О том, как гнездятся альбатросы

Арлабус всегда старался придерживаться своей человеческой части, дабы не совершать множество смущающих и неловких поступков. Всё же, альбатросы по своей природе слишком тактильны и социальны, в противовес немного замкнутому и стеснительному юноше. Однако, в присутствии одного конкретного человека сдерживать себя становилось просто непосильной задачей. Хайди — вот имя того, кто занимает все мысли морской птицы. Акулы по своей природе склонны к враждебности ко всем остальным видам животного мира, но, кажется, на обладателя двух гетерохромных глаз это правило не распространяется. Трудно найти такого же общительного и добродушного человека как Хайди — даже несмотря на свои пристрастия к взрывам и политическим манипуляциям, он оставался верным другом и отличным товарищем. Все члены Якудзы считали точно так же, провозглашая своего лидера одним из лучших людей в своей жизни. Сам же акула лишь отмахивался от всеобщей похвалы, говоря о том, что это всё его прямые обязанности. Арлабус бы душу отдал, чтобы его дурацкое птичье сердце не начинало трепетать при одном только виде хвостатой фигуры. Крылья беспокойно шелестели за спиной, желая приветливо распахнуться, привлечь чужое внимание и получить такую необходимую дозу любви. Альбатросы выбирали пару раз и на всю жизнь — Арлабус, кажется, крупно оплошал, когда решил вступить в небольшую банду Якудза. Ещё в первую встречу с главой группировки он оцепенел от переполняющего его восхищения — его сущность настойчиво потребовала сейчас же провести все необходимые обряды создания пары. С того момента утекло немало воды, но чувства, вспыхнувшие подобно лесному пожару, заставляли обжигаться до сих пор. Хайди мог строить сколько угодно необычных построек, но почему-то всегда возвращался в главный и любимый дом на пригорке, построенный Арлабусом. Альбатрос внутри парня ликовал — пара дома, пара находится рядом и помогает строить гнёздышко, всё замечательно. Однако сам Лабус понимал, что всё это не более чем устои самого Хайди по поводу того, что семья, а именно таковой он считал Якудза, должна жить под одной крышей и поддерживать постоянную связь. И всё же, Арлабус, хотя бы в своих мыслях, любил притворяться, будто это его с Хайди гнёздышко, где так же находятся их верные соратники, что когда-нибудь так же найдут свой домик со своей парой. От этих светлых мыслей становилось необычайно тепло на душе и даже размышления об поддельности не перекрывали их. Арлабус с упоением украшал их общий домик, принося в него множество мелких вещичек, которые, как ему казалось, будут подходящей деталью интерьера. Хайди же, как не странно, относился к этому увлечению приятеля как к очень умилительному действу. Акула бы соврал, если бы сказал, что его не радует такая активность со стороны альбатроса по обустройству их дома. Для себя Хайди уже давно определился с их семейным положением — Арлабус его прекрасная жёнушка, что оберегает весь быт. Да, вот так прямо и без утайки — а чего ж ему мяться, если когда-то Арлабус сам принял ту чеку от гранаты, которой он прекрасно подорвал центр. Кажется, тогда даже сам Неадаптер спустился, дабы благословить их союз на долголетие и плодородие: что-то про какие-то там органы и что-то до какого-то поколения. Ну, ясно же, что пожелал большой и крепкой семьи. Для Хайди все эти ужимки Арлабуса выглядели как невероятно милое проявление чужой стеснительности — ясно дело, что такой замкнутый альбатрос не будет рад растрезвонить о своей паре всем остальным. Именно поэтому, на виду у всех акула старался вести себя максимально по дружески, позволяя лишь ограниченный круг взаимодействия. Конечно, они редко могли остаться вдвоём, либо хотя бы в компании остальных ребят из Якудзы, и Хайди вечно хотелось хоть как-то повзаимодействовать с Лабусом, но приходилось стоически терпеть. Он всё же любит свою птичку и не позволит ему лишний раз нервничать. — Хайди, — еле слышно зовёт его Арлабус, когда акула вновь решает заняться ремонтом в их доме. Последняя неделя лета выдалась дождливой, поэтому деревянная крыша в паре мест начала протекать. Хайди сразу же взял на себя задачу по её починке. — Что такое, Лабус? — отвечает ему парень, спускаясь по деревянной лестнице с