Две минуты до полуночи

Одно дело как-то смущаться в каком-то игриво-флиртующем настроении и совершенно другая история, когда твое тело тебя не слушается, потому что инстинкты идут в разрез с решениями, принятыми головой. Снять одежду. Да. Это не сложно. Феликс потянулся негнущимися пальцами к футболке, неторопливо стягивая ее с тела. Прохладно, но помнится, очень быстро станет жарко. В прошлый раз Крис не смотрел на него, и было все равно не то, что бы супер комфортно, сейчас же его взгляд жег кожу, физически ощущался на теле. — Сложно? — Нет, — покачал головой Феликс, расстегивая джинсы и поднимаясь с колен. Давай, просто сделай, просто игнорируй это чувство, так похожее на тревогу, и делай, это совсем не сложно. Чан чуть наклонил голову, спускаясь взглядом по его телу. — Интересное отношение к обнажению. Ты словно переступаешь через себя, вместо того, чтобы воспринимать этот процесс как жест, который доставляет удовольствие другому, — Чан протянул руки к его джинсам, обнажая его бедра, спуская все сразу с бельем к щиколоткам. — Как подарок. Помни об этом в следующий раз. А после он сам поднялся с места, ладонь прошлась по золотистой коже шеи, груди, крепкому телу и вниз, к члену, внимание которого вероятно и хотелось спрятать. — Чего ты стесняешься? — Дело не в том, что я стесняюсь, а в том, что это не самое привычное для меня действие, — покачал головой Феликс, отказываясь смотреть вниз. Он осторожно вышагнул из одежды. — Что именно из озвученного дало первый импульс к твоему возбуждению, мм? — поинтересовался Чан, легко касаясь пальцами чуть приподнятого члена. Вот так, да? Блеск. Чан наклонился к его шее, и улыбка ощущалась на коже, пусть он все еще и не прикасался к нему губами. Феликс приоткрыл рот, потому что мозг хорошо запомнил, что отвечать нужно, только знать бы ответ еще. А еще дыхание совсем рядом, только воспринимается это не щекоткой. Не то, чтобы Феликс был прям заведен, но не то, чтобы это чувство не росло в геометрической прогрессии. Как разговаривать? Какой был вопрос? — Разрешение. — Разрешение на что? — На то, что бы попробовать еще раз. И не разочаровать на этот раз. — Я говорил, что ты меня разочаровал? — нос прошелся по нежной коже шеи, и Феликс инстинктивно сжал пальцами его плечи рядом, пропуская вдох. — А это не так? — А мы разве не договорились, что вопросы это не твоя привилегия? — мягко посмеялся Чан, огибая пальцами талию Феликса. — Руки, Феликс. Пальцы отдернулись, словно от раскаленного металла. Нельзя. — Нет, не так, — продолжил Крис. — Но теперь я хочу послушать, что именно толкнуло тебя на эту мысль. Рассказывай. Феликс перевел дыхание, не понимая, почему то, что происходит, вообще происходит. Почему они не в спальне, почему он ничего не делает, почему он с ним разговаривает. — Потому что я зеленый, потому что я тысячу раз сказал фразу «я не знаю», потому что я все еще не уверен, что понимаю, на что подписался. Потому что… даже сейчас, мне кажется, что я говорю не то, что нужно. — А что нужно? Какой же ты наивный. Ты скажешь мне все, что я захочу услышать, если я действительно захочу. Расслабься немного, — пальцы прошлись по линии позвоночника. — Посмотри на меня. Вот так. Нам нужно кое-что примерить. Идем. Что? Как только Чан отошел от него, собственная нагота снова стала чертовски ощутимой. Феликс поплелся за ним следом в спальню. Интересно, это чувство пройдет? То есть, не то, чтобы Феликс резко поверил в себя и решил, что это все будет происходить с ним снова и снова. Но если Чан позовет к себе еще раз, это будет вновь так же трудно и неуютно? Крис снова что-то искал в своих шкафчиках, пока Феликс обнимал себя за плечи, гуляя взглядом по стенам. — Садись пока, — произнес Чан, доставая связку шелестящих упаковок, разбирая наименования на бирках. Феликс забрался на кровать, укладывая руки на коленках, как бы случайно немного прикрываясь. Повязка, да? Эта штука работала интересно, обостряя более мелкие контакты. И сейчас Феликс был не против, в первую очередь, чтобы не видеть себя. Чан обошел кровать, вставая за спиной Феликса, что послушно прикрыл глаза, однако руки его ушли на шею. Кожаный ремешок затянулся плотно, однако, беспрепятственно для любой формы вдоха. Ошейник? Что за… Это странно. — Тематики любят символизм, мастера особенно. Веди себя хорошо, заслужишь — это будет моим тебе подарком. Феликс протянул руку, кончиками пальцев касаясь плотной кожи изделия. Подарок. Хах. Он даже не видел, как эта штука выглядит, но тепло и любовь к ней уже грели сердце. Подарки это в принципе штука приятная, даже с таким вот контекстом и пометочкой, что его нужно заслужить. Что делать, скажи, я все сделаю. — Спасибо. — Пока рано. Развернись. Феликс послушно перебрал коленками, разворачиваясь в противоположную сторону. Улыбаясь немного как придурок. — Ты смелый малыш, я это ценю, — кивнул Чан, чуть разворачиваясь полубоком, и бросая взгляд в сторону зеркала. Феликс повторил его машинально, натыкаясь взглядом на самого себя. Оу… Краска тронула щеки. Это выглядит по-блядски. Нагота в сочетании с черным кожаным ошейником. — Ты ничего не видел в прошлый раз. Сегодня смотри внимательно, — их взгляды пересеклись в зеркале. — Что такое? Хах, нет, Феликс, не на меня. — Я… — Тшш, — Крис опустился на кровать рядом, поддерживая зрительный контакт через стеклянную поверхность. — Нет. Сейчас ты будешь смотреть только туда, не зависимо от того, что я делаю, и что ты чувствуешь. Если я замечу хоть один поворот головы, поймаю твой взгляд на себе или увижу, что ты закрываешь глаза — мы закончили. Это не сложно, попробуй. Феликс легонько кивнул, впервые в жизни, кажется, сталкиваясь с тем, чтобы выдерживать свой же собственный взгляд. У него не было привычки залипать на себя в зеркале, максимум во время макияжа или умывания. А еще, он отчетливо видел, что Крис снова его покидает, возвращаясь к чертовым шкафчикам. Их содержимое Феликс никогда не увидит, да? Теперь уже вряд ли можно будет просто попросить, потому что, ну, а почему бы и нет? Контролировать взгляд — это охренеть как сложно. Особенно, когда там на фоне происходит что-то интересное, что-то достается и… Феликс тихо сглотнул, залипая на том, как Чан стягивал с себя футболку. Взгляд обратно на себя. Блять. — Я сделаю вид, что этого не видел. Пульс, пока. Абсолютно пустым и несфокусированным взглядом Феликс пилил собственный ошейник. Лучше, чем в глаза, лучше, чем рассматривать свое тело, лучше, чем допускать ошибки. Глаза слезятся. Блять. Феликс проморгался, все же настраивая фокус, ощущая, как прогибается кровать позади. Крис проскользнул руками около талии Феликса, складывая его запястья вместе. На руки смотреть можно, а значит не только на свои. Уже знакомый черный джут, что обогнул кисти, фиксируя первую петлю. Сегодня спереди? Это прекрасная новость, ничего не затечет и не будет ныть как в прошлый раз. Он близко, очень близко, отсутствие одежды ощутимо даже без прикосновения, просто жаром чужого тела рядом. Сколько там? Сантиметр пространства между ними? Меньше? Однако как только фиксация стала достаточно плотной после четвертого оборота вокруг и протянутой веревкой между запястьями, Чан