Свет твоей души

Формирование привычек — дело избирательное и далеко не всегда приятное. Когда обретаешь новый дом, где тебя ценят и относятся к тебе с теплотой, привыкнуть можно за пару недель. Когда этот дом внезапно пустеет и ты остаешься один на один с холодными стенами, привыкание к этому, кажется, растягивается на целую жизнь. Как-то так Сяо Синчэнь себя и чувствовал. Уставшим от затянувшегося процесса привыкания после ухода почти единственного человека, с которым он регулярно общался. Четыре года назад старый мастер взял его на работу — навязчиво предложил, можно сказать, не оставляя особого выбора. Если бы в то время Сяо Синчэнь мог выбирать между двумя примерно равнозначными вариантами, он бы обязательно воспользовался этой возможностью. Но равнозначных вариантов жизнь не предоставила — рано или поздно он бы умер от голода или простуды, скитаясь по городу в поисках временного жилья или еды. До слепого мальчика никому не было дела, и кормить его задарма никто не собирался, считая бесполезным. Слепой мальчик со странностями — так его и воспринимали люди, пока старый мастер не нашел его странностям применение. Того человека все называли гробовщиком, пусть и занимался он не только изготовлением гробов и нанесением на них сдерживающих заклинаний. Он владел собственным похоронным домом на окраине города, где управлялся совершенно один: подготавливал тела умерших к погребению, хоронил их. Работой мечты такое занятие не назовешь, но, если это единственное место, куда тебя взяли, жаловаться не приходится. Сяо Синчэню, в принципе, было все равно. Мертвые тела он не видел, а значит, они не могли напугать его своим видом. Крыша над головой — пусть и такая — лучше, чем холодная недружелюбная улица, а завтрак, обед и ужин каждый день — так вообще роскошь. Старый мастер стал ему почти семьей — новой, напомнил, что значит делить с кем-то жилье и уютные вечера, знать, что ты всегда можешь прийти с разговором, если тяжело на душе. Пока Сяо Синчэнь стеснялся своих странных способностей и пытался делать вид, что их не существует, старый мастер понемногу убедил его, что это настоящий дар, который следует применять на пользу людям. Когда получилось сделать это в первый раз, чего-то особенного Сяо Синчэнь не почувствовал. На второй раз ему показалось, что он действительно на что-то способен, а на пятый — он подумал, что, возможно, нашел свое призвание. Страшные дни отчаянья, одиночества и голода остались позади, жизнь наполнилась легким шлейфом смысла, и в такой обстановке слепой юноша, вдруг ставший действительно полезным, легко расслабился. Он не думал о том, что старому мастеру уже много лет, но два месяца назад старый мастер умер, и это стало чем-то сродни подлому удару под дых. Просто в один момент важный человек лег спать и исчез, оставив после себя лишь холодное бездвижное тело, навсегда лишившееся жизни. Даже не пришел попрощаться, хотя Сяо Синчэнь бы услышал, но с тем наверняка начал бы просить не покидать его. Может, так ему было бы больнее. Может, старый мастер это знал. Он ушел, а у Сяо Синчэня снова не осталось выбора. Работа никуда не делась — в его похоронный дом все так же приносили покойников, чаще умерших неестественной или страшной смертью, и на его плечах все еще лежала забота о том, чтобы души отправились в Загробный мир, а тела никогда не встали ходячими мертвецами. И если до смерти старого мастера его обязанности ограничивались только нанесением на гробы заклинаний и разговорами с застрявшими душами, то теперь делать приходилось куда больше: сколачивать эти самые гробы, иметь дело непосредственно с трупами. Эти вещи разместились на одной ступени с вернувшимся одиночеством — Сяо Синчэню казалось, что он никогда к ним не привыкнет. В последние две недели стояло затишье. Подозрительное, навевающее мысли, что скоро обязательно случится что-то неприятное. Казалось бы, радуйся, отдыхай, люди не умирают — и хорошо же, но пока была работа, Сяо Синчэнь убивал на нее все время и не успевал впасть в уныние. Без работы приходили всякие печальные мысли. Еще печальнее, чем во время труда. Он мог все бросить, навсегда покинуть эти стены, без старого мастера ставшие ненавистными, но идти было некуда, а на другую работу его бы просто не взяли. Что ему оставалось? Попробовать найти помощника, который хоть немного скрасит одиночество? Да кто вообще захочет работать в таком месте, где живет вечная атмосфера смерти, тоски и холода? Такая работа не для нормальных людей — такая работа для потерянных и бесполезных во всем остальном. Если есть выбор, никто не выберет похоронный дом. Новым утром Сяо Синчэнь вряд ли бы усомнился в том, что этот день станет таким же, как все предыдущие. В маленькой комнатке жилой зоны стояла лишь одна кровать. Раньше на ней спал старый мастер, на ней он и умер, и Сяо Синчэнь первый месяц не решался садиться даже на край. Сам он спал на полу — за хлипкой дверью располагалась кухня и очаг, который спасал от холода соседнего помещения. У очага было комфортнее всего, но позже оказалось, что на кровати с соломенным матрасом заснуть гораздо проще, чем на жесткой циновке. Момент, когда именно стало все