Лечит или калечит?

      «Он не общался со мной целую неделю. Это ужасно, я чувствую себя так отвратно. Я не могу без него, совсем не могу, он же специально мне мстит, наказывает за то, что отказала, при всех с ней в десна долбится! Я тоже так могу. Я тоже так умею. Раз Нирав так хочет, то опять сойдемся. Пусть Саид локти кусает и дальше эту дряхлую лярву обсасывает.»

***

      «Мне вообще на него плевать, Нирав по сравнению с ним куда милее и добрее, тем более в одной компании с остальными. Конечно, не такой красивый, и не так козырно перед девочками смотрится, и подарки не такие уж и дорогие… Зато не кричит и не ругается, хотя бы месяц надо с ним побыть, иначе я не прощу себя за то, что так с ним поступаю. Он же и вправду хороший, а я пошла на поводу эмоций и все ради какого-то хама… Может так надо было, стерпится — слюбится, посмотрим.»

***

      «Договорились на выходных посидеть с девочками у Масуда, у него как раз родители уезжают на пару дней, он обещал достать табак и настойку. Нирава с собой не буду звать, липнет и липнет, обижается вечно, еще чаще чем раньше. Я очень стараюсь не ссориться, но как по его мнению я пойду гулять пятый раз на неделе, когда у меня постоянно башка кружится? Мы итак каждый день в библиотеке видимся. Нытик.»

***

      «Чувствую что-то неладное, не могу объяснить, весь день растерянная сидела, по черчению отправили делать работу над ошибками. Все как-то в кучу, я хочу сосредоточиться на одном, но всякая дрянь лезет, и живот иногда крутит просто так. Мадина посоветовала сходить ко врачу, но мне кажется само пройдет, тем более завтра пойдем отдыхать, еще гадость какую-то пропишут с которой мешать нельзя, фу.»

***

      (Дата написана крайне неразборчиво. Тяжело понять, какую именно мысль автор вкладывал в следующую запись.)       «Я тошько добрррась д омоц и ммма учшялл но я вшду не поллала она тошно ее зашетма голоба ъ ошлт ужасмо»       (Автор пытался что-то изобразить на свободных полях, но вышло нечто палочное и кривое.)

***

      »…Такое было… Я из комнаты вышла только в туалет сходить, вырвало в раковину, надеюсь мама не услышала, сегодня в глаза ей смотреть не планирую… если что через окно выползу… Чем больше пишу тем больше вспоминаю… Мне кто-то в чем то признавался, мы по дороге к кому-то еще домой заходили, кто-то случайно чашу о голову разбил и мы без кальяна сидели, теперь надо будет искать мору на новый, чтобы Масуду по шее не прилетело… Ой. Мы же ему вазу опрокинули… И Дурия нарыгала на ковер… Ну, главное что не я. Вспомнить бы еще как я дома оказалась.»       «Моя любимая накидка непонятно в чем. Я даже нюхать не буду. В утиль.»

***

      «Мадина: 18.500/80.000        Дурия: 7.000/80.000       Фархана: 20.000/80.000        Какая-то девочка которая оказывается тоже с нами пила: без разницы все равно              больше с ней не будем общаться.        Я: 10.500/80.000       Не знаю сколько мы еще будем скребать на возмещение ущерба, будто легче украсть новое и все. Попросила пару тысяч у Нирава, устроил мне скандал и обиделся. А вот Саид бы в одиночку смог бы за всех заплатить.»       «Я за эту неделю ужасно устала, даже ничего не покупала на карманные, и голова не перестает болеть. Достало меня все! Времени ни на что нет, проектная работа простаивает, мама вечно клюет, ну не могу я разорваться! Хотя бы с девочками все хорошо, медленно но верно копим, Масуд все еще на домашнем аресте.»

***

      «Правый глаз покраснел, после попойки видимо подхватила что-то, еще чешется немного. Схожу ко врачу, пусть справку выпишут и неделю дома посижу, хоть отдохну по человечески. Чувствую себя ужасно, да я делаю вид что мне все равно и не говорю о нем, но каждый раз когда меня целует Нирав я представляю его, и такое ощущение что он это ощущает, смотрит на меня подозрительно, и начал о нем расспрашивать как бы невзначай, но я то не дура. Надо еще пару недель потерпеть, потерплю и брошу, или нет, сделаю так чтобы Нирав бросил меня, чтобы ему не было обидно. Да и вообще, если бы любил по настоящему, то вкинулся бы за меня.»

***

      «У Мадины появился парень. Высокий, красивый, почти совершеннолетний. Конечно, я за нее рада и все такое, но такое чувство, будто боги меня дразнят: ‘Вот, смотри какая она хорошенькая, искренняя и еще низенькая, поэтому ей мы пошлем нормального парня, а ты довольствуйся тем, что есть. О, еще сделаем так, чтобы Саид вообще о тебе не вспоминал’. Так и вижу как они надо мной злорадствуют. Но я хорошая подруга, Мадина не виновата, что мне так не повезло. В любом случае я красивее. Так думать тоже плохо, но это на чуть-чуть, просто цикл сбивается и с эмоциями непонятно что. На всякий случай мысленно извинюсь.»

***

      «Сдала проект, получила удовлетворительно по физике, с черчением вроде тоже все хорошо, осталось держать темп и закончить год без уд, тогда наконец смогу ходить на смежные экспедиции. Еще пересеклись взглядом с ним. Я чувствую, что нам надо поговорить, я просто знаю что он обо мне думает, прошло не так уж и много времени но он успел соскучится, я точно знаю. Еще с ним никого не было, значит, может быть, он все-таки бросил эту макхарбу => любит меня => мы поговорим и начнем встречаться и у меня будет крутой парень. Точно так будет, я уверена.»

***

      Оставшись в темном коридоре наедине с Доктором, Амира развернулась к нему лицом, с которого, вопреки здравому смыслу, не сползала злорадная ухмылка. Без четких контуров и отражений силуэт казался расплывчатым, только серьга и голубые узоры на маске придавали форму, выделяясь из полумрачной какофонии. Разноглазая начала медленно пятиться назад, чтобы сохранить безопасное расстояние между ними. Не обязательно быть полностью вменяемым, чтобы понимать, что без Директора ей вряд ли дадут слово сказать.       — Чего молчите? Знаете, можно и поосторожнее с «ценным субъектом», мне кажется у меня мало кальция от такого негуманного отношения, вдруг позвонки треснули? Вам за такое влетит? — Инстинкт самосохранения дал сбой, выбирая контр-интуитивное лукавство, тыкая в эту скучную, претенциозную и блеклую, в сравнении с Дзетой, версию Дотторе своим негласным достижением.       Доктор не удостоил ее попытку в провокацию ответом. Лишь раздраженно вздохнул и достал из кармана брюк небольшой прямоугольный объект, поблескивающий серебряным, и щелкнул переключателем.       Амира настороженно нахмурила брови, чувствуя, как от нарастающего дискомфорта подкосились ноги. Она уже открыла рот, чтобы прошипеть еще что-нибудь гадкое, но была вынуждена опереться рукой о стену, а потом и вовсе — грузно свалилась на пол головой вперед, впадая в бессознательное состояние не сколько от высокой частоты, сколько от удара. Дотторе и глазом не моргнул, убирая устройство обратно в карман и подходя к неподвижному телу. Какое потрясающее изобретение, какой полезный функционал — даже не надо руки лишний раз марать. Вот бы у нее еще шея хрустнула, хотя бы паралич ниже пояса, было бы славно.       Но увы, она просто ударилась лбом. Зато не будет лишний раз разговаривать, это плюс. Уж очень его вывела из равновесия эта ситуация, по его мнению абсолютно несуразная и абсурдная. Но если Пьеро, наверное, в помутневшем от эрозии сознании, согласился дать разноглазой возможность иметь человеческие права, то хорошо. Чем меньше вокруг него раздражителей — тем лучше. Наверняка у нее в голове толком знаний не осталось, определят в бухгалтерию Дельца и все. Осталось только забрать карту памяти и решить, какой бедолага будет отдан ей в качестве «гида».       Слегка наклонившись вперед, чтобы лучше рассмотреть спящую Амиру, а точнее понять, где именно она прячет карту, Дотторе недовольно цокнул языком, мысленно сваливая все грехи человечества на Омегу, из-за которых его бдительность была рассеяна, в последствии чего ему пришлось отложить изъятие украденного предмета, по итогу сказываясь на том, что субъект могла воспринять как кратковременное преимущество, а это, вообще-то, уже прямой удар по несоизмеримому эго Доктора.       Он небрежно толкнул разноглазую в плечо носом туфли, переворачивая на спину. Серая рубашка затянулась у талии, отчего ткань слегка задралась, оголяя тонкую полоску кожи. Беззащитная, хрупкая, с пришибленной головой, валяющаяся на полу в позе «нараспашку» Амира с легкостью бы отвлекла своим видом какого-нибудь проходящего мимо солдата или любого другого человека с сомнительными наклонностями и подозрительными предпочтениями. Но не Дотторе, в списке его психических недостатков парафилии не наблюдалось, вопреки вопиющим домыслам, да и ему нет до такого дела. Все, что его интересовало на данный момент — это набор дополнительных складок около резинки ее штанов.       По мановению кисти, в руках Доктора материализовались тактические ножницы из блестящей стали. Он опустился на колено и левой рукой оттянул ткань, выворачивая и обнаруживая металлическую скобу. Ему пришлось неохотно признать, что это креативнее, чем если бы она спрятала карту в слизистых, даже схемы не окислились. Сделав ровный вертикальный надрез, Дотторе отложил ножницы и достал деталь, внимательно рассматривая ее на наличие дефектов в голубом свете от маски. Довольно хмыкнув, он отпустил штаны разноглазой и выпрямился, планируя отнести блудную карту к себе подобным, заодно по пути приказать первому попавшемуся сотруднику оттащить А-2 обратно в палату, а затем вернуться в свой кабинет к Пьеро и продолжить диалог о делах насущных.       Как же приятно, когда все на своих местах и идет по плану, без импульсивных отклонений из-за внешних факторов, просто сказка.

