All You Need Is Love / Любовь — это всё, что тебе нужно

      Сердце все никак не успокоится, а улыбка не слетает с губ. Сколько Кира не пытается отвлечь свой разум и направлять мысли в другое русло, память упрямо прокручивает прошлый момент. Падающие на лицо мягкие кудри, теплые ладошки на щеках, сладкие губы с заедами и блуждающий взгляд наполненный звездочками. Кира не помнит, чтобы кто-то смотрел на неё так. Будто она больше чем просто какая-то Кира. Маленькое воспоминание превращается в заевшую кассету. Любимую кассету. Она исцеляет, пробуждает давно забытые будоражащие чувства и греет душу. Сейчас, когда как никогда сложно перебарывать себя. Кира счастлива, что решилась на это. Что нашла такого комфортного человека. Своего человека. Ею вдруг овладело странное и непреодолимое чувство сказать об этом Варе. Плевать на переговоры с командой, она украдёт её, уведет на балкон и прошепчет всю ненавистную нежность, что знает, лишь бы увидеть ту самую улыбку. Ощутить собственными губами.       Движимая непоколебимым желанием, Медведева волочит за собой плед по полу и щурится от яркого света в доме. Кожа покрывается мурашками, а до ушей долетают обрывки разговора на повышенных тонах. — …бросила нас! — Ты переворачиваешь…       Она сразу распознает голоса и быстрым шагом заходит на кухню. Кристина слева, Варя справа, как бойцы на ринге, а Геля скукожившись, мечется меж двух огней. — Ответь на простой вопрос, — напирает Варя, тыча в неё пальцем. — Ты была так одержима победой, гнала на нас, а сейчас что?       Кира впервые видит такой Крис. Без привычных почесываний кулаков, звериного гнева в зрачках и пышущего пара из ноздрей. Она сложила руки на груди и пристыжено смотрит на негодующую Варю. А Красных разошлась не на шутку, что даже не замечает присутствия Киры. — На хуй тебе вообще это лидерство сдалось?! — настигает Захарову ещё один вопрос, словно камень в лицо. По переступи с ноги на ноги ясно, что она нервничает и жалеет о заведенном разговоре. А тут ещё столь искрометные слова прям по больному. — Нет, а знаешь что? Похуй, — вдруг с нервным смехом выдает Варя. — Хочешь обратить наши старания в прах? Дерзай, — медленным шагом она подходит вплотную к Кристине. — Мы поверили в тебя и пошли за тобой, — тычет нагло той в грудь. — Но для тебя это ничто, верно? В таком случае, делай, как знаешь.       Нельзя помочь тому, кто не желает помощи — смиренно признается себе Красных. Однако ей все равно обидно, что её доверие и веру так беспощадно растоптали и сверху ещё плюнули. Разве можно так поступать с друзьями? Или она единственная, кто считает их отношения дружбой? Варя протянула руку помощи и что в итоге. За неё ухватились и потащили за собой вниз.       Разбираться что к чему Медведева не стала. Лишь наградила Крис мрачным взглядом и отправилась следом за девушкой. На её памяти не бывало, чтобы Варя так просто опускала руки. В чем так провинилась Захарова, что столь терпеливая из них не выдержала и сдалась?

***

      Это утро отличалось от других. Воздух более плотный, солнце холодное, даже подушка более твердая что ли. Какое-то дурное предчувствие возникло в этой тишине, тревожное ощущение того, что вот-вот что-то должно произойти. Кира сидит на кровати и наблюдает за тем, как Варя расчесывает волосы. Уже как двадцать минут. Она два дня подряд твердит, что все в порядке, что вовсе не расстроена. Но Кира сразу распознала эту неумелую ложь и все же не пыталась допытываться. Предпочла отвлечь и дать время ране зажить. — Эй, — томно шепчет ей, скользя холодными пальцами по коленке. — Давай помогу?       Девушку будто снова подключили к сети. Она растерянно моргает, возвращаясь в реальность. — Что? Ты умеешь делать прически? — Эти руки многое умеют, — Варя смутилась и Кира довольная трюком, забирает из её рук расческу. — Двинься ближе.       Короткие кудрявые волосы послушно проскальзывали между пальцев. Кира любуется их блеском на свету и думает, сколько подобных моментов у них могло бы быть. Неопределенное будущее — вот что грызет её с момента, когда объявили, что близится финал обучения. Этот дом успел стать безопасным убежищем от всего мира. Лечебницей для их искалеченных душ. Что будет, когда они перейдут порог? Огромный мир снова распахнет свою пасть и сожрет их. Кира в глубине души боится выходить отсюда. У неё нет уверенности, что она останется такой же, какой стала тут. Сорваться легко. А утратить доверие ставшей близкой Вари ещё и больно. Она боится не оправдать возложенных надежд. Но сейчас, вдыхая ягодный аромат кудрявых волос, она так жаждет, чтобы это никогда не кончалось.