равно, Сяо Синчэнь не осознал, а потом мягкость кровати и вовсе перестала напоминать о старом мастере. Слепота обладала своими преимуществами — при слепоте забывать о чем-то было легче, когда не привязываешь к визуальным образам определенные ассоциации, ведь изначально никаких визуальных образов нет. Внутренние часы обычно Сяо Синчэня не обманывали — он всегда просыпался в девять утра, но каждый раз брал поставленные на столик механические часы без стекла и трогал стрелки. Часы ужасно старые — даже если заводить их каждый день, иногда по ночам они на время останавливались. Сяо Синчэнь просто проверял, не отстали ли. И сегодня он проснулся на полтора часа позже. Потому что вперед эти часы бежать точно не могли. Исключительный день начинается с исключительного утра, — подумал он, слабо усмехнувшись. Только поверить в это было трудно. В похоронном доме не бывает исключительных дней, разве что кроме того самого, когда умер старый мастер. Труп очередного незнакомца на столе не станет неожиданностью. Как и обычно, перед завтраком Сяо Синчэнь вышел из дома с пустыми ведрами, чтобы набрать в ближайшем колодце свежей воды. Начало осени баловало теплой сухой погодой, навевало желание прогуляться после еды — все равно работы нет. В окрестностях похоронного дома было пустынно, и Сяо Синчэнь, миновав небольшой двор, по памяти отправился в город, который для него состоял из звуков жизни, отдаленных запахов еды и маленьких огоньков света в вечно темно-сером мире. За несколько лет Сяо Синчэнь смог приноровиться к новому восприятию, и лишь неподвижные предметы, о которых он не знал, и неровности на незнакомой местности могли стать для него проблемой. Именно поэтому он ходил одними и теми же дорогами, которые помнил наизусть, — о том, чтобы покинуть город без посторонней помощи, и мысли не возникало. Да и зачем? Куда ему идти, если он все равно никогда не сможет увидеть новое место своими глазами? Возле колодца растянулась небольшая очередь. Сяо Синчэнь услышал голоса людей еще издалека. Пара девушек общалась, изредка посмеиваясь, еще один человек набирал воду. Счастливые безмятежные души — одна из них, возможно, еще и влюблена. Вежливо поздоровавшись, Сяо Синчэнь слегка наклонил голову и опустил веки, чтобы лишний раз не показывать глаза. Девушек этих он не знал, но они, кажется, откуда-то знали его — видимо, по слухам. Они зачем-то назвали его мастером, а еще пропустили к колодцу — тоже зачем-то — сразу после того, как ушел человек перед ними. Сяо Синчэнь сопротивлялся, но все же не смог отказать и решил побыстрее набрать воды, чтобы сразу же уйти. Он начинал подозревать, кто мог рассказать этим девушкам о нем, и надеялся, что не забудет потом проверить свое предположение — спрашивать прямо у них не хотелось: они смутили его своей навязчивостью и жизнерадостностью. Одно из этих качеств было несомненно хорошим, но слишком далеким от самого Сяо Синчэня. Чужая жизнерадостность обостряла его унылость, напоминая о месте, в котором он живет, и чем занимается там. Чужая жизнерадостность и вовсе казалась неуместной в этом городе, где почти каждый месяц происходила какая-то чертовщина, где почти на каждом углу можно наткнуться на лавку с похоронными принадлежностями. Людям следовало бы навсегда покинуть это место. Только вот они не уходили. Даже если могли видеть и имели куда больше возможностей, чем слепой гробовщик, годный только для того, чтобы расписывать заклинаниями гробы да болтать с умершими. Его руки не годились для инструментов, и он даже не мог сам вытащить из пальца занозу. Такими темпами весь его бизнес в недалеком будущем пойдет коту под хвост, и он снова станет обычным нищим в жутком доме с жутко кривыми гробами — его ужасными произведениями. Дополнительная вода, уже недельной давности, стояла ненужной в главной комнате — на случай, если принесут новый труп. Убитые здесь появлялись куда чаще, чем умершие естественной смертью. Его конкурентам — другим похоронным домам — повезло чуть больше: не приходилось отмывать кровь и зашивать раны, которые никак не спрятать под одеждой. Сяо Синчэнь ненавидел этим заниматься — его порой тошнило, а порой он не мог сдержаться и бежал на улицу. Но всех убитых несли именно к нему, и приходилось терпеть, сжав зубы. В этом городе только он мог дать гарантию того, что измученная душа отправится в Загробный мир, как и положено, а не застрянет на земле между жизнью и смертью. Сегодня он действительно не ждал нового покойника, надеясь, что дни без неприятных издержек его работы продлятся чуть дольше. Пока готовил на завтрак омлет и ел, вспоминал об А-Цин, девочке, которую он знал уже три года. Она обещала зайти сегодня по делу, но всегда была готова задержаться просто так и поболтать. В ее присутствии Сяо Синчэнь чувствовал себя почти что легко и мог не прятать глаза. Когда-то А-Цин это надоело — она засмеялась, шутливо толкнула его в плечо и сказала, чтобы он заканчивал так делать, потому что его глаза такие же, как у нее. Бесцветная радужка, бесцветные зрачки. За одним исключением — А-Цин могла видеть мир так же, как все обычные люди, а он видел лишь то, о чем никогда не просил и не подумал бы