***

      Честно говоря, Амире уже осточертело насильно засыпать и просыпаться в состоянии разжиженного и прокисшего пюре. По другому не описать вялые конечности, гадкое чувство зудящих жучков на коже, щиплющие царапины и тянущие шрамы. Даже понять, что из этого действительность, а что плоды воспаленного мозга — она до конца не могла. Чем дальше отходил сон, тем ярче играли расстроенные рецепторы в голове, и вместе с ними сладкое послевкусие триумфа. Но это еще не все, далеко не все.       Пока разноглазая собирала пазл из вчерашних слов Директора, чтобы начертить приблизительный план действий, дверь в ее палату открылась с характерным звуком, отвлекая от стратегических дум. Внутрь вошла медсестра в сопровождении двух солдат, по виду ее ровесница, и скорее всего та самая, которой она пыталась запихнуть содержимое линий в рот или глаза. Амира вскинула бровь, пристально всматриваясь в девушку и еле заметно кривя губы: невысокая блондинка с длинными, роскошными локонами, которые в пучке смотрелись ухоженно, фигуристая, узенькие плечи и мягкое личико. Еще и закрытая монотонная униформа с халатом не скрывали ее «достоинств». Третий с половиной, не меньше.       Медсестра выглядела крайне напряженно, переглядываясь между солдатами, будто нарочно избегая Амиру, которая всем своим видом излучала состояние раздраженной, ползучей твари. В ее руках была средних размеров контейнер, упакованный в бумажную обертку и с размашисто написанной «А-2» на ней. Медленно подойдя ближе, медсестра положила груз на тумбочку и быстро сделала шаг назад, ближе к солдатам.       — В этой коробке находится ваша одежда. Вы должны переодеться, потом я буду вас сопровождать. — С каждым словом голос медсестры становился робче и робче, ей даже пришлось сглотнуть и выпрямиться, чтобы придать своей персоне визуальной значимости.       — Чего так лепечешь? Боишься меня что ли? — Слегка хрипло спросила Амира, конечно, не без тени самодовольной ухмылки. Она приняла положение сидя, протягиваясь в сторону контейнера и морщась от глухого покалывания в правой стороне.       — Вы должны обращаться ко мне на вы. — На этот раз медсестра звучала тверже, но сжатые в напряжении плечи выдавали ее.       — Ну конечно. Чего так близко к сердцу принимаешь? С такими-то защитными оболочками. — Из протяжного голоса Амиры так и сочился сарказм, пока она сделала надрыв и стянула бумажную обертку. Открепив защелки с крышки, разноглазая обнаружила внутри набор из сложенной черно-серой одежды.       Если представить самые скучные и базовые единицы гардероба — то получится как раз содержимое. Кофта и штаны прямого кроя из плотной и слегка жесткой на ощупь ткани с небольшой эмблемой фатуи, классический бюстгальтер и трусы. Наконец-то не придется щеголять с вещами на голое тело! Ого, там были даже носки, ну ничего себе!       Вот до чего доводит лишение человеческих потребностей в виде досуга и отсутствие выбора одежды — ей мешок от зерна с ремнем подсунь, и она с радостью променяет на него приевшуюся серую рубашку.       Амира вопросительно дернула головой из-за отсутствия каких-либо инструкций, смотря на троицу и параллельно перекладывая вещи на кровать.       — Мне при вас переодеваться? Ну ладно. — Пожав плечами, она начала снимать с себя рубашку, но медсестра успела ее остановить, резко поднимая ладони в предупреждении.       — Нет! То есть, да, вы должны переодеться, но мы выйдем, а потом опять зайдем, но чтобы вас забрать. — Спешно прояснила блондинка, помахивая руками и делая широкий шаг назад. Солдаты последовали ее примеру и после неловкой заминки с затяжным молчанием, вышли из палаты.       Ухмыльнувшись, Амира скинула с себя рубашку из стопроцентного обработанного хлопка, и наконец надела лифчик, застегивая на последние закрепки. Чашка слегка большемерила. Естественно. Эта пусть и не особо заметная, но значащая деталь, малость подпортила воодушевленное настроение разноглазой, сменяя направление с расчетливого планирования на фоновый гул из самоуничижительных мыслей, сваливающихся грузом в глубину живота и заставляя обиженно насупиться. Надев новую черно-серую кофту, Амира медленно перекинула ноги через край кровати, большими пальцами подцепляя верх и спуская с себя штаны. На полпути она почувствовала отсутствия чего-то прямоугольного в резинке, и растяжение совсем не стопорилось…       Да вы что, издеваетесь? Конечно, она не питала ложных надежд и прекрасно понимала, что ей не дали бы возможность воспользоваться считывающим устройством, но чтобы вот так бесцеремонно взять и вернуть свою же вещь… Ужасно, крайне морально угнетающе.       Наконец, она полностью стащила с себя штаны и впервые за два месяца надела трусы. Звучит абсолютно по варварски, но так и есть — намеренное лишение базовых вещей и ограничение доступа к информации извне оказывало нужное психологическое давление, чтобе держать субъектов в растерянном и уязвимом состоянии.       Амира какое-то время просто сидела в нижнем белье, смотря в одну точку. Накопительный эффект от препаратов начал потихоньку выражаться в виде притупленного восприятия окружения. Зато она не слышала голоса, пока что. Ей просто хотелось побыть в трусах и лифчике, в этом был некий элемент привычной обыденности, который подыгрывал иллюзии маленькой победы и ощущению грядущих изменений.       Она не знала, завтрак будет или обед, но после пробуждения у нее всегда сначала брали кровь и мочу, а потом уже давали еду, значит сейчас ее поведут в кабинет, следовательно будет окно, в котором она сможет разборчиво подумать о дальнейшем плане действий, и заодно сообразить, как обеспечить себе хоть какой-нибудь запасной рычаг на случай, если везение не будет на ее стороне.       Учитывая, что последние несколько лет удача ее избегала и все ее запасы были израсходованы на вчерашний разговор с Директором, стоило напрячься и рассчитывать на сто шагов вперед. Какой бы не был исход данной ей возможности, в любом случае надо получить доступ как можно к большему количеству информации — для самозащиты в гипотетической ситуации, где ее решат списать в «бракованное», или для банального шантажа ради улучешнных условий для себя любимой.       Тряхнув головой, Амира надела на себя новые кофту и штаны, чувствуя на мизер презентабельнее. Привычка повертеться у зеркала, чтобы оценить свой внешний вид, заверещала, как только ткань соприкоснулась с кожей, но увы, сделать это было негде. Может это и к лучшему — выглядел данный образ крайне бесформенно, а на черно-сером фоне ее кожа казалась еще более болезненной и зеленоватой.       Разноглазая потянулась вниз, надевая носки и кряхтя от покалываний в правой части тела. Ноги были немного шаткими, поэтому пришлось опереться на тумбочку, чтобы встать. Дойдя до двери, она постучала и проговорила на выдохе.       — Я все. Переоделась. — Она сделала шаг назад, на всякий случай, вдруг наотмашь откроют и сделают внеплановую челюстно-лицевую операцию.       Дверь открылась, с медсестрой посередине и двумя охранниками по сторонам, а то вдруг опять решит выбежать.       — Хорошо, тогда сейчас вы сдадите анализы, примите пищу, и дальше я вас сопровожу. — Медсестра сказала с кивком и потянулась чтобы взять разноглазую за предплечье, но прокашлялась и скоро отступила, позволяя сделать это безликим солдатам.       Двое мужчин взяли Амиру под локти, ведя в сторону процедурных кабинетов. Сначала на кресло и три пробирки по пять миллилитров крови из вены, потом в туалет с медсестрой у кабинки, и потом обратно в палату таким же составом. Разноглазая была молчаливой и хмурой, ну, то есть хмурилась, но не в полную силу, так, на фоне бурных мыслительных процессов.       После возвращения в свою палату, ее на пару часов оставили наедине с собой. Капельницу не обновляли, остальные препараты тоже пока не принимала. Она ощущала, как концентрация медленно сдвигалась в пользу ноющих спазмов, отдающих в правый глаз. В голову лезли вовсе не ее слова, и на краю зрения стали темнеть силуэты, сливающиеся с богомерзкими фигурами, мерцающих в слепой зоне. Амира слышала что-то, неразборчивые звуки и отрывистые предложения, которые озвучивал до ужаса знакомый голос, но понять чей именно — не получалось.       Чем дольше в ее организме не было полной таблицы элементов, тем громче шумело все вокруг. Она знала, что ее рано или поздно накачают дозой, но хотелось чтобы это произошло как можно быстрее, ведь так не увлекало думать даже о вероятности ломки. Да и Амира, для справки, не зависимая, нет-нет, она несчастная и больная. Душевнобольная в том числе, но это другое.       Дверь снова открылась, и снова появилась медсестра, на этот раз в дополнении к двум охранникам шел поднос с едой. Амира сидела на кровати с широко раскрытыми глазами, нетерпеливо стуча ногой о пол и не спуская дикого взгляда с вошедшей. Блондинка медленно подошла к тумбочке, каблучки почти не издавали звука, на безопасном расстоянии вытянула руки и вот-вот поставила поднос… но у кого-то шило заиграло — медсестра запищала, чуть ли не опрокидывая еду и отскакивая назад на несколько шагов словно ошпаренная от того, что разноглазая внезапно дернулась, резко бросая руку до запястья медсестры и почти царапая ее белоснежную кожицу.       Охранники на секунду напряглись, готовые среагировать и примотать буйную к матрасу. Амира прыснула, довольно ухмыльнувшись от прыгучести блондинки и первым делом взяла стакан с водой в одну руку, а в другую несколько таблеток, запрокидывая голову и глотая горсть разом, запивая несколькими глотками. Взяв в руки ложку, она хотела продолжить химический банкет, но назойливые взгляды троицы у двери ее начинали раздражать.       — Так и будете пялиться? Думаете я морковкой себе вены вскрою или что? Дайте поесть нормально. — Далеко не пассивно и очень даже агрессивно пожелала разноглазая.       Медсестра опять прокашлялась, видимо, по другому совсем голосок не выдавить, и скрепив руки за спиной ответила, на этот раз с возрастающей уверенностью.       — Ну, может и сможете, просто следим, ждем когда закончите. Рекомендую есть быстрее.       — Да ну? Что еще скажешь? — Амира раздраженно пробубнила, закатывая глаза и продолжая есть вялую гречневую кашу и отварную морковку под аккомпонемент из шуршаний и переминаний троицы с ноги на ногу.       С каждой секундой пристального наблюдения за ее трапезой, идея попробовать вскрыться морковкой звучала не так уж и невыполнимо. Или ложку проглотить, им назло. По завершению приема пищи, разноглазая вздохнула и откинулась на руки, скрещивая ноги и медленно поворачивая голову в сторону. Таблетки уже почти рассосались, измельченные препараты активно попадали в кровь, и шум стал постепенно стихать.       Уже в более спокойном состоянии, Амира передумала пакостить, только если чуть-чуть насолить, но потом. Она пожала плечами, мол, чего стоим, кого ждем, медсестра спохватилась, выпрямляя спину и жестом давая добро охранникам.       Один достал из-за спины наручники, второй быстро приблизился и скрутил разноглазую, поднимая на ноги. Зафиксировав ей руки за спиной и толчком намекнув надеть тапки, ее повели вслед за медсестрой, но на этот раз другим маршрутом. Спустя несколько незнакомых поворотов, где мимо проходил в основном персонал, и минуя пару механических дверей, они вышли из «жилого» крыла, оказавшись в принимающей зале.       Медсестра замешкалась, осматриваясь вокруг и поворачиваясь к охранникам, вопросительно склоняя голову.       — А мы туда пришли?       — А куда нам надо было? — Непонятливо уточнил первый охранник, пока второй пожал плечами.       — К платформам, разве выход не здесь? — Судя по растерянному виду, медсестра сама еще не до конца выучила планировку здания. Ну, справедливости ради оно огромное и многоуровневое, поэтому можно было спустить с рук.       — Здесь другой выход. — Охранник кивнул в сторону выхода к туннелю, ведущему к транспортировочным судам.       — Платформы на другой стороне. — Второй кивнул в противоположную сторону, и для понимания масштаба, маршрут до нужной точки составлял примерно десять минут скорым шагом.       — Что за память у меня такая… А вы почему меня не поправили? — Раздосадовано спросила она, покачивая головой и упираясь руками в бедра.       — Так нам и не говорили, куда вести нужно. — Ответил первый, все еще держа Амиру за предплечье, которая в свою очередь молча таращилась в одну точку и думала о виде сваях, поддерживающих такую громадную конструкцию на мерзлой земле.       — Ну вы чего, спросили бы, а то совсем заблудились бы. Ладно, давайте вы поведете, только быстрее.       Охранники молча согласились, в быстром темпе шагая к другому выходу. Медсестра засеменила за ними, прибавляя скорость и даже переходя на мелкую рысь, чтобы не отставать. Основной зал, выступавший в роли распределительного центра и площади в местной «экосистеме», отличался от остальных помещений своей нейтральностью: бело-серые стены с резьбой, большой лифт стоящий между серыми лестницами, орнаменты Фатуи, пол из матовой плитки, брызжущие светом округлые лампы, замаскированные под люстры с ниспадающими каплями-бриллиантами. Самыми цветными деталями являлись бронза голых шестерней и сине-красные датчики около входных панелей, невольно выделяясь и перехватывая внимание у изысканной лепнины и мебели.       Рядом с дверьми, ведущими в обозначенные номерами отсеки, располагались небольшие будки, которые выступали в роли контрольных пунктов для проверки на наличие посторонних предметов. А если повернуть на перекрестке в конце зала налево, то там стоял самый настоящий буфет. Но платформы находились в правой стороне, да и глазом Амире двигать не хотелось, поэтому она об этом не узнала.       Наконец достигнув своей цели, запыханная медсестра первым делом посмотрела на настенные часы, показывающих без двадцати десять утра, сверяясь с табло расписания под ними. Подойдя к окну с гардеробщицей, она рукой подозвала охранников с Амирой в охапку, опираясь о стойку и обращаясь к женщине:       — Здравствуйте, можно пожалуйста один комплект номер два, размер сорок, и вот мой номерок, будьте добры пожалуйста.       — Вам по талону и отдать по номеру? — Отчужденно уточнила гардеробщица в стандартной униформе.       — Да, да, пожалуйста. — Блондинка протянула талон и округлый номерок в окно, отдавая их слегка трясущимися руками.       Гардеробщица кивнула, повернулась на стуле и вышла из поля зрения, углубляясь вдоль портьерной. Меньше чем через минуту, она вернулась с черно-фиолетовой шинелью и чем-то упакованным в бумажную обертку, судя по виду тоже верхняя одежда. Медсестра поблагодарила гардеробщицу и надела на себя свою вещь, затем взяла упакованные предметы и вручила разноглазой.       — Оденьтесь как можно скорее.       Амира повела бровью на приказной тон, смотря свысока — в прямом смысле, на медсестру и слегка фыркнув. В силу препаратов, выражение полного спектра своих нелицеприятных эмоций было пока что ограничено. Ей открепили наручники чтобы могла использовать две руки, и отряхнувшись от хватки охранников, не дающих личного пространства, она села на ближайшую банкетку и разодрала упаковку.       Внутри была шинель, такая же как у медсестры, черные перчатки, по виду которых сложно сказать, что они защитят от кусачего мороза, простые сапоги по голень, и чопорный коричневатый браслет с креплением, схожим с кабельным хомутом — то есть снять без посторонней помощи не получится.       Охранник оперативно выхватил и зафиксировал браслет на запястье Амиры, утягивая до упора. Она шикнула, кривя губы и одергивая руку, кидая в его сторону пронизывающий взгляд. Пока разноглазая одевалась в комплект номер два, попутно бубня себе под нос о неудобстве выданных, откровенно говоря, калош, медсестра быстренько добежала до контролера, сидевшего у проверочного пункта рядом с выходом, еще раз озвучив кодовые номера, и назвала шестизначный код справки на выезд.       Получив две блестящие жестянки с выбитой одобрительной печатью, медсестра обернулась и подпрыгнула на месте, увидев прямо за собой угрюмую и апатичную шпалу со скрещенными на груди руками.       — Мы чего-то ждем? Мне еще долго тут париться?       — Вы, наверное, раньше в холодных местах не были? — Проигнорировав недовольные нотки спросила медсестра, поддерживая нейтральный тон.              — Нет.       — Ну, тогда приготовьтесь, снаружи до костей пробирает. Мне не говорили о степени вашей закалки, вы справитесь без термофора?       — Без чего? Повтори нормально. — Амира нервозно вздохнула, слегка кривя губы.       — Термофор, это устройство такое, — медсестра достала из кармана шинели небольшой цилиндрический механизм, помещающийся в ее ладонь и похожий на маленький теплогенератор в бронзовой окантовке — работает как переносной радиатор, можно носить под одеждой, чтобы сильно не мерзнуть.       Амира задумалась. С одной стороны она не пальцем деланная, от пары снежинок не обледенеет, а с другой стороны, самая холодная погода, которую она когда-либо переносила — это десять градусов, и снег видела только на фотокарточках. Но если возьмет этот термофор, то будет гадким быдлом, ведь как так, она брызжала ядом, а блондинка с бюстом ей бескорыстно вручает такую вещицу.       А вдруг и не так уж бескорыстно, кто знает. Какая разница вообще, дают — надо брать.       — Бесплатно? Или тебе потом должна буду? — Настороженно уточнила разноглазая, щурясь и присматриваясь к загадочной грелке.       — Ну, нет, хотя… Нет, вы вряд ли можете мне как-либо помочь, вы же подопытная, поэтому потом просто вернете. — Легко и с беспечной улыбкой на губах сказала медсестра, может специально, а может и нарочно уточняя статус Амиры.       — Ладно. Тогда возьму. — Цокнув языком и говоря таким тоном, будто делает одолжение, она взяла устройство, поворачивая его вокруг и с любопытством изучая маленький переключатель и алюминиевые пластины, за которыми, как она предположила, находился аккумулятор или раствор с электролитом и свинцовыми стержнями.       Медсестра подождала, когда разноглазая включила термофор, и затем жестом позвала за собой, семеня в сторону высоких стальных дверей. После сканирования ключ карты механизм одобрительно пинкул, толстые пласты пришли в действие и с гулом открыли проход в, так сказать, тамбур с охранной будкой, где стояли два солдата с электрическими дубинками и одетые в утепленные красно-белые мундиры.       Сверив шестизначный номер со своими документами и подтвердив подлинность жестянок, фатуус проверил наличие браслета на запястье разноглазой и сканировал его с помощью ручной инфракрасной камеры. Только после этих процедур второй солдат отступил от дверей, позволяя девушкам выйти из здания.       В лицо тут же ударил леденящий кровь ветер, хлестая кожу мелкими кристалликами снега, остаточное тепло испарялось критически быстро. Пока медсестра как ни в чем ни бывало шла вперед, Амира стояла как вкопанная, пребывая в погодном потрясении, пытаясь приспособиться к минус двадцати трем градусам за пару секунд. Воздух морозил все, куда попадал: глаза, лицо, нос, дыхательные пути, губы, рот, горло, легкие. Темно-бирюзовые волосы не развивались, а хаотично трепались на ветру, еще больше усложняя обзор. Начало понемногу ломить кости, а больная правая сторона заныла так, как до этого она не могла себе даже представить — обжигающе холодная, сдавливающая боль, так еще и пульсирующая.       