All You Need Is Love / Любовь — это всё, что тебе нужно

      Намечается вечеринка в стиле Хэллоуин. Стоило редакторам только сообщить эту новость, как общее настроение пацанок стремительно поднялось. Многих прельщает алкоголь, который будет наверняка, чтобы проверить их силу воли, других сам факт приближающегося веселья. Варя же с горящими глазами смотрит на украшения, мысленно подбирая образ. Буйство фантазии так и тянет на эксперимент, но Варю сдерживает простая, давно принятая за истину мысль — «Нужно сохранять себя в рамках». Ещё не забылись те дни, когда её творчество подверглось жесткой критике, а она сама унижениям. С тех пор она привыкла руководствоваться общими трендами, мнением большинства и тем, на что вешали ярлык «нормальности». Так безопаснее.       После недолгих раздумий, она остановила свой выбор на крупных блестках и пошла выбирать одежду. Никто больно не заворачивается, не наряжается, предпочитая комфорт моде. — Девочки, — послышался голос куратора в коридоре. — По готовности спускайтесь в гостиную, вас там уже дожидаются гримеры.       Варя приучена полагаться только на себя, сохранять контроль над чем бы то ни было. И даже такой глупый акт доверия как забавный макияж на праздник, вселяет странное чувство тревоги внутри. Возможно, если бы не Геля, которая тоже отказалась от профессиональных услуг и взялась гримироваться сама, Варя бы пошла на попятную. — Зная, как Титька в обычные дни ходит, боюсь представить, что она такое намалюет на праздник, — привалившись плечом к дверному косяку, рассуждает Крис, прекрасно зная, что та её слышит через открытую дверь ванны. Так уж сложилось, что не может она упустить возможность в лишний раз простебать Ангелину. — Так ведь карнавал, — отзывается Лера, накидывая на плечи рубашку. — Чем хуже, тем оно лучше.       Девушки смеются, тогда как Новоселова закатывает глаза и проглатывает обидные слова в свой адрес. Варя не разделяет всеобщей насмешки, потому что её восхищает смелость и отличные навыки мейкапа девушки. Ангелина, кажется, никогда всерьёз не сердится на такие колкости, а вовсе наоборот подпитывается ими, чтобы в следующий раз устроить больший ажиотаж. В Варе же всякое мужество перед общественным мнением полегло замертво несколько лет тому назад. Ей остается лишь тихо завидовать и мечтать, что однажды придет день, когда она не побоится вновь проявить себя. — И всё же, от Пчелки хоть знаешь чего ожидать, — не унимается Кристина и вдруг подходит к Варе, сидящей у зеркала возле шкафа. — Ну а ты, Незабудка, — кладет ладони на плечи Красных и ловит её взгляд в отражении. — Чем удивишь?       Без особых заморочек, Варвара выбрала несложный макияж Франкенштейна. Бледно-зеленое лицо, подрисованные ресницы, стрелки, фиолетовые тени и пара шрамов на лице и шее. Однако после вопроса в лоб от Кристины уверенность в своем намеренье поубавилось. Да, как-то она осмелилась дать отпор, показала границы в общении, но более требовать не смела. Чересчур. Непозволительно. Рискованно. И если следовать стереотипам о дворовых гопниках, то проявить характер вроде как в почете. Но вот «клоунский раскрас», требующий того, явно вызовет обратную реакцию. Слишком ярко, слишком скабрезно. А также достаточно больно и отвратительно, чтобы запомнить раз и навсегда — порицаемо. — Ничего особенного, — не прекращая возиться с палеткой, Красных старается скрыть за рабочим процессом озадаченность. Может ей и удается поддерживать некое подобие дружбы с Захаровой, но вот приноровиться понимать, в какой момент чаша весов склонится к агрессии, пока не получается. — А конкретнее? — пальцы одноклассницы медленно сжимаются, въедаясь в кожу даже через слой кофты. И Варя не глядя чувствует, что та сканирует её своим льдом вместо глаз.       Настроение Крис не качели и даже не американские горки, а скорее прогулка по канату. Одно неверное движение и тебя поглотит ураган, из которого не выбраться самостоятельно. — Эй, не сбивай настрой моему мастеру, — непринужденно встревает в разговор Кира, появляясь из гардеробной. Она пропадала там вот уже десять минут, будто ожидая подходящего момента, чтобы выйти на сцену. — Позже все увидишь. Ну чего, Варюш? Ты еще долго?       