просить. После ужасно неторопливого завтрака Сяо Синчэнь мыл посуду и убирался в доме. Подметал несуществующую пыль в главной комнате, ловко обходя расставленные новые гробы. На самый последний он до сих пор не нанес заклинания, но спешить было некуда, поэтому он уже пару дней откладывал на потом эту работу. Возможно, сегодня его настроение лучше располагало к кистям и краске, и он бы занялся делом после уборки. Тяжелые медленные шаги за пределами дома отвлекли его. Сяо Синчэнь сразу понял, что это вовсе не А-Цин. Шли двое. Мужчины, а еще они несли что-то тяжелое — давно заученный наизусть алгоритм действий, который всегда означал одно и то же. Сяо Синчэнь вздохнул, остановившись посреди комнаты с метлой в руке. Его нелюбимый труд снова нашел его. Вскоре входная дверь грохнула от чужого толчка, сопровождаемого грузным пыхтением. На пороге появились две души — Сяо Синчэнь знал их, умел различать. Вот торговец овощами, а еще торговец домашней утварью. Оба уже немолоды. — Прости за шум, мастер, — с трудом проговорил торговец овощами. — Здесь дело по твоей части. Сяо Синчэнь наклонил голову, удерживая себя от желания попросить не называть его мастером. — Еще немного, приподними его выше, давай, — прокряхтел торговец домашней утварью. Шаги прекратились возле специально стола для тел, через секунду этот стол грохнул не хуже небрежно открытой двери, и Сяо Синчэнь окончательно потерял терпение. — Что это такое? — хмурясь, спросил он. — Э... тело, — растерянно и тяжело дыша, ответил торговец овощами. — Вот именно, — указал Сяо Синчэнь, стискивая в руках метлу. — Это человек, а не мешок риса, чтобы его так бросать. — Ну извините, — фыркнул второй мужчина. — Мы тащили этого человека почти через весь город. Пусть он еще пацан, а моя спина завтра уже точно не разогнется. — Так нашли бы тележку, — только сильнее разозлился Сяо Синчэнь. — Кто это? — А нам откуда знать? Мы его возле дороги подобрали — на нем живого места нет. Никто из встречных не опознал в нем знакомого. — Ебаный стыд, одежде конец, ты только глянь... — Да я и сам весь в крови изляпался! Жена меня прибьет! — А ну молчать! — оборвал их Сяо Синчэнь. — Ваше поведение отвратительное! Говорите, что произошло! — Сказано же, не знаем мы ничего, — виновато ответил торговец овощами. — Нашли этого пацана у дороги, рядом никого не было. Либо его кто-то там бросил, либо он сам доковылял, а потом помер. — Помер? — фыркнул Сяо Синчэнь и подошел к столу. Тело он ощупал осторожно, на каждом касании натыкаясь на мокрую от холодной крови одежду. Перед ним лежал юноша — почти совсем мальчишка пятнадцати или шестнадцати лет. Кто мог поступить с ним так жестоко? Обхватив запястье и нащупав пульс, Сяо Синчэнь нахмурился. Подождал немного, переместил руку к горлу, нашел под линией челюсти слабый признак жизни. — Этот человек еще не мертв. — Волна негодования снова поднялась внутри. — Почему он здесь? Вы должны были отнести его к лекарю. — Так мы и отнесли сначала, — виновато ответил торговец домашней утварью. — Но лекарь очень занят сейчас. Он осмотрел тело и сказал, что тут уже ничем не помочь, — не жилец. — Вздор, — прошипел Сяо Синчэнь, поражаясь немыслимости ситуации. — Этого человека еще можно спасти — он не обязан умирать. Вы должны... — Да будет тебе, — устало протянул торговец овощами. — Некогда лекарю тратить время на всяких неизвестных оборванцев, за которых некому поручиться. Если он еще не помер, то скоро точно помрет, а тогда ты уж разберись. И да, платить мы не будем, сам понимаешь. Он не наш и вряд ли вообще жил здесь. — Да вы... — задохнулся от возмущения Сяо Синчэнь. Что эти люди себе позволяли? Платить? За то, чтобы он просто дождался смерти этого человека, а потом похоронил его? Ничего более дикого он в своей жизни не слышал! — Не закипайте, мастер, — нерешительно проговорил торговец домашней утварью. Сработали эти слова в совершенно противоположном направлении. — Пошли вон отсюда! — прикрикнул Сяо Синчэнь. — Живо! С тем же он опустил руку и двинул метлой по ногам одного из мужчин. Те опасливо попятились, на ходу рассыпаясь в извинениях, и вскоре их и дух простыл за закрывшейся дверью. — Непроходимые тупицы, — зло выдохнув, проговорил Сяо Синчэнь себе под нос. — Это же надо... Такое наплевательское отношение, словно они старика столетнего притащили на мой стол. Все равно умрет... Все равно... Отойдя к ближайшему гробу, он припер к нему метлу и развернулся, скользя взглядом по темно-серой пустоте. Где же... — Не прячься, покажись, — попросил Сяо Синчэнь, вернувшись к столу с лежавшим на нем телом. — Я не причиню тебе вреда. Он снова ощупал умирающего юношу, положил его ровнее, на мгновение сжал испачканные кровью ладони и обнаружил, что на левой не достает мизинца. Потерял при нападении? Нет, именно это увечье было уже не новым. Сяо Синчэнь снова нахмурился, перемещая руки выше. Потрогал лицо, нашел пару глубоких шрамов на щеках. Хуже всего было, когда в похоронный дом приносили совсем молодых людей с упругой кожей и сильным телом. Умирать, не дожив до старости. Что за печальная судьба? — Эй, — мягко позвал Сяо Синчэнь, снова прикладывая ладони к горлу. Пульс все