Благо у разноглазой было семь пядей во лбу и она трясущейся рукой достала термофор, двинула пальцем переключатель мощности на самый верх, прикладывая его прямо к лицу. С искусственным источником тепла почти сразу стало легче, дышать и держать глаза полностью открытыми в том числе. Амира медленно выдохнула, стараясь нормализовать дыхание, и наконец подняла голову.       Как вам кажется, какое инженерное достижение может ускорить прогресс в одновременно промышленных и социальных областях? Может, новинка робототехники? Или автоматизация на заводах? И да и нет, ведь гуманитарной ценности это особо не несет и уменьшает стоимость человеко-часов, при этом еще и сокращая рабочие места. Но наверняка технологическое развитие и уровень жизни коррелируются с чем-то, например взять Фонтейн: очень даже развитая нация, потрясающая судебная система и процветающее разнообразие рынка, не говоря о научном и мануфактурном прогрессе.       Также у них развита система чего? Правильно, инфраструктуры в виде аквабусов и упрощенные монотонные процессы с помощью меков.       Снежная, в свою очередь, опережает страну правосудия. И один из правильных ответов на «почему» — железнодорожный транспорт. Пусть сеть и не покрывает абсолютно всю страну, и локомотивы крайне жадные до технического обслуживания, и скорость пока не превышала двухсот километров в час, но такой прорыв обеспечил стремительную индустриализацию, создавшую пропасть в гонке вооружений среди континента.       Так вот, на противоположной от пристани стороне комплекса, располагалось целых три пути сообщения — два для грузовых составов и один для пассажирских. По эстетическим меркам платформы выглядели довольно скудно, все-таки это не столичный вокзал, а научно-исследовательское предприятие. Ну, приличия ради на металлических арках располагался навес, и на стенах красовались отливные эмблемы Фатуи. Для галочки.       На самом правом из путей стоял электропаровоз, громоздкий и с высоким котлом, черные и темно-зеленые пласты стали и чугуна наслаивались друг на друга, формируя плотный панцирь, у колес стояли тяговые двигатели, работающие на электро напряжении рельс. За штабным вагоном с трубой и топкой, были присоединены еще пять сидячих и один почтовый, так как поездка до самого дальнего пункта следования не занимала дольше десяти часов и потребности в дополнительных приблудах не было. Это и так коммерческий состав Фатуи, по сравнению с государственным, один каркас стоил дороже, чем общая стоимость гражданственного пассажирского локомотива.       Амира вертела головой туда-сюда, подгашенное лицо не выдавало распирающего интереса и восторга при виде машиностроительного чуда. Ей было страшно любопытно посмотреть на внутренние поршни и соединения, трубы и контакты, на чертежи и макеты, но из инженерных мечтаний ее выдернуло осторожнее помахивание рукой медсестры почти вплотную к ее лицу. Моргнув пару раз и переведя внимание на уже отошедшую на несколько шагов назад блондинку, разноглазая только поджала губы и шустро дошла до третьего вагона топорными шагами.       У входа в состав стоял еще один фатуус, как будто наштамповали и везде понатыкали этих солдатиков, проверяющий билеты. Медсестра любезно их предоставила, и после допускающего кивка переступила внутрь, а разноглазая тут же нырнула за ней.       Оказавшись в проходе пассажирского поезда с отделкой из темного дуба и ввинченых в стены небольших ламп, которые работали из-за очерняющей небо вьюги, медсестра дотопала до открытой двери в просторное купе и села на обитый бархатно-серой замшей диван. Амира последовала ее примеру, осторожно приземляясь на сиденье напротив и первым делом замечая окно со шторками. После почти полной изоляции от запахов, ее обоняние улавливало тихий запах ткани, смешанный с нотками теплого дерева, создающий обманчиво уютную атмосферу. Она придвинулась ближе к окну, отодвигая занавеску в сторону, смотря на амбар для технического обслуживания и другие стоящие поезда.       В купе повисло неловкое молчание, продливишиеся после того, как локомотив с гулом тронулся, стуча колесами по рельсам и медленно набирая скорость. Первые полчаса Амира неотрывно смотрела в форточку, широкими от изумления глазами наблюдая за проплывающими монолитными пейзажами. За серыми стенами исследовательского комплекса выла метель, снежинки стремительно врезались и таяли об огромные медные трубы и столбы дыма из доменных печей, заполонившие обледенелый пустырь. Если за пределами построек до горизонта включительно расстилалась непрерывная белизна, то внутри не было ни одного клочка земли, не замурованного бетоном и не покрытого полиуретаном.       — Ты куришь? — Неожиданно спросила Амира, отчего медсестра даже немного дернулась.       — Нет, не люблю табачный дым. — Тактично ответила медсестра, качнув головой.       — Дым не только табачный бывает, ну да ладно, понятно все. Слушай, думаю мы начали не с той ноты, как тебя зовут?       — Это мягко сказано… Но я понимаю, вам тяжело наверное, но пугать людей все равно не очень хорошо. Я Наталья, а ваше имя я уже знаю.       — Наталья, На-та-лья, тебе идет, звучит блондинисто. — С ехидной ноткой подметила разноглазая, слегка улыбаясь.       — Что значит «блондинисто»? — Недоверчиво уточнила Наташа, щуря спрятанные маской зеленые глаза.       — Ну, то есть очень тебе подходит, как влитое. — Амира еле сдержала сниходительный смешок, превентивно прикусив внутренню часть щеки. — Сколько лет?       — А, спасибо, мне двадцать два.       — На год младше меня, получается. Ты интерн на пол ставки?       — Нет, я полноценная медсестра, правда относительно недавно перевелась в медицинский персонал.       — Перевелась? А до этого ты кем работала?       — Не то чтобы работала, — Наташа слегка замялась, почесывая тыльную сторону ладони прежде чем продолжить с лже-уверенным кивком, — стажировалась дипломатом.       И тут Амира поняла — с этой грудастой блондинкой надо срочно подружиться. И дураку будет ясно, что без связей не получится взять и перескочить из одной сферы в другую, причем без опыта работы, и сразу в передовой научно-исследовательский комплекс. Уголки губ растянулись еще шире, а глаза слегка сощурились, изучая медсестру напротив с ног до головы.       — Из гуманитарной сразу в медицинскую, прям разворот на сто восемьдесят градусов, без помощи сверху такое тяжело устроить. — Знающе качнув головой и облокотившись назад проговорила разногласия, слегка подняв руки в мирном жесте. — Я если что не осуждаю, так уж устроен мир. Если хочешь — расскажи, или государственная тайна?       — Простите, тайна. В Фатуи все знает только Царица, половину передает Директору, а Предвестники узнают по десятой части, что уж говорить о рабочих. — Суетливо пошутила медсестра, но доля правды в ее словах была. Только доля.       — Поняла, значит кто-то очень важный подсобил. Если меня возьмут на работу, тогда раскроешь секрет? — Заговорщицки протянув, Амира наклонилась чуть ближе, опираясь локтем о стену справа.       — Ну, знаешь, — Наташа сделала паузу, быстро добавляя, — я к тебе тоже на «ты» буду обращаться, если ты не против, вообщем, какую должность рассматриваешь?       — Посмотрим, пока думаю, а что?       — Просто например на вакансии персонала среднего класса очень высокий спрос, у Доктора лучше условия, чем у Марионетки, и работы не так много как у первого и последнего класса.       — Нет, я не медик, я инженер-архитектор, меня не интересует уход за людьми.       — А, в таком случае конкурс меньше, но требования куда выше, если ты хочешь должность престижнее, чем физический труд у станка. — Пожав плечами пояснила Наташа, опять то ли специально, то ли нечаянно подчеркивая разницу в статусе.       — Ага, так, в целом как и везде, нового ничего не услышала. А вакансия ассистентки или секретарши вообще есть? Персональной. Но не слишком персональной, даже если под маской симпатичный то у меня либидо дохлое и кожа сухая, еще и волосы оказывается секутся… — Смотрясь в окно невозмутимо протянула разноглазая, поправляя слегка отросшую челку и заводя локоны за уши, потом опять распуская, продолжая любоваться своим отражением.       Наташа сначала непонятливо промолчала, потом еще раз прокрутила предложение Амиры, ахнула. Даже физически немного напряглась, а на щеках появился стыдливый румянец.       — Вдруг кто-то бы прошел и услышал? Как ты можешь говорить такое вслух? — Искренне озадаченно прошептала медсестра, видимо, давно не разговарившая о таком на людях. Или у Амиры совсем фильтр от мозга ко рту совсем сломался, кто знает.       — А что такого? Двери закрыты, даже если бы и услышали то кому какое дело? Либидо и либидо, половая конституция, обычные слова.       — Да но… Такое не принято обсуждать в обществе, это не очень культурно.       — Так мы и не в обществе, или здесь звукоизоляция плохая?       — Формально поезд считается общественном местом, и мало ли кто может подслушивать. — Наташа осмотрелась по сторонам, не сдержав укоризненные нотки в голосе.       — Понятно. Ладно, неважно, хочу пока на улицу посмотреть, хоть вспомню как небо выглядит. — Как же она незаметно давила на жалость, вздыхала и меланхолично глядела вдаль под стук колес…       С этими словами Амира перевела внимание на проносящиеся за окном бело-черные пейзажи, которые своими тоскливыми миазмами проникали в ее голову и заставляли хотеть, нет — жаждать, загадочно покурить на фоне заснеженных лесов и столбов с проводами для электропередач.