***

      Что и в какой момент пошло не так — многие задаются подобным вопросом. Варя последние дни только об этом и думала. Искала свою вину в произошедшем. Даже после слов Крис, хотела разделить с ней ответственность. Но перевернув все вверх-вниз, она так ничего и не нашла. — Ваша команда, Кристина, делала для вас больше, чем вы для них. Мы увидели в вас не лидера, а скорее тирана. На испытания вы не раз демонстрировали недовольство и грубость в сторону одноклассниц. Скажите, в чем заключалась проблема, по которой вы не смогли сплотиться с коллективом? — Я была нацелена на победу. — Победа для вас важнее ваших людей? Важнее уважения к ним?       Голос не терпел возражений, и Захарова понуро опустила голову. То, что всякое уважение она проебала вчерашним вечером, она уже поняла. Осознала ошибку, когда увидела разочарование в чужих глазах. Таким взглядом её встречала мама, когда она пьяная вваливалась в квартиру. Так отец взирал на неё, глядя в дневник с «красными лебедями». Так смотрел каждый, кто знал о ней правду. — За своим стремлением к победе, вы не замечали старания и превозмогания команды. Одно из качеств настоящего лидера, это умение заботиться и поддерживать коллектив. Чего вы, к сожалению, не сделали. — Я не умею заботиться, ясно? — яро противится Захарова. — Все эти телячьи нежности, подтирание носа. Я не такая! — Но ваши поступки говорят об ином, — спокойно прерывает её Мария. — Ранее, вы не раз поддерживали одноклассниц. Вы боитесь быть мягкой, потому что считаете, что это делает вас уязвимой и слабой?       От неожиданного предположения у девушки свело скулы. Она готова подорваться и начать отрицать, но дыхание перехватило. Все её существо выражает полнейшую растерянность и смущение. Её загнали в угол, и сердце предательски откликнулось на слова. Вот она, та самая правда-матка, которую она предпочитает. — Возможно.       Варя выглянула из-за чужих плеч на неё. Поникшая и пристыженная, будто ей снова десять и ей говорят нечто острое и обидное. Одно дело знать, что ты агрессивная и грубая. Другое, отыскать причину такого поведения. Это травма. Её признание выбивает из колеи и, кажется, будто сила тебя покидает. Для такого сильного и волевого человека, признать, что он не идеален, что у него есть слабости, подобно смертельному ранению. Задето не только сердце, но и гордость. — Варвара, — резко переходит к ней Лаура Альбертовна. — Поговорим о том, как прошла неделя для вас.       Тон голоса недобрый, заставляет поежиться. — Вы проявляли дружелюбие, невзирая на конфликты в коллективе. Это похвально, — выдерживая паузу, он поправляет свои очки. — Однако, вы полностью посвятили себя тому, чтобы сдерживали нападки Кристины. В начале недели мы назвали вас одной из лучших учениц и надеялись, что вы станете самовыдвиженцем. Задумайтесь на кого вы тратите себя. Эту возможность круто изменить свою жизнь.       «Вы меня явно переоценили» — с насмешкой думает она. Всю жизнь она несла на себе ответственность за других. И вот, когда, наконец, ей представилась возможность побыть под чужим крылом, её упрекают. Пусть это не лучший первый опыт доверия другому, но Варя не пала духом. Все совершают ошибки. И это нормально. Нельзя обойтись без боли, ведь так вырабатывается опыт. — Я не считаю, что поступила неправильно, — произносит она с полуулыбкой. — Я хотела показать человеку, что не обязательно идти всегда в одиночку. Что есть друзья, готовы облегчить дорогу. К тому же, я не потратила неделю в пустую. Я смогла себе признать в том, в чем раньше не могла. Я учусь принимать себя и окружающих.       Мария благовейно слушала её, прижав руки к груди. Её коллега более строго, но без порицания. Выводы девушки их явно порадовали. — Ваша речь тронула нас, — признает директриса. — Мы рады, что уроки в этих стенах для вас прошли недаром. Мы также надеемся, что вы не забудете их, вернувшись во внешний мир. Сдайте, пожалуйста, брошь, Варвара.       