запрокинул его руки, вынуждая сложить их в локтях и коснуться собственных лопаток. Мм. Нет. Затечет. На Криса смотреть можно, нельзя пересекаться с ним взглядом, потому что с этого расстояния не очень понятно, куда именно смотрит Феликс, если контакт не установлен. Виток вокруг корпуса по нижней линии грудной клетки, рывок веревки на себя, джут впился в чувствительную кожу. Еще один виток выше, еще один рывок. Феликс порывисто выдохнул, принимая это ощущение как данность. Над правым плечом, над левым и несколько ощутимых узлов на лопатках. Крис щекотно пробежался пальцами по кистям Феликса. — Удобно? — Мгм. Да. — Сожми руки в кулаки, и держи их так, но не сдавливай, не усиливай кровоток. Начнешь терять в чувствительности, я замечу, — ладони Чана прошлись по ребрам Феликса, вынудив его дернуться. — Ты не внимательно смотришь. Ладони ушли к бедрам внутрь, чуть раздвигая его ноги. — Всю прелесть одного незамысловатого девайса мы в прошлый раз полностью пропустили под напором твоего внезапного спейса. Это меня чертовски разочаровывает. В руках Чана мелькнула серебристая цепочка. А, зажимы, точно. Очень странная штука. Феликс отчетливо помнил, как она оказалась на нем в прошлый раз, а вот как исчезла с трудом. — Что делать помнишь? — Считать до десяти. — Отлично. Только давай сегодня вслух. Маленькая металлическая прищепка выглядела опасно. Вроде бы в порнушке они всегда были с округленными и пластиковыми наконечниками, но нет, только металл. Феликс опустил голову, наблюдая за тем, как пальцы Чана оттягивают сосок. И в ту же секунду подбородок болезненно вернули в исходное положение. — Феликс… — Я случайно, я не буду больше. Простите. Отражение, да, я забыл, я не буду, — на одном дыхание протараторил Феликс… лучше бы он не видел, с каким лицом. Как звереныш какой-то. Дерганный и нервный. И ни слова в ответ, ни злого, ни доброго. А после кожу прошило пульсирующей болью. Глаза закрывать тоже нельзя, да. — Раз, — сквозь зубы. Блять, куда смотреть, что можно, что нельзя, пожалуйста, эта игра Феликсу не нравилась. — Два, три, четыре, пять… — на одном дыхании. — Три, — вернул Чан Феликса в нормальный ритм счета. — Четыре. Феликс зажмурился всего на пару секунд, надеясь, что это не конец, и снова в зеркало. Нормальное дыхание — пока. — Пять, — продолжил Феликс, ощущая, как постепенно отпускает. — Шесть. Семь. Восемь. Девять. Десять. — Умница. Еще раз. В прошлый раз так же было, почему второй всегда больнее? Феликс тихонько зашипел на блядском «раз». — Не закрывай глаза. Посмотри, какой ты красивый. — Два. — Больно? — Три, — кивнул Феликс, сглатывая. — Четыре. Центр цепи плавно оборот за оборотом наматывался на пальцы Чана, ломая голос Феликса на счете. Десять было негромким, но отчетливым стоном. Куда угодно, главное не себе же в глаза, и не в глаза Криса. Сейчас краска на лице была не последствием смущения. Можно отказаться от этой кожи и приобрести другую? Она ужасно быстро реагирует на любые эмоции. — Тебе не нравится? То, что ты видишь. Феликс отрицательно покачал головой. — Почему? — Слишком… — Слишком что? Откровенно? — Чан тихо засмеялся. — Нет. Это все еще не ты. Пальцы Криса наклонили голову Феликса за подбородок. — Каждый день ты держишь лицо, выбираешь правильные выражения, оставляя все, что чувствуешь, внутри своей головы. И даже сейчас. Тебе стыдно, но ты держишься. Тебе неуютно, неудобно, некомфортно… но ты держишься. Зачем? — Я не понимаю. — Все то, что сейчас живет внутри тебя, требует твоего внимания. Стыд. Страх. Обиды… — Я не… — Тихо, сейчас говорю я. Каждое твое ощущение требует того, чтобы ты прочувствовал его сполна, а не попытался игнорировать. И только тогда, там, в отражении, ты увидишь себя самого. Я могу накручивать эти эмоции все сильнее, пока они тебя не сломают. Но я хочу, чтобы ты попробовал справиться с этим сам. Не защищаться, не прятаться, не ждать, когда что-то закончится. Просто прими все это. Феликс честно хотел бы понимать, о чем идет речь. Вернее не так, оно звучало понятно, но как с этим работать на практике ни единой идеи. — Мне нужно кое-что подготовить, это займет немного времени. А ты пока сядешь туда, поближе, и попробуешь понять, что ты чувствуешь и почему. Давай. Феликс подполз к краю, опускаясь на ковровое покрытие пола, буквально в полуметре от блядского зеркала. Кажется, он не сможет смотреть на свое отражение в ближайшие пару месяцев. Крис что-то делал на кровати руками, боковое зрение пришло к выводу, что надевал что-то на запястья, словно браслет за браслетом. После он так же опустился на пол рядом. Руки вдоль первой подогнутой ноги. Тонкая черная резинка на стопу, выше, через колено на бедро. Она была тоньше, чем те, что используются для купюр, но, кажется, и плотнее, судя по тому, как впивалась в кожу. Вторая чуть ниже, третья еще ниже, и последняя сантиметров на десять выше колена. Вторая нога, точно так же четыре тонкие резинки. — Но чтобы тебе не стало скучно, будет маленькое и простое задание, — руки прошлись по шее парня, чуть выравнивая его положение головы — строго прямо. — Приоткрой немного рот. Вот так. Буквально на сантиметр. Зачем, Феликс не имел ни малейшего представления, но послушно выполнял. Чан поднялся с кровати, наклоняясь к Феликсу ближе. — Давай, мы не будем делать вид, что слушаемся, а попробуем быть на самом деле послушными? — большой палец очертил нижнюю губу. — Я скоро вернусь. Не своди с себя взгляда, и не закрывай рот. Поцелуй в висок, и мгновением спустя Феликс остался в комнате один. В абсолютной тишине. Какого черта… Самое сложное, это делать что-то не понимая зачем. Зачем ему смотреть на себя? Зачем именно с этим выражением лица? Все, что понимал Феликс, что он жалкий. Жалкий в своем желании, которое сам охарактеризовать все еще не мог. Проще было бы хотеть просто секса, там все предельно просто и понятно, природа этого желания давно изучена. Или влюбиться в него, засыпая с мокрыми глазами от того, что Чан не из тех, кто ходит на свидания и заводит себе парней. Но Феликс сидел здесь, со связанными руками, в блядском виде, не сводя глаз с зеркальной поверхности. Нравилось ли ему это? Он не понимал, но ему точно нравилось, когда Крис находился рядом, прикасался к нему, говорил, что-то о том, что он быстро учится, старается… О том, что он красивый именно в таком виде. Но ведь, если не быть идиотом, то понятное дело, что никто на свете не будет получать удовольствие просто от того, что сидит перед зеркалом и смотрит на себя. Смысл не в этом. Происходящее — инструмент. В руках Криса. Нижняя челюсть имеет свой вес, в таком расслабленном положении она даже скорее отдыхает. Но этот отдых провоцирует другую работу располагающихся в ней желез. И спустя буквально две минуты, Феликс отчетливо ощущал лишнюю слюну. Сглотнуть же можно? Сделать это с открытым ртом невозможно. Язык попытался собрать лишнюю влагу и это ничерта неудобно. Можно просто закрыть на секунду рот и сглотнуть. Но Феликс не сделал этого. Не будем делать вид, а будем на самом деле послушными. Чан действительно вернулся буквально еще через пару минут, и рассмотреть боковым зрением, что у него в руках не получилось. Но, кажется много всего, и все