***

      Спустя две остановки, занявшие в общей сложности шесть часов, поезд остановился и в окне раздвижной двери появилась контролерша, сообщившая о прибытии на станцию Скильбург — город в нескольких сотен километров от столицы, где в силу меньшего количества населения и его природно-удачного местоположения можно было проводить какие угодно социально-нравственно-светски-медицинские-технологические-экологические эксперименты, поэтому за несколько веков он стал достаточно сильно зависеть от влияния научных подразделений Фатуи и превратился из поселка в полноценный пригород.       Не без мертвой почвы и периодических вспышек бешенства и холеры, но это совсем не важно. Пусть спасибо скажут, что благодаря символическим выплатам могут есть мясо три раза в месяц и теплотрассу провели.       Прежде чем выйти из вагона, Наташа о чем-то вспомнила и начала рыться в карманах халата.       — Подожди секундочку, чуть не забыла, — из верхнего кармашка она достала черную повязку на глаз, протягивая ее Амире.       — Точно, а то я привыкла что меня видят только люди, для которых это цветочки. — Разноглазая сказала с самокритичным смешком, натянула черную ткань, смотрясь в отражение чтобы поправить волосы и посмотреть на себя с разных ракурсов.       Медсестра захихикала за компанию, скорее всего посчитав это самой уместной реакцией. Показав контролеру на выходе жестянки, они вышли на платформу местного вокзала, и пусть он не сильно отличался убранством, но по таким деталям как железные лавочки под навесами, стойки с газетами, пару ларьков с укутанными бабушками за стойками, прослеживались оживленность и местный колорит, чего не сказать о «стерильном» оформлении научно-исследовательского комплекса.       Разноглазая находилась и в культурном, и в физическом шоке, ведь стоило ей побыть на улице дольше минуты — холод быстро проникал сквозь защитные слои ткани, заставляя ее перебрасывать несчастный термофор из руки в руку и ежится. Но времени на знакомство с культурой не было — Наташа вела ее по относительно аккуратным улочкам вдоль зданий, контрастирующие на фоне друг друга: деревянные и кирпичные, одноэтажные и трехэтажные, с абажурами и с приколоченными вывесками. Остановились они у высокой светло-желтой постройки с местами обшарпанным покрытием, зато с колоннами на Петрикорский лад и арочными окнами, в широкие темные двери которого вели модные низкие и продолговатые ступени.       Зайдя внутрь, опять стояли двое охранников — один в маске и мундире Фатуи, а другой в темно-коричневой шинели и с открытым лицом, на рубашке красовались нашивки с местным гербом и «охрана», если это было непонятно по его синюшному виду и местоположению.       Проверив удостоверение Наташи, солдат, от вида которых у Амиры уже начали глаза рябить, дал добро и пропустил девушек в фойе. Женщина за регистрационной стойкой была одета в строгую черно-голубую форму, состоящую из рубашки, жилета, и черной юбки карандаша ниже колена. Сухие волосы мышиного цвета, больше походящие на солому, зализаны в тугой хвост с выскакивающими прядями. Ее лицо не было скрыто маской, как и у других сотрудников центра предоставления государственных и муниципальных услуг.       Она вопросительно качнула головой, подняв тонкую бровь и сложив руки в замок на входной стойке.       — Вы по какому вопросу?       — Здравствуйте, подача заявки на квоту и временное удостоверение.       — Пройдите в пятое окно, очередь живая.       Девушки прошли в глубь зала ожидания, где в час пик скопилась тьма тараканья народу, длинные скамьи были полностью заняты людьми пенсионного возраста и молодежью, на которую ругались вышеуказанные. Несмотря на достаточно высокие желтоватые потолки и большую площадь помещения, из-за количества ожидающих своей очереди, которая, казалось, начиналась в отрицательной бесконечности и заканчивалась в положительной, бледно-голубые стены с белыми колоннами скукоживались и навевали духоту.       Не видевшая в течении пары месяцев больше пяти человек одновременно, Амира не могла отрицать дискомфорт и тяжесть взглядов, реальных или не очень. Вид жертвы заводского станка только усугублял самоощущение, и желание начать буйствовать, кричать и распускать руки, понемногу одолевало воспаленную голову. Омбре из дешевых духов и старческого пота давили на рецепторы, вызывая тошноту как от тревоги, так и от мелодий запахов.       Пока они ждали, когда до них дойдет черед, Амира успела мысленно скрутить шею сальному деду, занимавшему пол лавки и кашлающей женщине с глупым головным убором за то, что они смеют раздражать ее тонкое магнитное поле, но Наташа повторила жест с помахиванием рукой у лица и встала со скамейки. Разноглазая демонстративно тяжело вздохнула и пошла к окну номер пять, где за нее все говорила медсестра, а ей надо было просто заполнить в бланке имя, фамилию, в отчестве прочерк, дату рождения, подпись, и вернуть женщине по ту сторону документооборота.       После проставления печатей и подписей, Амире выдали готовую бумажку, подтверждающую личность и со своим правовым весом. После обмена любезностями, их отправили к окну номер восемь, за которым сидела женщина не старше сорока с короткими светлыми волосами, прилизанными в щуплый пучок, и вела пылкий спор с пожилой клиенткой, не стесняясь красноречивых прилагательных.       Слава богам к ней не стояло много желающих, и меньше чем через полчаса подошла очередь Наташи с разноглазой. Усевшись на стулья перед окном, работница сразу скукурузила физиономию при виде Амиры, цокая языком и обращаясь к ней хамоватым тоном.       — Ну? За чем пришли?       — Здраствуйте. Рабочая квота. — Стараясь сохранять нейтральный тон отчеканила разноглазая.       — Предъявите справку и документы. — Когда ей протянули временное удостоверение личности, работница его взяла, потом посмотрела именно на Амиру так, будто она ей копрограмму показала. — Это по вашему похоже на документ?       — Тут стоит печать, следовательно это документ. — Уже тверже ответила разноглазая, незаметно для себя кривя губы и сжав на момент челюсть.       — Так, девушка, вы меня не поняли. Мне нужны ваши документы, до-ку-мен-ты, удостоверение личности, справка, справ-ка. У вас есть направление?       — Какую еще справку? Мне не говорили об этом, сказали просто показать удостоверение и попросить квоту с заявкой на подтверждение общей инженерной квалификации.       — Вы в каком окне были?       — В пятом.       — А вам надо получить направление с места работы, ра-бо-ты. — Женщина фыркнула, поворачиваясь к коллеге за соседней стойкой, заговорив на Снежном. — Нет ну понаехали, у нас так скоро будет не Нежеград, а Нежестан.       — Ой и не говори, у меня почти все соседи оттуда, даже в Теньках на металлургии все Ахмеды и Мадины.       — Ага, иностранные специалисты, понимаете ли. А отечественный труд им не надо.       — Вот-вот, изжить нас пытаются, мне Людка на перерыве такое рассказала…       Амира вскинула бровь, шестым чувством понимая, что говорят явно о чем-то таком, что ей не стоило слышать. Она повернулась к Наташе, которая перебирала пальцы и суетливо осматривалась по сторонам.       — О чем они говорят? Переведи. — Прямо потребовала разноглазая, наклоняясь ближе к медсестре.       — Ну… Так, о документах. — В этом случае незнание и вправду было на благо.       — Конечно, конечно. — Амира натянула улыбку, крепко сжимая плечо Наташи и еще больше приближаясь к ее лицу. — Давай не будем секретничать, у меня вообще сейчас на это настроения нет, — она прошипела сквозь зубы, дернув медсестру, — быстро сказала что там эти клячи шепчутся.       — Э… Ну… Что очень много приезжих в последнее время, не трогай меня пожалуйста. — Наташа отпрянула, тут же насторожившись и сжав руки.       — А, понятно, еще и в негативном ключе? У них что, есть какие-то ко мне претензии? — Отодвинувшись продолжила допрос Амира, спрятав руки в карманах шинели, от греха подальше.       — Нет, нет, вовсе нет, просто обсуждают, обычные рабочие будни. Сейчас нам дадут направление, подожди пока.       — Я знакома с бюрократией. Почему свет такой яркий, единственный зрячий глаз еще прожжет. — Разноглазая недовольно буркнула, наклоняясь вперед и упираясь локтями в колени.       Работница развернулась, пафосно вертя ручкой в щуплых, вопреки тучному строению, пальцах, смотря на подопытную как на второй сорт. Короче говоря — яркая представительница синдрома вахтерши во всей своей закомплексованной красе.       — Так, заявку на квоту вы пока подать не можете, для этого вам нужно получить справку с места работы.       — Понятно, а когда ближайшее тестирование на подтверждение квалификации?       — Девушка, вы сколько дней в Снежной? Эта информация есть в открытом доступе, надо просто глаза разуть.       — Женщина, я с вами нормально разговариваю, тяжело посмотреть на листок? Сообщите мне, по моей вежливой просьбе, когда ближайшее тестирование, будьте добры.       — Это у вас там так разговаривать «нормально», а здесь старших уважать надо, хамка тощая. Опия объедаются и к нам едут, заражают бог знает чем. — Работница уже не скрывала своего презрения, морщась и проходясь едким взглядом по перевязанному лицу и костлявым рукам разноглазой.       — Это я хамка? Я вам ничего плохого не сказала, просто вы гидроцефалка сморщенная. Наверное часто эту рубашку менять надо? А то, наверное, от отеков уже прослойка откладывается, да на вас ни у одного мужика не встанет, мымра менопаузная! — Выпалила Амира, резко вставая со стула и намеренно опрокидывая его, случайно задевая какого-то зеваку. Она приложилась почти вплотную к заслоняющим окно прутьям и продолжила, не давая работнице ответить. — Я сейчас в вас кровью плюну, если не дадите мне записаться на это чертово подтверждение квалификации. Вот и узнаем, заразная я, или нет.       Работница скривила рожу и уже было встала, чтобы парировать словесный выпад разноглазой, но Наташа аккуратно оттолкнула ее из зоны видимости окна, спешно извиняясь за субъект, аж кладя руку на сердце — искренне…       — Простите ее пожалуйста, она просто чуть-чуть буйная, проходит экспериментальное лечение. Могли бы вы сказать ближайшие дату и время проводимого тестирования?       — Да я вижу, все они там буйные. — Процедила женщина, надменно фыркая и наконец посмотрела на планшет с напечатанным расписанием. — Ближайшее через час, следующее завтра в десять часов утра.       — Спасибо, а есть места на то, что через час?       — Есть, четыре. — По абсолютно неизвестной причине, работница заговорила спокойнее с оживленно выглядящей блондинкой с румяными щеками.       — Можете пожалуйста записать?       — Вас?       — Ее.       Работница восьмого окна демонстративно охнула, кидая сволочной взгляд в сторону стоявшей за спиной медсестры Амиры, и нехотя просунула им форму для заполнения. Наташа кивнула и поблагодарила ее, жестом предлагая разноглазой сесть обратно на стул и вручая ей документ, та, в свою очередь, слегка закатила глаза и последовала невербальному совету, усаживаясь и принимаясь в темпе заполнять графы близлежащей ручкой.       В тех табличках, в которых она была не уверена что писать, например, почтовый индекс и страховой номер, просто ставила прочерк, надеясь, что это не будет считаться как неправильно оформленный бланк. Это же заявка, а не лист с ответами, так что примут.       В назначенное время, они с Наташей сидели у кабинета в каком-то узком коридоре, который из-за проблем с трубами выглядел помято и вряд ли бы прошел проверку на плесень. На лавках по обе стены сидели другие ожидающие, половина из Сумеру, половина из остальных национальностей, преимущественно Снежной. Порядок проведения был достаточно прост и похож на сдачу по билетам: вызывают по фамилии, дают листок с вопросами и черновик, сдаешь ответы, потом устная часть.       А ведь если бы Амира подумала головой и не находилась в крайней степени отчаяния, то сейчас бы сидела у себя дома, или также ожидала своей очереди на экзамен или зачет, в легкой одежде и с теплой погодой за окном. Может, в таком сценарии ее состояние и стало бы в разы хуже, не исключая летальный исход, но зато умерла бы как человек, а не субъект, на родине. Ну, по праву земли.       Но разноглазая быстро пресекла ностальгическое самобичевание, напоминая себе о первостепенной важности выживания и своевременных приемов препаратов и обезболивающих, глаз то ноет, и чересчур подозрительно на нее пялится человек напротив. Брюнет в капюшоне, в тени плохо виднелось лицо, только улыбался.       Амира замерла, моргая и судорожно растирая глаза, случайно царапая относительно свежее место прокола в линиях. Никого нет. А зрачки уже успели сузиться до точки.       Померещилось, бывает. Куриная слепота наверное уже развивается, всякое в темноте привидится.       — Альберих, следующая.       Монотонный голос принимающего привел ее в чувство, оставляя за собой налипающий осадок, затрудняющий нормальную концентрацию. Но надо взять себя в руки, в бараний рог себя завернуть, если это поможет оставаться в реальности.       Зайдя в открытую дверь, Амира увидела вполне обычный офис — рабочий стол в углу, шкаф и полки заполненные доверху бумагами, методички и печатная машинка с видимым остатком кофе на белых кнопках. Она села за простой деревянный стул, ей дали небольшую вырезку с тремя письменными задачами и два листка с ручкой, засекая сорок пять минут.       На удивление, вопросы были не такими сложными, как ожидалось. Да, во всех двенадцати номерах были задачи, а не выборочные ответы, но в Академии на такое давали не больше получаса, и то, все равно бы потом отправили на пересдачу за случайную кляксу, так что можно было выдыхать.       Номер один… «имеется четыре проволочных спирали с сопротивлениями 12, 15, 30 и 60 Ом. Как из этих спиралей составить нагреватель максимальный мощности, рассчитанный на работу в электрической цепи с источником напряжения, внутреннее сопротивление которого 20 Ом, а ЭДС 20 В?»       »…мощность, выделяемая во внешней цепи максимальна, если сопротивление нагрузки равно сопротивлению источника… можно составить сопротивление двадцать ом, потом соединить сопротивления джи два и шестьдесят ом параллельно, джи пять и тридцать ом также, а два этих «блока» последовательно… Берем мощность равно сопротивление источника в квадрате, поделить на такое же сопротивление плюс ЭДС в квадрате… пять ватт.» — Пока записывала, проговаривала про себя разноглазая, напрягая извилины и заставляя их вспомнить все проколотые и ушедшие на подкорку знания.       Но с каждым номером становилось труднее, и относительно чистый лист черновика очень быстро превратился в измученный чернилами и проколотый пером комок. Никто не предупреждал, что придется зубрить коэффициенты трения дуба по льду, дуба вдоль волокон по льду, и богами забытую формулу длины стержня в инерциальной системе при движении куда-то там относительно чего-то там.       Отведенное время для письменной части закончилось с улавливающим звоном таймера, принимающий молча забрал листок с ответами, не давая перевести дыхание начал устный опрос. Амира начала серьезно нервничать, кусая внутреннюю сторону щек и бегая глазами туда сюда, срочно скомпоновывая ответ на гипотетическую причину замыкания транзисторов мека и решение проблемы.