Немедленное, роковое, отрезающее все пути назад решение. Всё предстает в совершенно ином свете. Первый шок проходит, но цепкая тревога, увеличивающаяся с каждой секундой в прогрессии, он не отпускает разум. Тем не менее, Варя машинально поднимается, с трудом отпуская руку Киры, и идёт к дворецкому. Вот так незаметно подкрался назначенный час. Столько мыслей изо дня в день, но самая важная, что рано и поздно обучение кончится, ушли на второй план. Она предпочла отдаться моменту, не раздумывая о том, когда он придет.       Но вот, её лишают броши и она не чувствует горести, слезы не подступают к глазам. Как и в первый день в школе, она гордится тем, что попала сюда. Её мечты сбылись, надежды оправдались. Лаура говорит приободряющие слова и просит сказать что-то напоследок. Но когда Варя поворачивается к одноклассницам, её начинает дико колотить. Их взгляды более не походили на звериные, лица сияли, нисколько не держа зла. И все же вид заплаканной и красной Киры бьет под дых. Красных нарочно отводит от неё глаза, смотря чуть выше, чтобы сдержать эмоции. — Спасибо, что стали мне семьей на этот, пускай и не большой отрезок времени, — робко произносит она, окидывая всех взглядом.       Единство и бесконечная поддержка — то, что обычно дает семья. И это то, что они приобрели в школе Пацанок. Они есть друг у друга. Пусть криво и косо, но с теплой и любовью. — Я хочу пожелать каждой сил в этой борьбе. Все ещё впереди.       Чувства разлетаются кубарем по телу, как только церемония кончается. Она держалась молодцом целых полторы минуты, пока Кира её зажимала в углу. Мокрые слезы вперемешку с горячим дыханием, пропитывают её пиджак. Она всё гладит Варю по волосам, портя свою же прическу, и шепчет что-то неразборчивое на ухо. — Я и ты…— вдруг четко слетает с её губ. — Можем забыть, если…       Сложно сказать, но думают они об одном. Наивная надежда. Кто они друг другу и кем будут выйдя с проекта? Есть ли у этих чувств шанс стать чем-то большим? Нужно ли им это там? Варе не грустно уходить. Ей до живого больно оставлять Киру. Покидать это место, успевшее сроднить со словом «дом». Как просыпать без коронного «утро бабоньки»? Дележки йогуртов за полдником, громкого смеха, постоянно занятой ванны, теплых объятий и остро-сладкого взгляда карих глаз? — Ты обещала мне свидание, — она быстрым движением руки смахивает слезу и, аккуратно похлопывает Киру по спине. — И я буду ждать, поняла?       Полувсхлип-полусмех отдается в ушах набатом. Тёплые ладошки берут её лицо, заставляя взглянуть прямо в глаза. Обе смотрят, улыбаясь и плача. Ужасно. Варя аккуратно льнёт ближе. Целует щеку, запоминая губами, какая кожа Киры на ощупь. Уверенно прокрадывается под футболку, обнимая за талию и считая ребра. — Ты чего? — непривычный напор удивляет Киру, но она подается вперед, с интересом ожидая дальнейших действий. — Беру предоплату, — вкрадчиво, тихо обдает дыхание у щеки и губы накрывают чужие.       В этом нет нежности, только жадность, потому что обе знают, что это возможно последний раз. Что следует насладиться мгновениями по полной. Варя ногтями проходится по затылку, углубляет поцелуй, заставляя Киру забывать дышать. Кусает неожиданно её за губу, что всё внутри Киры сжимается до хруста внутри, вызывая громкий стон. — Варя… — слабый выдох её имени. Голос хриплый до одури, заставляет царапаться, от желания услышать ещё. Кира готова расплавиться прямо тут от таких фокусов. — Боже и ты это скрывала?       Дышит громко, хрипами, сжимая рукава рубашки Вари до белых костяшек. А в голове крутится лишь одно: «Как теперь тебя отпустить?»

