяком. Без кофе.          Улыбка появляется на моих губах в ответ на его комментарий, и я слегка толкаю локтем в бок.          - Тайлер, не искушай меня.             Его усмешка до отвращения обворожительна. И он это знает. Он знает, что за нами наблюдают глаза учеников, но ведет себя как всегда непринужденно, будто их нет.          Тайлер Кроуфорд – мой друг детства. Наши дома располагались параллельно, окно моей комнаты выходило на его комнату. В детстве мы с ним спорили «У кого же из нас кожа светлее?» и до сих пор не нашли ответа на этот вопрос. Но как только ему исполнилось восемнадцать, по ряду определенных причин, он переехал от родителей.          Все это время, пока мы ехали до школы, он делится неважными новостями. Такими новостями, которые можно было слышать чужим ушам. Расспрашивает обо мне, что пропустил за время своего отсутствия. Но что-то в нем явно изменилось. И это не его фигура, не торс. Что же?          Пейзажи меняются одним за другим, от частных секторов уже ничего не осталось, как и от огненного рассвета. Освещение придает и без того редким домам все больше заурядности и обыденности.          Все это время, пока едем в автобусе, разговаривая с Тайлером о многом и одновременно ни о чем, наблюдая за пейзажем, я не прекращаю задаваться вопросом: «Что не так с Таем?». Меня что-то волнует в нем, что-то заставляет насторожиться. Но мы уже подъезжаем к нашей цели.          По всем правилам этого мира сначала выходит передняя часть автобуса, затем середина и задняя часть. Сестра цепляет взглядом меня из толпы, одними губами говорит: «Удачи» и искренне улыбается мне, я невольно одариваю ее той же улыбкой. Не будь я ее сестрой, то даже не уловила этого момента, но чем больше живешь под одной крышей с человеком, разделяешь с ним быт, тем сильнее начинаешь видеть детали, мелочи в человеке, создается как бы ментальная связь.        Постепенно автобус начинает пустеть, от этого становится намного комфортнее, но это значит, что настает наша очередь выходить. Выходя из автобуса, я поднимаю глаза на Тайлера, который галантно подает руку всем девушкам, помогая спуститься. Мы пересекаемся взглядами лишь на мгновение, но до меня быстро доходит осознание того, что меня так тревожило. Его глаза! Вот что изменилось! Его взгляд и раньше был достаточно суров, но сейчас он стал колким, что не соответствовало его ехидной улыбке.          Поговаривают, что глаза – это зеркало души. Именно по глазам такие существа, как я и Тайлер, считывают самые сокровенные желания, воспоминания, всю суть. Что-то произошло с ним за два сезона в Лондоне, что его аура изменилась, и не могу сказать, что в лучшую сторону.           - Золотко, что замерла, будто увидела дьявола без нижнего белья?          Чувствую, что его тяжелая рука падает на мои волосы и начинает их трепать, выводя тем самым из раздумий.          Эмбер выше меня, так Тайлер в два раза выше нее. Чую себя по сравнению с ними лилипутом...          - Нам надо с тобой поговорить, - непринужденно скидываю его руку с моей головы.          В его взгляде отчетливо читается ответ на мое предложение: «Не здесь и не сейчас».          Лучи солнца приятно ласкают мое лицо, теплый ветер развивает волосы. Поворачиваю лицо к небу и наслаждаюсь майским утром, солнцем, пока это возможно. Но надо продолжать свой путь в пучину социума и знаний.             Перекладываю сумку, из которой торчит ватман, на другую руку, и направляюсь в сторону школы. Не сказала бы, что архитектура школы выглядит бедно – коротко подстриженные газоны, трехэтажное здание в георгианском стиле с кирпичными стенами и неброским декором, что хорошо отражает в себе основные черты каждого англичанина: сдержанность и элегантность. Помимо высокого цоколя в главном корпусе находится часовня. И судя по времени, мне лучше поторопиться.          -Далеко собралась без меня?          Я слегка дергаюсь, услышав около себя голос. Голос, приятный как шелк.          -У меня первым уроком живопись, - не оборачиваясь на собеседника, отбрасываю мешающие мне локоны волос назад, - И, если мне не изменяет память, а она меня редко подводит, у тебя химия в главном корпусе. Нам пока не по пути.          Тайлер идет подле меня. Вроде, кажется, что идут два друга на учебу, но на самом деле я знаю, что он, как старший брат, бдит над тем, чтоб я не натворила еще больше глупостей.          -За время моего отсутствия даже не забыла наше расписание, похвально, - даже не глядя на него, чувствую, как он ухмыляется, - Но пока у меня есть время для того, чтобы проводить тебя.       Закатываю глаза и все же кидаю взгляд в его сторону. Благодаря солнцу, его черные волосы уже не кажутся цветом кромешной тьмы. В них можно увидеть блики от солнца, отчего, кажется, будто волосы переливаются от темного к сероватому оттенку. На его скулах же наоборот, ложится тень. Вены сильно выделяются на бледных руках, которые сводят с ума каждую вторую девушку школы. Но я непроизвольно улыбаюсь, когда взглядом ловлю на его запястье красный браслет – символ нашей команды, который мы сплели, когда нам еще было по пятнадцать лет, и подарили друг другу. Одно из приятных воспоминаний, но до боли душераздирающих. Этот браслет – вечное напоминание о самых ярких прожитых моментах, и в то же время - постоянное упоминание о моих ошибках, которых уже не исправить.          -Когда ты меня так пристально рассматриваешь, я тоже начинаю бояться тебя, Эванс. Убить меня хочешь? Или ты постепенно превращаешься в одну из моих фанаток? – на его комментарий я слегка хлопаю свободной кистью руки по его боку.          -Не дождешься.          Хоть и учимся мы в одном классе, но профильные предметы у нас проходят в разных аудиториях. Он больше нацелен на химию и биологию, дабы в дальнейшем обучиться врачебному делу. Иронично, имея обоснованную неприязнь к людям, идти по сценарию врача. Я же больше нацелена на искусство. Живопись, рисунок, композиция, скульптура – мои основные профильные предметы, которые обычно проходят в третьем корпусе школы, в отличие от биологии и химии, которые проходят в главном.          -Ты привлекаешь к себе много внимания, - он складывает руки в карманы брюк, как бы констатируя факт. Ловлю кучу косых взглядов учащихся, но пока со мной Тайлер, они мне не скажут ни слова. Ранее многочисленные взгляды меня смущали, но сейчас же я практически не обращаю на них внимания.          -Это все от того, что с самой главной красоткой школы идет статный брюнет, - пытаюсь отшутиться, но прекрасно понимаю, почему так все происходит.          У каждых наших действий, есть свои последствия. И это лишь самое малое из последствий, содеянных мною действий.           -Ой, не смущай меня, Эванс, - в его глазах загорается искра, что показывает: ему приятны мои слова.          За время, проведенное в социуме, я научилась вести непринужденные разговоры. Ко всему в мире приходится приспосабливаться. Особенно тогда, когда ты немного не от мира сего.          -Я контролирую ситуацию, Тайлер. Больше я не выйду из контроля, - сухо проговариваю я.          Останавливаюсь и поворачиваюсь всем телом к брюнету. Каменная дорожка, ведущая к моему корпусу, подошла к концу. А это значит, что настала пора расходиться.    - Слепо тебе верю, Энди, – он обнимает меня на прощание, - как всегда.          Я принимаю его объятия. Своими длинными руками он обхватывает всю мою талию. Серая дымка, покрывавшее все его тело, которое обычно видят только такие же существа, как и я, окутывает мое тело. Упираюсь лицом в его грудь, закапывая нос в нем. Даже через несколько слоев одежды чувствую его тепло и сердцебиение. Такое спокойное, что даже не хочется отпускать его, но надо.          -До встречи через урок, золотко, - он распускает объятия и уходит.          Смотрю ему вслед, удостовериваясь, что он идет на химию. Мимо него проходят несколько десятиклассниц, у которых, судя по одежде, будет идти физкультура на улице, пытаются с ним поздороваться, но тот лишь игнорирует их. Улыбаясь этой сцене, я все же заставляю себя отвернуться и зайти в корпус.          