еще продолжал слабо биться, но, если душу не вернуть назад, это тело точно вскоре умрет. — Я еще могу тебе помочь. — Ты можешь меня слышать? — прозвучал из-за спины тихий голос. Сяо Синчэнь развернулся и наконец увидел. В нескольких шагах от него, судя по расстоянию, в углу комнаты стояла душа юноши. Слегка ссутулившаяся стройная фигура с недружелюбным взглядом исподлобья. Непослушные волосы были забраны в высокий хвост, а одежда выглядела самой простой, уже потрепанной. Однако более важным Сяо Синчэнь считал другое — душа не источала серебристо-голубой свет, как все остальные, была скорее серо-синей, а грани ее поразила тьма. Вот почему он не заметил ее сразу — слишком уж сильно эта душа сливалась с окружающим миром. — Могу, — терпеливо ответил Сяо Синчэнь. — Я медиум. Общаюсь с душами, покинувшими свои тела. — Медиум? — с усмешкой фыркнул юноша и сделал пару шагов навстречу. — Я думал, вы — просто красивая байка. Лицо его немного смягчилось, явив миловидные и красивые черты, но взгляд все еще оставался опасным, словно предостерегающим от чего-то. — Нет. Такие, как я, существуют, — сказал Сяо Синчэнь. Его на мгновение охватил легкий страх. Бестелесные души могли причинить ему боль — раньше они всегда это делали, но даже те души были не настолько мрачными, как эта. — Стремные же у тебя глаза, — протянул юноша, подойдя еще ближе. — Извини, — вздрогнул Сяо Синчэнь и опустил взгляд. — Не хотел сделать тебе неприятно. — Слепой? — предположил юноша. Сяо Синчэнь кивнул. — Но ты меня видишь. — Очевидное утверждение — не вопрос. — Вижу. Твою душу. — Ну так смотри, — снисходительно разрешил юноша, и Сяо Синчэнь тут же снова поднял взгляд, наталкиваясь на холодную улыбку. Красивую. Незнакомец был так опасно красив, что воздуха не хватало для дыхания. — Есть тут кто еще? — Нет, — отрицательно качнул головой Сяо Синчэнь. — Раньше здесь жил еще старый мастер, но пару месяцев назад его не стало. Теперь только я один. — Живешь в похоронном доме? — удивленно приподняв бровь, спросил юноша. — И работаешь? Не слишком ли ты молод для такой работы? — Мне восемнадцать, — невольно ответил Сяо Синчэнь. — Да, наверное. Но на другую работу меня не возьмут. Юноша хмыкнул, повернув голову, словно бы начал терять интерес к беседе. — А ты? — поспешно спросил Сяо Синчэнь. — Сколько тебе лет? — Шестнадцать, — скучающе бросил юноша. Шестнадцать, — повторил про себя Сяо Синчэнь и задохнулся, только теперь до конца осознавая возраст юноши. Так мало. Пару лет назад женщина принесла в похоронный дом тело своего пятилетнего погибшего от болезни ребенка. Сяо Синчэнь разговаривал с его душой, а потом целую неделю плакал ночами. Смерть не должна была касаться кого-то столь юного, тогда почему она забирала с собой всех без разбору? Но если в тот момент у него не было возможности что-то изменить, сейчас он не собирался упускать шанс. Если он не сделает все, что в его силах, он не простит себя. — Кто убил тебя? — спросил он, едва в состоянии сдерживать нахлынувшую дрожь, и тут же мысленно одернул себя. Нельзя так говорить. Этот юноша еще не мертв, он обязательно выживет. Незнакомец усмехнулся, дернув плечами. — Люди, которые не скупятся на чужие жизни. Какое тебе дело? — Потому что это ужасно, — поморщился Сяо Синчэнь. — Такого не должно происходить. — Но это происходит, — насмешливо ответил юноша. — Привет, ты второй день живешь? — Нет, — тихо вздохнул Сяо Синчэнь. — Не важно, сколько я проживу, я никогда не смирюсь с подобным. — Удачи, — фыркнул юноша. — В таком случае этот мир тебя раздавит. — Правда? — посмотрел на него Сяо Синчэнь. — Тогда почему на столе сейчас ты, а не я? Юноша ухмыльнулся и скрестил руки на груди. — Не рассчитывай, что победил, умник. — Меня зовут Сяо Синчэнь. А тебя? — Сюэ Ян, — ответил юноша, снова бросая в сторону скучающий взгляд. — Приятно познакомиться, — слегка наклонил голову Сяо Синчэнь. — Это только на первый взгляд, — сказал ему Сюэ Ян, и насмешливая ухмылка вернулась на его лицо. — Почему? — Потому что, если Сяо Синчэнь не глупый мальчик, он поскорее закончит мою жалкую жизнь и навсегда забудет эту встречу, — ответил Сюэ Ян. — Для его же блага. Сяо Синчэнь напряженно сжал губы. Он верил, что в этих словах есть правда. Видел своими глазами, что душа перед ним не невинна. Скорее всего, она связывалась с темной магией, а может, и еще с чем похуже. Опасная душа. И он выбирал бороться за нее? — А что, если я не хочу? — тихо спросил Сяо Синчэнь, глядя вниз. — Ко мне приносят мертвые тела, но ты еще не умер. Стоять и ждать, когда это случится? Нет, спасибо. Сюэ Ян коротко рассмеялся. — Что же ты будешь делать? Спасать меня? — Да. — Ты пожалеешь об этом. — Нет, — нахмурился Сяо Синчэнь. — Слушай, — вздохнул Сюэ Ян. — Даже если спасешь сейчас — сдохну позже. Если ты не расслышал тех мужиков, меня вышвырнули. Даже ваш сраный лекарь отказался меня лечить. Пойти мне некуда, а с теми ранами, которые я получил, я точно помру. — Если тебе некуда идти, можешь остаться в моем доме до тех пор, пока не поправишься, — сказал Сяо Синчэнь и нервно сглотнул. Он сам не знал, что делает. Предлагал остаться незнакомому человеку. Человеку, чью