All You Need Is Love / Любовь — это всё, что тебе нужно

      Прости, прощай, привет — всего три слова в обороте. Три пули в барабане, который все крутятся, выжидая момента порвать плоть. Извинения едва ли нужны той, кого единогласно и безоговорочно подвергли выгону. Прощание, словно издевка, бутылка об борт отбывающего корабля.       Но чего Варвара уж точно не предполагала сказать, так это приветствие.       Подняв голову, её сердце пропускает удар. На лбу выступает испарина, а заклеенная пластырем бровь отзывается пульсирующей болью. Она открывает рот, намереваясь хоть что-то сказать, но один взгляд диких глаз обрывает весь поток обтекаемых и жалостливых фраз. — Всё те же на манеже, — только и говорит Захарова с лёгким раздражением в голосе, прежде чем на неё кидаются девочки с объятьями.       Если после выгона, пацанки вокруг выглядели озлобленными, как псы на привязи, то внезапное возвращение Кристины заставляет их хищно ухмыльнуться. От напряжения, что дома, что на занятиях, воздух сгущается, хоть ножом режь. «Ждут, когда же настанет час расплаты» — Варя хоть и чувствует на себе пытливые взоры, изо всех сил делает вид, будто это нисколько не пугает её. Лизе везёт, если так можно сказать. Ей выделили отдельные апартаменты на верхнем этаже. Сидит в своей неприступной башне, спускается редко из-за простуды. Варя же мозолит глаза и одним своим присутствием разжигает огонь без спичек. Она предполагает, что её бы уже давно вздрючили, если бы не Кира, что тенью слоняется за ней следом.

***

      У кого кишка не тонка сказать прямо? А потерять лицо, узнав то, чего не хочешь? Говорить друг другу то, что думаете и чувствуете — звучит как в сказке. Взмах волшебной палочки, несусветное чудо. Вот только тут каждый горазд мести языком, проблема в ином. Говорить хорошо. Было бы неплохо ещё и слышать друг друга. Но пока их общение это сломанный телефон, где один перекрикивает другого.       Крис ведёт себя, как обычно. Травит байки, яро возмущается, когда её обыгрывают в карты, потешается вместе со всеми. Только больше от неё не пахнет Гелиными духами, которые скрывали раньше запах сигарет. Больше она не занимает ещё два места рядом с собой в автобусе и не предлагает поменять брокколи на салат из помидор. Варя обожает брокколи, Крис же их терпеть не может. Теперь Крис ненавидит все, что связано с брокколи.       Дабы ребра не сдавливал стыд, при каждом украдкой взгляде на девушку, Красных с головой погружается в испытания. И как иронично выходит, что в пару на всю неделю ей досталась Настя. Она, кажется, была не совсем довольна, что Крис сходу не вынесла Варю и даже слово грубого в её сторону не сказала. Не понимала, что Варю наказывают более изощренным способом. И посчитала долгом верного друга, отомстить. Хоть Кристина не раз принимала сторону Вари, Настя несмотря ни на что не теряла надежды. Пусть её и шпыняли, как надоедливого щенка на улице, она продолжает лезть под ноги. Варвара не видит в ней лидера, но и шестерки тоже, скорее хвостик. Или родившийся птенец, который впервые на проекте увидел Крис и решил, что она его мама. Но Варя так же помнила, прошлый горький опыт. Унизить себя ещё раз она не позволит, поэтому она бдительно держит ухо востро. — Она тебя и пальцем не тронет, — прерывает её мысли Кира, когда их везут на очередное выездное испытание. Варя неотрывно наблюдает за впередисидящей, нервно покусывая кутикулу пальцев. — Не боись. — Я её и не боюсь, — потупляет взгляд на кроссовки. Это правда. То, чего она боялась, уже случилось. Более уже не напугать. — Просто балласт не хочется тащить за собой. — Хватит, — Кира несильно шлепает её по руке у рта, заставляя зашипеть. — Сейчас по локоть руку сожрёшь, — и в качестве сдерживающего механизма, заключает её ладонь в свою. — Не сомневаюсь, что ты сладкая, но не доходить же до каннибализма.       Нужно сказать, что острые или заумные шутки не Кирин конек. Но то, каким игривым тоном она говорит, с какой двусмысленной улыбкой, заставляет ладони резко вспотеть, а по спине пробежать мурашки. До конца поездки, единственное, о чем Варя может думать, это их рукопожатие, которое Медведева упорно не желает прекращать.

