Urusai!!!

      – Кто это? – Нага изумлённо уставился на молодого мужчину, стоящего посреди съёмочной площадки. Он стоял, скрестив руки на груди, и опирался спиной на декорации.       – А… м-м-м… – Акино Мацури смущённо захихикала. Дракон заинтересованно посмотрел на мангаку.       – Вы его знаете?       – Ну… Что-то вроде того, он мой… – забормотала «каппа». – Мой…       – Ассистент, – уверенно произнёс мужчина, подходя ближе. Оказалось, что он почти одного роста с мангакой. – Верно, Мацури-тян?       – Хих, да… – покраснела женщина, но тут же выпрямилась и грозно сверкнула глазами. – А теперь иди куда-нибудь отсюда, перечитывать «Детектива в маске» или дорисовывать первый том «Созвездия воображаемых зверей», раз припёрся! Хоть какую-то пользу принесёшь!       – Нет! Я буду лично участвовать в том, что ты делаешь! – горячо заявил мужчина. – И мне плевать как!       Мацури-сэнсей тяжело вздохнула и повернулась к Дракону.       – Что ж, знакомься, Нага. Это граф Ди.

***

      Он пришёл в её жизнь стремительно и внезапно, взяв её ослабшую от многих часов рисования кисть в свою тёплую руку.       – Мацури-сан, – шепнул мягкий, растворённый в вечернем воздухе сонной Иокогамы, голос. – Давайте вместе? Ещё пара фреймов, и пойдёмте в постель. Вы хорошо поработали, спасибо…       В ту ночь Мацури-сэнсей проработала до самого утра, вдохновлённая уверенной и твёрдой рукой молодого мужчины, представившегося графом Ди. Сонная и счастливая, она смотрела на готовые фреймы, мечтая о том, чтобы вся её творческая жизнь была такой яркой и продуктивной, как этот вечер. И её мечта исполнилась.       Граф Ди любил работать. Он мог часами сидеть с ней одной, обсуждая сюжет, поправляя ей линии и заставляя женщину чувствовать себя гениальной богиней манги, тепло и терпеливо указывая на ошибки и не забывая хвалить за успехи. Два года прошли как во сне – в основном, из-за того, что спала госпожа Акино не так уж много, – а потом сказка превратилась в кошмар.       – У тебя есть личная жизнь? – напрямую спросила она, наставляя карандаш на своего ничего не подозревающего «баку».       – Вроде того, – пожал плечами граф Ди, стряхивая с чеонгсама невидимые пылинки и заметно смущаясь. – Но сейчас с этим сложно чуть-чуть. А что?       – Хочу рассказать про тебя, – произнесла мангака, беря чистый блокнот.       Граф отодвинулся от неё на самый краешек стола, на котором сидел, и как-то весь побледнел и сник.       – Я ужасно скучно живу, – начал он. – Люди не станут про меня читать.       – Я рисую дзёсэй, Ди. Это, буквально, скучная жизнь для людей, живущих скучной жизнью!       – Нет, знаешь, дзёсэй – это такое мгновение чуда для людей, живущих скучной жизнью… Как аниме про школу!       – О, давай расскажем про твои школьные годы? – принялась точить карандаш Мацури-сэнсей.       – Я не ходил в школу!       – Что, совсем? А где ты учился?       – Дома. Ну, вышка есть ещё… Но кому вообще интересны будни студента факультета биотехнологий? Ты просто сидишь и такой: «Аа, Bb, BA, aB…».       Женщина задумчиво закусила щёку.       – Это даже звучит уныло… Уф. А ты когда-нибудь влюблялся? В своего домашнего учителя или профессора… О, а, может, в какого-нибудь студента?       – Ты думаешь, что я гей? Это так заметно? – изумился граф.       – Э…       По правде говоря, такая перспектива Мацури-сан не то чтобы радовала – делить с кем-то молодого и красивого графа искренне не хотелось. Впрочем, бисексуалы и геи ей тоже были интересны – читателям они нравились, писать про них было весело, а делить Ди с мужчиной было как-то морально проще.       – Заметно, – наконец, кивнула она. – Ты много внимания уделяешь моей прорисовке мужских зад…       – Я понял! – закрыл рот женщины узкой ладошкой граф. – Ну, знаешь, у меня есть муж, сын и дочь…       – Восторг! – просияла мангака. – А давай расскажем вашу историю знакомства? Или как вы там живёте всей семьёй? Истории про детей всегда смешные!       – Про знакомство будет не интересно… – посерел мужчина. – Если ты, конечно, не хочешь рассказывать про будни факультета биотехнологий. Аа, Bb… Понимаешь?       – Чёрт! Да расскажем про будни, сидение с ребёнком, смену подгузников, в крайнем случае…       Граф Ди окончательно погрустнел, опуская голову и затихая. В фиолетовых глазах блеснули слёзы.       – Сын рос с моим отцом. После его рождения я вновь увидел его только через двадцать лет, в день моей смерти. Пожалуйста, я правда не хочу об этом говорить.       – Ладно, – согласилась мангака, с сожалением откладывая блокнот и карандаш. Интересная и печальная история не стоила нервов её друга.       Некоторое время в комнате царило молчание. Возвращаться к работе не хотелось. Граф продолжал отсиживаться в углу стола.       – Но, знаешь, – вдруг подал голос Ди, – я могу познакомить тебя с сыном. Думаю, его история будет людям интереснее. Она как раз в твоём духе.       – Правда? – от радости женщина чуть не задушила графа в объятиях. – Спасибо, я буду рада рассказать её!       – Обращайся…