опасность он видел в его душе. Такие души грешили много и без зазрения совести. — И что потом? Никто меня не ждет, — усмехнулся Сюэ Ян. — Какой смысл в твоем дотошном альтруизме? Я задолбался, святоша. Просто отпусти меня. — Нет, — мотнул головой Сяо Синчэнь и снова поморщился. — Это... решаемые проблемы. Никто тебя не ждет? Думаешь, ты один такой? Думаешь, это повод сдаться, просто наплевать на все? — Да что ты знаешь? — хохотнул Сюэ Ян. — Ты ничего не знаешь обо мне или о моей жизни. — Уверен? — с вызовом посмотрел Сяо Синчэнь. — Ты сделал что-то ужасное. Неоднократно. Все, что ты делал или переживал, отпечаталось на твоей душе. Отправишься таким в Загробный мир? То, что тебя там ждет, тебе не понравится, уж поверь мне. Сюэ Ян замолчал. Отвел взгляд и насупился. Сяо Синчэнь устало опустил плечи. — Я тебя не прогоню, даже если не захочешь уходить. Мне нужен помощник — могу предложить тебе работу. — Уже работу предлагаешь? — снова повеселел Сюэ Ян. — Забыл, что я потерял связь со своим телом? — Не забыл. Ты можешь вернуться обратно, если захочешь, — ответил Сяо Синчэнь. — Твой мотив? — вздернул подбородок Сюэ Ян. От мучений Сяо Синчэнь едва не застонал и протянул вперед ладони, показывая израненную во многих местах кожу. — Посмотри на мои пальцы. Если я сколочу хоть еще один гроб, клянусь, я не выдержу. Я лягу туда и вскроюсь. Сюэ Ян, наклонившись над его руками, посмеялся и вскинул голову вверх. — Все с тобой понятно, неженка малодушная. Чем заливать мне в уши свои унылые речи о борьбе за жизнь, сразу бы сказал, что просто хочешь свалить на кого-то свою работу. — Дело совсем не в этом! — обиженно возразил Сяо Синчэнь и резко опустил руки, взмахнув длинными рукавами. Он правда хотел спасти этого несносного мальчишку, а тот умудрялся все услышанные слова перековеркать. — А кормить будешь? — хитро прищурился Сюэ Ян. — Буду, — с готовностью ответил Сяо Синчэнь. — А спать где прикажешь? — добавил Сюэ Ян, слегка отклоняясь в сторону, двигаясь с грацией дикой кошки. — На кровать положу, — скрипнул зубами Сяо Синчэнь, мысленно прощаясь с мягким матрасом. Что ж, циновочка по нему скучала. — С теплым одеялом? — уточнил Сюэ Ян. — Я, конечно, сейчас ничего не чувствую, но это похоронный дом, и, судя по всему, здесь холодно, как в склепе на кладбище. — В жилой комнате теплее, — ответил Сяо Синчэнь. — И я дам тебе хорошее одеяло. Только возвращайся уже, иначе не успеешь. — Хмм... — многозначительно протянул Сюэ Ян, застыв на месте. Сяо Синчэнь помешкал и осторожно протянул ему руку. — Давай. Я все сделаю. Сюэ Ян покусал губу, словно размышляя о чем-то. Собственную руку он поднял с недоверием и вложил ее в предоставленную ладонь. Сяо Синчэнь почувствовал легкое тепло и ничего больше, секунду спустя тепло разбавилось чуть болезненным покалыванием. В последний раз он посмотрел в глаза напротив, зная, что больше не увидит их. Постарался запомнить черты лица и эту слегка нахальную, но безумно красивую улыбку. Забыть все это он не хотел. Пусть он не мог видеть мир, предметы, природу и все остальное, не мог наслаждаться визуальной красотой каждый день, сейчас он чувствовал себя так, будто готов и простить судьбу за его несправедливую участь. Представившийся шанс лицезреть столь дерзкую и притягательную внешность человека, который оказался в его доме, кажется, мог с лихвой компенсировать многие лишения. Лишь в конце Сяо Синчэнь на секунду задумался, что Сюэ Ян все-таки мальчик. Он усмехнулся сам себе, и в тот же миг душа над его ладонью собралась в сферу. Ее острые грани ожидаемо оказались слишком хаотичными, агрессивными, желающими, вырваться, напасть. Торопясь, Сяо Синчэнь развернулся к столу, отпустил душу, пока она не коснулась его собственной, и позволил ей найти свое место. Тусклое сияние стало чуть ярче, когда она вернулась в тело. Не без труда. Потребовалось несколько секунд — и Сяо Синчэнь не понял, кто сопротивлялся больше. Он почувствовал себя идиотом сразу, как только по комнате прокатился сдавленный, но полный боли стон. — Прости! — испугался Сяо Синчэнь, не зная, куда деть руки. И ухватиться за тело Сюэ Яна хотелось, и не причинить случайно еще больше боли — тоже. — Не двигайся! Иначе твои раны... — Да что ты, блядь, говоришь... — прозвучало иронично и хрипло, но с тем же живо до облегчения. — ...снова откроются, — с трудом соображая, договорил Сяо Синчэнь и бросился в угол комнаты, где на другом более низком столе лежали аккуратными стопками нарезанные лоскуты чистой ткани. Схватив сразу целую охапку, он вернулся и тут же, едва не промахнувшись, попытался зажать одной из тряпок рану на груди. Сюэ Ян снова болезненно застонал, а дыхание начало учащаться и тяжелеть. — Где еще? Говори, быстро! — повысил голос Сяо Синчэнь. — Нога... — тихо пробормотал Сюэ Ян. — Левая. Бедро. Сяо Синчэнь нашел кривой разрез на штанине, быстро пропитывающийся свежей кровью, подхватил другой кусок ткани и зажал рану. — Так, успокойся, нам нужно... — панически заговорил он. — Это ты успокойся. Я спокоен, — фыркнул Сюэ Ян и снова застонал. — Да ебаный ты ж в рот... — Слишком тепло, — замерев на секунду, понял Сяо Синчэнь. Он двинулся в