Две минуты до полуночи

Феликс открыл глаза, с минуту глядя в пространство перед собой. Единственный источник освещения — небольшой ночник с теплым светом. В голове абсолютная пустота. Не то чтобы он чего-то не понял, просто мысли не начали прокручиваться. Феликс аккуратно перевернулся на другой бок, ощущая, как ноют мышцы абсолютно всего тела. — Как ты? Крис сидел на кровати рядом, с ноутбуком на коленях, который сразу же ушел куда-то в сторону. Возможно, Феликс бы отреагировал хоть как-то, если бы не был таким уставшим. Губы мужчины мягко коснулись его лба. Так ему температуру проверяла только мама. Хах… — В порядке, — голос не проснулся, Феликс закашлялся, мгновением спустя обнаруживая перед собой бокал воды. О, это что-то про чтение мыслей. Присев, Феликс жадно припал губами к прохладному стеклу, выпивая разом все. — Я уснул? — голос его был медленнее чем обычно, словно в настройках выкрутили эмоциональность на минимум. — Да. К счастью. — Почему к счастью? Что случилось? Я помню, что… — Феликс покосился на рукава одежды, в которой спал. Мягкая и теплая ткань, что практически не ощущалась на теле. — Что-то пошло не по плану, да? Феликс запустил ладонь в волосы. Он помнил, что в один момент перестал понимать, что происходит. Словно алкоголь ему вкололи внутривенно или не алкоголь, а что-то из того, что он никогда не пробовал. Все вокруг стало каким-то ненастоящим. Он помнил, как Чан гладил его, говоря что-то о том, что он молодец, что он справился. Но больше ничего. А сколько… Сколько времени все это вообще длилось? И который час сейчас? — Нет, — мягко покачал головой Крис. — Все прошло прекрасно, но возможно, это немного перебор для тебя. Феликс мягко покачал головой. — Значит… этого достаточно для тебя? — Я последний, о ком ты должен сейчас думать. — Мне нужно думать о себе? — мягкая улыбка на губы. — Я в порядке, вроде как. Но… Мне жаль, что я уснул здесь, я имею в виду… Это неудобно. — Мне продолжить тискать тебя, чтобы ты успокоился? — поинтересовался Чан без намека на претензию или недовольство. — Ты здесь, потому что это было самым лучшим решением. И ты останешься здесь до утра. Как насчет чего-нибудь сладкого? Это все странно, очень странно, но мысль о сладком как-то очень по-детски трепетом отозвалась в груди, и Феликс кивнул, поджимая губы. — Если можно. — Можно. — Что с тобой? — все-таки немного сощурил глаза Феликс. Чан замер, бегло оглядывая парня, что пытался найти свой ответ на вопрос во взгляде. — Поговорим об этом завтра, ладно? — Почему завтра? — Потому что сейчас тебе нужно что-то теплое и сахар. А не долгие разговоры о том, как и что работает. Ты перетрудился, тебе нужен отдых. — Это что-то вроде чувства вины? Не надо, все хорошо, правда. Чан закатил глаза. — Ты будешь слушаться, только если тебе не оставлять вариантов? Сиди смирно, — поднялся он, наконец, с кровати. Губы Феликса тронула улыбка. Он не был готов переварить все, что с ним случилось за минувший день, заканчивая этой секундой. Крис вернулся с парой пирожных и чашкой теплого чая с молоком на небольшом подносе. Все это на колени Феликсу, который с благодарностью смотрел вверх, на человека, который возится с ним как с больным. — Я, правда, в порядке. Спасибо тебе. За все. За чай, за вчера… сегодня, завтра, не важно. Я пока не очень понимаю, если честно, что происходит, но, спасибо, ладно? — Ладно, — усмехнулся ему Чан, забираясь обратно на кровать, подвигая к нему подушку и усаживаясь рядом. Это какая-то странная форма близости, слишком теплая, сериальная, кинематографичная. Феликс укусил пирожное, понимая, что возможно это лучшее, что он ел за жизнь, и вряд ли дело в кондитере. Ему нужен был сахар, да? Крис знал об этом. Это всегда так? — Знаешь, ты удивительный, — сообщил Крис, и Феликс перестал жевать, поворачивая голову на собеседника. — Обычно так не работает. Я не знаю, что именно привело к твоей отдаче на таком уровне, но это удивительно. Я ни разу не сталкивался с этим сам, ни разу не слышал о том, чтобы кто-то ушел в спейс с первого раза. Это… логично, что телу нужно научиться реагировать на некоторые вещи, привыкнуть, а человеку раскрепоститься и пустить в себя. На это нужно время. Не бывает такой склонности, невозможно выехать только на физическом… Это делает тебя действительно особенным. Кажется, есть одна функция в теле Феликса, которая в любом состоянии будет работать всегда. Смущение. Уши начало печь, и чудесно, что здесь настолько тусклое освещение. Феликс продолжил жевать, но уже медленнее, прилипая взглядом к чашке чая. — Что на это нужно сказать? — Ничего не говори, просто тебе нужно это понимать. Это вроде не комплимент был, да? Он миллион раз слышал о том, что красивый, у него весомая фанбаза, его фотографии на тысячах аватарок по Корее и не только. Он часто слышал о том, что у него очень милая мимика. Он слышал, что у него хорошее телосложение. Красивые глаза. Необычные черты лица. Но он никогда не слышал, что он особенный. И, наверное, в подобном контексте, речь не о том, чтобы радоваться, тут просто что-то странное произошло. Но щемило в груди очень сильно. — Мм, спасибо. Наверное. Не знаю. Мне правда можно остаться? — Нужно. Надеюсь, у тебя нет завтра неотложных дел? Феликс отрицательно покачал головой. — Хорошо. Еще хотя бы на сутки после оставайся в тепле и покое, ладно? Феликс послушно кивнул, возвращая внимание сладостям. Почему он так волнуется? Нет, там внутри точно два человека. «Что еще ты хочешь мне сказать?» Хотелось прикусить себе язык. Зачем он пизданул про детей? Стремно, очень стремно. Крис сказал, что не возьмет его моделью, он слишком зеленый. Но… — Что ты любишь? — В плане? — Ты сказал, что тебе нужно гораздо больше, чем мне. А в первый раз сказал, что обсуждать твои предпочтения странно, нужна социальная близость. Я думаю, сейчас достаточно близко. Мне интересно, что любишь ты, — невинно пожал плечами Феликс, отставляя все принесенное на тумбочку рядом. Движения отдаются в теле странно, не очень понятно, это мышцы или кожа. Слишком сильные удары или слишком долгое и сильное напряжение тела. — Иногда меня тянет на экзотику, но в основном я работаю с ударными. Я не очень люблю красиво, я люблю функционально. Ничего особенного на самом деле, просто предпочитаю иметь дело с теми, кто знает, чего хочет. Сколько раз за весь вечер Феликс сказал фразу «я не знаю»? Мм. Хотя впрочем, расстраиваться глупо, он изначально ни на что не рассчитывал. Вот такие смешные мысли просто посещают голову, когда тебе говорят, что ты особенный. Так что Феликс не виноват, он правда не надеялся, и все хорошо. — Мне остаться с тобой? Мм? Снова взгляд на Чана. — В смысле? — В смысле на ночь остаться в этой постели или лучше уйти? — Как… Как хочешь, это твоя постель. Если что, я могу лечь в гостиной или… — Феликс, — медленный терпеливый вздох. — Я спрашиваю, хочешь ли ты, чтобы я остался рядом на ночь или хочешь остаться один? Зачем ты так делаешь? Зачем так поступаешь? — Останься. — Хорошо, я закончу кое-что и лягу, засыпай сейчас, ладно? Я рядом. Феликс проснулся от того, что затекла рука. Проморгавшись он минут на пять, не меньше, залип на спящего рядом Чана. Он не обнимал его во сне или что-то в этом роде, но сейчас лежал на боку, лицом к нему, почти упираясь лбом в его плечо. Это был странный день. И, наверное, кроме этого Феликсу сказать было нечего. Хотелось в туалет. Феликс осторожно потянул с себя одеяло, выбираясь из уютного и теплого плена постели. — В ванной в шкафчике есть чистые полотенца, а под раковинной в выдвижном ящике одноразовые зубные щетки. Феликс замер. — Прости. Я разбудил тебя, да? — Не страшно, — Крис развернулся на спину, вытягиваясь и… На нем не было футболки. Взгляд залип на татуировку, что завихрениями черной краски тянулась от плеча на