***

      После завершения тестирования, разноглазая вылетела из кабинета, дерганная и на грани административной отвественности за дебош в общественном месте и намеренное причинение тяжелых телесных первому попавшемуся под руку. Наташа догадалась, что отрывистые движения и лихорадочный блеск в глазе ни к чему хорошему не приведут, особенно когда их обладательница таращилась прямо на нее. Переборов ступор перед агрессивной и не напичканной таблетками Амирой, медсестра воспользовалась обилием посторонних людей, перехватила ее за локоть и вывела через запутанные коридоры в зал ожидания, а оттуда на улицу.       На свежем воздухе было гораздо легче, но на коже начала появляться испарина от излишних нервов. Ей не хотелось разговаривать, только побыстрее попасть обратно в палату, без посторонних и с едой, без пронизывающего холода.

***

      Часы показывали пол пятого, и без того темное небо начало стремительно чернеть, погружая любой неосвещенной участок в кромешный мрак. Всю дорогу до комплекса Амира сидела как на иголках, чувствуя как поднималась температура. Естественно она простудилась, и причем капитально. Иммунитет, привыкший защищать в основном печень и сердце, не был готов к такому спаду температуры, поэтому в ближайшие дни ее ожидала лотерея: воспаленное горло, пневмония, или бронхит? Она надеялась, что только первое, ибо любые другие варианты с большей вероятностью дадут осложнения, а ей итак живется несладко.       Наташа вывела ее из поезда, прошли через тамбур, потом сдали верхнюю одежду и обувь Амиры в гардероб, медсестра благополучно вернула подопытную в палату, забирая временное удостоверение с номерком и повязкой на глаз.       — Я позову кого-нибудь, вдруг ты заразилась, так часто бывает в таких людных местах.       — Да ну… а я думала воздушно-капельным путем только от воздуха с капельками заражаются, прям открытие. — Разноглазая шмыгнула носом, падая на кровать и потирая горло, морщась от ощущения кофты, липнущей к влажной спине. Потом она вспомнила, что с блондиночкой то стоит быть по любезнее, и добавила. — Не обращай внимания, сама понимаешь, всего так много и так сразу, лучше как-нибудь потом приходи, когда я буду в более вменяемом состоянии и без соплей наотмашь. — Она шмыгнула еще раз, мученически кряхтя и перекатываясь на бок.       Эх Наташа-Наташа, добрая душа. Медсестра покачала головой в заверительном жесте, даже после одиннадцатичасовой мотни туда-сюда ее золотистые волосы на вид ни капельки не разлохматились.       — Ничего страшного, правда, наверняка быстро выздоровеешь. Пока. — С этими словами она развернулась на каблучках и вышла, закрывая за собой дверь с щелчком, оставляя Амиру валяться с температурой и больным горлом.