сторону, наугад наклонился и прижался подбородком к чужому лбу, руками продолжая зажимать раны. Кожа Сюэ Яна оказалась горячей. Он слишком быстро нагревался, начиналась лихорадка. — Что ты... делаешь... — прохрипел тот, дернув головой. Сяо Синчэнь приподнялся и нервным движением стряхнул пряди волос, упавшие на лицо. — Это плохо. Я полный идиот, — сказал он, чувствуя усиливающийся страх. — Так и знал, что я сдохну, — сквозь стон выдохнул Сюэ Ян. — Нет-нет-нет, даже не смей думать! — возразил Сяо Синчэнь. — Сейчас я что-нибудь... Из-за их голосов он едва смог различить звук, с которым снова открылась дверь за его спиной. Кажется, это было их спасение. — Мастер, у тебя клиенты? Я принесла партию мыла, как ты и проси... О... Что за нахер у тебя тут происходит? — А-Цин! — позвал Сяо Синчэнь, повернув голову на голос. — Бросай все! У тебя дома есть жаропонижающее и обезболивающее? — Что? — пискнула в ответ девочка, ничего не понимая. — Э, да. Конечно, еще есть! Ты объяснишь, что творится? Кто это? — Не важно! — крикнул Сяо Синчэнь. — Быстрее беги домой и неси все нужное! — Ты с ума сошел? — взвилась А-Цин и с грохотом бросила на пол коробку. — У тебя здесь похоронный дом, а не лечебница! — А-Цин, пожалуйста, — чуть тише попросил Сяо Синчэнь, не имея возможности сдвинуться. — Все вопросы потом! — И не ори на меня, психованный, — фыркнула девочка. — Принесу я сейчас. Жди. — Снотворное тоже возьми, — сказал ей вслед Сяо Синчэнь, когда услышал шаги. — И надо раны зашить! — А можно мне назад? — послышался слабый голос рядом и тут же — ироничный, вымученный смешок. — Нет, — ответил Сяо Синчэнь, повернувшись обратно. — Потерпи еще немного. Скоро тебе станет лучше. А-Цин вернется через десять-пятнадцать минут, и мы дадим тебе лекарство. — У меня все плывет. И ты, и мозги тоже, — будто даже с весельем проговорил Сюэ Ян. — Еще и накатывает... О... У тебя стол на колесиках? — Что? Нет, — вскинул брови Сяо Синчэнь. — Тогда почему мы едем? — хихикнул Сюэ Ян. — Тебя тошнит? — еще сильнее забеспокоился Сяо Синчэнь. — Нет. Мне кажется, я падаю, — ответил Сюэ Ян, резко став сосредоточенным. Он напрягся, словно ему и правда нужно было удержаться на столе. — Ты не падаешь, поверь мне, — постарался убедить его Сяо Синчэнь. — Это просто головокружение, и я в любом случае держу тебя. — Кто эта девка? — недовольно спросил Сюэ Ян. — А-Цин? — уточнил Сяо Синчэнь. — Просто хорошая подруга. И у нее есть лекарства. — Ей сколько? Двенадцать? Какие лекарства? — недоверчиво поинтересовался Сюэ Ян. Его голос слабел с каждым вопросом, и Сяо Синчэнь начинал молиться про себя, чтобы все обошлось. — Четырнадцать, — ответил он. — Но это не важно. Она и правда может помочь. — Что-то плохо верится... — протянул Сюэ Ян с новым глухим смешком. — Ох... — Не вздумай умирать, — вздрогнул Сяо Синчэнь. — Второй раз у меня, может, и не получится вернуть твою душу. Борись за это тело! — Зря ты это затеял, облачко. Плохая идея была, — медленно ответил Сюэ Ян. — Не уходи! Тебе еще рано! — снова едва не сорвался на крик Сяо Синчэнь. — Да было бы зачем... — смешок обратился очередным стоном. — Да, я ничего не могу дать тебе взамен, — согласился Сяо Синчэнь, сбивчиво проговаривая слова и уперевшись взглядом в метавшуюся душу перед ним. — Я тебя совсем не знаю. Я даже не знаю, что тебе нравится! Но я обязательно узнаю, и ты не пожалеешь, что выбрал остаться! — Что это такое? Такая большая тайна — что мне нравится? — Не уходи. Я обещаю, ты обязательно получишь поощрения за свои муки! — Странный ты, — выдохнул Сюэ Ян. — С таким неистовством... умоляешь не умирать... совершенно постороннего человека... — В этом нет ничего странного! — негодуя, возмутился Сяо Синчэнь. — Вся моя жизнь — это нескончаемые мертвые люди, которым еще бы жить и жить! Это нечестно, это просто нечестно! Никто не заслуживает умирать, не дожив до старости! — Никто? — спросил Сюэ Ян. — Даже те, кто совершил ужасные злодеяния? — Конечно, — ослабевшим голосом ответил Сяо Синчэнь и повторил: — Никто. И ты тоже не умрешь. Не сегодня, а только спустя много десятилетий. — Так мило мне еще никто не угрожал, — тихо засмеялся Сюэ Ян и подавился своим смехом, переходя на сухие ругательства. — Если твоя удивительная девка не поспешит, боюсь, эти милые угрозы все же останутся без желаемого результата. — Она скоро должна прийти, — заверил Сяо Синчэнь. — Голова все еще кружится? — спросил он и снова потянулся, чтобы проверить подбородком температуру. — Кружится, — подтвердил Сюэ Ян, когда Сяо Синчэнь, слегка промазав, прижался скулой к его щеке. Пылающей, словно печь. — Чего ты ко мне все время лезешь? Для поцелуев еще рановато, тебе не кажется? — Идиот, — пробурчал Сяо Синчэнь. — Мне нужно знать, насколько ты горячий, а руки у меня заняты, и я не вижу тебя. — О, тебя уже интересуют такие подробности? — снова смешок. Сяо Синчэнь почувствовал, как запылало и собственное лицо. От смущения и стыда. — Я могу передумать и не спасать тебя. — Ну уж нет, заканчивай, раз начал, — фыркнул Сюэ Ян. — А то действительно не узнаешь никаких подробностей. Очень захотелось стукнуть его чем-нибудь, но руки все еще были заняты, а еще тревожило