это оказалось все на тех же шкафчиках. Что-то звенело, что-то глухо ударилось о поверхность, что-то рассыпалось по лакированному покрытию. Не смотри, не смотри, не смотри. Чан опустился позади Феликса, обнимая его за талию, подтягивая его ближе к себе. — Странное чувство, правда? — пальцы легли на подбородок, и большой надавил на нижнюю губу. Феликс легонько дернулся, в порыве закрыть рот, но рука не дала, и вся накопившаяся слюна потекла по пальцам Чана, по подбородку Феликса, капая на грудь. Жидкая как вода, скатывающаяся до самых бедер. Блять! Чан чуть повернул руку, проникая двумя пальцами в рот Феликса, надавливая на язык. — Рот у тебя тоже чувствительный, да? Пальцы пришли в движение, мягко скользя по внутренней стороне нижней губы, под языком вдоль контуров десны. Траектории, которых до этого касался только язык. Собственный. И то не всегда. Поцелуи не несут настолько точечных исследований чужого рта. Это чертовски специфичное ощущение, абсолютно незнакомая ласка. Блядство, Феликс чуть сильнее свел бедра, в один момент, ловя себя на том, что непреднамеренно движется языком навстречу пальцам. А после они проскользнули глубже, к горлу, и Феликс замер, в полном не понимании, что он делает и зачем. — Ты удовлетворял когда-нибудь мужчину ртом, м? Очень легкое отрицательное движение головой, насколько это вообще возможно. Феликс зажмурился, чуть шире приоткрывая рот и позволяя потрогать себя изнутри, пока горло не пережало спазмом, следом за которым прорвался кашель. Чан руку убрал, позволяя Феликсу прочистить горло от неприятного ощущения. — Не глубоко. — Еще раз, — попросил Феликс, проморгавшись. — Можешь глубже? — Крис мягко посмеялся. — В другой раз. У нас ведь другие цели, верно? Феликс кивнул, чуть облизывая губы. Рот ощущал себя сейчас крайне странно и немного пусто. — Скажи мне лучше вот что, — Крис снова наклонился к нему ближе. — Отдаваться тебе раньше тоже не приходилось? Пальцы прошлись по бедру, подцепив первую резинку, оттягивая ее сантиметров на пятнадцать и отпуская. Феликс дернулся всем телом, тихо промычав от обжигающего ощущения. Поразительно, как такая маленькая вещица, и рядом не стоящая с ударными девайсами, может ощущаться настолько остро. Больно. Кожа пульсировала как от пореза. — Нет, — осторожно выдохнул Феликс, заставляя себя смотреть на ногу через зеркало, а не опустить взгляд вниз. — Так ты у меня совсем невинный? — пальцы Криса обогнули его талию, скользя по влажной от слюны коже напрягшегося живота. — Интересно. Еще один щелчок резинки, уже на второй ноге. Вот только следом второй и третий с резиночками ниже, и каждая впечатываясь в кожу, оставляла свой ожог, провоцируя Феликса на побег всем корпусом и попытки что-то сделать с ногами. Больно-больно-больно, стой. Пальцы медленно оттянули резинку повторно, чуть смещаясь по ней в сторону, и удар пришелся на боковую часть бедра. — Я не против, если ты… Вы. Простите, если Вы… хотите. — Хочу что? Феликс дышал мелко-мелко, не способный привыкнуть к острому ощущению на ногах. Они горят с каждой минутой все сильнее, и в отличие от флогов, ощущение никуда не испаряется, оно остается на ногах. — Взять меня. Чан снова засмеялся, черт знает от ответа или реакции Феликса на всю эту шалость с ногами. Еще пара щелчков по коже напряженных ног, что сжимались все плотнее в попытке сделать чувство чуть менее острым. — «Не против» и «хочу» очень разные вещи, Феликс, — протянул мягко Чан, оглаживая травмированную кожу. — Смелее, если уж решился об этом говорить. — Я хочу, — Феликс запрокинул голову, забивая на правило с зеркалом, под очередными острыми ударами резинки. — Пожалуйста… — Пожалуйста, что? Пожалуйста, хватит? Или, пожалуйста, возьмите меня? — он снова смеялся, пусть уже и не так отчетливо. — Посмотри сюда. Феликс уронил голову, рассматривая свои бедра. Резинка снова оттянута, под ней контрастная красная полоса, огибающая все бедро. Без крови, но выглядела она не безобидно. Резинка отпущена, тихий всхлип как реакция. От этого всего хотелось сбежать. Подобные воздействия без подготовки кожи, это чертовски ярко, но… Сказать, что больно, значит не владеть языком в полной мере. Многое из того, что происходило с Феликсом здесь, с Чаном являлось болью, но настолько разной, что хотелось придумать название на каждую из них. И пока это то, что было самым сложным для терпения при том, что далеко не самым сильным и интенсивным. Просто слишком ярким и острым. — Первое… — простонал Феликс, пытаясь сложиться пополам, что конечно, сделать ему не позволили. Ладонь снова на подбородок, голову прямо, смотри туда, куда положено. В зеркало. Феликс красный, ноги мелко дрожат, а лицо выглядит так, словно он сейчас расплачется. — Жаль. Руки Чана прошлись по бедрам так, словно его ноги блядская арфа. Какие-то резинки были оттянуты сильнее, какие-то легче, что-то отпускалось моментально, что-то преднамеренно задерживалось. Одно было очевидным, эта штука не пройдет к завтрашнему дню. До визга. Феликсу было уже все равно, что ему можно, а что нельзя, тело просто пыталось сбежать из его рук, чтобы остановить это все, куда угодно, как угодно, просто вывернуться, выкрутиться, пока Чан не отпустил, и Феликс не уткнулся лицом в палас, пряча ноги собственным корпусом. Открывая при этом заднюю часть бедер… дурачок. Несколько щелчков по задней части вывели Феликса на повторный не то визг, не то стон, не то крик, вновь выворачивая его уже на бок. Ноги максимально, насколько это возможно, плотно к себе. — Все? В домике? — Простите… — выдохнул Феликс, пряча лицо в паласе. Блять. Нельзя же так. Это казалось такой ерундой, больше забавой, нежели какой-то практикой, но вот пожалуйста, он сбежал от него и сейчас все может просто закончится. Чан протянул к нему руки, мягко обхватывая щиколотки и подтягивая ноги к себе. Опять, да? Снова? Кожа зудит и ноет. — Все хорошо. Ты неплохо держался, — руки прошлись по бедрам, цепляя резинки и стягивая с кожи вниз по ногам, открывая красные полосы, разрисовывающие кожу. — Но лучше больше не убегать. — Я не буду, — пообещал Феликс плаксивым тоном, глядя на его действия с опаской. — Конечно, не будешь, — улыбнулся ему Чан, полностью освобождая ноги. — Иди ко мне. Подняться с закрепленными через верх руками сложно, с непослушными все еще ноющими и дрожащими ногами еще сложнее, но Феликс справился. Вроде как понимая, что ему вперед, к нему на коленки. Прохладные руки на горящую кожу… Господи, как приятно. — Вернемся к тому, на чем остановились. Я не буду спать с тобой. Пока. — Простите, — Феликс закусил губу. — Я не имел в виду… — Не кусай губы, я это не люблю. Это немного не так работает, Феликс, — ласково объяснил Чан, поглаживая щеку парня. — Я вижу, что ты готов в целом на все, чтобы доказать, что ты хороший мальчик. Но это немного другое, кроме того сегодня у меня в планах немного иное, и твои рассеченные бедра вряд ли выдержат такую нагрузку. Феликс чуть нахмурился. Рассеченные бедра? В смысле… Голова пошла в сторону, чтобы найти взглядом, что именно принес Крис, но подбородок вернули обратно. — Тише, не надо пугаться раньше времени. Да, сегодня мы поработаем не флоггами. Да, останется много следов, но