грудные мышцы. Очень завидные грудные мышцы. Но нет, дело в самом рисунке, да, Феликсу нравились эти широкие мазки черной краски, словно малярной кистью, оставленные на коже, а не тонкими иголками машинки. — Как самочувствие? Взгляд резко переместился на глаза. — Мм? Отлично. Вроде бы. Я… пойду умоюсь, да, спасибо, — Феликс выскользнул из-под одеяла, сразу же покидая комнату. Сперва уборная, потом умыться, почистить зубы и потратить минут десять на рассматривание себя в зеркале. Ощущение, что все, что вчера было — это было не с ним. Что ему просто рассказали про то, как это работает, а дальше буйная игра воображения. Феликс опустил ладони на бедра, давя на кожу. Нет… оно ноет. Все еще ноет, напоминая, что все это было. Но совсем немного, это даже болью язык не повернется назвать. И… пусть ноет чуть подольше, ладно? Как напоминание. Феликс не хотел следов на теле и их, правда, не было, но сейчас хотелось бы иметь хотя бы один. На кухне звенела посуда. Феликс вышел в момент, когда горячие тосты оказались на тарелках. В чашечках все тот же заваренный чай. — О… — Феликс улыбнулся, окидывая взглядом стол. — Ам… Прости, но я не могу не спросить. Ты всегда такой со всеми, с кем… ну… — Нет, не всегда, но бывает. У тебя немного особенный случай. — Почему? — Феликс сел за столик, обнимая ладошками теплую чашку чая. — Потому что для тебя это в первый раз. Потому что ты к этому морально не готовился, мы переключились в процессе, это всегда чревато неприятными последствиями. Потому что по количеству впечатлений мы немного перебрали. И у меня есть поводы беспокоиться за твое состояние, а я это не люблю. — Какими последствиями? — немного сощурил глаза Феликс. — Я вроде как абсолютно в порядке. — И это прекрасная новость, — кивнул спокойно Чан. — Дропы частая практика, и не всегда они случаются сразу. И все еще нет гарантии, что он не догонит тебя к вечеру. — Что это? — Не самое приятное эмоциональное и физическое состояние, от которого очень сложно откачать. Это больше психологическая штука, чем физическая, однако ошибки могут выбить и физически. У тебя могло ударить просто на контрастах. Кроме того, ты не был готов делать то, что делал, иногда оно догоняет в формате каких-то комплексов или переживаний, обиды, обостренного чувства униженности или что-то иное из этой же пьесы. Холодно, пропадает аппетит, все становится раздражающим, и состояние… неприятное, в общем. И проходит оно куда дольше, чем спейс. Феликс задумчиво покачал головой. Нет, ничего даже примерного он не ощущал. Правда. — Я не думаю, что… это случится. В том смысле, что все в порядке, и у меня очень положительные впечатления. С чего бы мне так загнаться? — Я не знаю, это можешь знать только ты, — пожал плечами Чан, отпивая свой чай. — Но… напиши мне, если что, ладно? Феликс кивнул, с удовольствием принимаясь за завтрак. Чан пока не спешил прикасаться к еде, все еще наблюдая за ним так, словно какой-то его жест или взгляд может спалить его в чем-то. — Это может быть немного неловко, но это полезно и в первую очередь для тебя. Поделись тем, что тебе понравилось и тем, что не понравилось. У многих людей есть привычка проглатывать или ставить свои интересы на второй план. Это неправильно. Феликс перестал жевать. Поделиться? М. Ммм. А почему так сложно? Зубы все же неторопливо, но доизмельчали остатки пищи, но даже с чаем глоток вышел болезненно неприятным. Это стыдно. — Мне… сначала было обидно, когда ты попросил меня закрыть рот. Но… Знаешь, наверное, самое классное — это контрасты. То есть, без одного не получится другого. Но ты сам говоришь мне, что слушаешь меня, что все хорошо и когда я первый раз тебе на что-то жалуюсь, ты тут же просишь меня замолчать! Просишь… не то слово, определенно не то. Я напрочь запутался, что можно говорить, а что нельзя. Прости за шутку про ребенка, я не злюсь на то, что мне прилетело, хотя это было очень больно, и… — вздох. — Но это одна из немногих вещей, которые я отчетливо запомнил, поэтому, наверное, я не хочу относить ее к разряду того, что мне не понравилось. Сколько это все длилось? — Около часа. Феликс легонько приподнял брови. Ему казалось намного меньше. Они долго возились с веревкой, это да, но не больше получаса, он тогда хорошо соображал, а дальше все было таким быстрым и спутанным. — Оу… Мне, кажется, я половины не помню. Ну… Не было чего-то, что мне прям совсем не понравилось. Оно все какое-то двойственное. Но было кое-что, что до сих пор клеймом сидело в памяти. Что-то, что Феликсу было слишком сложно озвучить. Боялся показаться слишком ванильным или слишком ребенком. Когда он ждал иголки, а получил прикосновение языка. Совсем глупо будет сказать, что это одна из самых интимных вещей, что с ним случалась? Без объяснений самому себе как так вышло. Чан улыбался, глядя на него как на ребенка, что рассказывает выученное накануне стихотворение. Феликс выдохнул. — Открыть рот. Смешок в ответ. Ты знал, да? Это всегда такой эффект производит или какого черта? Лицо начинало краснеть. Чай очень интересный, цвет такой насыщенный, а на вкус совсем не крепко, хм, толстовочку бы такого цвета, очень красиво. — Почему тебе стыдно? — А можно вопрос попроще? Я бы лучше логарифмы тут решал, — нервно улыбнулся Феликс. — Не знаю. Я просто был уверен, что знаю, что ты сделаешь. Я не хотел, очень сильно не хотел, я… Феликс опустил голову на стол, пряча лицо в сгибе локтя. Сейчас. Сейчас все пройдет. — Если стыд приносит удовольствие, на нем стоит фокусироваться и развивать в себе это чувство, получаются интересные результаты. Если он приносит дискомфорт, это нужно прорабатывать и избавляться от него. Но мы имеем дело с первым, верно? Феликс сглотнул. Он никогда не идентифицировал это состояние как приятное или неприятное. — Я думаю, мне пора, Хенджин меня потерял, — Феликс отлип от стола, допивая чай. — Спасибо еще раз большое, не волнуйся за меня, ты все сделал круто, у меня впечатлений на ближайший год. Я пойду, хорошо? Чан легонько кивнул. — Твои вещи на комоде в спальне. За это время, что Феликса не было, Хенджин закончил обработку, презентуя другу результаты их упорного труда. Все это выглядело дорого, и ровно, как и хотел Феликс, не слишком пошло. Они залили несколько красочных видео в инстаграм и тикток, обновили все соц сети, и все в том самом волнительном ожидании реакции. Правда, волновался больше Хенджин. Феликс же кусал изнутри щеку, снова и снова возвращаясь во вчерашний день. Он не рассказал Хенджину. Вернее, рассказал все так, как оно планировалось с самого начала. Рассказал, что Чан объяснил ему много интересных вещей и парочку даже показал, но говорить, во что все это превратилось, не хотелось. В момент это показалось слишком личным. Это не похоже ни на что другое. Не похоже на случайную интрижку или что-то, что было бы знакомым в отношениях. Это не похоже на секс, но Крис прав, сравнивать с ним легче всего. И постоянные пробежки в голове от момента, где не хватало кислорода, и Феликс до боли кусал губы, обучаясь терпению, к моменту, когда заботливые и ласковые руки успокаивали его. Особенный… — Ты слушаешь? — М? Да. — Что я только что сказал? Феликс глупо поморгал ресницами. — Прости, я плохо спал, просто залипаю немного. Можешь повторить? Хенджин недовольно покачал головой, разворачивая ноутбук к Феликсу. Запись репостнута в твиттере на страничку Фантома, где он красочно пишет о том, что Ликс потрясающий и олицетворяет саму суть вдохновения. Круто. Ты признаешь это, а значит это локальная победа в войне, что шла внутри головы одного лишь Феликса. — Здорово, — легонько улыбнулся Феликс. — Я пойду посплю, ладно? — Ты не приболел? — Нет, просто очень устал. Все выходные прошли в каком-то очень ленивом и сонном состоянии. Феликсу казалось, что он давно превысил лимит