***

      Первым козырем победы является терпение. Но Варина терпимость не бездонный колодец. Раньше в него прибывало капля по капле. Настя же побила рекорд и за несколько дней заполнила яму до краев. Казалось хуже нарочных колкостей и презрительных гляделок не будет. Но верно говорят, никогда не говори никогда. Их связали на всю неделю. Буквально. — Я туда не пойду, — сказала, и будто ледышку за шиворот кинула.       Варя вся побагровела, шумно вздыхая. Хотелось её придушить. Той самой веревкой, которой их связывали. «Думает, что мстит мне, но на деле подставляет нас обеих» — она плотно сжимает губы и сводит брови к переносице, глядя, как Афанасьева уходит со старта. Пришёл ли час расплаты или это очередные замашки в голове, Варя не знает. Её принялись уговаривать все, как малое капризное дитя. «Попробуй, у тебя получится. Преодолей себя» — поддержка не вдохновляет. Тогда за дело берётся Крис, провоцируя назло ей пройти это испытание. Но ни кнут, ни пряник не заставил Афанасьеву изменить решение. Ушла в полный отказ. Закрыла уши руками и не прислушалась ни к одной. Варе хочет накричать, обозвать последними словами, может даже ударить что-то. Эти капризы дорого обойдутся обеим.       Со злым осуждением она медленно надвигается к сидящей на бордюре Насте и продолжающую её убеждать Кристине. Зелёные кошачьи глаза гневно сверкают из-под низко опущенного капюшона. — Ты труха, — хмыкает язвительно Красных. Она решает отплатить той же монетой, что и ей когда-то. — Трусишка, — добивает, вгоняя, словно кол в череп, позорное клеймо. Девушка так разозлилась, что практически выплёвывает последнее. — И тряпка.       В душе творилось что-то невообразимое, терпеть подобное становилось все труднее. А на Настю она даже смотреть не может, настолько она её бесит. Но Варя соврёт, сказав что не испытала удовлетворения, когда увидела, что как покраснело лицо Афанасьевой. О да, она хотела её обидеть. Она никогда не желала кого-то нарочно обидеть, но тут удержаться не могла.       Должно было стать легче.       Варя вылила тот яд, что накопился в ней, но легче не стало нисколько. На следующих уроках Настя больше не воротит нос, участвует, но общается с Варей лишь по мере необходимости. Никаких лишних слов. Это должно радовать. Она тоже не в восторге быть с ней в паре. Но что-то непонятное давит на грудь. Те ужасные слова все кружат в голове, словно надоедливый рой пчёл. Труха, трус, тряпка — это то, что она обычно слышала от матери и одноклассников в свой адрес. Меньше всего ей хотелось уподобиться этим ужасным людям, не ценящим чужое сердце, не знающим остроту своего языка.       Неужели она превращается в того, кем боялась стать?

