Чудес не бывает, но...

      Машина въехала в Нокфелл ранним утром. Солнце только поднималось над горизонтом, когда отец и сын добрались до их нового дома. Сал рассматривал город через окно и все никак не мог выбросить из головы тот разговор. Конечно, со дня смерти мамы прошло уже достаточно времени, да и Сал понимал, что пора двигаться дальше. В последние месяцы отец просто светился от счастья, так что Сал изо всех сил старался не портить ему настроение своими переживаниями. Как бы сложно ему ни было смириться с новым предметом воздыхания отца, парень верил, что это пойдет им на пользу. Во всяком случае эта женщина заставила отца выйти из запоя и взяться за ум, что уже не могло не радовать. Поэтому он и решил дать ей шанс.       Лиза Джонсон жила в частном доме на окраине города, совсем недалеко от церкви. Она поддержала Генри в желании начать жизнь с чистого листа и предложила переехать к ним. По словам отца она была просто замечательной, и Сал верил ему. Генри познакомился с Лизой в одной из продолжительных командировок. Салли не любил это время, в и без того одинокие вечера, без отца он чувствовал себя пустым местом в их старом мрачном доме. Лиза как-то сразу привлекла внимание отца, отчего он проводил с ней практически все свободное от работы время, а когда командировка завершилась, они еще очень долго поддерживали связь на расстоянии. Генри даже пару раз приезжал к ней просто на выходные, прежде чем они решились на такой отчаянный шаг, как переезд.       Сал знал, что Лиза до этого была в браке и у нее имелся сын его возраста. И если Лиза имела хоть какой-то образ, Ларри Джонсон оставался загадкой. От отца Сал знал, что Ларри увлекается тяжелой музыкой и рисованием, но это все, что удалось выяснить. Но может всё не так плохо? Ведь не все неформалы обязательно должны быть гадкими задирами, верно? У парня был определенный негативный опыт "общения" с такими людьми, и пусть судить человека по музыкальным предпочтениям было невероятно глупо, Фишер не мог отделаться от липкого страха. Чаще всего такие люди пугали тем, что от них попросту непонятно чего ожидать. Их действия не поддаются логике, они действуют по своим собственным принципам. Но Салли еще не терял надежды поладить с ним. В конце концов, они оказались в таких удивительных обстоятельствах, что просто обязаны попробовать. О том, как сложится жизнь если они с Ларри не поладят, Сал предпочитал не думать совсем.       В размышлениях он провел все оставшееся время и пришел в себя когда машина остановилась около высокого забора. Деревянные доски приятного бежевого оттенка не скрывали лишь черепичную крышу и, пожалуй, пару балконов второго этажа. Из-за ворот выбежала женщина. Красивая. Сал выбрался из машины, когда она нежно обняла отца за плечи, чтобы затем отстраниться и начать щебетать о том, как она рада его видеть и как сильно соскучилась. Когда же ее запал немного иссяк, отец взял ключи и поспешил завезти машину в гараж, а Лиза поравнялась с Салом. — Здравствуй, милый, тебя же зовут Сал? Не о чем не волнуйся и чувствуй себя как дома. Обязательно спрашивай меня, если что-то будет непонятно. — Теперь Сал мог чуть подробнее рассмотреть её. Она была высокой, но это не казалось чем-то странным или непривлекательным, наоборот, будто бы добавляло статности. Её внешность нельзя было назвать модельной, но Лиза была красива. И секрет наверняка крылся в том самом "внутреннем свете". Ее карие глаза искрились счастьем, а улыбка выглядела настолько естественной, будто бы это лицо попросту не умело не улыбаться. В ее внешности явно улавливались испанские черты. — Здравствуйте, Лиза. Можете звать меня Салли, — поспешил ответить парень, осознавая, что его молчание затянулось. — Хорошо, Салли. Ларри сейчас не дома, так что со знакомством придется немного повременить. Но зато у тебя будет время немного освоиться. — Да, здорово, что у Сала было время собраться с мыслями перед знакомством с... Ларри. Называть его братом не поворачивался язык, в конце концов, их родители еще не в настолько серьезных отношениях. С другой стороны, если так пойдет и дальше, то со свадьбой они тянуть не будут.       