***

      Младший граф Ди (разбираться, почему всех Ди зовут одинаково, у работающей днями и ночами мангаки не было ни сил, ни времени) оказался требовательным и капризным, но фотогеничным и изящным юношей. Рисовать его и ставить сцены с его участием было сплошным удовольствием… если, конечно, все условия их контракта выполнялись безукоризненно. С его другом, Леоном Оркоттом, они тоже отлично сработались, так что теперь эти двое появлялись чуть ли не на каждой странице. Мацури-сан работала всё упорнее, а её граф Ди продолжал помогать ей… но теперь в их общении что-то изменилось.       Граф стал нервным и дёрганным. Фреймы с ним выходили такими неудачными, что, в итоге, от них пришлось отказаться в пользу упоминаний. После главы о Нюйер, когда Мацури-сан впервые решила нарисовать его лицо, настроение мужчины стало окончательно похоронным.       – Прости, я не могла не рассказать о ней… – извиняясь, произнесла мангака. Ворошить чужую боль не хотелось.       – Ты могла не рисовать меня, – хмуро ответил он. – Теперь иди до конца, чего уж…       На страницах манги он появился вновь спустя всего восемь глав. Женщина физически не могла собраться и нарисовать его лицо даже зацензуренным «облачками» диалогов.       – Разреши мне! – взмолилась она. – Это ведь ни в какие ворота, сам видишь, что получается…       – Хорошо, – мягко сжимая её руку в своей, произнёс граф, направляя её карандаш. – Тогда давай вместе.       Всю оставшуюся мангу Акино Мацури рисовала как в наваждении, спиной чувствуя тёплый и жёсткий чеонгсам мужчины, его тихое дыхание и негромкие советы, мягким голосом нашёптываемые ей на ухо. Всё было как тогда, когда он только пришёл, и от этого почему-то хотелось плакать.