сна, но в постель тянуло снова и снова. Он же может позволить себе просто отдохнуть несколько дней вообще ни о чем не беспокоясь? Он давно хотел досмотреть Американскую историю ужасов… Или не досмотреть, а просто пересмотреть любимый сезон с Отелем. Ведерко мороженого очень в тему. Хенджин писал ему по сотке сообщений в день, и в один момент просто захотелось выключить телефон к чертовой матери. Да, они хорошо бомбанули с этой фотосессией. Да у него куча просмотров, и да там херова туча сообщений в директе. Феликс поставил паузу, прикрывая глаза и медленно выдыхая. Он очень хотел вести себя взросло и адекватно, очень хотел сделать правильные выводы и просто принять их. Но это ужасно обидно. Феликс дурак, он это знал. Он не мог на что-то рассчитывать, ему никто ничего не обещал. Но это все равно внутри тянуло какими-то до ужаса неприятными мотивами. Особенный. Ты серьезно сказал это просто для того, чтобы у Феликса не климануло в эти дропы или как эта штука называется? Ты серьезно был таким вот необыкновенным, потому что это мера предосторожности? Это блять жестоко. Но к Чану претензий нет, злости или чего-то еще, обидно от собственной глупости и наивности, от того, как сильно это все пришлось по душе. Он не возьмет его в модели. Хах. Феликс не то, что бы просился, но зачем врать самому себе? Ему хотелось бы. Почему тогда Крис вообще согласился на эту игру? Причем, не то, чтобы Феликс просил, Чан же сам решил, что все это будет выглядеть так. Он не возьмет его в модели. Он не возьмет его в модели. Он не возьмет его в модели. Феликс ощущал себя жалким. Сидящим на кровати с грязной головой и ведерком мороженого в руках, словно его бросили, хотя ему ничего и не обещали, с ним были осторожны и ласковы, ему дали все, о чем он попросил. Но все равно жалкий. Не то, чтобы он надеялся, еще раз. Но ощущения есть, они паршивые и сладости с сериалом не помогали отвлечься. Одно Феликс знал точно. Это пройдет. И если очень постараться, то останется только ярким и интересным отпечатком в памяти, а пока ему просто нужно отвлечься, забыть обо всем этом. Но сначала он досмотрит сезон. Или несколько. Звонок в дверь в двенадцать ночи это немного крипово, когда на экране хлещет кровь, и кто-то умоляет о пощаде. Феликс поставил на паузу, выбираясь из постели, чтобы как мышка прокрасться к входной двери. Это Хенджин и судя по тому, что он мокрый, настроение у него так себе. Феликс открыл дверь, сразу же отступая. — Тебе засунуть телефон в задницу, чтобы ты хоть как-то реагировал на вибрации? Какого черта, Феликс? Тот достал ложку изо рта. — Я спал. — Ты спишь последние дня три! Мне закупить тебе кофеина в таблетках или, может, ты уже сходишь к врачу? Хенджин стащил обувь с ног, скинул куртку, направляясь в ванну, чтобы забрать оттуда любимое полотенце Феликса. — Ты волновался обо мне? — не поверил Феликс. — Будешь чай? — Сам сделаю, — фыркнул Хенджин, обтирая волосы, направляясь в сторону кухни. — В субботу будет еще одна съемка, пока идет хайп, нужно хватать, я снял другую студию и уже созвонился с Йеджи, она поможет. А потом ты лично свяжешься с Фантомом, нам нужны закадровые видео. Он тебе сам не напишет, он твоя фанаточка судя по всему. Ты вообще открывал твиттер? Феликс отрицательно покачал головой, доставая из холодильника джем и арахисовую пасту. — Ты же будешь в порядке к субботе? — Я и так в порядке, — пожал он плечами. — У меня есть ты, так что о чем я могу волноваться? А что снимать будем? — Ну… было бы здорово сделать еще сет по той же тематике. Феликс понимающе покачал головой. — Не хочу опять веревки, давай что-нибудь другое? Воск, например, это не сложно и должно быть красиво. Хенджин закончил с чаем, Феликс с тостами, отличный перекус для первого часа ночи. — Окей, как скажешь. Это студия моей приятельницы, нас не будут так кусать за время, она наша на весь день. Так что точно разберемся. Слушай… — Хенджин опустился за стол, чуть наклоняя голову в бок. — Мне очень не нравится твое настроение. — Осень. Чье настроение тебе сейчас нравится? — фыркнул Феликс. — Я устал. Очень много эмоций в последнее время, все эти гонки и склоки в сети, кто первый, кто лучший. Я не хочу читать все эти сообщения, мне хватает просмотров, я не хочу разговаривать сейчас ни с кем. Я просто хотел пару дней посидеть дома и посмотреть сериал, я вроде не в офисе работаю, так почему не могу себе это позволить? Погода паршивая, ничего не хочется делать, но все же хорошо. Прости, что пропустил твои звонки, больше так не буду, добавлю тебя в избранное. Если перестанешь пересылать мне каждый пост с моим упоминанием. — Помнишь, мы весной говорили про мини-фильм? — поинтересовался Хенджин. — Я готов. — Здорово, — улыбнулся Феликс. — Но нам нужен сценарист, потому что наши с тобой идеи даже для рекламы не сгодятся. — Я хочу попробовать подергать своих знакомых. Как насчет масштабной совместной работы? Привлечем побольше людей, которые сейчас светятся и сделаем что-то, что наведет шума? Ты знаешь, если я берусь, я уже не брошу это все. — Я говорил, что люблю тебя? — Около тысячи раз, — усмехнулся Хенджин. — Надеюсь, к зиме у нас уже будут наработки. Я останусь сегодня у тебя? Там реально мерзотная погода. Феликс, правда, считал, что с оригинальным персонажем он далеко не уйдет, но его лисица пришлась по вкусу миллионам людей. Поэтому сегодня он снова был разукрашен, снова привыкал существовать с ногтями едва не длиннее его пальцев, и снова ругался со своими же хвостами. Но в этот раз они крепились к бедрам широкой лентой телесного цвета, которую потом сутки будет ретушировать Хенджин. Никаких кимоно, просто легкий халат на плечах. Сегодня нужно будет обнажаться. — Там не было ничего апельсинового, но бариста сказала, что с инжиром раф очень похож на апельсиновый, так что… Феликс замер со стаканчиками в руках. Внутри что-то неприятно сжалось. А может приятно, черт его знает, но определенно очень ощутимо. — О, спасибо, дорогой, — Хенджин забрал из его рук стаканчик. — И поэтому было бы намного интереснее, если бы была какая-то динамика. Я серьезно, просто не знаю, как это делается правильно, но мы подстроимся. — Что ты здесь делаешь? — тихо спросил Феликс, глядя на Криса так, словно он какое-то мифическое создание, которого не должно тут существовать. — И тебе привет, — улыбнулся ему Чан. — Я позвал, — ответил Хенджин. А вот это предательство. И самое бесячее в нем то, что Хенджина обвинить не в чем, Феликс сам ему ничего не рассказал. — А… нам разве нужна помощь в этот раз? — стараясь сохранять все тот же невозмутимый вид, спросил Феликс. — Во-первых, у него довольно крутой взгляд на сцены, во-вторых, он привез кучу классных штук, а я пообещал ему рекламу. Очень удобное сотрудничество, ну и… да, я думаю, что совсем без веревок мы не обойдемся, почему бы и нет? Феликс медленно покивал головой, опуская взгляд. — Отлично, — бросил он, ища взглядом Йеджи. — Можешь мне кое с чем помочь? Мне стрелка не нравится. Феликс ушел в другой конец студии под два заинтересованных взгляда. — У вас что-то случилось? — мягко поинтересовался Хенджин. — Возможно, только я почему-то не в курсе. — А… Да он последнюю неделю сам не свой, не обращай внимания, — отмахнулся он. — Осень хреново на него действует. Крис поджал губы, напрашиваемые выводы ему совсем не нравились. Хенджин еще несколько минут что-то рассказывал про те концепции, которые хочет заснять, и моменты, которые особенно важны. — Я на минуту, ладно? — улыбнулся ему Крис, оставляя одного со своим оборудованием. Феликс сидел на стульчике, послушно подставляя свое выбеленное личико под кисти Йеджи. Постигать Дзен трудно, в таких условиях особенно трудно. Но ничего необычного не случилось, правда? — Оставишь нас на минуту? — попросил Крис у Йеджи, уложив ладони на плечи