***

      Яркий свет и постоянная суета — все это, неотступно сопутствует сегодня Кире. Грех жаловаться, она все же прошла до финала. Осталось потерпеть буквально пару часов и все смолкнет. Больше никаких подъёмов ранним утром, разъездов на автобусе, столовой еды и вечного гомота. Она с большим ожиданием ждала этого дня, но сейчас, сидя в гримерке и дрожа от предвкушения, нет не единой мысли что потом. Вернется домой? Воспользуется приглашением пожить в Москве? Устало прикрывая глаза, она откидывает голову на спинку кресла и прислушивается к шуму за дверью. Все ученицы приглашены на выпускной. Будет ли там она? — Кира, пришел визажист.       Из-за приоткрытой двери до её слуха долетел шелест платья и шепот женских голосов. Подготовка к балу в самом разгаре. Одна она тут кукует, выжидая часа выхода. Даже не приоткрыв век, она бросила дежурное приветствие.       «А что если не придет?» — продолжались мыслительные баталии. При этой мысли что-то кольнуло в сердце. У них нет никаких обязательств, разве что словесное обещание. Хоть Варя и не из тех, кто не держит слова, все же, возможно, за время жизни вне стен школы, она не захочет возобновлять общение. Может тот огонек надежды был лишь, чтобы не расстраивать Киру? — «Это ещё хуже».       По лицу щекотно проходится кисточка, холодит кожу прикосновения пальцев то тут, то там. Кира морщится, но стойчески держится и ждет конца. Ей не хочется показывать свое любопытства, но ноги нервно дергаются в нетерпении влететь в зал и глянуть, хоть единым глазком на гостей. — Я почти закончила, — сообщает визажист. — Осталась только помада.       «Аллилуя, — думает Кира, приоткрывая глаза. — Может, успею заглянуть к другим».       Все выбило из головы ласковое прикосновение губ. Кира окаменела, резко открывая глаза. Близко-близко, она видит трепещущие чёрные ресницы и одну непослушную кудрявую прядь. И сердце стонет. Дрожащие руки обнимают чужое тело и тянут на себя, заставляя завалиться на колени. Губы отстраняются, и Кира тут же тянется за ними. На этот раз поцелуй не просто легкое прикосновение губ — о, это гораздо больше. В нем переплетается соблазн, чувственность и желание. Кира обхватывает её за запястья, проводит пальцами по рукам. Шепчет её имя, проводя губами от уголка её рта к уху, отчего по спине Вари пробегают мурашки.       Прижимается лбом к лбу девушки и чувствует как её рвет от чувств. До чего сентиментальной стала. Раньше боялась показать привязанность и любовь, а сейчас рада, потому что видит легкую и родную улыбку на её губах. Трудно даже с воздухом одним дышать. Так давно этого не было. Толком её даже разглядеть не может, но даже только по одному лицу может сказать — красивая, счастливая. Неужели затхлый столичный воздух так действует? Она цветет, как весной, улыбается ярче звезд. Так давно не виделись, что теперь все бросается в глаза. И Кира хочет разглядывать и разглядывать её… — Ты размазала всю помаду, — первое, что говорит и грудная клетка Киры вздымается, как при лихорадке. — Так не пойдет. — Оставь как есть или сделай ещё хуже. — Бал через полчаса, — кокетливо упирается руками в плечи. — Это разве честно? — не скрывая капризности в голосе. — Сама появилась, словно снег в июле, раззадорила, а теперь оставляешь умирать?       Медведева немного приврала. Умирает она уже последние восемь недель. — У нас есть все время после балла, — тонкий намек и хитрая ухмылка на губах. — Или ты… — Ждала этого все недели? Да.