А Захарова губы недовольно облизывает, словно у неё из-под рук выкрали тушку кролика, за которым она так долго гонялась. Зрительный контакт теряется, сдавливающая хватка пропадает и Варя глубоко вздыхает. Столько времени провели под одной крышей, за одним столом, а она все не может отпустить этот животный страх. Ничего поделать с собой не может, пугает её убийственная аура Кристины. — Ясно, — сдувает щеки та. — Ну и пудритесь на здоровье.       Кисточка повисает в воздухе, Варя поворачивает голову, прослеживая за удаляющимся силуэтом. В стальном голосе она уловила досадные нотки. Будто девочки в школе не позвали Крис играть в резиночку или она стала той единственной, кого не пригласили на день рождение. Неужели она обиделась? Если да, то она показала бы это кулаками, грубой фразой или хотя бы хлопнувшей дверью, но никак не детским «ну и, пожалуйста». Или все же Варя ничегошеньки не узнала про тех, с кем живет вот уже столь недель вместе.       Холодные пальцы взяли Красных за подбородок и заставили повернуть голову. — Варя, — протянула Кира очень медленно и певуче, заглядывая ей в глаза. — Я тут.       Место одной загадки занимает другая. Та, что ходит по острию, где на одном конце друзья, а на другом… и сама не знает что. Кира любит подзадоривать, но, как правило, это беззлобные шуточки, вызывающие легкие улыбки. Видимо, Варя бракованная какая-то, потому что у неё это вызывает совершенно другие ощущения. — Ты, правда, хочешь, чтобы я тебя красила? — Да, — решительно. — А ты, против? — Просто, — мнется Варя, перекручивая в пальцах пудру. — Я иногда могу сделать нечто «специфичное», — изящно было скрыть уродство, фриковатость и дурость под таким словечком. — Это хуйня мало кому нравится, — да что уж, Варя никого и не встречала, кто бы такое поддерживал. Но уже совсем жалкой выставлять себя не хотела.       Вся веселость и беззаботность исчезают с лица Медведевой. — Ты меня тип сливаешь? — так сердито хмурит брови, что это могло бы заставить разлитый чай течь обратно в чашку.       Уместно ли сейчас распинаться о своем прошлом? Рассказать о том, как была посмешищем, чтобы стать им вновь? Кира уже показала себя не раз той, кто не станет брать роль судьи. Ни за какие ошибки и уж точно не за выбор хобби, она бы не стала осуждать, тем более глумиться. И все же, Варя достаточно была плаксой, чтобы вновь обременять Киру своими проблемами. Было и было. Хуй с ними хотелось бы сказать, но, увы, все ещё она с багажом дилемм. — Нет, просто предупреждаю. — Не нужно, — отрезает Медведева и, судя по раздраженному тону, кажется, что её настроение улетучилось.       «Ну класс», — думает про себя Варя. — Так или иначе, всё испортила». — Хуйня не хуйня, я сама тебя выбрала. Так что это твой последний шанс, чтобы просто и понятно меня послать.       И будто в подтверждение, Кира снова показывает, что ей до многих вещей нет дела. Не в плохом смысле. Ей до фени то, кто и что говорит о других. Она строит впечатление о человеке сама, по тому, что видит сейчас. За эти недели они увидели друг друга в разном свете, узнали много неприглядных моментов, ужасных и пугающих. И, несмотря на всё, они продолжают общаться. Продолжают тянуться друг к другу даже после всей грязи. — Я всё сделаю, — и Варя не может сдержать скромной улыбки.       Не спросила лишнего, но каким-то образом почувствовала в чем дело и как всегда нашла нужные слова. Кира поистине удивительна. Ходячий регент человеческих душ.       За пару минут Красных закончила с половиной лица и на этом решила остановиться. Одна часть живая, другая мертвая. В этом есть свой смысл, наглядно показывает что не всё потеряно, что она не окончательно потонула в болоте дерьма… Да кому она врёт. Нихера подобного не планировалось! Спешно закончить свой грим заставил пристальный взгляд. Кира была нетерпелива, о чем давала знать, постукивая пальцами по коленке. И Варя не нашла достаточно сил, чтобы суметь это проигнорировать. Освободив ей место у зеркала, та, приободрившись, устроилась в нем поудобнее. Даже слишком. Скрестив ноги в щиколотках, она вытянула их вперед, затрудняя Варе передвижения. Она пыталась ненавязчиво намекнуть, чтобы та прибрала их, но Кира не сдвинулась и на миллиметр. Времени осталось немного, а такими темпами они закончат нескоро, если она будет делать крюк, чтобы подкрасить то одну, то другую сторону. — Кира, убери ноги, мне неудобно каждый раз тебя обходить. — А вот мне, очень удобно, — девушка расплывается в лисьей ухмылке и только ещё больше вытягивается.       «Вот нахалюга!» — И что? Предлагаешь на колени к тебе залезть? — хмыкает Варя, не предавая много значения сказанному. Зря. — Почему бы и нет, — не раздумывая прилетает ответ. Ну, естественно! Стала бы Кира упускать шанс позабавиться. — Хорошо, — назло соглашается Варя. — Хорошо.       И в знак готовности, Медведева хлопает себя по бедрам. О, это её любимая игра — поддразнивать так, что, чтобы ответить, нужно иметь такую же игривую натуру. Она постоянно в своей речи оставляет шифры, разного рода двусмысленности, который Варя часто неверно расценивает. Долбанный дружеский флирт. Где у этого границы? Кира столь часто меняет их, что Варя и шаг боится сделать, доверясь неверным расчетам. Но были ли они неверными? Красных более чем уверена в этом.       «Что ж, твоя взяла», — принимая поражение от собственного меча, она берет нужный карандаш и скромно присаживается на одно колено девушки. — Что ты как к Деду Морозу стишок рассказывать, — руки Киры ловко разводят Варены ноги, усаживая девушки верхом на своих бедрах, что та даже не успевает толком среагировать, кроме как издать мягкий вздох удивления. — Так ведь удобнее.       Всё в груди Вари сжимается, и голова кружится от цепкого взгляда. Это слишком близко! Не о таком она думала, когда соглашалась на эту авантюру. Как и следовало ожидать, обе по-разному толковали то предложение. Тем не менее мышка сама пошла к мышеловке, зная, что это мышеловка. И как после этого можно обвинять животных в глупости, если сами не лучше. Так неловко Варе, кажется, не было никогда. Чувствовать под собой чужое тело, сильные руки, которые до сих пор держат её за ноги. От этих ощущений её бросает в жар. «Ну, нет, — борется с собой Варя, — из принципа не уступлю». — Закрой глаза, — велит Варя, весьма неудачно пытаясь изобразить безразличие. А внутри всю передергивает от того, как чужие ладони поглаживаю её бедра.       Кира послушно прикрывает веки, но её губы плотоядно улыбаются. Чертовка знает! Успела заметить заливший щёки румянец, ладошки почувствовали волну мурашек, пробежавших по ляжкам. Она более чем довольна результатом своей выходки. А вот Варе нисколько не до веселья. Та сигарета одна на двоих перевернула их отношения. Это походит на детский аттракцион аквазорб. Прыгай, кувыркайся, почувствуй себя гребаной белкой в колесе. И если Кира искренне веселится, громко смеясь, то Варя задыхается от каждого скачка, но из этой «клетки» никак не пытается выбраться. Не хочет.       Сложно объяснить, почему глаза постоянно выглядывают её строгий и неуклюжий образ среди остальных. Видеть её серьёзной и непоколебимой скалой на уроке, а после в обед слушать, как она мило ворчит на то, что их мало кормят. Когда она чихает, то, кажется, весь дом горазд взлететь на воздух, но это неосознанно вызывает улыбку. Сложно это объяснить, но Варя дурой никогда не была. Лишь притворяется.

***

      Не покладая рук, они ежедневно вспарывают старые раны и копаются в них на живое. Но могли кто-то подумать, что впервые за столь долгое время наконец-то выдастся вечер, когда станет легче. Когда они сошли с распятия и смогли почувствовать легкость? Та пустота, образовавшаяся после вырезанных кадров из прошлого, наполняется теплым и приятным воспоминанием. На лицах пацанок сияют искренние улыбки. Маска монстров откалывается, обнажая нежную и чувствительную кожу. Все ещё болит, но уже заживает.       Смотря на счастливых одноклассниц, у Вари зудит под ребрами, зовя пойти на встречу. Спустить себя с поводка, дать волю танцам, расхохотаться, чтоб услышали соседи, носиться туда-сюда, прыгать на чужие спины и визжать от радости. — Хвост свой попридержи, а то мне аж по носу бьет, — Варя тряхнула головой, отрываясь от поедания чипсов. — Чего? — С озорством щенка глядишь на них, — поясняет Медведева. — Пойди тоже оторвись.       С одной стороны, в этом нет ничего такого. Присоединиться к общему веселью. Все развлекаются, воют песни, рвутся в пляс. Общее настроение, которое несет лишь одну угрозу — сбитое дыхание. С другой, Варя чувствует себя пазлом общей картины, но от которой отломался кусочек. Кривой это, да и некрасивый, сможет ли удержать гармонию? — Мне стремно, — признает она, опуская глаз в пол. — Накати маленько для храбрости, — стоило ли ожидать другого совета от бармена? — Боюсь, если возьмусь, то сорвусь.       И пускай она не была заядлой любительницей алкоголя, после всех страданий на проекте, не грех и в запой уйти. Нажрать так, чтоб память отшибло. Чтобы слететь с тормозов, сорвав голос крича. Разбить костяшки, выплескивая бушующие чувства.       