Дом встретил их запахом свежей выпечки и уютом. Внутри было светло и просторно, в глаза бросился чистенький коврик, аккуратно разложенная обувь в обувнице... Что-то было такое в домах, где хозяйствовали женщины. Неужели без них уюта и вправду не добиться? После смерти матери дом как будто бы умер следом за ней, стал холодным и неприветливым. Мертвым. Здесь и правда было два этажа. А еще подвал и гараж, так что места хватило всем даже несмотря на увеличение количества жильцов. Салли вдруг подумалось, а не было ли им двоим одиноко в этом огромном доме. С другой стороны, не всем же ютиться в затхлых квартирках, кто-то должен шиковать. Как оказалось, от бывшего мужа Лизы осталось немаленькое наследство для Ларри, так что ему не приходилось волноваться о будущем. Сал же не мог таким похвастаться, они с отцом всегда жили скромно и постоянно на что-то откладывали, но денег не хватало практически ни на что.       Первым делом Сал достал из машины переноску со своим котом и его вещи. Как же замечательно, что Лиза ничего не имела против домашних животных. Котик по имени Гизмо был породы мейн-кун, отчего за короткие сроки вымахал до огромных размеров и походил на среднестатистическую собаку. Салли был еще ребенком, когда психотерапевт посоветовал ввести в курс лечения кототерапию и этот рыжий комочек шерсти стал членом их небольшой семьи. Сал и относился к нему также, как к члену семьи, со всеобъемлющей нежностью. Несложно догадаться, что Фишер-младший был кошатником, но вот собак он просто на дух не переносил и, по правде говоря, откровенно боялся. На пол в кухне он поставил кошачьи миски и поспешил их наполнить. Гизмо вытек из переноски с явным нежеланием и буквально тут же устроился на диванной подушке в гостиной, что вызвало переливистый смех Лизы, за этим наблюдавшей. Остальные кошачьи вещи Сал не думая отнес в свою комнату на втором этаже, куда позднее были перенесены и остальные вещи парня.       Лиза предложила перекусить прежде чем браться за распаковку коробок и оба Фишера радостно приняли ее предложение. За все это время она ни разу не поинтересовалась по поводу протеза Сала и сейчас, когда парень дрожащими руками сдвинул нижнюю часть вбок, лишь тактично промолчала. Отец наверняка рассказал ей о предназначении протеза и о том, насколько это больная для парня тема. И Салли был им очень благодарен. Подбородок во время нападения почти не пострадал, поэтому парень мог себе позволить относительно спокойно есть в чужой компании. Выпечка и вправду была на высшем уровне. Сал даже был готов поклясться, что именно она была ключом к сердцу его отца.       Сал поблагодарил за вкусную еду и поспешил подняться в свою новую комнату, оставляя взрослых наедине друг с другом. Хотелось поскорее привести все в порядок и почувствовать себя наконец "как дома". Лиза дала разрешение делать с комнатой все, что угодно, но Фишер не собирался что-либо кардинально менять. Темный паркет на полу неплохо сочетался со светло-серыми стенами. В комнате все еще пахло краской, что навело Сала на мысль - его ждали. И это безумно льстило. Все же раз ему позволили обустраивать комнату как угодно, Салли хотел хотя бы развесить на стенах плакаты. Он давно мечтал об этом, но отец не разрешал портить стены. Сейчас же был восхитительный шанс сделать все в собственном стиле. Первым делом было решено расправиться с предметами гардероба. Большую часть Сал, как и планировал, оставил "в прошлом", взяв с собой только самые любимые и действительно удобные вещи. В комоде у кровати расположились аксессуары для волос, уходовые продукты для лица, мази и другие полезные и не очень мелочи. На сам комод была трепетно установлена фоторамка с изображением самой дорогой женщины для его сердца — мамы. Хоть отец и запретил брать с собой ее вещи или вещи, напоминающие о ней, у Салли не поднялась рука сжечь все фотографии с ее изображением. Он понимал, что этим только расстроит отца, но не мог вот так просто вычеркнуть маму из своей жизни. На небольшой прикроватной тумбе