героя сегодняшней фотосессии. Девушка кивнула, убирая кисти в кармашек фартука. Ну, куда ты? Стой, не уходи. Боже, Феликс повел себя как дурак, да? У Криса сейчас будут вопросы, да? Мм, можно откусить себе язык? — Почему ты мне не написал? Мм? Феликс запрокинул голову, сразу же ощущая себя маленьким нашкодившим ребенком. — А я обещал? — Да, помнится, обещал, — Крис обошел его, чтобы удобнее было глаза в глаза. Присел на корточки, позволяя сейчас смотреть на него сверху вниз. Впрочем, менее неуютно от этого не стало. — Я не помню, чтобы… — Давай, мы выключим этот режим дурачка? Все равно придем к тому же. Феликс изогнул бровь, а после криво усмехнулся. — Я в порядке. Ничего из того о чем ты волновался, не случилось, с чего бы мне писать тебе? Я просто удивился, что Хенджин не сказал мне о том, что пригласит тебя. Абсолютно ничего… — Поэтому ты такой колючий? Потому что удивился? — Я не колючий. — Мне стоит уйти? Потому что пока складывается впечатление, что мое присутствие сказывается на твоем настроении крайне негативно. Я здесь, чтобы помочь, а не усложнять тебе твою работу. — Я не говорил, что хочу, чтобы ты ушел. — Верно, ты не сказал вообще ничего. Даже «привет». — Привет. — Привет, — мягко кивнул Чан. — А теперь будь добр, расскажи мне о причинах переживаний Хенджина за тебя, о причинах всей этой язвительности и того, почему ты до сих пор не смотришь мне в глаза? Феликс неровно, но глубоко вдохнул, понимая, что все то, к чему он привыкал неделю, пошло к черту. И содержимое собственной головы неприятно давило на гордость. Ладно, давай глаза в глаза. — В какой момент времени мы стали настолько близки? — спросил Феликс. — Мои проблемы с моим настроением никак не связаны с тобой или тем, что между нами было. Очень мило с твоей стороны переживать, но не стоит, это лишнее. У меня много проблем сейчас, у меня высокая нагрузка и я ненавижу чертову осень. Ты не мой психолог и быть им вроде как и не собирался. Я сказал, я просто удивился. Это все. — Я сказал что-то, что тебя обидело? — поинтересовался Чан. — Это агрессия, Феликс. — Я не… Хватит, слушай, — Феликс поднялся со своего стульчика, поправляя халат. — Все в порядке, отключай уже этот свой режим заботливого доминанта. Чан так же поднялся на ноги, и… нет, все-таки до этого было комфортнее. Если бы пушистые уши Феликса были настоящими их бы, скорее всего, все же прижало к голове. Взгляд в пол. — Все хорошо, правда. Кожу прошили мурашки, когда теплые пальцы заправили прядь искусственных волос за ухо. Феликс неуютно повел плечом. — Я вижу. — Давай поговорим потом, ладно? Мне сейчас нужно работать, и еще немного и я буду не в состоянии. Да, ты прав, все не супер классно, но нет, это не то, что ты себе придумал. Я просто… Просто давай отложим это, ладно? — Хорошо, — кивнул Чан, наклоняясь к нему ближе. — Попробуешь смыться после съемки или спровадить меня, я тебя за шкирку отвезу к себе. Это понятно? Феликс прикрыл глаза, матеря мурашки, побежавшие по спине. Почему это так… Блять. Можно пистолет? Можно не реквизит? Отвези. Забери, да, сделай что-нибудь, Феликс не будет против. Да ну блять. Никс подрулил очень вовремя, отвлекая Чана на себя, вопросов у него было много, это же он тут косплеит топа, хах. Из Никса в жизни бы не получился кто-то похожий на Чана. Сегодняшняя их площадка была даже примерно не такой яркой как прошлая. На передвижном столике лежали его веревки, и несколько незнакомых пакетов. Феликс залез внутрь, доставая оттуда толстые парафиновые свечи. Красные, разумеется. Странно, что ничем не пахнут, Феликс привык, что у чего-то такого красивого всегда есть отдушки. А во втором пакете… — А это нам зачем? — спросил Феликс у Хенджина, извлекая кожаное изделие из пакета. Флоггер. Их там два было. Длинный с кучей полос кожи. — Реквизит. Нет, бить мы тебя не будем, — посмеялся Хенджин. — Но я подумал, выглядеть будет красиво. Хенджин подрулил к нему, забирая флог в руки. Тонкое запястье проскользнуло в петельку. — Ну, реально же красиво. Просто для пары снимков. Мы сперва отснимем все с воском, потом вот с ними, а потом уже снимем твое перевоплощение. Феликс дернул верхней губой. Это все звучало как хороший концепт, пока тут не было лишнего зрителя. В первый раз они были не знакомы, это было не так нервно. — Окей. Феликс развязал халат, убеждая себя, что ему комфортно. На нем только белье и самодельное сооружение, удерживающее хвосты на месте. — Долго еще миловаться будете? — сложил он руки на груди, привлекая внимание Никса к себе. — Тут холодно, так что давай резче. Боковое зрение работает отлично, когда не надо. Вроде на Никса смотрел, почему так отчетливо проследил выражение лица Чана. Что тебя насмешило? — Ты так в образ входишь? — ответил Никс, следуя за Феликсом на площадку с уже установленным светом. Пол — черный кафель, правда, холодно. Перебрав все свои веревки, он протянул Чану самую короткую. — Только руки. — Хорошо, как скажешь, — посмеялся Чан, откладывая двухметровый огрызок и вытягивая стандартную на восемь метров. — Вперед или назад? — Спереди. Петли мягко обогнули запястья. Видимо просто обвязывать для него является чем-то скучным. Как только запястья были скреплены, виток ушел между пальцев, начиная какое-то издевательство. Это щекотно. Но комментировать это Феликс не стал, потому что рисунок пусть и простой получался красивый. Если бы не длинные ногти, из этого выпутаться было бы элементарно. — Класс, — равнодушно прокомментировал Феликс, поднося зафиксированные ладони к лицу. — Можем начинать. — Ага, — кивнул Чан, беря в руки ту самую короткую веревочку. — Повернись спиной. Напряженная тишина длилась секунды три, а после Феликс все же развернулся к Чану. — Открой рот. … Феликс медленно выдохнул. Блять. Это что за триггер-фраза? Снова мурашки по коже, но сейчас на нем нет халата, и внимательные глаза заметят. Зачем он рассказал ему? Зачем он вообще хоть что-то сказал в то утро? Собственная челюсть показалась невыносимо тяжелой, но он все же послушался. Сложенная вдвое веревка легла между зубов, покалывая уголки губ. А после он сделал что-то еще, аккуратно подбирая его волосы, и используя ту же веревку в качестве резинки для волос. Попытка сказать «спасибо» закончилась на первом звуке. А, ясно, это неудобно. — Пожалуйста. Чья это идея? Вряд ли он тут импровизирует, заткнуть ему рот хотел или Хенджин, или Никс. Давно они играют в «угадай, как ты будешь выглядеть на съемке»? Блять. Он не успел сказать Никсу, что оторвет ему голову, если на белый мех упадет хоть одна капля воска. — А вы наносили что-то на кожу? — спросил Чан у Хенджина, который в отличие от Феликса обладал возможностью говорить. — В смысле? Феликс отрицательно помычал, глядя как Чан снова удаляется к своему рюкзаку, а возвращается с каким-то гелем в руках. У тебя там сумочка Гермионы? Зачем, кстати? По мере нанесения его на ладони и растирания пришло понимание, что сейчас это должно оказаться на его коже. Ты будешь сейчас…? Феликс покачал головой. — У тебя есть какие-то аллергии? Феликс снова отрицательно покачал головой. — Ты обработал кожу чем-то до этого? Тот же жест. — Если твой друг не уследит за дистанцией, может обжечь — это неприятно. Воск очень хорошо прилипает к коже, чистить ты ее будешь часа два, если не обработать ее заранее. Еще вопросы? Чан опустился на колени рядом с Феликсом. — Это просто массажное масло, успокойся. Ладони прошлись по шее, плавно переходя к плечу. Никс присоединился, чтобы ускорить процесс, забирая на себя спину. Руки Криса на теле уже, ха-ха, кажется, должны были стать чем-то привычным. Они горячие, скользкие и вообще не отслеживают, как и где прикасаются. Ты, может, еще в белье залезешь? Блять, ужасно то, что это приятно, и мозг отказывается понимать, что с ним делают и зачем. Большие