ощущение почти насквозь пропитавшейся кровью ткани. Если Сюэ Ян потеряет еще немного, то они уже не спасут его тело. К счастью, А-Цин вернулась обратно действительно быстро. Ворвалась в дом, чуть не снеся дверь, а потом шумно подбежала к столу и поставила сумку. Говорила она, запыхавшись: — С пяти лет так не носилась. С тебя причитается, мастер. — Сначала жаропонижающее, — выдохнув, сказал Сяо Синчэнь. — Потом обезболивающее. — Да без тебя знаю, — пробурчала А-Цин и принялась за работу. Сяо Синчэнь постарался помочь настолько, насколько мог слепой, но очень заинтересованный человек. Сознание Сюэ Яна ускользало — они едва успели заставить его выпить лекарства, прежде чем он все же отключился. Из-за этого Сяо Синчэнь снова запаниковал, но успокоился, видя, что душа вроде бы смирилась и покинуть тело больше не пыталась — только возмущенно пульсировала. Тогда А-Цин сказала освободить раны, наотрез отказавшись делать это сама, и Сяо Синчэню пришлось частично снять чужую одежду. Сразу после этого он сходил за теплым одеялом, пока А-Цин принялась обеззараживать и зашивать рану на груди. Все это время он места себе не находил, постоянно спрашивал, чем еще может помочь и все ли идет, как надо, а в конце концов получил красноречивую просьбу заткнуться. Спустя час вторая рана тоже была зашита и перевязана. Остальные не настолько глубокие порезы они обработали после этого и так же закрыли бинтами. Сяо Синчэнь сбился со счета, пытаясь понять, сколько всего обнаружилось ран, и он не переставал поражаться, как человек на его столе все же умудрился выжить и дотянуть до похоронного дома. Как только самое сложное закончилось, Сяо Синчэнь бережно обернул тело спящего Сюэ Яна одеялом и снова потрогал его лоб — на этот раз ладонью. Температура наконец начала понижаться, а дыхание выровнялось. По-видимому, незаметно для себя он улыбнулся, что не укрылось от внимания А-Цин. Она ехидно толкнула его в локоть. — Ну и лицо у тебя. Не красотку тут баюкаешь. Сяо Синчэнь смущенно выдохнул, отрываясь от Сюэ Яна. Естественно, тот был не красоткой. Но был определенно красивым юношей, и отрицать это Сяо Синчэнь не смог бы. — Спасибо, что помогла, — тихо поблагодарил он. — Если бы он потерял еще немного крови, без переливания не спасли бы. — Вот с таким точно не ко мне, — фыркнула А-Цин. — Да и вообще не думала я, что мне придется труп лечить. — Это не труп, — устало поправил Сяо Синчэнь. — Да, — оживилась А-Цин. — Оно меня и удивляет. Что здесь делает не-труп? — Торговцы сказали, что подобрали этого никому неизвестного юношу где-то на дороге. Принесли сначала к лекарю, но тот отказался помогать ему, — попробовал объяснить Сяо Синчэнь. — Чего? — возмутилась А-Цин. — Вот заносчивый мудак! Лечит только тех, у кого карманы набиты — разве так должен поступать порядочный лекарь? Это его работа — заботиться о больных и раненых! — Да. Меня тоже это опечалило, — согласился Сяо Синчэнь. — Больше я пока ничего узнать не успел. Только еще... имя. Его зовут Сюэ Ян. И кто-то определенно пытался его убить. — Да уж понятно, что не сам на нож прыгнул, — с сарказмом ответила А-Цин. — А ты сразу давай спасать. — Лучше спасти, чем похоронить, — устало вздохнул Сяо Синчэнь. — После смерти мастера начал бояться, что просто не буду успевать изготавливать новые гробы для покойников. — Нормальную ты себе выгоду такую нашел, — со смешком сказала А-Цин. — Когда этот проснется, сообщи ему, что просто не захотел гроб тратить на не пойми кого. — Я вовсе не то имел в виду, — обиженно нахмурился Сяо Синчэнь. — Этому юноше и правда еще рано умирать. Он просто нуждался в человеке, который не отвернется от него. Я должен был стать этим человеком, раз все остальные просто наплевали на ситуацию. — Похвально так-то конечно, — подытожила А-Цин. — Только раны ему сам будешь перевязывать. Мне еще рано на мужиков смотреть. — Ему только шестнадцать, — сообщил Сяо Синчэнь, снова отчего-то чувствуя неловкость. — Зато все при себе! — отозвалась А-Цин. — А у меня психика слабая, сам знаешь. — Как хочешь, — решил не спорить Сяо Синчэнь. — Думаю, с этим я смогу сам справиться. — Конечно справишься, — хмыкнула А-Цин. — А сейчас иди и положи его где потеплее, а потом приготовь какую-нибудь легкую еду. Накорми сразу, как придет в себя, но не переборщи, а то еще наблюет. — Я бы... — Сяо Синчэня передернуло. — Я бы догадался об этом сам. — Да-да. Лекарства давай и пить побольше. Это я говорю, не потому что ты тупой, а потому что выглядишь сейчас так, будто тебя очаровали, — непринужденно отметила А-Цин, и Сяо Синчэнь окончательно впал в уныние. — Я... Ничего подобного. Никто меня не очаровывал. — А ты его видел? — полюбопытствовала А-Цин. — Или его душа все время была на месте? — Ну... видел, — с трудом признался Сяо Синчэнь. — Ага! — воскликнула А-Цин. — Как пацан-то этот не-труп вообще неплох собой. Лицо такое миловидное, что потискать хочется, да? — Пожалуйста, перестань меня смущать, — попросил Сяо Синчэнь. — Да всякое бывает, не обижайся, — с улыбкой в голосе ответила А-Цин. — Тяжко все-таки ничьих лиц не видеть, кроме тех, что уже того. А тут живой вариант, да еще и хорошенький! Вот тебе