нет, это не так страшно и больно, как может показаться на первый взгляд. Феликс, ты не мне должен что-то доказать, а разобраться в самом себе, что тебе нравится, а что нет, где проходят твои пределы. Терпеть тоже можно с удовольствием. Мне ты нравишься, — пальцы прочесали светлые волосы. — Ты послушный, милый, и так очаровательно стараешься. И я знаю, что ты готов терпеть многое, как морально, так и физически, чтобы просто быть здесь. Но мы не на свидании. Твое тело может иметь другое мнение, так позволь мне познакомить его с тем, для чего оно здесь. В конце концов, я не хочу пытать тебя… Феликс, я хочу, чтобы тебе это нравилось тоже. Страшно. Феликсу было по-настоящему страшно. Истеричное напоминание самому себе, что он всегда может остановиться, что все закончится по одному его слову. Но вместе с тем было и любопытно. Что там? Почему он не додумался погуглить какие бывают ударные? Какие-то плети, да? Те, про которые Крис говорил, что ими можно и мясо вспороть? Пожалуйста, это очень страшно. — Ты выглядишь сейчас просто восхитительно, — мягко произнес Крис, наклоняясь и целуя его в шею. Феликс резко вздернул голову выше, выдыхая так, словно его только что током ударили. Это было действительно неожиданным. Поцелуй сменился следующим, и еще одним, долгим и влажным прикосновением к коже. Феликс поджал пальцы на руках, игнорируя состояние связанных рук. А после пришлось зашипеть, так как губы сменились зубами. Феликс дернул руками, изгибаясь телом и пытаясь сбежать от ноющей боли над ключицей. Стой, пожалуйста, стой-стой-стой. Руки Чана ушли на талию, меняя положение парня, лопатками на мягкое покрывало. Вниз. Под себя. Ноги Феликса ушли вдоль его бедер, пока сам он жадно хватался взглядом за лицо Криса. Это немного… ммм. Голова вверх, взгляд куда-то подальше отсюда, пока мысли умоляли тело немного успокоиться. Занятно, но кажется, все эти игры с резинками только усугубили положение, но понятно это было лишь сейчас. Или поглаживания его прохладных рук. А может проблема в его бедрах находящихся так близко. — В чем дело, м? — Ни в чем, — почему-то вышло шепотом, Феликс чуть плотнее прижался к нему ногами. — Я просто, ммм… Губы ушли на растерзание собственным зубам. Да ну погоди же ты хоть немного, гребанное ты непослушное тело, не надо, остановись. Но сердце давно потеряло нормальный ритм, как и дыхание. Очень близко, слишком близко. — И сколько раз ты хочешь, чтобы я повторил тебе не кусать губы? Ликс плотно зажмурился, чуть приоткрыв рот, выдыхая вслух. Зубы Криса мягко подцепили его нижнюю губу, сдавливая с каждой секундой все сильнее, пока Феликс не сжался, тихо всхлипнув, пытаясь отвести голову. Непроизвольно прижимаясь к нему пахом сильнее. Пальцы насколько могли сжали покрывало под собой. — Стой, — простонал Феликс. И Чан отпустил, чтобы укусить еще раз, ни капли не жалея его губ и кажется даже не опасаясь, травмирует в итоге или нет. Нельзя останавливать. Точно. Было такое правило. — Пожалуйста… Пожалуйста, я не буду, я больше не буду, пожалуйста… Феликс отвернул голову, поджимая губы, языком ощущая вмятины от зубов с внутренней стороны. Но кровью не кислило. Расслабить губы, хорошо, он понял, правда. Внизу живота все адски тянуло и ныло под весом чужого тела. Главное не двигаться. — Если однажды я не услышу то, что хочу из-за того, что ты просто отвлекаешь себя болью в губах, я очень расстроюсь. Ты ведь не хочешь меня разочаровывать, правда? — еще один укус, но уже далеко не такой болезненный под линию челюсти. — Не хочу, честно, не хочу… Просто привычка. Я не буду, — тихо произнес Феликс, оборачиваясь обратно на улыбающегося Чана. — Обещаешь? — наклонил голову Крис. — Обещаю. — Хорошо, — пальцы подцепили серебристую цепочку, но не по центру, а ближе к правому соску медленно натягивая ее. — Давай посмотрим, сколько стоят твои обещания. Феликс задохнулся, потому что это действительно больно, в особенности в момент, когда зажим все же сорвался с кожи. Что ж, наблюдение номер раз, цеплять эту штуку в сравнении вообще не больно. Кожа, лишенная на это время нормального кровотока пульсировала и горела, и прихватившие ее губы усугубили ситуацию раз в десять. Феликс изогнулся в постели, насколько это возможно, игнорируя боль в руках от неудобного положения, пытаясь куда-то деться от языка издевающегося над ноющей кожей, сквозь всхлипы и бесперебойные «пожалуйста». Это больно, но бедра от этого сводит только сильнее, отдавая легкой дрожью. Кажется, больше всего завтра будут ныть именно мышцы ног от постоянного напряжения, а не какие-то внешние следы. — Не говори мне, что хочешь кончить… Феликс и не планировал это озвучивать, но факт остается фактом. Его положение, близость Чана, все эти прикосновения, ничерта не нежные, но все еще касающиеся слабых зон его тела… блять. Феликс зажмурился снова, умоляя себя держать рот приоткрытым. Нельзя, нельзя, нельзя. — Крис, пожалуйста… — Нет, — мягко усмехнулся ему куда-то в шею Чан. — Я тебя даже не трогаю. Успокойся, давай, дыши. Медленнее. Вот так. Крис потянул свободный конец цепочки. — Следи за зубами. Такого жалобного взгляда Феликс еще не делал. Тут бессмысленно что-то говорить, о чем-то просить, это просто нужно пережить, но теперь, когда знаешь что именно, куда сложнее быть к этому готовым. Не кусать губы, не сводить взгляда, молчать и… Зажим соскользнул. Феликс вывернул голову, снова жмурясь и дыша сквозь зубы, мелко и прерывисто, выворачивая собственные запястья. Сейчас, сейчас станет легче, сейчас… Стало бы, но зубы Чана снова здесь, вынуждая Феликса перейти на скулеж. А тело в движение, и это совсем плохая идея, но остановить это безумие не в его власти. Пожалуйста, стой, хватит, пожалуйста… Феликс почти не успевал выдыхать за чередой резких вдохов. Еще немного и он заплачет, слизистую уже жгло. Но дыхание, видимо, сочлось ненужной практикой. Потребовалось секунд десять, прежде чем Феликс осознал, почему не может сделать вдох. Губы Чана горячие, влажные и не терпящие инициативы. И они целовали его. В первый раз. Феликс только чуть по шире открыл рот, не сдержав тихого стона от ощущения проникающего языка. Это, правда, происходит? Сейчас бы обнять его в ответ, прижаться сильнее и крепче, но дернулись только локти из чертовски неудобного положения, напоминая, что у Феликса нет прав на то, чтобы делать что-то самому. Принимай. Чувствуй. Наслаждайся. Можешь умереть под ним, сломаться, лишиться рассудка, но все, что тебе дозволено, это принимать. И почему-то именно в эту секунду ощущение собственной беспомощности показалось настолько приятным, желанным и восхитительным, что ничего больше не нужно. С ним можно сделать все, что угодно, он просто целиком и полностью принадлежит этому голосу, этим рукам, этим губам. Я твой. Тело прострелило вспышкой чистого удовольствия, совсем короткого, но незнакомо яркого. Никогда в жизни Феликс не кончал до этого без прямой стимуляции, просто от набора ощущений и мыслей. Голову повело в легком состоянии опьянения происходящим. Губы Криса замерли. Нет, пожалуйста, еще немного. Крис отстранился, опуская взгляд вниз и обратно на Феликса, пытающегося поймать фокус взглядом. — Хн… Оправдания