пальцы прошлись по животу до самых подвздошных костей, вынуждая немного прогнуться в талии… Или не вынуждая, но Феликс почему-то сделал это инстинктивно. Слюна начала копиться во рту. — Вот так, — произнес он, растирая излишки, чтобы не оставить жирного блеска и не испортить фотографии. — Ты на вес золота, Кристофер, — посмеялся Хенджин, проверяя, как масло играет на коже через камеру. — Все отлично. Давайте начинать. Это же… будет не больно? На четвереньки, грудью на пол, руки вытянуты вперед, бедра выше. Блять… Вопрос насколько это больно все еще актуальный, а можно немного на пробу до кадров? — Только не задень хвост, — произнес Крис. — Воск потом только срезать. Взгляд полный благодарности в ответ. А после чирканула зажигалка. Хенджин погасил верхний свет, оставив только свои лампы. Кадр, кадр, кадр. А после Феликс дернулся всем телом, сжимая зубами веревку. Это больно ровно десятую долю секунды, воск моментально остывает, не оставляя никаких ноющих чувств. Порка — это больнее. Такую штуку терпеть не сложно, но она резче и не угадаешь место и время, поэтому напряжение становится перманентным. — Феликс, прогнись чуть сильнее, — попросил Хенджин. Никс подцепил рукой свободный конец веревки, что фиксировала волосы, вынуждая Феликса вскинуть голову. Слюна потекла по подбородку. Блядство. Ты можешь не смотреть на меня? Можешь куда-то испариться ненадолго? Дыхание немного сбилось, но все под контролем, Феликс знает, что делает. — А, может, нужно было стоп-слово? — со смешком спросил Никс. — С закрытым ртом? Ебать, ты гений, конечно. Стоп-словом будет его попытка тебя отпиздить, — равнодушно заметил Хенджин, не останавливающий серию кадров. Горячий воск обжег поясницу, скатываясь по линии позвоночника к лопаткам. Все, на что мог надеяться Феликс, что это будет красиво. А потом случилось что-то страшное. Ликс как в замедленной съемке видел, как Чан опускается на корточки буквально в полутора метрах напротив него, не сводя взгляда с его лица. Зачем? — Не больно? Стой. Стоп. Хватит. На это он не подписывался. Но все, что продолжал делать Феликс, это смотреть ему в глаза, иногда вздрагивая, когда воск касался еще нетронутых участков спины. Тебе это нравится? Смотреть. Это все ненастоящее, все ненастоящее, это все бутафория, все реквизит, они актеры и ничего… Феликс тихо застонал, утыкаясь лбом в холодный кафель, чуть сжимая бедра вместе. — Что с ним? — остановился Хенджин. — Все хорошо, — ответил Чан. — Продолжайте. Это длилось на самом деле еще минуты две, но Феликсу казалось, что ебанную вечность, пока внутри него закипало что-то ничерта не профессиональное. Хенджин просто делал кадры крупным планом, и когда он попросил Феликса поднять голову, тот сверкнул влажными глазами. — Ты точно в порядке? Феликс кивнул. Он отказался от диалогов с самим собой. Тут сейчас лучше не думать вообще ни о чем блять. Ни о ком. Ни о взглядах, ни о прикосновениях, ни о словах, ни о собственной реакции, ни о желаниях. — Поднимись на коленки, пожалуйста, — попросил Хенджин, и Феликс послушно присел, ощущая, как Никс обнимает его со спины, чуть разводя ему ноги для удобства. На все вообще плевать, кроме человека справа. Никс совсем легонечко укусил его в плечо, наклоняя свечу над грудью. — Стой. Руку выше, — послышался голос Криса. — Обожжешь. Красный воск потек от ключицы вниз, через грудную клетку. Вау… Феликс плотнее сжал ладошки. Да, здесь кожа и, правда, чувствительнее. Только отрезвляющего эффекта у болевых ощущений нет, только сильнее мутит. — А можно руки назад, петлей за голову, — попросил Хенджин. Феликс с трудом поднял руки, обнимая парня за спиной. — И выгнись сильнее. Никс поправь хвост вперед, дай цензуру, пожалуйста. — Я боюсь капнуть. — Значит, аккуратнее будь. — Зачем лить воск в процессе? — спросил Чан. — Сначала нарисуй все, что нужно, потом поправите хвосты. — Можешь помочь? — попросил Хенджин. Можешь не помогать? Стой, не двигайся, оставайся там. Феликс стрельнул взглядом вверх, наблюдая как кисть Чана плавно движется со свечой в руках, накапливая подтаявший парафин. — Можешь немного отклониться назад? — Ложись на меня, — предложил Никс. У Феликса было много комментариев на этот счет, и плевать, что он считал себя вроде как профессионалом. Личное пространство кто в ЧС закинул и зачем? Но он продолжал слушаться всего, что говорили ему Хенджин и Чан. Зачем-то же все это сегодня происходит? Наблюдение первое. Соски значительно сильнее реагируют на температуру. Конечно, кто бы сомневался, что их Чан скромно не избежит, как это сделал Никс. Веревка неприятно скрипнула на зубах, блять, хватит. — Нгх… — Феликс попытался приоткрыть рот, хоть и понимал, что ничего не скажет. — Капец, у тебя пресс, конечно, — усмехнулся Никс, залипающий на получающемся шоу. — Резко не дыши, чтобы воск не сломался. Мягко, плавно и не глубоко. Ты умеешь. Феликс? Ликс открыл глаза, одним взглядом пытаясь дать понять, что ничего не хорошо, и он не то злится, не то плакать хочет. А еще, чтобы все это закончилось. И немного, самую малость, чтобы здесь не было Никса, Хенджина и Йеджи. И еще пара красных полос, на светлой коже. Чан сам поправил ему хвосты, облегчая работу по цензуре и ретуши Хенджину. Еще порядка десяти минут съемки, завершенной чем-то очень похожим на поцелуй сквозь мокрую блять веревку. — Класс. Двадцать минут перерыв. Потом будем снимать третью сцену. Никс сразу же отлип от Феликса, за что тот был ему только благодарен. Крис развязал узелок на затылке, сразу же ослабляя веревку в уголках губ. — Не натерла? Феликс буквально ее выплюнул, вытирая рот предплечьем. Жесть, что за влажное царство он здесь развел. — Парик приклеен? — Нет. — Давай мы лучше его пока снимем, чтобы не запачкать? — Вам нужна помощь? — поинтересовался Никс. — Я хотел просто за кофе сходить, тут кафе на первом этаже. — Возьмешь мне холодный американо? — попросил Крис. — И… там есть что-то из десертов? — Да, вроде бы. — Что-нибудь шоколадное. Потом рассчитаемся, ладно? — Да, без проблем, Ликс? — Нет, спасибо. Чан принялся за веревку на руках, изредка поглядывая на выражение лица Феликса. Давай, расскажи мне, насколько ты в порядке и как все хорошо. — Спасибо, — Феликс выпутал руки, самостоятельно принимаясь разминать запястья. Но руки почти сразу же оказались оплетены пальцами Чана. Теми самыми, аккуратно продавливающими кожу. От таких вещей бывает зависимость? Он же буквально ничего необычного не делает, но это воспринимается как-то иначе. Мимо прошел Хенджин, заявивший, что он курить, Йеджи испарилась следом. Класс, только звенящая тишина и дыхание человека рядом. — Как себя ощущаешь? — Как тряпка, — признался Феликс. — Мне не нравится это все, но… Это вроде как сейчас нужно, чтобы утереть одному мудаку нос, хах. Не в смысле не нравится, настолько, чтобы отказаться просто… Мм. Вдох. Выдох. Все хорошо. Все нормально, правда, все… Руки Криса обняли поперек талии, укладывая на себя. Чан запустил ладонь во взмокшие за все это время под париком волосы, мягко прочесывая кожу головы. Феликс буквально растворялся в нем, ощущая, что еще немного и заплачет. В запахе его толстовки, в прикосновениях уходящих куда-то под кожу, в тембре его голоса. Блять, пожалуйста. — Ты отлично справляешься, уверен, снимки будут прекрасными. Осталось совсем немного. Потерпишь ведь? Блять. Этот тон, эти знакомые фразы, это все такое неуместное, но такое нужное. — Ты испачкаешься, — тихо заметил Феликс, которому по большей части было все равно. — А ты за меня не волнуйся. Феликс. Что с тобой происходит? Мм. Сейчас об этом поговорят? В этот жалкий перерыв? — Мне просто… — вдох. — Нет, ничего, правда. — Нет, продолжай. Просто что? — Я не хочу об этом говорить, я… — Феликс, — о, предупреждающие нотки. — Тебе это не интересно. И вот тут повисла