В здании намного теплее, чем на улице. Я просто не могу нарадоваться этому. Только зайдя в теплое помещение, замечаю, насколько сильно замерзли мои руки. Несмотря на то, что на улице конец мая, утро - самое холодное время суток. Успею еще отогреться, а сейчас надо идти на живопись. Наверняка будем писать картину, подходящую под тему нашего экзамена. Учитывая, что по окончанию школы, хочу поступить в престижный университет искусств, мне необходимо тщательней подготовиться к экзамену. Просто так ничего не дается, нужно трудиться, что бы чего-то достигнуть.          На ходу снимаю с себя темное теплое пальто, оставаясь в бежевой одежде, и захожу в аудиторию, где большая часть моей группы уже здесь. Настороженные взгляды не оставляют меня в покое. Даже не удосуживаясь поприветствоваться с группой или окинуть их хоть каким-либо взглядом, прохожу в класс и готовлюсь к уроку. Натягиваю заготовленный заранее ватман на планшет, достаю все необходимое из своей сумки: кисти, гуашь, карандаш и клячку.          Еще одна отличительная особенность этого корпуса – здесь нет звонков, как на урок, так и на перемену. Это является большим плюсом, ведь так не нужно отвлекаться на лишние шумы. У каждого из присутствующих свое индивидуальное расписание.          В аудиторию заходит мистер Логан – преподаватель по живописи и композиции. Имеет достаточно худощавое телосложение, от чего всегда одежда на нем смотрится мешковато. Прочистив горло, он говорит своим по привычке хриплым от возраста голосом:          - Мы с вами опережаем программу. Архитектура пройдена и для экзамена закреплена. Предлагаю сегодня написать портрет самого дорогого вам человека. - С этими словами, переставляя тростью, он покидает кабинет. – Оставлю вас на пару минут.          Дорогого человека... Кого бы изобразить?          Начинаю с общих фигур, или по-другому, зарисовок. Вспоминаю разрез глаз Эмбер. Каждый ее шрамик, оставшийся после ветрянки, каждый изгиб. Я так увлекаюсь работой, что почти не слышу голоса за спиной.          - Интересно, у Королевы Тьмы есть вообще дорогой человек? В сердце-то у нее кромешная мгла.          - Думаешь, у нее есть сердце?          -Она же милая. Почему вы прозвали ее «Королева тьмы»? Что она сделала?             -Ох, сладкий, понимаю, что ты новенький в нашем коллективе, но обходи ее стороной, или иначе с тобой будет то же самое, что и с Мириам случилось когда-то.          -Никто из нас не забыл, как от ее одного взгляда становилось страшно. Как она держала в ежовых рукавицах школу. После того, как против нее попытался пойти Билл, на следующий день он пропал.          -А помните Уолтера?          Меня передергивает только об одном упоминании имени. Чтоб их дьявол забрал...          -Того рыжего мальчика, который связался с компанией Энди и Тайлера? Он вроде вошел в доверие к нашим монстрам. Вступил в Дарк Сайд, как говорят. А спустя время...          Оборачиваюсь.          -А спустя время я перерезала ему горло ножом. – Я взвешиваю в руке цанговый нож, которым только что точила карандаш. – Такая же легенда ходит у вас?          Девушки охают и прячут свой взгляд, чтобы не пересекаться с моими холодными глазами. Но Остин – мой одногруппник, лишь смеется.          -Да ладно вам. Нам всем известно, что бы она ни сделала раньше, теперь она никому не может навредить. А если попробует - отчисление.       «Плевать на отчисление! Жалкие стервятники».          Я отворачиваюсь и возвращаюсь к своей работе.          В этой школе есть два типа людей. Первый из них относится ко мне с настороженностью. Кто-то успел перейти мне дорогу, кто-то унижал меня, за что поплатился. Я же выживала, как умела. Второй же - пытается всячески внедриться в мое доверие и достигнуть моего расположения к ним, чтобы впоследствии я обеспечила им защиту. У меня есть такая же обоснованная неприязнь к человеческому роду, как и у Тайлера. Все дела мы всегда проворачивали вместе, и когда нас настигла кара, Тайлер успел исправить себе репутацию, а я же нет. Да и надо ли оно мне?.. Всех двух типов объединяет кое – что общее – страх. Страх держит людей в узде и не дает близко подходить к моей персоне. Лучше уж пускай считают меня властной стервой, монстром.          