будут? — …простите. Феликс дышал тяжело, возвращаясь в реальность и постепенно осознавая, что ему вроде как было нельзя, но… А разве это можно контролировать? Почему тогда Крис выглядит так, словно это произошло намеренно, словно Феликс сделал это назло? Крис задумчиво облизал губы, а после легонько кивнул. — Ладно. Ничего страшного, — ладонь прошлась по перепачканному животу, к пока еще твердому члену, плотно обнимая его пальцами под тихое шипение Феликса. — У тебя молодой и непослушный организм, с кем не бывает, правда? Феликс осторожно скосил взгляд на скользящую по ноющему члену ладонь, ммм, это не сказать, что приятно. Он слишком чувствительный прямо сейчас для того, чтобы бы… — Пожалуйста, не надо… — Феликс изогнулся в пояснице, пытаясь отстраниться бедрами, потому что движения руки становились все жестче. — Я не… Крис, пожалуйста. — Все хорошо. Я не злюсь. Просто ты покажешь мне это еще раз, ладно? И возможно, еще раз, — Крис удобнее сел между бедер Феликса, мягко целуя его в обнаженное колено. — Ровно столько раз, сколько потребуется, чтобы запомнить, что оно того не стоит. Запомнить физически. Организм и вправду молодой и здоровый, и под точными и выверенными движениями Феликс очень быстро пришел к тому, что пауза ему и не нужна была. Это все еще немного больно, но в разы приятнее, чем минуту назад. Все сказанное Крисом немного спуталось, так и не дойдя до центра понимания происходящего в собственном мозгу. Еще не остывшая кровь, снова шпарила его изнутри, заставляя бедра выгибаться навстречу. — Феликс, зубы, — напомнил Чан. — Может мне вставить кольцо тебе в рот? Помочь? Тот отрицательно покачал головой, чуть запрокидывая голову и переходя на тихие постанывания вслух. Никаких попыток быть тише, заставить себя молчать, ничего. Собственный голос звучал в ушах, отражался от стен и казался куда громче, чем был на самом деле. Но если не закрывать рот совсем, меньше рисков сделать что-то не так. Лучше бы Феликс не открывал глаза. Крис смотрел на него внимательно, с каким-то нечитаемым выражением лица, просто с ожиданием, не останавливая руку ни на секунду. Блять… Чужая рука никогда не будет похожа на собственную. — Можно… можно мне… — А тебе разве нужно мое разрешение? — усмехнулся Крис. — Я очень хочу… Пожалуйста… — Нет. Это что-то изменит? — Крис, пожалуйста… — грудная клетка ушла в дрожь. Он прав. Ничего не изменит. Феликс не умел терпеть. Никогда не пробовал, никогда не было необходимости, он даже в теории не представлял, как это работает. И если при полном отсутствии прикосновений какие-то гадкие мысли и убеждения самого себя могут сработать, то сейчас вообще без шансов. — Хватит… пожалуйста, хватит… Крис снова взял опору свободной ладонью рядом с головой Феликса, наклоняясь ближе. — Даже если забыть о том, что я предупреждал, что попытки остановить меня всегда влекут за собой обратный эффект, разве ты хочешь этого? — Я не смогу… — Я знаю. Я и не жду, что ты сможешь сдержаться. Я ждал этого в первый раз, и это было в твоих силах. Сейчас же я просто объясняю тебе, чем это чревато. Не тебе, так твоему телу. Наглядно же всегда запоминается лучше, правда? Феликс зажмурился, каменея всем телом, жалко выстанывая имя Кристофера, повторно пачкая руку, но уже куда меньшим количеством спермы. И первые пять или шесть движений его руки, были до чертиков приятными, оставляющими белые пятна перед глазами. Суть происходящего дошла позже. Когда рука не остановилась. Феликс чуть расширил мутные глаза, дергая руками, но не способный куда-то деться. Стой, нет, погоди, не надо, стой, пожалуйста, стой. Заход на второй раз был не критичным, потому что в первый раз его и не трогали, сейчас же все ныло и просило хотя бы минуту спокойствия, до ужаса чувствительная кожа все те же самые движения, воспринимала болезненно и остро, стирая остаточное ощущение расслабления после оргазма. — Пожалуйста… я не буду, Крис, пожалуйста… — Феликс всхлипнул, пытаясь куда-то деться, как-то вывернуться и сбежать от этой руки. Это больно, это чертовски больно, потому что все это время в его пальцах не было ничего осторожного и ласкового. — Тшш, все хорошо, — улыбнулся ему Крис, мягко целуя в щеку. — Терпи. Скоро станет легче, а потом… Мы сделаем это еще раз. Знаешь, это преимущество молодого организма и его же маленькое проклятие… Тебя хватит надолго. Прежде чем он упадет в процессе стимуляции. Этого времени хватит, чтобы научиться, все хорошо, Феликс, тебе просто нужно научиться. Я научу. Феликс не хотел учиться, не хотел, чтобы это продолжалось, это неприятно, это совершенно больше не похоже на что-то эротическое. Несколько рваных выдохов, прежде чем картинка перед глазами поплыла от слез. Хватит, пожалуйста. Пальцы на ногах ныли от интенсивных сжиманий, на руках останутся следы от веревки, потому что постоянное напряжение и попытки дернуться, вынуждали джут вгрызаться все глубже. — Пожалуйста, — слезливым и дрожащим голосом протянул Феликс, с ужасом понимая, что он сможет кончить еще раз, и на этот раз куда быстрее. Какого черта… Это не переставало быть болезненным, но вместе с тем, становилось приятным, убивая его контрастами двух ярких ощущений. — Простите, пожалуйста… — Феликс задыхался не от слез, не то от ощущений, не то от взгляда, который становился все более удовлетворенным. — Феликс, — мягко протянул он. — Все хорошо. Расслабься немного, руки будут ныть. — Я не могу… Я не могу, пожалуйста, я не могу. — Можешь. Давай, малыш, будь послушным. Расслабься. Смотри на меня. Хочешь кончить еще раз? Феликс нервно облизал губы, дергано кивнув. Хочет, но в последний, пожалуйста, больше не надо, он не сможет, не справится, хватит. Ноги ныли от напряжения, все тело словно вышло из строя, потому что такая перегрузка — это ненормально для организма, любые тренировки нервно вышли перекурить. Феликс даже примерно не понимал, что происходит, он запутался в стонах и всхлипах, запутался в том, что доставляет ему боль, а что удовольствие, запутался в своем желании сбежать и кончить. Никаких белых вспышек, никаких волн удовольствия, только резкая и тупая боль в бедрах и временное, но такое желанное облегчение внизу живота. Феликс крупно дрожал, взмокший и уставший как никогда ранее. Ладонь все еще не остановилась. — В последний раз, — улыбнулся ему Крис. — Нет, пожалуйста, я… я сделаю все, что захотите, пожалуйста, не надо, пожалуйста, — Феликс заскулил, задыхаясь в мокром вдохе, полном слез. — А разве урок усвоен? — Да! Да. Пожалуйста, да. — Что за влажность ты здесь развел? — Крис чуть отодвинулся, убрав, наконец, руку с ноющего члена, и подцепив Феликса под переднюю часть плетения, вынудив его оторваться лопатками от покрывала. Парня в свои объятия, мягко поглаживая по голове, потому что Феликса повторно накрыло рыданиями. — Ну… тише, все хорошо, — он чуть отпрянул головой, чтобы посмотреть в это заплаканное лицо, и мягко поцеловать его губы. — Ты ведь больше так не будешь? Феликс быстро закивал головой, только-только справившись с дыханием. — Умница. Но если это случится снова, я остановлюсь тогда, когда решу, а не тогда, когда мне станет тебя жалко. Договорились? Все, прекращай плакать. Что же ты наделал… — пальцы