тишина. Феликс несколько раз мысленно себя проклял, зачем он открыл рот, зачем сказал что-то? Идей, как правильно выбраться из этой ситуации, у него нет. — Что именно я сделал или сказал, что ты так веришь в это? — поинтересовался Чан, продолжая прочесывать его волосы, словно не было никакой странной заминки сейчас. Блять, пожалуйста, хватит, пожалуйста. Феликс чуть отпрянул, чтобы посмотреть ему в глаза, хотя это точно было плохой идеей, но так было нужно. — Спасибо за все, что ты делаешь, спасибо, что помогаешь, и спасибо, что тебе не все равно. Но у нас мало времени, помнишь? А эта штука, кажется, очень плохо убирается с тела, — Феликс подцепил чешуйку застывшего воска на ключице. — У меня ногти слишком длинные. Еще одна пауза, разговор глазами, где Чан все же принял условия отложить это до самого конца, а Феликс признал, что не все в порядке. Пальцы Чана принялись осторожно снимать воск с ключиц, открывая немного покрасневшую кожу. Это не ожог, пройдет быстро, но вот тут Никс опустил руку низковато. Воск остывает в момент, пока капля срывается со свечи, и изначальная температура не очень комфортна для чувствительной кожи. А у Феликса она нежная. — Это займет много времени да? — Со спины собьем большую часть. Не волнуйся, это не больно. — Собьем? — не понял Феликс. — Да, это удобно и довольно быстро. На удивление от грудной клетки воск отошел намного послушнее, слезал пластами. Пальцы Чана огладили кожу, удостоверяясь, что прикосновения не болезненные. Только давай ты не будешь гладить соски? Масла за глаза хватило. Феликс чуть отвернулся, прикусывая губу. Это его фотосессия и его проблемы, а он снова с ним возится, ему помогает. И не просто помогает, он старается сделать так, чтобы стало комфортно, чтобы была какая-то маленькая награда за терпение. — Погоди минутку. Чан ушел за своим рюкзаком Гермионы, а после вернулся, доставая оттуда пачку влажных салфеток. Одна из них, сложенная вдвое коснулась холодной поверхностью соска, который нет бы конечно тихо и смирно себя вести, надо же сразу же окаменеть в чужих руках. Феликс порывисто выдохнул. Так вроде как не было ожога, чтобы охлаждать, что за продолжение температурных игр? — Ты меня доведешь… — Кожа тоже в состоянии испытывать стресс, — со смешком заметил Чан. — Где-то что-то болит? — Да ничего у меня не болит, — устало простонал Феликс. — Из тебя вышел бы страшный родитель. Слышал про гиперопеку? Вот это твое. — Ты первый, кто жалуется. — А я не жалуюсь. Я же не твой ребенок. — Осмелюсь предположить, что физическое насилие над детьми — это плохо, а моя забота не на ровном месте берется. — То есть в обычной жизни ты не такой? — удивился Феликс. — Что есть обычная жизнь? Не знаю, возможно, а может, и нет, я не фокусируюсь, когда делаю то, что считаю правильным. Удаления воска с нижней части живота оказалось делом очень… необычным по ощущениям, кожа нежная и воск отлипал очень плохо, а, может, массажного масла там было мало. — Это тоже отличается? — Что? — Все эти игры с воском сильно отличаются, если они настоящие? — Физически не особо, разве что больше и на горячие контрасты давать холодные стоит сразу же. Эмоционально, да, пожалуй, но ты вроде как и без того понимаешь, как это работает, верно? Или… снова попросишься в гости за покупкой свечей? Прости, они из секс-шопа. Феликс тихо посмеялся, пусть и не очень весело. Но это, кажется, было «нет» на предложение, которое он и не собирался озвучивать. Или просьбу… Черт знает, какое слово здесь корректнее. Чан встал с пола, доставая один из флоггеров из пакетика. Зачем? — Этим собьем? — не понял Феликс, расширяя глаза. — Погоди, нет, стой, погоди. — Это не больно. — Я хорошо помню, какое это ощущение, — возразил Феликс, так же вставая на ноги. — Я не трогал твою спину. И… разница между проникающим ударом и касательным довольно большая, — Чан прокрутил в руках флоггер. — Я… так понимаю твое состояние как-то связано именно с поркой. Хорошо, не будем. Феликс подмял губы. — Точно не больно? — А тебе было так больно в прошлый раз? — Но… ты типа разогревал меня и все такое, — напомнил Феликс, обнимая себя за плечи. — Так я и не собираюсь тебя пороть, — напомнил Чан. — Нет. Если это требует такого серьезного разговора, вручную будет быстрее. Феликс повернулся к нему спиной, не понимая, чем он занимается в своей жизни и почему снова ждет удара. — Окей, делай как быстрее. — Опору на ручки взять не хочешь? — А я могу упасть? — Кто знает. Феликс облокотился о столик, громко матеря себя внутри собственной головы. Удара было четыре, те самые, которые очень громкие и это страшно, но вообще не больно, а после два словно промазавших, пощекотавших спину, от них и посыпались по полу кусочки воска. И еще два следом, один из которых все же довольно больно зацепил лопатку. Лжец, получается. — Я не отвлекаю? — присвистнул Хенджин, за спиной которого выглядывала Йеджи. А че происходит, она слышала интересные звуки. — Каждый проводит перерыв, как хочет, — поделился Феликс, руки Чана опустились на его поясницу, вручную убирая остатки. Спасибо, что не бил по почкам. Хенджин прошел внутрь, стягивая шарф, но все еще с интересом поглядывая на парочку. — А… Я не знаю, как задать вопрос. Феликс распрямился, разминая плечи, врезаясь в позади стоящего Чана. — Все? И правда, быстро. Чан ладонями стряхнул остатки на лопатках и плечах. — Не повторяй это дома, с инструментом нужно дружить, чтобы подобное делать. — Да? Как жаль, а я сегодня же хотел опробовать на своей кошке. Чан посмеялся, а после протянул ему халатик, чтобы тот, наконец, прикрыл свою наготу. После вернулся и Никс с заказами. Чан с благодарностью взял свой кофе, протягивая коробочку с десертом Ликсу. — Ам… — Сахар. Это не предложение. Ешь. Феликс сменял объект внимания раз десять. Коробочка, Чан, Никс, Чан, Хенджин, Чан, коробочка… Что происходит? — Да ты шутишь, — покачал головой Феликс, все же забирая ее в руки. — Тебя с ложечки покормить? — Может, все-таки покажешься психологу? — Меня начинает раздражать твой острый язык. — И? — Феликс усмехнулся, вскрывая коробку. — Выпорешь меня за это? Чан красиво прокрутил запястье, описав флоггером полный оборот. — А можно я засниму это? Ребят, у вас такая химия, — протянул Хенджин. Крис наклонился, чтобы последующая информация досталась Феликсу лично. — Если ты чего-то хочешь, нужно научиться об этом просить. «Пожалуйста» работает лучше, чем твой сарказм и ирония, — Чан отстранился с такой миловидной улыбочкой, что сопоставить ее с озвученной информацией не получалось. Что? П… Просить? Типа… А. Ааа. Пошел к черту, пожалуйста. Феликс сел прямо на пол, протыкая пирожное пластиковой вилкой, что крепилась сбоку к упаковке. Просить, хах. Смешной. Типа, Крис, пожалуйста, сделай со мной это снова, что угодно, не важно что, просто сделай что-нибудь… Нет, у него не красные уши, нет, никто на него не смотрит, нет, он не испытывает сейчас какой-то ненормальный уровень стыда из-за которого даже вкуса десерта не чувствует. Следующие два часа съемки были увлекательными. Они рисовали ранки на теле Никса, и Феликс его пожирал. Много искусственной крови и поцелуев, но почему-то это было смешно, и очень расслабляло. И самое прекрасное, под конец приехали две подруги Хенджина, которые пообещали помочь с уборкой. А это всегда самое раздражающее в любых съемках. — Я украду у вас Феликса? — тихо поинтересовался Чан у Хенджина, который сматывал провода. — Куда? — Это принципиально важно? — вскинул он бровь. — Нет, просто… Да, в общем-то, ладно, хорошо. Рук хватает. Спасибо за помощь, кстати. — Обращайся. Феликс в это время сидел на полу возле кресла (хвосты в него не влезали) и избавлялся от ногтей, к счастью слетали они на ура, словно их не клеили по двадцать минут каждый. Крис опустился в свободное место, наблюдая