Старовер

      - Аспиды! Лиходеи! Бесы! - Причитал и не находил себе места и покоя старый граф, лично помогая Гришке натягивать веревки, подвешивая незадачливых гостей за руки к дубовой балке на конюшне. Кисти их были связаны отдельно, а теперь за них цепляли новый узел и подтягивали пленников вверх. Антип Махалыч вспоминал все самые гадкие и мерзкие эпитеты, которые знал или хоть раз в жизни слышал, и награждал ими Микаэля с Фелицией. Смысла некоторых он не особо понимал, но употреблял как ругательство, доверяясь странному их произношению, - Дикобразы! Лаперузы! Преторьянцы!       Микаэлю было совсем не до смеха. За что бы не забили прошлой осенью Ляньку на смерть, а их грешок явно посерьёзнее будет. В преддверии предстоящей экзекуции даже заплывающий глаз не доставлял ему больших беспокойств, хотя кулак у графа оказался дай боже! Силу рук графа испытала и Фелиция, на голой заднице которой огнем горел отпечаток хозяйской ладони. Сейчас они оба полностью голые, со связанными руками висели под балкой, еле касаясь пальцами ног голой земли, местами покрытой редкими пучками пересохшего сена. Свет тускло пробивался через щели в деревянном каркасе здания, запах конского навоза щекотал ноздри. Изредка раздавался храп одной из трех старых кляч, которые еще доживали свой век в старой конюшне.       Гришка был рослый детина, крепкий и статный. Он куда более походил на самого графа, чем его родные хлипкие сыновья. В другой ситуации пленённый гость обязательно бы пошутил по этому поводу. Ведь если на фоне Митьки и Саньки Микаэль мог ещё как-то выгодно выделяться, то здесь, подле Антипа Махалыча и его конюха, он сам смотрелся мелким сморчком. Фелиция всхлипывала, иногда заходилась рыданиями, иногда смолкала, а иногда самоотверженно просила пощадить хотя одного из них - её! Девушку страшила, пожалуй, не так возможная смерть под плетью, как боль, которая явно ожидала их с её кавалером.       - То шо ж сотворили, окаянные? А, барин? - поинтересовался Гришка, замешивая в ведре теплой воды жменю соли гибкими ивовыми прутьями.       - Ты, Гриня, вопрошай, да в меру! - хмурил брови граф, не зная, что и сказать, - Не твого ума дело. Прохвосты они оказались, вот чего сотворили.       - Антип Махалыч, да каки-ж они прохвосты? - удивленно спросил конюх. - Девка, вон, вся изрыдалася... Красивая!       Гришка с интересом обошел вокруг обнаженной Фелиции. Глаза его впивались в пышную грудь девицы, которая колыхалась в такт её частому сбитому дыханию. А когда он переводил взгляд ниже, то дыхание сбивалось уже и у него самого.       - С этого ирода начинай! - зычно проговорил граф, ткнув пальцем в спину Микаэля. От касания тот сразу побледнел и затрясся.       - Эт можно, барин! - Гришка снова смочил прутья в солёной воде, махнул раз по воздуху и пробно приложился к заднице гостя.       - Ытть - вырвалось у Микаэля и в следующее мгновение он обмяк и безвольно повис.       - Что такое? От чаво эт он? - искренне поинтересовался Антип Махалыч.       - В обморок впал, что ли? Мож водичкой чистой в мордяку ему пляснуть? - пожал плечами конюх.       - Ха-ха-ха, - не засмеялся, а конём заржал граф, держась за бока, - В обморок!... Храбр твой молодец, отважон! - обратился он к Фелиции, а затем дал новое распоряжение сподручному, - Её тогда начинай, а тот шалопай пущай повисит пока.       - Неужто и её пороть? - уточнил Гришка.       - Пороть!       - Барин, дык красивая какая!..       Топот ног прервал восхищение конюха. К воротам кто-то подбежал и замолотил кулаком.       - Антип Махалыч! Антип Махалыч! - узнал граф голос Егора, лакея. - Авдотья кличет Вас! Скоро! Говорит беда, а чё за беда - не говорит!       - А, привезли хлопоты одни, черти! Тьфу! - граф плюнул в сторону пленных гостей и поспешил открывать ворота.       - Так что же-с? Антип Махалыч? - крикнул вдогонку Гришка. - Красивая ведь!       - Черт с тобой, Гриня! - махнул рукой граф, выбегая к Егору, - Но потом - пороть!       Заперев за барином ворота конюшни, Гришка вернулся к Фелиции и послабил веревку, на которой она висела. Девушка не смогла устоять на ногах и сразу упала на колени и локти.       - Да ты прям сразу всё разумеешь, - стягивая с себя дырявую рубаху и спуская портки, заулыбался конюх. Он обошел ее сзади и нагнулся, запуская руку ей между ног, - Не доводилося мне ещё баб со стриженою пиздою ебсти!       Едва Фелиция оказалась на земле, она начала растирать затекшие кисти рук. Её мозг в экстремальной ситуации снова заработал. Первым делом надо освободить руки, избавиться от Гришки, а потом бежать. Бежать из имения, из губернии, может даже из страны...       Если получится Микаэля прихватить с собой, то хорошо, а если нет, то... Эх, Мика, Мика! А в голове уже вырисовывается план...       - Постой, Гриша! Тебя ведь Гриша зовут? - спросила она через плечо, пытаясь изобразить улыбку.       - Гриша, Гриша, - подтвердил конюх, опускаясь на колени. Торчком вставший член был уже направлен на киску девушки.       - Гриша, послушай. А давай мы договоримся? Я расскажу тебе то, за что господин граф нас решил наказать. Это важная тайна! А ты взамен нас трогать не... еее... ээээ.. ээээ... Гришаааа!       Не слишком быстрым, но напористым толчком Гришка вошёл в неё, даже не дослушав условия. Руки легли на поясницу девушки, сжимая их сильными пальцами, бедра уперлись в круглые ягодицы, а член оказался внутри, заполнив все её влагалище. Фелиция ахнула, ведь член конюха был пусть не таким огромным, как у графа, но тоже довольно большой. Шлепнув пару раз огрубевшей рукой по тому самому месту на попке, куда недавно приложился сам граф, довольный работник конюшни стал трахать своим членом пленную девушку, испытывая настоящий восторг от того, что такая барыня оказалась в его руках.       - Коль то такая тайна тайная, то мне её и ведать не надобно! - философски изрёк Гришка, молотя своим прибором обалдевшую девицу.       Фелиция не видела член, вонзившийся в неё, но по ощущениям он был.... то, что надо! Несмотря на боль и страх, она почти сразу почувствовала удивительное ощущение заполненности, коего ещё не испытывала ни с Микаэлем, ни с кем другим до него. Нет, удовольствия и оргазмы давно были знакомы девушке, её образ жизни был если не распутный, то и не монашеский, но сейчас, насаженная на крупный член Гришки, она впервые ощутила, что полна до краёв. Его головка билась ей в матку, яйца шлепали, попадая по клитору, а сильные руки не давали возможности сопротивляться и от этого состояния полной беспомощности Фелиция вдруг стала возбуждаться и течь. Течь смазкой, усиливая и без того крепкую эрекцию Гришки, смягчая некоторую боль, которая и без того отходила на второй план, уступая место наслаждению. И потому, отдавшись физиологии, она сперва тихо, негромко, а после во весь голос стала охать и стонать.       - Аах, аах, ооох, божеее, дааа, о господиии! - в ответ на эти звуки рука Гришки влепила ей новый шлепок по заднице, но Фелиция почти не ощутила боль, наоборот, новое ощущение принесло ей нечто странно приятное.       - Не поминай Господа Бога нашого всуе! - приказал ей конюх, грозно пыхтя в ухо.       - Господи, господии, гооосподиии! - ещё громче выстонала пленница, получая все новые и новые удары по попке. А когда Гришка притянул её к себе за волосы и схватил за горло, она испытала такой глубинный оргазм, какого ещё не имела за всю свою короткую, но весьма нескучную жизнь. Её мышцы стали усиленно сокращаться, стимулируя гришкин член и конюх тут же излился потоком спермы в её лоно, заливая горячей липкой жидкостью всю её изнутри.       - Ох, блядь, ты и ведьма, потаскуха! Ааахх, хороша! - Гришка двумя ладонями одновременно шлепнул по двум половинкам округлой попки, которая приобретала уже малиновый цвет и девушка снова вскрикнула и застонала.       Конюх вытащил свой багровый член из Фелиции и довольный поднялся на ноги. Начал натягивать портки, но девушка, ещё изгибаясь, почти промурлыкала ему:       - Гришенькаа, не прячь! Пойди сюда, - она лукаво улыбалась, а из её киски медленно вытекала пузырящаяся сперма. Гришка, ещё не понимая до конца, что она хочет, неуверенно обошел девушку, которая теперь не сводила взгляда с его члена.       - Подойди ближе, а?       - Ты, ведьма, укусить его хошь, али чаво? - недоверчиво спросил он.       - А подойди, узнаешь! - Фелиция хлопала глазками, делая невинное личико. Гришка несмело шагнул к ней.       - Ещё! И закрой глаза. Ты не пожалеешь, Гришенька! - буквально привораживала она его своим томным голосом. И, словно околдованный, конюх сделал еще полшага и послушно опустил веки. И не пожалел! Он ощутил одно из самых приятных прикосновений в жизни, когда ротик Фелиции обволок головку с повисшей белой каплей, юркий язычек облизал её, а затем... а затем Гришка почувствовал, что член его будто в раю, как и он сам. Никто и никогда не делал ему ничего подобного! От удовольствия он не смел открыть глаза, словно боялся, что все прекратится и исчезнет. Он даже руки не рискнул протянуть, чтоб взять девушку за голову, он лишь понемногу стал двигать тазом ей навстречу, по мере того, как Фелиция, немного задыхаясь, продолжала отсасывать твердеющий растущий член. Гришка не заморачивался и не задавался вопросом, как она делает то, что делает, ему было глубоко плевать на всё, кроме тех ощущений, что он испытывал, что дарила ему девица. Член встал и затвердел весьма быстро, наполняя собой всю глотку сосущей Фелиции. Заглатывать становилось все труднее и она выпустила большую часть, сконцентрировавшись на крупной красной головке. Слюна её белыми шнурками висела по обоим уголкам широко раскрытого рта, глаза были на выкате, а ноздри еле справлялись с потоком требуемого воздуха. Девушке нужен был перерыв. Но Гришка думал иначе! Когда во рту Фелиции осталась только одна головка его члена, он все же раскрыл глаза и глянул вниз. Девушка, стоя на коленях, со связанными руками, сосала его член. Сосала ртом! В самом деле! И теперь он лично мог лицезреть это. Но Гришке хотелось уже не лицезреть, а продолжать получать то самое невероятное удовольствие и он решительно взял её руками за уши. Зафиксировав голову Фелиции на одном месте, не обращая внимания на её испуганное мычанье, конюх уверенно погрузил член ей обратно прямо в глотку, целиком. И улыбнулся глупой улыбкой. Так вот как это делается! Держа уши пленницы, он стал вынимать и вставлять свой ствол обратно в её рот всё быстрее и быстрее, слюна девушки разлетелась в разные стороны, волосы растрепались ещё больше, несколько локонов прилипло к влажному лицу, а Гришка не мог остановиться. Он трахал её рот, совершенно не замечая, как Фелиция начала бледнеть аж пока по её телу не пошли судороги. Он остановился и дал ей сделать пару вдохов, но лишь для того, чтобы тут же снова протаранить членом её глотку. Слезы ручьём текли по её щекам, слюна набежала снова и телепалась на подбородке и огромным облегчением Фелиции стало то, что с каким-то животным рёвом Гришка кончил и стал наполнять спермой её рот. Сейчас уже две её дырки были с его семенем. Конюх напоследок вдавил член в самое горло, отправил остатки спермы прямо в пищевод и, наконец, вытащил член. Невероятное счастье было написано на его лице и он сел подле Фелиции, поглаживая её по голове.       - Ублажила мои чресла, ведьма, ай ублажила, - довольно произнёс он и вдруг, схмурив брови, к великой её радости, решительно изрёк:       - Не стану пороть тябя! От не стану, и усё тут!