Криса прошлись по плечевой части руки Феликса, в местах, где джут перетер кожу. — Давай-ка мы это снимем, пока ты не изувечил себя еще сильнее. Крис удобно расположил грязные бедра Феликса на собственных, принимаясь распутывать веревку от самых лопаток. Та очень лениво отлипала от кожи, где-то остались просто глубокие вмятины, они пройдут быстро, а вот на руках эти вмятины местами были окрашены в красно-бордовые оттенки, и они завтра будут отливать синим. Крис осторожно опустил руки Феликса вперед, разминая его плечевые суставы, осторожно проходясь пальцами по узорам кожи на руках. — Да ты художник не хуже меня, — посмеялся Крис, плавно распутывая запястья. — Я не чувствую мизинцев, — тихо прошептал Феликс. — Это не страшно, быстро пройдет, — заверил Крис, откидывая веревку, и снова обнимая Феликса ладонями за лицо. — Что с твоим настроением? Улыбнись мне. А вот это сложно. Не то, что бы у Феликса оно испортилось, он просто потратил слишком много сил, а потому на эмоции их практически не осталось. Но слабую улыбку он все же выдавил. — Устал? — Мгм, — кивнул Феликс, пытаясь проморгаться от влаги на глазах. Снова поцелуй в висок, руки Чана мягко обняли его за талию, роняя на бочок, прижимая к себе. Пальцы ласково прошлись по бедру, талии, совсем нежно, словно он фарфоровый. — Успокаивайся, — тихо прошептал он. — Все в порядке. Феликс еще несколько раз кивнул, решив, что, наверное, ему можно обнять его сейчас. Можно прижаться чуть ближе, можно мягко уткнуться лицом ему в шею. Прямо сейчас ощущение защищенности было таким отчетливым. Никогда до этого он не думал об этом чувстве, никогда не испытывал потребности в нем, и вот, пожалуйста, сейчас этим можно было откровенно наслаждаться. Его прикосновениями, дыханием, что щекочет ухо, и голосом, которому нельзя не верить. Все в порядке. Тело мелко вибрировало, странное ощущение, не понятно, приятное или нет, но испытывать его было интересно. Наверное, все же приятно. Особенно руки поглаживающе по спине, Феликс все больше ощущал себя котенком. Любимым. Черт… Немного щемящего счастья внутри. — Прямо сейчас что-то болит? Феликс отрицательно качнул головой. И это было правдой. По крайней мере сейчас, когда он не двигался, а просто расслаблялся в его руках. — Хорошо. Сейчас… мы сделаем кое-что еще, и это займет намного больше времени, — ладонь все еще мягко гладила обнаженную кожу. — Мне нужно, чтобы ты был действительно расслабленным. Не бойся, хорошо? Тебя никто не наказывает, никто не мучает, никто не заставляет. Я просто предлагаю тебе прочувствовать что-то новое. Но у нас получится только в том случае, если ты доверишься мне. Феликс снова легонько покивал головой. Доверяет, правда, доверяет. Но… о чем именно сейчас идет речь? Кажется, глупо и бессмысленно спрашивать, больно ли это будет. Больно. — Я доверяю. — Уверен? Феликса мягко на лопатки, пальцы обняли лицо, прошили светлые волосы, скользя большими пальцами по вискам. Губы коснулись лба. И в этом было столько всего… Того самого, что будет разрывать и убивать его завтра и всю оставшуюся жизнь. Что-то, ради чего можно вытерпеть все, что угодно. — Уверен, — прошептал Ликс, прикрывая глаза. И вновь ощущая его губы на собственных. Он балует его в этот раз в значительной мере больше, чем ранее. И сейчас, когда руки не связаны, не ноют заломанными за спиной, Феликс потянулся ладошками к нему, осторожно прикасаясь к горячей коже. Так странно. Впервые поцелуи не отдавали чем-то сексуальным, чем-то горячим или возбуждающим. Это не походило на форму прелюдии, не трогало тело изнутри… Возможно, конечно, потому, что Феликс на текущий момент физически не был способен завестись после всего, что пережил, но… Кажется, дело не только в этом. Это что-то про чувственность, что-то про диалог прикосновениями. Под этими губами таять хотелось, впрочем, успешно получалось. Вряд ли фантазируя о том, как мог бы пройти этот вечер Феликс бы пришел к тому, что будет лежать под ним вымотанным и обнаженным, ловя его поцелуи, обнимая его и немножко умирая от того, как спокойно и правильно стучит сердце. — Я горжусь тобой, — тихо прошептал Чан, отстраняясь и занимая устойчивое положение на коленях, ладони слегка надавили на талию, в очевидной просьбе, перевернуться. И Феликс послушно перелег на живот. Его снова хвалят, снова не понятно за что, но это так приятно, так тепло, так замечательно. Ладони прошлись по пояснице вверх, по спине, не сильно продавливая мышцы кожи, и вниз к расслабленным ягодицам. Что происходит до Феликса дошло далеко не сразу. Это массаж. И кажется, в том состоянии, в котором сейчас находился Ликс, это не лучшая идея. Просто потому что он может уснуть. Руки Чана не делали больно, его прикосновения по плечам и шее были осторожными и мягкими, и имели только расслабляющий эффект. Руки массажистов обычно немного пожестче, потому что для того, чтобы размять мышцы тела требуется определенное усилие. Феликс сам занимался этим не единожды. Но кажется, такой цели Чан и не преследовал. Это просто что-то предельно приятное, полная релаксация под лаской. Единственный момент, только на спине они не оставались. Бедра не очень приучены к массажу, чувство новое, незнакомое. И именно там, со временем в пальцах появлялось все больше силы. Это что-то вроде разогрева? — Что это будет? — спросил Феликс, сразу же прикусывая язык. Нельзя вроде как. — Ротанг, — совершенно спокойно ответил Чан, словно не заметил нарушение правила. Вряд ли это так. — Это… плеть? — Скорее трость. И в неумелых руках — это страшное оружие, но мы вроде как уже пришли к тому, что издеваться над тобой я не собираюсь. Не бойся. Порка — это не только о том, чтобы плакать и терпеть. Слушай себя, чувствуй не только кожей, это намного интереснее, чем кажется. Временами я буду задавать тебе вопросы, постарайся отвечать на них сразу. У Феликса быстро краснела кожа от подобного воздействия руками. И сейчас его вид был действительно прекрасным. Светлая спина, поалевшие ягодицы и тонкие красные полосы, оставленные с задней стороны бедра как вишенка на торте. К слову, бедра Чан разминал куда осторожнее, но тоже не поверхностно. Так странно. Он вообще не готовил его в прошлый раз, сейчас же столько всего происходит. Интересно, потому что интенсивность совершенно другая? Или потому что в происходящем сейчас чуть больше настоящего, чем в прошлый раз? — Мне нравится… Спасибо, — глупо улыбнулся Феликс, складывая руки под головой, и окончательно закрывая глаза, уходя в себя. Быть расслабленным? Пожалуйста. Феликс тысячу лет не ощущал себя настолько кусочком желе. Доверять? Сколько угодно. Почему-то сейчас верилось, что даже если Крис и сделает ему больно, то не больше, чем он сможет выдержать, не больше, чем ему захочется ощутить. Крис поднялся с кровати, и Феликс ленивым взглядом отследил, как он берет в пальцы одну из нескольких длинных в бежевом оттенке тросточек. Она тонкая, чуть-чуть толще карандаша. Хорошо это или плохо, он без понятия. Отчего-то совсем не страшно. Деревянный кончик коснулся кожи между лопаток, мягко проскальзывая вдоль линии позвоночника. Хах, щекотно. Феликс улыбнулся, снова прикрывая глаза, на секунду закусывая