за этим зверенышем, перемазанным искусственной кровью. — Ты… что-то хочешь? — Нет, просто жду тебя. — О, мы еще не скоро закончим, тут еще уборка и… — Феликс прикусил язык. — Слушай, я, конечно, сказал, что разговор мы отложим, но на самом деле, мне нечего сказать. Ноготь отлетел на другой конец студии. А, ой. — Хорошо. На секунду Феликс успел обрадоваться, но Чан никуда не делся, все так же остался сидеть в кресле, наблюдая за его манипуляциями. — Ты никуда не поедешь? — Без тебя — нет. — Но Хенджин… — Хенджин сказал, что ты свободен, так что умывайся и поехали. Почему-то Феликса не посетила мысль, что они могли бы поехать поболтать куда-то в кафе или иное общественное место. Подумал об этом он только в тот момент, когда пристегнул ремень безопасности. Лицо все еще разрисовано белой и красной краской, только линзы снял и немного причесал убитые волосы. Казалось чем-то естественным умыться дома. Только едут они не домой. Они едут к нему, да? Крис ничего не говорил, но тишина и не казалась какой-то напряженной. Она была временем, которое ему любезно подарили. Спасибо. Что он ему скажет? Если без попытки куда-то слиться, как-то избежать всего этого. Давай собери это в своей голове хотя бы. Обидно. Обидно, что Феликс ему не интересен, что у него нет шансов, обидно, что все то, перевернувшее внутри, что было озвучено и сделано, это меры предосторожности. Обидно, что понимая все это, относясь к этому адекватно и по-взрослому, Феликс все еще не мог взять себя в руки. Крис здесь, рядом, шутит что-то о «просить» и так уверенно заявляет, что знает, чего хочет Феликс. Откуда бы, если Ликс сам не в курсе, чего он хочет. Открой рот. Снова мурашки по коже. Крис ему нравился в самом простом и банальном смысле на свете. Но не то, чтобы его хоть раз посещала мысль про отношения. Нет, Крис похож на человека, которому нужна жена. Красивая, в шелках и мехах, которая закрывает глаза на его игры. Какое-то вот такое от него ощущение. С ним можно играть, с ним можно спать, под ним можно умереть, но никогда это не станет чем-то серьезным и обремененным обязательствами. Но… Феликс не входил в число тех, кто мог бы рассчитывать даже на игры. Почему ты это сделал? Это что-то про жалость? Или про интерес к тому, чтобы показать цвета слепому? А шутки озвученные сегодня? Они что-то значат или нет? Каждый из этих вопросов сквозил надеждой на то, что он просто прикоснется к нему снова. Как угодно. Можно больнее, можно жестче, можно как угодно, он ничего не скажет, он стерпит, только сделай это еще раз. Это уже не интерес. Но что это, он не ответит. Машина остановилась возле знакомой многоэтажки, а Феликс продолжал взглядом пилить лобовое стекло, кусая губы. Ему не хватило времени разобраться, но подытоги не утешительные. — Я не хочу создавать для тебя стрессовую ситуацию. Не хочу давить и заставлять. Но что-то мне подсказывает, что мне придется. Феликс медленно вздохнул, отстегивая ремень безопасности. — Не возражаешь, если я приму у тебя душ? Хочу смыть это все с себя. А потом… Делай что хочешь. — Что хочу? Есть какие-то представления о том, чего я хочу? — Нет. Абсолютно никаких. Феликс выскользнул из машины, направляясь к подъезду. Он скажет, что хочет еще, скажет, что услышал и с первого раза, что не подходит. Скажет, что загнался, но его уже отпустило. И этого должно быть вполне достаточно. Каждая квартира пахнет по-своему. В квартире Чана явно где-то располагался парфюм для дома, потому что это не бытовой запах. Находиться здесь снова как-то странно, в теории этого ведь не должно было произойти? Феликс разулся и направился в ванную со своим рюкзаком на плече. Ничего не говоря, не дожидаясь каких-то слов разрешения или подтверждения. Ему как минимум нужно смыть грим и привести в порядок волосы. На это нужно куда меньше времени, чем потратил Феликс, продолжая переваривать содержимое головы и придумывая слова, предложения, всю свою речь целиком. Как-то объяснить происходящее, не выставив себя в совсем жалком свете, объяснив, что он ничего не ждет, но ему хочется еще. И если нет, значит, нет, если да, значит да. Феликс взял полотенце там же, где в прошлый раз, бегло просушивая волосы, насколько это возможно. Глаза немного покраснели от интенсивного трения, но в целом, все как обычно, веснушчатый подросток. На тело пошла чистая футболка и все те же джинсы. Все нормально, все хорошо. Феликс босиком вышел из ванной комнаты, придерживая на плече свой рюкзак, почему-то на носочках добираясь до гостиной. — Ам… Спасибо? — улыбнулся он неловко Чану, что сидел в кресле, залипая в свой телефон. Взгляд наверх, бегло отмечая, что Феликс выглядит очаровательно с влажными и растрепанными волосами. Улыбка коснулась губ. — Не за что. Чаю? Феликс отрицательно покачал головой, ощущая свой язык как что-то инородное. Что он там собирался ему сказать? В голове не осталось ничего из того, что вроде как практически заучилось. Однако, ситуация приняла неожиданный поворот, когда говорить начал Чан. — Хорошо. Давай начнем с чего-то предельно очевидного? Я сказал или сделал что-то, что полностью перевернуло все твое впечатление о том, что произошло в тот вечер. Что-то, исходя из чего, сейчас мне должно быть не интересно, что варится в твоей голове и почему. Что-то, что полностью обнулило каждое мое слово о том, что тебе нужно обратиться ко мне, если станет не очень хорошо. И ведь стало. Я вижу, что ты восстановился, я верю, что все в порядке. Но это определенно точно не то, о чем мы договаривались. Чан провел языком по кромке зубов. — Некоторые последствия стресса могут дать знать о себе позднее. Через месяц, год, два… Я не хочу быть причиной того, что в будущем ты испугаешься чьей-то руки, протянутой к твоему телу. Потому что у меня есть причины сомневаться в том, что это было действительно полностью добровольно. Теперь есть. Рюкзак свалился с плеча. Феликс приоткрыл рот, пытаясь заставить себя сказать что-то, что сразу и точно убедит его в обратном. То есть… нет, вообще нет, не в этом дело. Насколько сильно все это выглядело неправильно? Он все это время боялся, что Феликсу было неприятно? — Я прекрасно знаю, что и какой возымело эффект, прекрасно понимаю, какое влияние на человека оказывает подобный опыт. Но мне не нравится твоя реакция на меня. Поэтому все то, что оставило этот след, стоило бы… — Ничего такого, — выдохнул, наконец, Феликс, глядя куда-то в пол. — Я имею в виду… Нет. — Если ты снова повторишь мне то, что уже озвучивал не единожды за сегодня, я серьезно начну злиться. Злиться точно не надо, погоди, нет, еще пару минут разобраться, просто дай несколько минут. Слов так много, они такие сложные, но прямо сейчас, в голову пришла мысль, которая Феликсу очень не понравилась, которую он точно не должен воплощать в жизнь. Это плохо закончится, очень плохо. Но… Шаг, второй, еще ближе. И коленки коснулись пола. Возможно, Феликс наглотался храброй воды, возможно, это было чуть проще, чем говорить, возможно, он все еще не до конца понимал, что и зачем делает. Это выглядело сейчас чем-то правильным. Чем-то, что позволит заставить его услышать себя, даже если Ликс ничего не скажет. Щека коснулась колена Чана, теплого даже сквозь одежду. Реакции ноль, но посмотреть ему в глаза сейчас слишком страшно. Мурашки понеслись по коже, когда его пальцы легонько коснулись волос, просачиваясь к чувствительной коже головы. Можно, да? Можно легонько потереться лицом? — Если… Если я скажу, что справлюсь… Что мне сделать, чтобы тебе стало интересно? Ты сказал, что не возьмешь меня в модели, что я зеленый, что не любишь тех, кто не знает, чего хочет, — Феликс закусил губу изнутри, пропуская вдох. — Я хочу еще. Я не хочу ни в какие клубы, я не хочу ни с кем знакомиться, я хочу твои руки, я хочу слышать твой голос, я хочу снова