***

      – Какой там фрейм идёт? – хихикая на полу, спросил придавленный сыном граф Ди.       – Восемьдесят третий, – торопливо зарисовывая их дурачество, фыркнула мангака. – Дохни.       – Людям нет прощения! – картинно выкрикнул молодой мужчина в чеонгсаме и… растворился в воздухе.       Потом был перерождённый младенец, раненный Оркотт, злой, как тысяча чёртиков, граф Ди-старший и полный искреннего сожаления маленький граф Ди, подошедший к смотрящей куда-то сквозь восемьдесят четвёртый фрейм женщине.       – Это всё, мам, – тихо сказал он, смахивая с длинных ресниц слезинку. – Пусть Крис отснимется в последнем кадре, мы с Леоном вряд ли вернёмся из нашего последнего путешествия.       – Угу, – не особо слушая его, кивнула мангака. Оглушённая и разбитая, она не была способна думать, воспринимать, чувствовать…       «Он ушёл».       Ушёл, потому что перестал быть другом, став «персонажем». Ушёл, потому что умер снова, у неё на глазах. Ушёл, потому что его история была рассказана.       – Иди к чёрту! – швыряя кепку с каппой в стену, крикнула Мацури-сан. – Иди к чёрту, граф Ди! Ненавижу тебя, ненавижу…

***

      Спустя неделю манга была окончена. Последние фреймы были утверждены издательством, обложка обсуждена и отправлена, как макет, ассистентам на доработку. Оставалось только сдать отрисованный каталог животных.       Тигр, бабочки, птицы и, конечно, грифон – грифоны очень нравились мангаке. Они легко рисовались (и срисовывались из детских книжек по мифологии) и отлично иллюстрировали слово «химера». Пересматривая готовые странички, женщина вспомнила слова Леона. Восемьдесят пять изображений… Да, первоначально она планировала изобразить графа Ди с Нуэ, но редактор сказал, что Нуэ – не слишком «классический» образчик химеры, в отличие от греческих химер, так что в итоге они остановились на грифоне.       Благородный обитатель энциклопедий и геральдического бестиария смотрел на Мацури-сан мудрым орлиным взглядом.       – Всё-таки, восемьдесят четыре… – пробормотала она. Бумага легонько хрустнула в её пальцах, заглушая тихий всхлип.       – Ты уверена, Мацури-тян?       Не веря своим ушам, женщина резко развернулась, утирая с глаз слёзы.

***

      – Что это?       Редактор указывал пальцем на ещё недавно утверждённого грифона.       – Грифон, – безуспешно строя из себя глупенькую каппу, промямлила Мацури-сэнсей.       – Хорошо. А это что?       – Где?       – У него на спине!!! – взорвался редактор. – При чём тут этот второплановый злодей?       – Ну… – замялась было женщина, но тут её накрыло ледяное спокойствие.       «Мне НУЖЕН восемьдесят пятый фрейм. Не важно где, не важно как, не важно даже зачем. Он. Нужен. Мне. Извините, редактор-сан, это то, в чём я уступать не готова».       – Разве он не украшает картинку? – улыбнулась она той же уверенной и вкрадчивой улыбкой, которой когда-то улыбался её граф Ди. – Химера вместе со своим создателем. По-моему, это замечательно. Вы же не хотите, чтобы такая опасная тварь разгуливала в одиночку?..       – Ну, он же нарисованный… – растерянно пробормотал редактор.       – Разумеется! Но вы уверены, что выпускать в чернильный мир это животное – хорошая идея? Что его удержит от того, чтобы изгрызть и измять весь тираж? А? Или, может быть, он разорвёт когтями коробку с книгами и парочку грузчиков, а потом полетит прямо в издательство к вам в кабинет…       Мацури-сан так и не узнала, что подумал о ней удивлённый редактор, но страницы были приняты без правок и без вопросов.

***

      – Рад знакомству, – склонился Нага. – Я верно служу первосвященнику…       – Я буду вашим каскадёром, – без обиняков сообщил Ди. – Правда, Мацури-тян?       – Что ты творишь? – поджала губы мангака. – Это же не о тебе история…       – Именно поэтому я буду каскадёром! Я хочу участвовать в том, что ты делаешь, – заулыбался мужчина.       – Ладно… Только оставь это твоё «Мацури-тян», я не в младшей школе.       – Хорошо, мам.       Так и кончилась дружба Акино Мацури и графа Ди.