чердака. Хайди смахивает со лба скопившийся там пот — всё же духота наверху стояла нереальная. Благо, дел осталось буквально на пять минут. — Я тут летал к Альфёдову в гости и, — Арлабус мнётся, отводя взгляд в сторону и всеми силами стараясь не смотреть на точёное тело напротив, что прикрывает лишь лёгкая белая майка. Альбатрос набирает побольше воздуха в лёгкие и резко протягивает небольшой горшочек с экзотическим цветком. — Вот, это тебе. — Ого, какая красота, — вмиг просиял Хайди, осторожно принимая из чужих рук презент и даже не обращая внимания на то, как вздрагивает альбатрос при их случайном соприкосновениями, — спасибо, детка, я обязательно поставлю его на самое видное место в своей комнате. — Д-да не за что, — смущённо тянет Арлабус, — ну, я тогда… пошёл, — и парень быстро разворачивается к выходу, буквально спархивая на лестницу вниз. У альбатросов было особое отношение к гнездовью, ведь то было плодом их любви с партнёром. Именно поэтому Арлабус уделял много внимания их совместному дому, украшая и дополняя его различными предметами. Конечно, большая часть шла на общий интерьер, но некоторая была представлена в виде личных подарков самому Хайди. Лабус с особой тщательностью подбирал подарок, что на этот раз принесёт акуле. Это не могло быть чем-то скучным и клишированным — тогда Хайди точно подумает, что альбатрос делает это ради галочки. Нет, подарок своему предполагаемому партнёру должен быть идеальным. Впрочем, сам Хайди любой подарок от Арлабуса хранил как зеницу ока — даже самые, на посторонний взгляд, бесполезные вещи. У него в комнате, кажется, был уже целый склад презентов имени Лабуса — начиная от вполне стандартных, если это слово применимо в отношении цветов, что могут есть насекомых, растений, заканчивая какими-то странными аппликациями из веточек и перьев. Все эти мелочи были невероятно дороги Хайди и он редко показывал их даже другим членам Якудза, считая что подобное является их личным с Арлабусом способом общения. — Хайди! — неожиданный крик со стороны кухни заставляет всё внутри акулы упасть. Он быстро подскакивает с дивана, где парой секунд ранее фривольно обсуждал с ребятами будущие планы на программу работы Якудзы. Все остальные так же без промедления подрываются со своих мест — только один член их группировки не присутствовал на собрании. — Лабус, детка, что случилось? — обеспокоенно спрашивает Хайди, вбегая на кухню и осматривая небольшой беспорядок. На плите всё также стояли кастрюля и сковорода, а вот сам альбатрос, распушив крылья в защитном жесте, находился в странной позе на одной из кухонных тумбочек. Зрелище было настолько же странным, насколько и абсурдно-смешным. — Хайди! Тут мышь! — беспомощно и со страхом смотрит на вошедших Арлабус, указывая куда-то в сторону небольшого столика. Его крылья в готовности замерли, а взгляд метался по деревянному полу, вновь ища хоть намёк на неприятного визитёра. — Тише-тише, сейчас мы её быстро поймаем, — заметив небольшой серенький комочек, Хайди сразу же достал прикреплённый к его пальто небольшой ножичек. Ребята, стоящие за ним, не очень поняли такого поворота событий, но всё же приготовились к неожиданной «охоте на мышь». И так, четыре здоровых лба, вооружившись чем придётся, гоняли одну мышь, пока Арлабус неотрывно следил за процессом и указывал на то, куда вильнул в очередной раз серый хвостик. В конце концов Клэш смог поймать незваного гостя и под радостные вздохи друзей, отправился выпускать его «на волю». После этого Арлабус заметно расслабился, но всё ещё с подозрением озирался по сторонам. Хайди заметил чужое беспокойство и тихо подошёл сзади, кладя голову на дрогнувшее плечо: — Всё хорошо? — тихий вопрос только для одних ушей. — Да, просто… — альбатрос глубоко вздыхает, стараясь успокоить расшалившийся пульс, — нехорошо, когда в гне-, дома заводятся мыши. — Ничего, если тебе неуютно, то я позову Пугода и с ним мы всех их вытравим отсюда, — жаркое дыхание обжигает бледную шею и Арлабус еле сдерживает в себе желание шагнуть назад и полностью оказаться в чужом тепле. — Спасибо, — еле слышно выдыхает Лабус, с тоской чувствуя, как отстраняется Хайди и вновь возвращается в гостиную, дабы продолжить важные переговоры с оставшимися членами Якудза. — Пс, босс, а