Кира поднимается с садовых качелей и, кидая «щас», направляется прямиком в пучину угара. Возвращается быстро, неся в руках один стаканчик. — Правило одно бокала, — Варя неуверенно принимает из чужих рук питье. Она колеблется, и тогда Кира кладет ладонь ей на колено. — Расслабься и положись на меня. Я пригляжу за тобой.       Ничего святого в день всех Святых. Разве можно так? Кира её личный дьявол, сидящий на плече. Затягивает, зачаровывает своими глазами, цвета тёмной карамели, что ничего, как пойти на поводу не остается. Когда Варя успела стать такой слабовольной? — Ну чего ты так смотришь, — делает Кира смущённый вид, махая рукой. — Да, сегодня я трезвенница и поэтому, — снимает свою белую кепку и надевает её Варе. — Иди в разгул, малышка.       И как тут ослушаешься? Как можно, когда тебе отдали свой главный трофей? Варины плечи расслабились, а голова опустилась, с улыбкой глядя на стаканчик. Не давая себе найти причины для отказа, она делает первый глоток.       Буквально через пару минут, и она оказалась втянутая за руку Виолеттой в маленький хоровод. Переставляя ноги все быстрее, их кружит, как на карусели. И смех такой звонкий и восторженный, что никаких связок не жалко, лишь бы поддерживать безудержный крик. Она улыбается и делает плавные движения телом, подстраиваясь под своеобразную мелодию, которая эхом передает музыку из колонок. Лица вертятся перед глазами. Счастливые, молодые, свободные.       Лишь две фигуры одиноко наблюдают со стороны. Потрескивающий костер, яркие гирлянды, флажки с черепами, цветастые шляпы и слегка потекший макияж. Должно быть это первый раз, когда многие выпили, но вели себя неагрессивно. Просто легкая эйфория, которая будоражит внутренности.       Кира опрокидывает в себя очередной глоток сока, жадно наблюдая за Варей. Её взгляд скользит по атлетической фигуре кудрявой пацанки. Изгибается в спине, вращает руками, откидывает волосы, отражающие всполохами яркие огни костра. Бурные танцы заставили куртку сползти с плеч, открывая вид на изящную шею и острые ключицы, которые хочется взять и перегрызть. Потому что невозможно… — Слюни подотри, — хмыкает Крис, сидящая рядом.       И Медведева даже не сразу понимает, о чем толкует подруга. В голове лишь заевшее пластинкой желание, приказ, мольба, чтобы Красных продолжала. Двигаться до ватных ног, светиться как новогодняя звезда и смеяться до севшего голоса. Выжила все соки, танцевала до потери сознание, а после тряпичной куклой повисла на Кире. «Нет, нет, нет, — велит она себе — Так больше нельзя. Так неправильно». И Киру ломает от того, что запретно, но прямо перед ней, только протяну руку. Лакомый кусок. Коснись она её губ, изящной шеи и чёртовых ключиц, ей бы точно снесло крышу. — Кира, — зовет её голос из толпы и та, как надрессирована, тут же подается вперёд выискивая хозяйку. Варя, делая легкие шаги, приближается к ней и протягивает руки. — Пойдем со мной.       Кира смотрит, широко раскрыв глаза на неё, раскрасневшуюся, с растрёпанными волосами и закусывающую губы, такие яркие и влажные, словно от чёртовых поцелуев. Уши краснеют, но она продолжает нагло въедаться взглядом, не произнося ни слова. — Ну же, идем, — не унимается Варя, раскачивая их скрепленные руки. — Пойдем танцевать, Кирюша.       И Кира воспламеняется от искорок в чужих глазах. Вино даровало свободу языку Красных и кто Кира такая, чтобы продолжать противиться столь сильному очарованию.       Несмотря на смешки со стороны Крис, Кира охотно позволяет Варе вести себя в пучину угара. В горле пересохло и сколько сока не выпей, лучше не становится. «Это слабость, — думает она, плавно раскачиваясь из стороны в сторону, не спуская глаз с кучерявой фигуры перед собой, — Навязчивое желание. Бред сегодняшней ночи». Но Кира ничего не может поделать с теми докучливыми голосами в голове, которые склоняют её к тому, чтобы поддаться. Нет, нет. Все закончится, когда наступит новый день, пропадет, как и не было.       Но на следующее утро, она видит как беспомощно Варя шепчет, потому что сорвала голос. Видит улыбку, непринужденную и отнюдь не красивую, когда она пьет чай и слушает постыдные истории вчерашнего дня. Но сердце Медведевой заводится, словно белка в колесе. Видит недоумение на её помятом лице от находки белой кепки у себя на кровати.       Понимание — «Нихуя не пройдет».