губу и сразу же отпуская, нет, не надо, этого делать он не будет. Несколько легких похлопываний по бедрам, постепенно перебираясь вверх к ягодицам. Осторожно, мягко, словно давая прочувствовать всеми участками рабочей зоны, как ощущается этот девайс. Пока никак. Пока только интересно. На каждый третий веса в трости становилось все больше. До первого хлопка ставшего ударом. Феликс чуть резче выдохнул, не напрягаясь телом, не открывая глаз. Это… не то, что бы больно. Немного горячо, и ощущение занятно вибрирует на коже, отдавая этой вибрацией куда-то внутрь мышц. И снова похлопывания, набирающие силу, кажется чуть значительнее, чем в прошлый раз. Все хорошо. Расслабься, не напрягайся. Феликс с легкой опаской не крепко сжал пальцами покрывало, не позволяя напрячься ногам. Второй удар имеющий вес пришелся четко на середину ягодиц, повторяясь парой сантиметров ниже, сразу же парой сантиметров выше, и вновь по тому же самому месту. Феликс задержал дыхание, просто обрабатывая ощущение в голове. Странно использовать именно это слово, но… эта трость кусается. Это не сложно терпеть, но терпеть придется. Пальцы Чана прошлись по лопаткам Феликса в каком-то успокаивающем жесте, возвращая его дыхание в нормальный ритм. Все в порядке, он рядом. — Феликс… Не будет сюрпризов. Не напрягайся. Мы будем повышать интенсивность постепенно, я дам тебе привыкнуть. Выдыхай. Не то, что бы Феликс в этом сомневался, просто… А что просто? Нет, именно в этом и дело. Тело боится, что в один момент прилетит слишком жестко и больно, что все то, что происходит сейчас рано или поздно закончится, а эта штука точно и рядом не стояла с кожаными полосами флога. Но нет. Он не будет. Постепенно. Впрочем, уже сейчас это сложно было назвать похлопываниями, это все больше походило на удары, имеющие четкий интервал и абсолютно одинаковую силу. Ритм. Под него подстроилось дыхание. И кажется, сердцебиение. Феликс вдыхал на первый удар, а выдыхал на четвертый. Занятно то, что сила удара правда не менялась минуту, может две, может даже все пять, пока Феликс не понял, что сила — нет, а звук — да. Пауза. Вновь прохладные пальцы прошли по бедрам, вынудив сперва дернутся, а после беззвучно рассмеяться. Крис наклонился к нему, мягко целуя поалевшую кожу. Проверяя температуру. Занятно… Феликсу нравилось. В смысле, абсолютно все нравилось. И покалывание кожи, и холодный контраст его рук, и колючее ощущение прикосновения ротанга, издающего интересный звук в момент соприкосновения с кожей. И вновь в ритм. Примерно удар на две секунды. Ммм… Феликс выдохнул чуть напряженнее, плотнее закрывая глаза, ощущая, как следом за ударом, следом за обжигающим касанием, боль уходит глубже, в мышцы, распространяясь по телу, и оставаясь там чуть дольше, чем жжение. Потому что это давно не хлопки. И все было в порядке, пока ротанг не начал резать воздух. Стон на выдох, лицо плотнее зарылось в покрывало. Спокойно. Тихо. Это все еще не сложно терпеть. Пальцы плотнее сжали покрывало. Пока не становится больнее, есть время привыкнуть именно к этой концентрации, и у Феликса получалось вновь расслабляться, воспринимая имеющееся как некую норму. Удары под складкой ягодиц, самые интересные, наверное, Феликс бы осмелился сказать, что они ему нравятся. Нравится, как вибрация уходит куда-то внутрь, отдает в бедра и паховую область. По ногам самые острые, кожа намного чувствительнее, и их легче встречать затаившимся на секунду другую дыханием. По самим ягодицам довольно комфортные, их легче всего принимать молча, не сбиваясь с ритма дыхания, и пережидать, пока тянущее, болезненное чувство рассосется. — Как твое самочувствие? Вопрос словно откуда-то со стороны. Это до ужаса смешно, но, кажется, Феликс начал забывать, что он здесь не один. Мм? — В порядке, — выдохнул Феликс, в момент ощущая удар чуточку ярче, хотя едва ли дело в том, что он был сильнее. — Я в порядке. — Все еще нервничаешь? Чан поднялся с колен, откладывая первую трость, принимая в пальцы ту, что была чуть толще. На мгновение на корточки перед Феликсом, подбородок вверх. Взгляд у парня чуть поплывший, но фокус ловит отлично. — Немного. Но уже меньше, правда. — Хорошо, — мягкий поцелуй в губы. — Продолжишь в том же духе, я обязательно придумаю, чем тебя побаловать за такое хорошее поведение. Ты молодец. Еще один прилив теплого счастья внутри, Феликс улыбнулся, вновь устраивая голову на своих ладонях. Первый удар чуть более толстой тростью привел к напряжению всего тела, что вытянулось, а после насильственно расслабилось. Оно другое. Совершенно другое. Острота и «кусачесть» ушла, а то самое проникающее внутрь чувство стало в разы сильнее. Вау… Так, ладно, это просто было неожиданно. Словно тело нужно немножко перенастроить на получение другого типа ощущений. — Ну и что это было? — Ничего, — выдохнул Феликс, облизывая губы и немножко выгибаясь в предложении ударить себя еще раз. Инстинктивно. Ритм был чуть медленнее, но и последствия удара проходили медленнее, одно окупалось другим. Привыкать к повышению силы удара было в разы сложнее, но Чан и это делал неторопливо, давая куда больше времени на то, чтобы привыкнуть, принять имеющееся как данность и вновь расслабиться. Как и обещал, никаких сюрпризов. Единственное, что оставалось пугающим, был звук. Потому что какой-то частью своего сознания Феликс понимал, что это очень далеко от легких постукиваний, он слышал как трость впечатывается в тело, ощущал вибрацию от этого удара, но… это ведь должно быть больнее? То есть… не то, что бы он хотел, но мозг отказывался думать и понимать, как работают с ним его собственные ощущения. В какой-то момент он поймал себя на том, что выдыхает со стоном, и это что-то непроизвольное. Ему не настолько больно, чтобы не сдержаться. Но сдерживаться не хотелось, напрягаться в принципе не хотелось. Пусть будут стоны, пусть будут иногда чуть выгибающиеся лопатки, и скомканное в пальцах покрывало. Пусть иногда поджимаются пальцы на ногах. Тело оставалось расслабленным. Боль штука сложная. И очень страшная. Особенно, когда смотришь на нее со стороны, не прикасаясь. Однако, впуская ее внутрь себя, не прячась от нее, не пытаясь от нее избавиться или просто перетерпеть ее присутствие, понимаешь, что в ней гораздо больше всего. Что там есть всполохи и чего-то острого, и чего-то тупого, и чего-то давящего, и чего-то ласкающего. Что она мягкая и колючая одновременно, она кусается и мурчит. Она мучает и доставляет удовольствие. Она живая, она реальная, она часть тебя. Возможно, дело в предсказуемости, в понимании того, что будет в следующую секунду, но больше ни капли не страшно. И чем понятнее это становилось, тем меньше болезненных ощущений приносили эти удары. И даже в тот момент, когда спина прогибалась, а в голосе звучало уже что-то посерьезнее стона, это было не плохо. Возможно, просто кто-то перерезал связь центра ощущений с телом, потому что его действия и реакции все меньше соотносились с чувствами. Пока не прошло вообще все. — Феликс… Это Крис. Он рядом. — Феликс. Его руки ледяные. — Который час? — … двенадцать, — выдохнул Феликс, даже не пытаясь думать, что именно он говорит. Зачем он что-то говорит, кому и что он