чего это он так? — спросил Клайд, когда Хайди с тяжелым вздохом падает обратно на диван, уже продумывая план того, как ему приманить Пугода на это дело. Всё же, после начала его с Модди отношений кот стал слишком «занятым» для любой работы, что требовала отделиться от компании тигра. Хотя, две кошки явно лучше одной. — Да просто у альбатросов очень сложные отношения с грызунами, — пояснил Хайди, вспоминая все те факты, что успел вычитать из книг о современных птицах. — Они ж обычно гнездятся на островах, где нет всяких естественных хищников, чтобы птенцы были в безопасности. Однако, если там окажутся крысы, то всему молодняку придёт конец. Поэтому-то Лабус так резко и отреагировал, думаю, он тоже подумал о том, что эта мышь может сделать что-то плохое. — Да уж, как у вас всё тяжело, — вздохнул Клайд, хотя и сам являлся для многих неизвестным видом, который имеет уйму своих нюансов существования. На самом деле не сказать, что Арлабус всегда так отдаётся своей второй части в экстренных ситуациях. Просто она имеет неплохое такое значение в принятии тех или иных бытовых решений. Например то, что касается еды — здесь ему очень повезло, что его морские предпочтения в точности совпали с любовью Хайди к чему-то необычному. Всё же альбатрос по своей природе не мог погружаться на приличную глубину, оттого возможность отведать чего-то глубоководного была голубой мечтой Арлабуса. Впрочем, Хайди чётко видел эти продолжительные взгляды своей детки на прилавки с морскими жителями, когда они вновь выходили в центр за покупками. Однако, те явно были не самой первой свежести, поэтому Арлабус не решался покупать их, вновь нагружая пакеты привычными продуктами для всех. И всё же Хайди понимал чужое желание и решил, во что бы то ни стало осуществить его. Именно поэтому, в один, ничем не отличающийся от остальных дней, Хайди с самого утра куда-то засобирался, предвкушающе поглядывая на море. Арлабус лишь скромно пожелал удачи, снедаемый желанием притянуть это до ужаса довольное лицо и оставить на прощание поцелуй. Впрочем, сам акула не стал и дальше мозолить глаза, а быстро ушёл, аккуратно прикрыв напоследок дверь. Лабус весь день беспокойно ходил из комнаты в комнату, поглядывая в окна и прислушиваясь к звукам дома. К его великому сожалению, даже после полудня Хайди так и не вернулся, хотя его «ненадолго» обычно это время и значило. Альбатрос настолько извёлся, что даже не почувствовал смущения от желания зайти в комнату возлюбленного и ожидать его там. Всё же, весь интерьер, каждая частичка этого места хранила память о Хайди. Арлабус с особым удовольствием прилёг на чужую постель, расправляя крылья и несколько минут безостановочно возясь в мягких покрывалах, еле слышно воркуя от переполняющего его тело покоя. К вечеру он всё-таки спустился вниз, на кухню, так как его обязанности по обеспечению всех Якудза свежей и вкусной едой никто не отменял. И всё же, было невероятно пусто в доме, где не слышался чужой заливистый голос и не ощущался тонкий запах моря, что навечно закрепился на высокой фигуре. Даже готовка еды не приносила желаемого покоя, лишь заставляла всё глубже уходить в свои мысли, пока… — Лабус, детка, я вернулся! — неожиданный грохот распахнутой настежь двери заставил Арлабуса вмиг распушиться, но последовавший за этим знакомый голос успокоил альбатроса. Отключая плиту, парень поспешно выходит из кухни, буквально пробегая зал и ныряя в прихожую. А там… — Боже, Хайди, что это такое? — шокировано распахивает глаза Арлабус, смотря на почти полностью чёрного парня, что победно держал в руках что-то зеленоватое и явно не особо живое. — Ну как что — морепродукты, — довольно усмехается акула, поудобней перехватывая нечто на своих руках и гордо смотря на парня перед собой. — Я ж знаю, как ты любишь всех этих подводных гадов, но на рынке они уже день как сдохшие — таких только на фарш. А это вот, глянь — самый свежак. — Так это для меня? — смущённо переспрашивает Арлабус, теперь внимательнее осматривая чужую добычу и замечая, что это тот самый «светящийся спрут», о котором ему когда-то восторженно рассказывал Пугод, которому довелось попробовать его благодаря упорству Модди в добыче этой экзотики. — Ну конечно, стал бы я для кого-то лезть в