***

      Её тело покалывает, руки дрожат, сердце бешено стучит в груди. Совершил деяние — получи урок. Варя и не могла представить, что карма работает так быстро. Она даже не могла радоваться тому, что сможет позвонить сестре, потому что единственное переживание, это мелкие твари, ползающие по плечам.       «Почему опять тараканы?!.. Почему нельзя лежать в ванне с лягушками? Да сука, даже со змеей и то проще!» — она вся скукожилась, пряча лицо в коленях от сотни живых мелких личинок. Варя хотела выпрыгнуть нахуй из ванны и убежать подальше. Удерживала мысль, что должно загладить вину. Зло порождает зло, а Варя не хотела плодить его ещё больше. С трудом, божьим благословением, но она досидела до конца разговора. Скрипя зубами, выдержала. Стоит отдать должное, Настя проявила человечность и не стала её долго мучить.       Она пришла в себя, лишь когда в руке оказался телефон и раздались гудки. — Алло? — доносится настороженно из трубки. — Привет, Васёна. — Варя! — чужой голос звонко искрится радостью. — Ты как? Тебе телефон вернули?       Сестры, кажется, онемели от восторга, услышав голоса друг друга. Варя расплылась в счастливой улыбке. Она безумно скучала по сестре, потому что никогда ещё так надолго с ней не расставалась. Переживала жутко, боялась оставлять одну, но знала, что та уже выросла, и пришло время позаботиться о себе самой. — Нет, это на время, у нас испытание, — Красных мельком поглядывает на свою партнершу и понимает, что времени у них мало. — Ты как? Колледж не прогуливаешь? — Не, я же обещала тебе. А ты как? Что там… — Все хорошо, мышонок, — перебивает Варя, говоря быстро, пока на фоне звучат визги. — Не волнуйся за меня. Времени в обрез, скажи, как мать? Не обижает? — Не, маман в адеквате, сегодня вот вместе дома убирались. На выходных поедем выбирать новые шторы на кухню. — Хорошо, — Варвара чувствует, как подкатывают слёзы. Её разрывает внутренний восторг и счастье и печаль. Не хочется, чтобы сестра слышала её всхлипы, поэтому решает закончить разговор. — Я люблю тебя, родная. Не ленись ужинать и не сиди допоздна в приставке. Пока-пока.       Настя с криком, вылетает из ванны и как удав на сковородке скачет вокруг площадки, пытаясь стряхнуть гадов. В трубке послышались только гудки, все смолкло. Варя закрывает ладонями глаза. От пробирающего насквозь страха, до самого пика счастья всего каких-то десять минут. Она успела узнать самое важное и даже попросить позаботиться о себе. Большего не нужно.       Теперь можно выдохнуть, утереть пот со лба и дождаться, когда последние закончат эти страдания. Визги сменяются слезами радости. Но самый большой отклик, который кажется, заставил каждого проникнуться, это звонок Киры бабушке с дедушкой. Варя чувствует к ней глубокое участие; история этого несчастного человека очень трогает её. То, что каждый может с легкостью сказать близким, Кире даётся так тяжело. Варя не удерживается и тоже роняет пару слёз, сжимая её после в объятьях. Так бережно и с любовью, ведь Кира сейчас такая хрупкая и беззащитная. Она боится и слово проронить. Страшно, что это будет неуместно и её снова оттолкнут, как в прошлый раз.       За то время, что слезы высыхали на щеках, в ванной оказалась Диана. Пришёл черёд Крис звонить родным. Острый пронзительный взгляд сменяется на нежный и тёплый, когда на другом конце раздается голос её мамы. Видно, как она этого ждала, как скучала по своей родной душе. Она сияет и уже кажется не той Кристиной, что Варя знает. Но длится это счастье недолго. Диана не выдерживает и минуты, пулей вылетая из ванны. Звонок прерывается. Кристина так глубоко огорчена, угнетена и расстроена, что у Вари сердце защемило от жалости. Это нечестно. — Татьяна Алексеевна, — обращается вдруг Варя. — Можно Кристине позвонить ещё раз? Я готова занять место в ванне, чтобы она поговорила с мамой.       Девочки с шоком и недоумением оглядываются неё, не понимая, чем вызвано такое желание. Кристина выглядит как потерянный ребёнок на вокзале, которому кто-то предложил помощь. Полякова задумчиво мнет в руках свою шаль. — Вы считаете справедливым, что у Кристины будет второй шанс на звонок, когда у всех остальных одноклассниц был один? — Каждый смог сказать самое важное, а она не успела, — Варя прячет руки в рукавах, топчась на месте.       Понимает, как это выглядит в чужих глазах. Предчувствует пиздец и решила проявить героизм, чтобы снискать у девушки милость. Но она уже смирилась, что никто не будет смотреть глубже, предпочитая судить поверхностно. Ей искренне совестно за ту ссору. Какой бы вспыльчивой и временами пугающей Кристина не была, ей удалось стать для неё другом. А друзья помогают в трудную минуту. Конечно, отчасти, Варя так хочет загладить вину. Показать, что она сожалеет. Именно показать, потому что для Кристины больше значимы поступки, чем слова. — Я не против, — заявляет смело Настя.       Следом за ней соглашаются и остальные. Загнанной в угол Поляковой ничего не остается, как дать разрешение на повторный звонок. Пока она снимает худи, её спрашивает Кира: — Ты уверена? — Спасибо Насте, которая меня дважды закалила, — даже умудряется отшутиться Варя, на что Афанасьева с Медведевой по-доброму усмехаются.       Кристина с недоверием снова берется за телефон. Смотрит на Красных, резко, неожиданно, будто ещё мгновение и лишит её жизни. Но по спине пробегает табун мурашек, а на лице проступает холодный пот вовсе не от мрачности. Блять, как же противно ощущать этих жесткие мелкие лапки на спине, плечах и ногах. Теперь мелкие гады ещё и кусаются, отчего невольно хочется закричать. Чтобы сдержаться, она прикрывает рот ладонью, а другой рукой хватается за ванну так, будто от этого зависит её жизнь. Варя вздрогнула, когда нечто теплое легло её на руку.       Кристина присела возле ванны и, разговаривая с мамой, держала Варю за руку. Было ли это немое прощение или благодарность или просьба продержаться, не бросить её в эту важную минуту. Варя не знает, что именно это значит, но её вдруг настигло такое спокойствие. Ползающие букашки были противны, но больше не вызывали тремора. И видя вновь лучистую улыбку на лице подруги, Варя впервые почувствовала, что поступила как никогда правильно.