***

      Спустя неделю после форс мажорного экзамена, был готов сертификат с красивой печатью, подтверждающий профессиональную пригодность. Правда, Амира не учла, что в Снежной градация работает иначе, и чтобы получить высокую степень — надо сдать сначала проходной уровень, потом средний, и только потом допустят до высшего разряда, а не как в Академии — по оценке теоретических и практических знаний. Но пока что разноглазая пребывала в блаженном невежестве, отдыхая на кровати и не подозревая, что может даже не мечтать о работе инженером-проектировщиком.       К счастью ее миновали серьезные пульмонологические заболевания, так, отделалась ангиной и пристрастилась к тягучему сиропу от кашля, поэтому по выздоровлению начала с нетерпением ждать возможности выйти на улицу и снова заболеть. Или самой умыкнуть скляночку, вряд ли кто заметит.       Последние пару дней ее передвижения от кресла к креслу сопровождала Наташа, которая, несмотря на отзывчивый и мягкий характер, держалась слегка поодаль и старалась не сболтнуть лишнего, что немного раздражало Амиру, ожидавшую сиюминутное доверие и безоговорочную уверенность в каждом ее слове и действии.       Подсознательно, она корила себя за такое расчетливое и завистливое отношение к первому человеку за последний год, проявившему искреннее беспокойство за ее состояние. Не из научного интереса или ради своих целей, а по-простому, по-людски. Поэтому оставаясь наедине с собой, прокручивала каждый кошмар, с гротескными изменениями и деталями, как бы отвлекая совесть от своего паразитского поведения.       Днем, после обеда и вердикта «здорова», к сожалению не от хтонической-хронической болезни, в открытой двери палаты появился силуэт Наташи в сопровождении двух охранников. Медсестра слегка помахала рукой в приветствии и зашла во внутрь, не ощущая угрозы от только-только проснувшейся Амиры.       — Доброе утро, сейчас мы тебя сопроводим до отдела кадров, вставай, пожалуйста. — Мирно попросила Наташа, слегка склоняя голову в сторону.       — А тебе обязательно свое каждое действие озвучивать? Для протокола или как сказали, так и делаешь? — С флером интереса спросила Амира, приправляя усмешкой и вставая на ноги, шаркая тапочками за порог.       — Наверное по желанию, но в случае чего всегда будет вербальное подтверждение моих действий, чтобы за уши не притянули. — Пожав плечами объяснила Наташа, закрывая за разноглазой дверь и направляясь в сторону перекрестка, оттуда в другой поворот, и так до очередной секции с допуском только для ключ карт.       — Тоже верно, умно, ничего не скажешь. А как так вышло, что ты именно в медицину решила пойти? Наверняка были другие варианты, с дипломатическим образованием можно почти на любую отрасль пойти, какой-нибудь менеджер проектов или аналитиком.       — Не знаю, как будто всегда хотелось работать не с людьми, а для людей. — Амиру почти вывернуло от такого альтруисткого ответа, и от того, как искренне она улыбалась, пока говорила это.       Быть бескорыстным человеком это похвально, доброту с эмпатией не стыдно иметь, но разноглазая настолько отвыкла это видеть, что воспринимала как нечто неестественное и вообще не требующее демонстрации. Но она снисходительно улыбнулась, кивая и паралельно, собираясь с мыслями.       Наташа постучала в дверь, и спустя пару минут лампочка загорелась зеленым, обозначая свободное окно для блиц-собеседования. Кабинет выглядел аккуратно, без лишней лепнины или отвлекающих деталей — темные стены без окон, лампа, стол, два стула с обеих сторон, несколько тумбочек и шкаф с прозрачными створками. В помещении пахло древесностружечной плитой и чернилами, куда мягче, чем запах стерильного спирта или химии. Блондинка показала ободряющий палец вверх и вышла, оставляя Амиру наедине с сотрудницей отдела кадров.       — Присаживайтесь. — В официально-безучастной манере сказала кадровик, придвигаясь ближе и складывая руки в замок.       Амира учтиво кивнула, сев напротив работницы отдела кадров, на вид старше на десяток, в черно-фиолетовой форме и маске, как и у остального офисного персонала. Папки на темном столе были аккуратно сложены в стопки, пустая белая чашка стояла рядом с печатной машинкой, а в углу за сложенными книгами пряталась кружка с кофейными разводами и отпечатками.       — Мы рады сообщить что теперь вы — квалифицированный инженер общего направления, но для интересующей вас вакансии требуется третья степень, а у вас первая, и для повышения вы должны иметь опыт работы на успешных проектах от двух лет. У вас он имеется?       Вот гадство. И что ей говорить? «Ой знаете, полгода в забегаловке на пол ставки работала, а до этого по углам ширялась и все отрочество водилась со сливками общества и маргиналами, параллельно стараясь не сдохнуть раньше времени.» Разумеется, Амира и дипломные проекты сдавала, и пару раз в экспедиции ходила, и почти премию Кавикавуса получила, но поработать по специальности не вышло по достаточно уважительным причинам.       Она выпрямилась, закидывая ногу на ногу и сморозив серьезную физиономию, как бы намеренно транслируя уверенность через язык тела.       — Конечно, во время обучения в Академии я работала над форматированием систем в реальном времени с помощью-       Кадровик подняла руку, перебивая ее и повторяя запрос еще раз, в более строгом тоне.       — Мы поняли что вы обучались в Академии, вопрос был поставлен иначе — у вас есть задокументированный опыт участия в успешных проектах?       — Ну, не задокументированный, но есть.       — Тогда, к сожалению, вы не можете получить данную работу. — Без секунды размышлений констатировала работница.       — Очень жаль такое слышать, но неужели подпись в трудовой книжке так важна? Объективно оценивая, я компетентный специалист. — Благодаря недавней трапезе, разноглазая сохраняла спокойствие и держалась вполне себе неплохо, речь почти не «смазывалась» запинками.       — Даже если это так, вы не можете подкрепить свои слова фактическими достижениями. Можем предложить альтернативу, если заинтересованы.       — Хорошо, давайте, только не ниже моего уровня экспертизы.       — На данный момент с вашими критериями вам доступны следующие варианты: отладка станков и сервисный инженер.       — Мгм… Сейчас, подумаю секундочку. Как вы считаете, какая работа из предложенных вами самая перспективная?       — Я бы сказала, что последний вариант вам подойдет.       Амира задумалась, щурясь и всматриваясь в закрытое маской лицо кадровика. Ее академическому самолюбию совсем не нравилось, что ей не дали сразу третью степень и отказали в вакансии инженера-проектировщика, как они только посмели ставить под сомнения ее технический гений? Невежды.       Но что поделать — главное, чтобы хоть на какую-нибудь работу взяли, а с пространством для маневра откроются больше вариантов.       — А это точно все доступные должности? Может, из смежных сфер найдется что-нибудь получше?       — На данный момент — нет.       Разноглазая вздохнула, хмуря брови и скрещивая руки на груди, почти как недовольное чадо. Но прогноз на свободу действий и больше возможностей для продления своего статуса «ценного субъекта», заставили перестать придираться и взять ручку из подставки.       — В таком случае, я с радостью устроюсь сервисным инженером. — Решительно проговорила Амира, поднимая уголки губ в обходительной улыбке.       Кадровик отодвинулась и достала из нижних ящиков стола несколько бумаг, образуя небольшую стопку состоящую из соглашений, локальных нормативных актов, правил внутренних трудовых распорядков, и у всех пункты мелким, но в рамках юридической нормы, шрифтом.       Может, стоит тщательно ознакомиться, прежде чем подписываться под бог знает какими условиями? А то она итак лишилась базовых социальных привилегий и по выздоровлению будет должна выплатить неизвестную сумму, в лучшем случае морой, а не «вкладом в науку».       Амира быстро пролистала бумаги, рисуя размашистую роспись под каждым требованием в рекордные сроки, протягивая стопку одобрительно кивнувшей работнице, которая взяла кипу документов и поровняла их об стол, прежде чем отложить в сторону.       — Поздравляю, мисс..?       — Альберих.              — Добро пожаловать в Фатуи, мисс Альберих, — кадровик встала, протягивая и пожимая слабую руку Амиры неуместно сильной хваткой, — в течении следующего дня мы составим трудовой договор, приступите с момента вступления вышеуказанного в силу.       — Премного благодарна, с нетерпением буду этого ждать. — Пожав руку в ответ, разноцветные глаза заблестели по плутовски, в то время как на подкорке вопила интуиция.       Естественно будет — с трепетом и распирающим предвкушением, ожидать официального переведения из «субъект» в «субъект-Фатуус». Наверное, она прекрасно понимала, что сильной разницы в качестве существования не будет, но это нужный шаг, чтобы застраховать свою жизнь от непредвиденных обстоятельств.