море, кроме моей жёнушки, — довольно ухмыляется Хайди, осматриваясь вокруг и понимая, что с него уже накапало немало чёрных чернил. — Так, ладно, я пошёл с этим гадом в ванную, а ты пока готовься — сегодня у нас будет незабываемый ужин. — Х-хорошо, — резко кивнул Арлабус, вновь невольно смущаясь чужого обращения. Конечно, в речи Хайди и до этого иногда проскальзывало то самое «жёнушка», но каждый раз был как первый. Отчего-то Арлабусу хотелось верить, что это не просто часть дружеской шутки, а что-то намного серьёзнее. Впрочем, не только Хайди был горазд в таскании чего-то необычного в дом. Арлабус так же выделился в этом — не было ни недели, когда бы альбатрос не принёс какие-то случайные веточки или листики в дом. Обычно он не дарил их своему возлюбленному, а аккуратно складывал на полочку в зале. Хайди эту особенность так же считал жутко умилительной, ведь для альбатросов это означало «постройку гнезда», пусть и немного странную и неполноценную. Всё же, в первую очередь, это сигнализировало о том, что Арлабус считает это место надёжным и достойным для его семейной жизни. Однако, так случилось, что не все члены Якудзы знали о подобной «особенности» альбатроса, но до одного момента это не доставляло никаких проблем. Кто ж мог предположить, что Клайд, который до этого был частым гостем в общем доме группировки, после долгого отсутствия решит неожиданно их навестить и при этом заняться домашними делами. Хайди и Арлабус в тот день как раз выбрались на рынок за новой порцией покупок, поэтому приход приятеля стал для них приятным сюрпризом. — О, вы вернулись, — приветствовал их с порога Клайд, закидывая кухонное полотенце на плечо и осматривая счастливых донельзя приятелей, — а я как раз только-только закончил с уборкой и решил чего-нибудь сварганить на вечерок. — Ого, уборка и ты, я не ослышался? — ухмыляется Хайди, смотря на товарища, который в последний месяц был настолько занят личной жизнью, что ни разу не навестил их. Конечно, было немного обидно, но, всё же, не только же главе группировки быть счастливым семьянином — для остальных товарищей он желал такого же. — Ага, твой слух как всегда остёр, босс, — ухмыльнулся Клайд, забирая один пакет из рук Арлабуса, что уже снял уличную одежду и направился в сторону кухни. — Кстати, у вас там на полках такая грязь, что аж всякие палки и мусор валяются. Я еле всё собрал. — Подожди, на полках? — неожиданно остановился Арлабус, во все глаза смотря на так же замеревшего в нерешительности Клайда. — А-э, — парень на секунду замялся, смотря на стоящего за спиной альбатроса Хайди, одним взглядом прося хоть какой-то подсказки для правильного ответа, но нашёл лишь такой же шок и непонимание, — ну, да? Там было много пыли и всяких веток, поэтому я решил всё это убрать?.. Арлабус несколько секунд молча смотрит перед собой, а после из его рук резко выпадает пакет. Остальные участники странного диалога заметно вздрагивают, шокировано смотря на пару выпавших из пакета продуктов. — Нет… — неожиданно шепчет Арлабус, закрывая лицо руками и обхватывая себя крыльями, будто бы ограждаясь от всех остальных, — нет-нет-нет, это не должно было произойти… — Хэй, Лабус, детка, что случилось? — вмиг обеспокоился состоянием альбатроса Хайди, так как подозревал, что все эти веточки и листочки имели какой-то сакральный смысл для птицы. Он попытался докоснуться до больших серых крыльев, но те резко распахнулись, заставляя отступить на пару шагов. — Лабус? Арлабус резко встрепенулся и, не обращая внимания на всеобщее шокированное состояние, он опрометью кинулся к лестнице, ведущей на второй этаж, где располагалась его комната. Только тогда Хайди отмер и тут же бросился вслед за ним. — Лабус, детка, ты чего?! Ты расстроился? — взволнованно кричит ему вслед акула, не успевая буквально немного до того момента, как тяжёлая дубовая дверь с хлопком закрывается и слышится звон металлического замка. — Лабус, открой! Хочешь, я прямо сейчас пойду и верну все эти ветки? Хочешь, принесу даже больше, чем было? В это время Арлабус с разбегу падает на свою кровать, стараясь унять разгорающуюся внутри горечь, что отдаётся першением в горле. Все его старания, все его накопление, всё его гнездо было разрушено, выкинуто как мусор. Пусть