был установлен любимый светильник Сала, который при включении образовывал на потолке подобие звёздного неба. Это в какой-то степени успокаивало. Там же стояла банка со специальным раствором для протезированного глаза — спать в нем было невозможно, а так он всегда был под рукой. Неподалеку от кровати теперь располагалась лежанка Гизмо с его любимым пледом и игрушками. Последовав этому примеру, Сал водрузил на кровать плюшевого медведя в розовом свитере. Этот цвет был любимым у его матери, так что медведь был милым напоминанием о ней. В дальнем конце комнаты у розетки встала электрогитара со всем необходимым для игры, а уже к вечеру даже книги расположились на стеллаже возле окна.       Салли тяжело вздохнул, осматривая свои труды. Плакаты он решил оставить на потом, ссылаясь на нежелание беспокоить Лизу поиском инструментов. Стоило только разлечься на кровати в надежде отдохнуть, как в дверь вкрадчиво постучались. Это была Лиза, и Сал без раздумий впустил ее внутрь. Она похвалила его за скорость в распаковке вещей и зацепилась взглядом за электрогитару. — Ох, Салли, ты играешь на гитаре? — Воскликнула женщина, подходя ближе. — Ну, да. Учился какое-то время, но потом бросил, — заметив расстроенный взгляд Лизы, Сал поспешил исправиться, все же здорово, что по ее лицу понятно, о чем она думает. — Не играть, а именно посещать занятия. Подумал, что самостоятельно справлюсь с этим быстрее. — Как здорово! Я уже мечтаю послушать, думаю, у тебя замечательно выходит! — И все же она кажется весьма неплохой. Хорошо, что Сал послушал свою интуицию и дал ей шанс. — Ох, точно! Я чего пришла-то, собственно. Сын закончил со своими делами и уже едет домой. Подумала, что нужно предупредить тебя. Спустишься со мной в гостиную? — Да... конечно, — голос парня дрогнул, но Лиза не обратила на это внимания, выходя в коридор. Напротив двери в его комнату была еще одна, табличка на которой гласила "Не входить", что могло значить только одно — их с Ларри комнаты напротив. Дальше по коридору была еще парочка дверей, наверняка спальня Лизы, а еще ванная комната.       Сал до одури волновался. Неизвестно, как этот Ларри отреагирует на него и его... особенности. И кота. И... отца. Хотя, он же в курсе, что они сегодня приехали, значит, наверное, относится к этому неплохо? Ничто не пугало Сала сильнее неопределенности. Даже получить по лицу не так страшно, если знаешь, что получишь. Но Салли не терял надежды. Он же попросту накручивает себя, все именно так. Никакой Ларри не задира, как у такой замечательной женщины сын может быть задирой. Салли пытался успокоиться, но выходило откровенно плохо. Лиза предложила ромашковый чай.       Прошла от силы четверть часа, когда на улице послышался рев мотора, затихший совсем близко. Ну конечно мотоцикл. Что дальше? Цепи на одежде, пирсинг, татухи и длинные сальные волосы? Сигареты? Наркотики?... Пришлось довольно сильно воткнуть ногти в ладонь, чтобы отойти от этих идиотских мыслей. Отец тоже спустился на первый этаж, когда дверь все-таки отворилась, пропуская в дом высокого парня. Первое, что бросилось в глаза — побрякивающие на джинсах цепи, пирсинг на губе выглядывающие из-под ворота замысловатые узоры, намекающие, на соблюдение первых пунктов. Ларри был высок, намного выше своей матери, и худощав, что компенсировалось довольно явной мышечной массой. Спортсмен, наверное. Когда парень снял кожанку, открыв взору крепкие руки, Сал позволил себе сделать вдох впервые с тех пор, как парень вошел в дом. Ларри зачесал волосы назад, здороваясь. Волосы тоже совпали! Длинные, как у гранжевых металлистов. А дальше что?.. Сала начало немного потряхивать. Хотелось надеяться, что он не угадал с последними двумя пунктами, но верилось в это уже с трудом. Тем временем Джонсон успел обняться со своей мамой и пожать руку отцу Фишера, обмениваясь с ним любезностями. Он не выражал враждебности, будто бы тоже искренне радуясь их появлению в его жизни. — Ну привет, Сал Фишер. Я Ларри Джонсон, будем знакомы, — парень подошел к Салу практически вплотную и протянул руку для рукопожатия.