К концу занятия выходит совершенно другой человек. Это очень странно, учитывая, что мои портреты всегда похожи на нужных мне людей. На натянутом планшете изображена женщина с пепельно-серыми волосами. Ее взгляд жесткий, что олицетворяет властный и стойкий характер, внутренний стержень. Я даже не знаю ее, но такое ощущение, что мы с ней пересекались. Только где и когда? Увидев такие черты, я бы запомнила. Такие встречи не забываются, но в голове один сплошной туман, мешающий до конца собрать пазл.   «Ты знаешь ее»          Я пытаюсь вытряхнуть голос из своей головы. Из сумки достаю бутылку с жидкостью, по окрасу похожей на апельсиновый лимонад, и делаю пару больших глотков. За несколько лет мне уже привычен этот ужасный вкус. Может, это плацебо, но после этой жидкости, что на постоянном пользовании покупаю на черном рынке таких же существ как я, меня на время и правда покидает тот голос.          Мистер Логан проходится по каждому из присутствующих, оценивая работы. Иногда подсказывает, что не так по пропорциям лица, дабы в дальнейшем усечь этот урок. Этот человек на протяжении несколько лет помогал нам развивать свои творческие навыки, за что я ему благодарна. Конечно же, без саморазвития не обойтись, но многих ошибок ты сам не способен увидеть, пока тебе на них не укажут.          Он останавливается на мне.          -Мне всегда нравился твой подход к портретам. Ты всегда передаешь всю сущность изображенного человека. Встретив такую женщину на улице, я бы непроизвольно уважал ее.          Ситуация была бы менее смешной, если бы я ее вообще видела. В моей жизни много пробелов, которые я по сей день не могу вспомнить.

. . . . . .

       Спустя пару часов, проведенных в школе, я все же оказываюсь в относительно безопасном месте - дома. С самого начала сегодняшнего дня меня не покидает один навязчивый вопрос. Собственно, за этим я и пригласила Тайлера к себе во время одного из уроков. Он точно знает, что происходит. Он знает намного больше, чем я. И он – именно тот, кто может мне помочь разобраться с моими странностями.          Учтиво дожидаюсь, пока он допьет обещанный мною зеленый чай. Тем временем, я пью необходимую для меня жидкость. Ее осталось совсем мало, всего лишь на пару дней, если не меньше. А это значит, что скоро мне предстоит снова встреча с Корнелием. На самом деле, он – последнее существо в мире, с кем бы я заключала сделки. Таких скользких типов надо обходить стороной. Но только у него я могу раздобыть все то, что мне необходимо для поддержания своего рассудка.          День клонится к вечеру, и это отчетливо заметно по алому оттенку, который залил большую часть комнаты. Колкие глаза Тайлера, мирно сидящем на моей кровати, при таком освещении кажутся более пугающие.        -Так зачем я тебе понадобился? – его голос теряет то наигранное дружелюбие, с которым он общается со всеми в школе.          Именно таким я его и помню. Сейчас в моей комнате сидит не тот привлекательный брюнет из старшей школы, а настоящий Тайлер с пронзительными голубыми, как лед, глазами и жестким, шершавым голосом.          По его тембру голоса, очевидно, он догадывается, что я позвала не просто чаи пить и спрашивать, чем он занимался во время своего долгого отсутствия. Хотя это мне тоже хотелось бы знать. Почему в нем произошли такие изменения? Что сподвигло к этому? Какая причина?          - Энди!          Стук сердца тяжело отдается на ребра. Лихорадочно беру со стола все наброски, которые чудным образом умудрилась нарисовать во время сна. Раскладываю работы по кровати, около Тайлера, не забывая положить портрет женщины с урока живописи.          Пришло время задавать вопросы, и у меня есть полное право.           - Объясни, откуда я знаю эти места и людей, если я никогда этого не видела. Объясни, куда ты пропал на два сезона, не удосужившись даже никого предупредить. Объясни мне, Тайлер, что случилось с тобой за эти месяца.