он и понимал как человек, что Клайд не хотел ничего дурного, но вот птичья сторона готова была выть от разочарования и боли, потому что теперь весь его маленький птичий мирок был уничтожен. Арлабус как сейчас помнит тот момент, когда начал собирать эту странную для многих «коллекцию». Как он тщательно выбирал веточки покрасивее, чтобы в будущем показать их Хайди и, наконец-то, предложить встречаться. Он надеялся, что именно этот, тщательно подготовленный и спланированный жест станет началом их долгожданных отношений. Теперь же… теперь же у Арлабуса ничего не осталось — лишь миг и всего будто никогда и не существовало. В таком настроении он пролежал целый день, проматывая в своей голове всевозможные мысли, вплоть до того, что это непрозрачный намёк судьбы на то, что ему ничего не светит. Благо, эти мысли были настолько болезненными, что мозг альбатроса аккуратно обходил их, лишь изредка задевая по пути мозгового штурма. Арлабус и не заметил, как стены его комнаты окрасились в закатные тона, а с приоткрытого окна повеяло прохладой. Подойдя к нему, чтобы прикрыть, альбатрос неожиданно задумался о том, что вот уже несколько лет он ведёт самый настоящий оседлый образ жизни. Это было не характерно для представителей его вида, ведь они чаще всего были вечными странниками, посещая множество уголков мира за довольно короткий промежуток времени. Конечно, Арлабус никогда не жалел о своём решении остаться рядом с Хайди, но теперь, когда всё, старательно выстроенное, вмиг рухнуло, появились давно забытые мысли о бескрайнем небе. Он давно не ощущал то, как лёгкий бриз треплет пёрышки и подхватывает тело, будто пушинку… Неожиданно, его мысли прервал скромный стук в дверь. Арлабус резко встрепенулся, прогоняя ненужные мысли — нет, он не такой слабак, который сразу же сбежит при виде первых трудностей. Это для него гнездовье означает многое, но для Хайди это лишь необычный атрибут чужого поведения. Возможно, альбатрос даже найдёт в себе силы для постройки нового гнезда… когда-нибудь попозже. — Хайди? — голос чуть охрип, но Арлабус упорно прокашливается и смотрит на стоящего перед ним Хайди, что выглядел весьма потрёпанным и усталым. — О, ты всё же открыл, — сразу просиял парень, будто и не было никакой сцены со стороны его приятеля. — Я уж думал, что мне придётся взламывать дверь. — Для тебя эти двери всегда открыты, — тихо бубнит себе под нос Лабус, понимая, что никакой полёт над морем не стоит того океана чувств, бурлящих в нём при одном взгляде на акулу. — Что ж, раз уж ты открыл, то я хотел тебе кое-что показать, — заговорщицки ухмыляется Хайди, приглашающе протягивая руку к замершему в дверях возлюбленному. — Пойдём? Арлабус думает лишь мгновение: — Конечно, — пальцы касаются чуть прохладной ладони, и в следующую секунду крепкая хватка греет руку Арлабуса. Его мягко тянут за собой, ведя в сторону лестницы на первый этаж. Лабус покорно идёт, чувствуя небывалую лёгкость от всего происходящего, будто он, наконец, избавился от того груза, что нёс с собой до этого. И всё же, он даже предположить не может, что же такое задумал Хайди и почему выглядит таким взволнованным. — Сюрприз! — неожиданно восклицает Хайди, стоит Арлабусу краем взгляда зацепить нечто масштабное посередине гостиной. — Это… — парень буквально обомлел, разглядывая целую кучу разнообразных и удивительный веточек, листочков и палочек. Казалось, что он попал в рай — ведь именно в нём сбываются все мечты земной жизни. — Это всё тебе, — самодовольно тянет Хайди, доводя своего спутника до кромки большой кучи. — Было немного сложновато найти такое количество веток летом, но, благо, многие решили помочь мне и отдали свои ветки после обработки дерева. Пока Хайди пытался рассказать весь путь добычи этой кучи, Арлабус просто не мог оторвать от неё свой взгляд. Для него, как для альбатроса, это говорило больше, чем даже самое прямое предложение руки и сердца. Конечно, он так же отдавал себе отчёт в том, что для Хайди его культура не родная и, скорее всего, действовал он из соображений своего человеческого сострадания, но и нельзя было отрицать тот факт, что Лабус видел в его комнате книгу «всё об альбатросах». Сомнений не было — Хайди точно знал, что он только что предложил вот этим «подарком». Конечно, было неловко думать о подобном в отношении извечного объекта своих любовных фантазий, но прямо сейчас всё впервые стало настолько просто и понятно. Впервые нет недосказанности. — Спасибо, — выпаливает Арлабус, заключая в объятья не ожидавшего подобной резвости Хайди. Впрочем, тот быстро оклемался и обнял в ответ, еле касаясь серых крыльев на чужой спине. — И это вся благодарность твоему добытчику, дорогая жёнушка? — с усмешкой тянет Хайди, немного отстраняясь и смотря прямо в фиолетовые глаза напротив. В них плескалось столько разнообразных эмоций, что акула не успевал проследить их смену. — А… это… — вмиг потерял свой решительный настрой Лабус, старательно отводя взгляд в сторону, лишь бы вновь не окунуться в этот гетерохромный океан, что, кажется, глубже всех тех, что существуют на Земле. — Эх, ну вот, как всегда — всё сам, всё сам, — усмехается Хайди и уверенно притягивает Лабуса к себе, впиваясь в его чуть приоткрытые и немного прохладные губы. Альбатрос, абсолютно не ожидая такого резкого развития событий, пару первых секунд в шоке замерев. Лишь почувствовав мягкое прикосновение чужой руки к своему затылку и то, как пряди волос аккуратно перетекают сквозь пальцы, парень всё-таки смог расслабиться. Его ответ был еле различимым, неловким, но этого хватило, чтобы Хайди с новой силой прижал к себе альбатроса, углубляя поцелуй. Казалось, что в помещении стало на пару градусов жарче — Арлабус еле успевал за диким танцем губ в поцелуе, но когда тебя ведёт такой человек как Хайди, делать это было не страшно. Акула без сомнений тянет несопротивляющегося возлюбленного в сторону, заставляя того опереться на стену спиной. Теперь, получив более устойчивую позицию, Хайди разорвал столь долгожданный поцелуй и провёл носом по покрасневшей щеке, опускаясь ниже, прямо к беззащитно вытянутой шее. Первый отпечаток губ на ней вызвал лёгкую дрожь в чужом теле, а Хайди ощутил то, как внутри разгорается что-то более тяжёлое и горячее. — Ай! — от неожиданности вскрикивает Арлабус, чувствуя болезненный укус на шее. — Извини, не мог удержаться, — без капли вины тянет Хайди, коротко целуя след от собственных зубов. — Считай это своей собственной свадебной меткой. В тот вечер они так и остались в зале, перебирая горы веточек и выбирая самые лучшие, что пойдут на строительство своеобразного «гнезда» в их общей комнате. На деле же оба сошлись на идее о небольшой аппликации из этих веток, пары перьев Арлабуса и нескольких чешуек с хвоста Хайди. Последнее было личной инициативой акулы, который настоял на том, чтобы в их совместном творении были частички каждого творца, а не только драгоценные маховые перья Лабуса. На следующий день в гостиной царил привычный порядок. Пара решила пригласить всех остальных участников Якудза, дабы официально огласить о начале их отношений. Конечно, Хайди не понимал необходимость такого действа, ведь всем и так давно понятно, что они как минимум встречаются. Арлабус же был неумолим в своём решении, понимая, что прямолинейность Хайди не передаётся всем остальным участникам группировки. И вот, все собрались в гостиной, пока Лабус заканчивал приготовления чая для всей компании. Хайди находился неподалёку, дабы проводить любимого на их первый совместный «выход в свет» как пары. — А вот и чай, — довольно протянул акула, привлекая всеобщее внимание к себе и своему спутнику. Они вместе расставили чашки по кофейному столику и присели на два заранее оставленных места. — Ого, — неожиданно восклицает Ники, смотря на Арлабуса. — А я думала это всё только в энциклопедиях так. — Что? — нервно переспрашивает Лабус, оборачиваясь на такого же удивлённого этой фразой Хайди. — Ну, что акулы едят альбатросов, — довольная ухмылка расползается на лице девушки, а затем и у остальных участников группировки, что заметили отчётливые следы на чужой шее. — Босс, ты это, смотри, сожрёшь своё счастье, а кто ж нам чай будет готовить? По итогу ничего объявлять и объяснять не пришлось — под дружный смех все поздравили новую парочку с началом отношений и продолжили привычные разговоры о грядущих планах. Именно тогда Арлабус, наконец-то, понял, зачем гнездятся альбатросы — чтобы когда-то найти в своей гавани акулу, что разделит с ними любовь и дом.