говорит. Чан откинул ротанг, потирая собственное запястье. На это ушло чуть больше сорока минут. Феликса повело еще минут десять назад, но сейчас он перестал реагировать полностью и сам факт того, что он ответил, не важно, что даже примерно невпопад, уже удивителен. Выдержать серию ударов, часть из которых с протяжкой, вне ритма с изменением приложенной силы без особых реакций — это финишная прямая. Феликс больше не здесь. На темной разогретой коже, изрисованной следами разного оттенка лишь два кровоподтека, все остальное заживет быстро. Чан опустился рядом, игнорируя ноющую руку и плечо. Это что-то из разряда приятной усталости. Не то, что бы Чан проворачивал это часто, банально запястья не выдержат, потому что это в любом случае не смешная нагрузка. Феликса к себе. Обнимая и поглаживая, вслушиваясь в его мерное дыхание. Можно даже подумать, что он спит, но нет. Буквально минута, и Феликс легонько потерся лицом о плечо Чана. — Как ты? Тихий смешок в ответ, легкий, расслабленный и счастливый. — Хорошо… очень хорошо. Чан чуть приспустился ниже, легко целуя его в щеку, в шею, обнаженное плечо, снова слыша этот тихий смех. Слабые пальцы Феликса потянулись в ответные объятия. — Спасибо, — произнес он, пожалуй, со всей искренностью, что в нем была. Что-то внутри переполняло его, что-то очень похожее на любовь, если честно. Ту самую, которую никогда не испытывал, но о которой мечтал. Хотя возможно, это просто эндорфин и его прочие братья, но сейчас это было так неважно. Феликс не помнил момента, когда был бы счастливее. И тут нет логики, нет причинно-следственных, нет ничего, кроме ощущения безграничной благодарности и тепла. Крис пришел к своему решению в тот момент, когда ввязался в эту игру. Это будет по-своему сложно, потому что как бы успешно сейчас все не прошло, факт остается фактом. Феликс зеленый, а Чан хреновый наставник. Но… возможно, это исключение того стоит. — Я подумал… Что возможно, если уж ты у меня настолько особенный, то тебе стоит остаться моим, — произнес Чан, кажется, окончательно ломая в Феликсе все, что хоть немного держало его в адекватном состоянии. — Ты серьезно? — глаза Феликса — это что-то невозможно красивое. Они сияют, словно кто-то добавил в слизистую блесток. — Правда, можно? — Можно, — кивнул Чан, касаясь лбом его лба, переходя совсем на шепот. — Но я не обещаю, что это будет просто. — Иголки, да? — И они тоже. Феликс вздохнул, но губы все еще тянуло улыбкой. Ближе. Обнимать. Целовать. Прикасаться. Еще ближе. — Хорошо, — согласился он. — Все, что хочешь. — Для начала мы выясним, чего хочешь ты. — Выясняй. Я весь твой, помнишь? Весь. Феликс крутил в руках коктейль, уже минут пять залипая на парнишке, что сидел на диванчике метрах в трех от него. Новое здесь лицо. На нем только огромная рубашка. Возможно, там снизу есть еще шорты, но их не видно, и если честно, приятнее думать, что ноги у него обнажены. А ноги красивые. Он бледный, на них отлично будут видны даже просто прикосновения, что уж говорить о объятиях кожаных девайсов. Шея пустая. А приходить в такое место без ошейника опасно. Он отчетливо помнил, как сам пару лет назад впервые приходил сюда, оберегаемый только подарком Кристофера. И даже тогда собрал кучу голодных взглядов. Услышал он тогда очень много разных комплиментов, но правило остается правилом, никто к тебе не прикоснется, пока ты чей-то. Имеет твой ошейник знак принадлежности или это просто украшение купленное в переходе метро — это не важно, это тематический язык. Правила есть правила. Феликс разом допил содержимое своего бокала, все же поднимаясь с места и огибая диванчик, чтобы рухнуть на следующий рядом с парнем, одернувшимся от настолько близкого контакта. Какой хорошенький. Глазки лисьи, губы очаровательно полные, идеи того что и как можно с ним сделать заполняли голову быстрее, чем алкоголь впитывался в кровь. — Феликс, — протянул он руку. — Привет… Да, я вроде как знаю. — Правда? И что же обо мне говорят? Парень развернулся удобнее корпусом к собеседнику. — Много всего. А что ты хочешь услышать? — Хочу услышать как тебя зовут, и что ты здесь забыл, — рука потянулась к линии подбородка парня, что не торопился куда-то сбегать от внимания. — Джун. И… я вроде как, мм, не знаю. Отдыхаю? Феликс наклонил голову в сторону, все еще не сводя взгляда с лица парня. — Выглядишь так, словно тебе скучно. И какой же это отдых? — Ну, это пока. — О-о. Уже появились планы? Поделишься? Парень замялся неловко улыбаясь, снова взгляд на Феликса. — Эм, прости, я… Я про тебя, правда, довольно много знаю, и я не уверен, что… Ну… Ты довольно жесткий. Я имею в виду, я не особо пока глубоко погружен во все это и… Кхм. Феликс приподнял брови, а после весело засмеялся. — Как быстро можно стать знаменитостью, с ума сойти. И что в этих историях тебя напугало? Парень закусил губу. — Не кусай губы — плохая привычка, — сразу же осек Феликс, с удовольствием отмечая, что учится этот парнишка моментально. — Так и? — Ты же разбил два флога на последнем экшене, который был в субботу, — почему-то виновато произнес парень. — Я, понимаю, что возможно, дело в их качестве, но как-то… — Разбил, — согласился Феликс. — Но как это характеризует меня как Топа? Джун… Ты мне понравился. Знаешь, что это значит? Феликс наклонился к парню, ближе к шее. — Что пока на твоей шее нет ничего, я имею полное право забрать тебя себе. Ты очаровательно беспокоишься, но не стоит. Ласковым я тоже быть умею. Если заслужишь. И прежде чем Феликс успел увидеть, какой именно эффект произведут его слова, затылочную часть волос прошило острой болью. Голова послушно запрокинута наверх. Наверх. Туда, где на него с полуулыбкой смотрел Крис. Блять. — Чем, позволь спросить, ты занимаешься? — Привет, — выдохнул Феликс. — А мы тут… Знакомимся. Это Джун. Правда, лапочка? Давай возьмем его домой? Крис перевел взгляд на незнакомого парня. Что за блядский вид? — Кыш отсюда, — довольно мягко бросил он, и парнишка испарился с дивана, куда-то в сторону бара, где его обязательно подберет Рита. Феликс грустно проследил за ним взглядом, насколько позволяло положение головы. Обратно на Криса. — Ну, вот и что ты наделал? Наклон вниз. Ладно, когда его целуют, он готов отложить все свои возмущения хоть насовсем. Феликс потянулся вверх, вытягивая руки к своему мужчине. Хватка в волосах ослабла. — Ты ревнуешь, что ли? — выдохнул он с той самой улыбкой, за которую по сей день огребал до невозможности ходить. — Я соскучился. А ты тут ошиваешься черт пойми с кем. — Я же просто практикуюсь. — В будние, Ликс. В выходные ты мой. Собирай свои вещи, и поехали. — Даже не выпьешь со мной? — Кто сказал, что сегодня тебе можно пить, м? Феликс легонько расширил глаза. О, это хорошая заявочка. Крис запрещал ему алкоголь только в том случае, если будет совсем жестко. Улыбка полезла на лицо. — Завтрашний день свободен? — поинтересовался Крис. — Да… Не важно, теперь, да. — Чудесно, — Чан перехватил его за талию, сдергивая с дивана прямо через спинку. — Не надо сиять как рождественская елка, я пока без понятия, какая у нас программа. — Но я же умру, да? — Вероятно. — Ты в курсе, что я люблю тебя? — В курсе, — мягкий поцелуй в лоб.