крышу и двинуло. — Не надо, — нахмурился Сяо Синчэнь, начиная злиться. — Извини, — сказала А-Цин и, обойдя стол, дружелюбно похлопала его по плечу. — Я уже пойду. А ты запомнил, в каких флаконах какое лекарство? — Да, запомнил, — кивнул Сяо Синчэнь. — Спасибо за них. Я обязательно расплачусь с тобой. — Не думай об этом, — отказалась А-Цин. — Я оставила тебе совсем маленький запас. Не обеднею. — Ладно, — нехотя согласился Сяо Синчэнь и повернул голову, наблюдая, как удаляется сияние души. — Зайду проведать вас завтра. Или послезавтра, — весело добавила А-Цин, прежде чем попрощаться и закрыть за собой дверь. Она ушла, и в доме стало очень тихо. Сюэ Ян во сне дышал настолько незаметно, что, если бы не бледный свет его души, Сяо Синчэнь бы подумал, что в комнате никого нет. Но все-таки... Этот юноша действительно исполнил его желание. Держался до последнего и не умер. Теперь он обязательно поправится. А когда поправится, Сяо Синчэнь подумает о том, что делать дальше. Предложит остаться, наверное, еще раз. С надеждой на то, что ему не откажут. Будет просто прекрасно, если в этом холодном доме поселится еще один человек, с которым можно поговорить больше одного раза и не для того, чтобы убедить его отправиться в Загробный мир. Такая вот эгоистичная мечта окрепла в сердце Сяо Синчэня. Но мечты мечтами, а реальность пока еще никто не отменял, и она требовала важных действий. Аккуратно поднять человека на руки, по памяти пронести его через дом в комнату с кроватью. Сяо Синчэнь так волновался, что двигался едва ли быстрее черепахи, боясь разбудить или случайно задеть чужими ногами или, не дай бог, головой какой-нибудь косяк. К счастью, до кровати удалось добраться без происшествий. Уложив Сюэ Яна на матрас, Сяо Синчэнь поправил одеяло и вновь осторожно потрогал лоб. Кажется, все было неплохо, только вот от Сюэ Яна уходить не хотелось. Сяо Синчэнь подавил в себе излишнюю тревожность и взял со стола часы, чтобы проверить время. Оказалось, что обед уже давно прошел, а он и не ощутил этого. Следовало приготовить ужин для себя и еду для юноши. Этим Сяо Синчэнь и занялся на кухне, не переставая прислушиваться к звукам, чтобы поспешить в комнату сразу, если Сюэ Ян проснется. Но тот спал довольно хорошо и спокойно — тем лучше, быстрее поправится. Сяо Синчэнь поужинал, пришел в комнату и постелил возле кровати циновку. Сел на нее и принялся ждать, наблюдая за едва заметно пульсирующей душой перед собой. Она напоминала бьющееся сердце с острыми шипами, светилась то ярче, то бледнее. Конкретики Сяо Синчэнь узнать не мог, но точно видел, что этой душе пришлось через многое пройти. Тяжелое детство? Вероятнее всего. Но насколько оно могло быть тяжелым, чтобы к шестнадцати годам душа довела себя до такого состояния? Сяо Синчэнь и представлять не хотел — ему становилось не по себе. Его собственная душа, на самом деле, сияла не сильно и ярче этой из-за постоянных общений с мертвецами, но по крайней мере не была отравлена тьмой. Так кого же он спас и оставил в своем доме? Сяо Синчэнь надеялся, что ответ на этот вопрос не сильно его травмирует в будущем, но сейчас он точно хотел одного — чтобы с Сюэ Яном все было хорошо. Когда тот, спустя еще пару часов, зашевелился и проговорил что-то едва слышное и неразборчивое, Сяо Синчэнь мигом оживился. Обернулся к столу с зажженным фонариком, чтобы взять пиалу с приготовленным заранее лекарством, и, осторожно придерживая под голову, дал выпить. — В прошлый раз эта отрава была горькой, — слабым голосом проговорил Сюэ Ян. — А кровать жестче. — Это не отрава, а лекарство, — спокойно поправил Сяо Синчэнь, убирая пиалу. — Я добавил в него ягодный сироп. — А трогать своим лицом меня не будешь больше? — спросил Сюэ Ян — похоже, он все еще находил в себе силы на веселье, а значит, действительно мог поправиться. Сяо Синчэнь устало вздохнул и нащупал ладонью его лоб. Горячий, но не настолько, чтобы снова наводить панику. — Как себя чувствуешь? — Ужасно, — пожаловался Сюэ Ян. — Больше никогда не буду тебя слушать. Башка кружится, тошнит, и раны ноют. — Я дал тебе обезболивающее, так что скоро боль пройдет, — объяснил Сяо Синчэнь. — А головокружение и тошнота из-за потери крови. Тебе нужно постараться поесть и много пить. Через пару дней почувствуешь себя лучше. — Заботливая клёцка, — с улыбкой в голосе сказал Сюэ Ян, пошевелившись под одеялом. — О чем ты? — слегка озадачился Сяо Синчэнь. — О тебе, — было ответом. — Ты белый и сладенький. — Вот как? — невольно улыбнулся Сяо Синчэнь. — Если твоя голова так хорошо работает, даже несмотря на головокружение, ты точно быстро пойдешь на поправку. — Нет, просто я люблю клёцки, — скучающе протянул Сюэ Ян, и Сяо Синчэню показалось, что он уже успел привязаться к этому особенному тону. — Давай мне что-нибудь сладенькое каждый день — и я, может быть, полюблю и тебя тоже, — добавил в конце Сюэ Ян легко, устало и непринужденно. Не таким образом наносят запрещенные удары. — Ты дурак. Прекращай, — не выдержал и рассмеялся Сяо Синчэнь. Дотянувшись до стола, чтобы на этот раз взять миску риса и ложку, он протянул еду Сюэ Яну. Перед глазами воспоминанием стояла его красивая улыбка.