услышать, что я особенный. И если для этого мне нужно просто что-то терпеть, то я справлюсь. Честно. Перед глазами замелькали все самые сложные варианты того, что с ним могут сделать. Резать? Хорошо. Режь. Только обнимай в этот момент, говори, что он отлично справляется, что он особенный. И режь. Тихий смешок, и вот тебе весь ответ. Феликс все же рискнул чуть поднять взгляд, чтобы увидеть, что Чан улыбается, глядя на него как-то до ужаса ласково. — Ты еще совсем ребенок. — Мне двадцать четыре. — Да хоть сорок. Тебе ведь не веревки от меня нужны, не ударные и не игры. Особенный, хах. В этом дело? — пальцы заправили за ухо влажную прядь волос, очертили веснушки под глазом. — Ты как котенок, которого подобрали в дождливую погоду и накормили первым, что попалось в холодильнике. Это не так работает. — А как это работает? — совсем уж жалкий вопрос. — Скажи, что мне нужно сделать. — Подумать головой. Справишься? Мм. Ты ведь даже не знаешь с чем. Не знаешь, что действительно тебе нравится, а что действительно придется терпеть. Не знаешь, в чем меня ограничить, не знаешь, насколько тебя хватит, не поймаешь момент, когда действительно нужно будет остановить меня. Но знаешь, что еще страшнее? Феликс, мои слабости не на практиках строятся. Пальцы достаточно легко, но весомо потянули пряди влажных волос, отрывая Феликса от колен, выводя на один уровень к глазам, пока сам Крис наклонился к нему ближе, рассматривая причудливые узоры веснушек на лице. — Ты мне нравишься. И я совру, если скажу, что мне не интересно. Ты чувствительный, эмоциональный, честный. Впечатлительный. Мне нравится, как звучат твои стоны, мне любопытно, кричишь ты так же завораживающе? — улыбка чертовски контрастировала с подаваемой информацией. — И сколько тебе надо, чтобы сорвать голос. Мои слабости — это состояния моих нижних. Без способности думать и действовать самостоятельно, потому что останавливаться раньше — смешно. Что нравится мне? Видеть, как ты ломаешься физически и морально, отдаваясь мне без остатка, без сомнений, без права на собственное тело. Феликс не дышал, не смея отвести глаз. Это страшно, правда, страшно. Это больше не похоже на около сексуальные игры, это похоже на какую-то форму психопатии. Но… Он тысячу раз прокручивал в голове тот вечер, каждую его фразу, каждое его прикосновение, даже то, что жгло кожу на следующий день. Это было действительно хорошо. Но кажется, сейчас разговор шел о чем-то качественно ином. — Будет сильно больно? — шепотом спросил Феликс. — Зачем тебе это, Феликс? Ты ведь не за острыми ощущениями ко мне тянешься. Терпеть он готов, хах. Найди себе девочку, шепчите друг другу на ушко о том, какие вы особенные. И больно не будет. Феликс пальцами впился в колени Чана из опасений, что он встанет прямо сейчас. — Я не хочу. Я хочу знать, что ты можешь сделать со мной. Я хочу знать, как это ощущается. Дело не в том, какой ты после, дело не во всем этом… Нет, — порывистый вдох. — Да, возможно, я понятия не имею на что подписываюсь, но я хочу еще. Если я не справлюсь, тогда ты можешь … — Ты думаешь, я буду заключать с тобой пари? Феликс отрицательно покачал головой, бегая взглядом по его коленям и собственным рукам. — Почему причины «я хочу» тебе не достаточно? — прозвучало это уже куда убедительнее. — Хочешь, значит, — пальцы тыльной стороной огладили щеку. — Чего ты хочешь? — Я не хочу боли в чистом виде, я не мазохист, — подтвердил Феликс, поднимая взгляд на Чана. — Но я хочу тебя. Хочу снова стать центром твоего внимания, хочу снова сделать то, чего ты будешь от меня ждать, хочу снова слышать тебя рядом, все то, что ты говоришь и то, как ты это говоришь. Ты называл это игрой. Я не мазохист, и если бы мне нужна была боль, я бы просто сидел дома и резался. Я хочу сыграть с тобой. И я хочу доказать тебе, что справлюсь. Ответ не прилетел сразу же, кажется, что-то в озвученном было весомее всех предыдущих объяснений. Взгляд у него был… заинтересованный и, кажется, улыбка мелькнула даже в зрачках. Крис задумчиво облизал губы, закусил нижнюю и, наконец, кивнул: — Вам. Внутри в момент все стало до ужаса тяжелым, и даже вдох получился проблемным, словно его вновь сдавливают веревки. Это страшно, но что-то еще в этом есть, щекочущее нервы и магнитящее пальцы. Определенно точно, последние двери были заперты на замок, подписи оставлены, а условия контракта так и не прочитаны. — Вам, — повторил Феликс. — Хорошо. Пульс где-то за сто двадцать, и смеяться от радости или начинать паниковать совершенно не ясно. — Мы не будем пользоваться правилами, где за проступки следуют наказания. Ты ошибаться не будешь. Слушай внимательно, запоминай с первого раза, и не вынуждай меня повторяться. Если я задаю вопрос, ты на него отвечаешь. Можешь, не можешь, знаешь, не знаешь — ты отвечаешь. Если я говорю тебе что-то сделать — ты делаешь. Никаких вопросов, сомнений или мыслей вслух. Ты говоришь тогда, когда я жду твой ответ. Не волнуйся, я разговорчивый, молчать долго не придется. Следы останутся, — пальцы прошлись по шее. — Много. Невинными мои действия выглядеть не будут, но трахать тебя никто не собирается. Заведешься — терпи. Кончить ты можешь только после разрешения. У тебя есть всего три слова, которые ты можешь произнести вне моих вопросов. Угадаешь какие? Что происходит? Феликсу казалось, что некоторые его волоски седеют прямо сейчас. Нет, все верно, они играют, и вот его знакомят с правилами. Но есть некоторые вопросы. Насколько много следов? К черту фотосессии, он перенесет, если будет нужно, но следы не берутся просто так, а потому: какого рода следы? Много? Насколько все это будет болезненно? Что значит кончить после разрешения? Что ты собираешься делать? А как же «при чем тут интим»? Ладно… Не то, что бы Феликс против, но не то, что бы он представлял себе это так. Полночь. У него есть защита от всего. Это же так работает? Он же остановится? — Пожалуйста. — Умница, — улыбнулся Чан. — Дальше. Мозг отказывался соображать, потому что для представления того, что он может сказать, нужно как минимум визуализировать в голове контекст, а с этим сложно. — Еще? — Я решаю, сколько и чего тебе нужно. Нет. Еще варианты? Феликс отрицательно покачал головой. — Спасибо. Простите. Это то, что очень сложно контролировать. Поэтому и ограничивать в них я тебя не буду. Чем честнее ты реагируешь, тем приятнее тебе будет. Хочешь снова услышать, что ты особенный? Услышишь. Но придется постараться. Я не люблю игры в сопротивление, будешь просить остановиться, независимо от того, что именно я делаю, этого станет больше. Я люблю слезы. И плакать ты будешь. Много. Вопросы? Тьма! Но Феликс только отрицательно покачал головой. А после все же приоткрыл рот: — Я же… Я же могу произнести стоп-слово? — А собираешься? — улыбнулся ему Крис. Феликс отрицательно покачал головой. — Ты хочешь сыграть со мной. Хочешь доказать, что умеешь терпеть. Хочешь еще. Это и подразумевает добровольность твоего решения, — ладонь мягко обогнула шею, и Крис подтянул его к себе, продолжая тихо и на ухо. — Так страшно? Да, Феликс, ты можешь меня остановить в любой момент. В полночь закончится все, но только за две минуты «до» ты по-настоящему поймешь, что ты чувствуешь. Феликс прикрыл глаза, ощущая, что, кажется, даже губы дрожат. Но смесь эмоций все меньше походила на панику или стресс. Этот голос будет преследовать его до конца дней. Такой мягкий и нежный, но убивающий психику к херам всем тем, что он говорит. — Попробуй забыть об этом, иначе отдаться мне будет в разы сложнее. С этой секунды ты мой. Твое тело, твои мысли, твои желания — это все мое. Слышишь? Феликс легонько кивнул. — Повтори. — Мое тело, мои мысли и мои желания — это все Ваше. — Молодец, — Чан мягко поцеловал его в висок. — А теперь раздевайся. Белье тебе не понадобится.