Руки за спину!

      День рождения Чонина проходит слишком быстро, так же как и выходные. Понедельник для Минхо пролетел так, словно на небе упала звездочка. И упала она ему в кровать вечером, чтобы полночи обсуждать с альфой их план по «аресту» Рэбела. Хотя для Чонина этот арест всё ещё оставался без кавычек, чего Ли не понимал совсем (до сих пор). Омега продолжал воодушевлённо подкидывать идеи, как Минхо может вывести того парня из себя, а Минхо продолжал вздыхать и кричать в подушку после каждого предложения, слетевшего с уст брата.       — Может не надо? — последний (нет) раз спрашивает альфа, когда они уже стоят на улице возле своего дома, что ко входу во двор расположен ближе, чем дом, в котором живёт Рэбел.       — Хён! Он идёт! — шепотом вскрикивает Чонин и толкает Минхо в сторону, где ещё только показался парень. Омега кутает нос посильнее в ворот куртки, а руки суёт в карманы, когда одинокая снежинка приземляется на кончик его покрасневшего носика.       Альфа напоследок зажмуривает глаза, считает до пяти про себя, а после уверенным шагом движется к знакомому всему району, а уж ему особенно, парню. И тот явно не намеревался останавливаться, пока Минхо не шагнул влево, оказавшись прямо перед ним.       — Привет, — совсем негромко произносит Ли, чем озадачивает «собеседника», точнее озадачивает он его тем, что вообще заговорил с ним. — Сделай вид, что хочешь ударить меня, — почти хнычет Минхо под пристальным чужим взглядом.       — Ты идиот?       — Чан, не веди себя как гондон, — заключает Ли и опускает голову как можно ниже, сгорая от стыда.       Брови Рэбела вздымаются вверх от удивления, и он делает шаг к молодому полицейскому, но не успевает сказать что-либо в ответ. Сзади на него наваливается чужое тело, чужие руки крепко обвиваются вокруг шеи, а ноги — вокруг талии. Чан пошатывается на месте.       — Вот ты и попался, — слышится спокойное, но до тошноты приторно счастливое над ухом.       Рэбел выглядит шокированным и точно ничего не понимающим. Он крутит головой в разные стороны, но в его положении трудно увидеть, кто буквально висит у него на спине. Чан напрягает мозги, пытаясь идентифицировать личность по голосу. Спустя пару секунд его глаза расширяются ещё сильнее.       — Это твой брат? — слегка неуверенно спрашивает Чан у Минхо.       Ли поджимает губы, чувствуя, как растекается жар по его телу, хочется провалиться сквозь землю от неловкости ситуации. Минхо слабо кивает, пожимает плечами и разворачивается, собираясь уйти.       — Эй, — Чан растерянно окликивает Минхо, — куда ты пошёл?! Снять его не хочешь? — он делает слабые попытки стряхнуть с себя Чонина (покалечить мелкого всё-таки не хочется).       Минхо поворачивает голову в пол оборота, но видя, как Чонин машет ему рукой, альфа морщится и игнорирует слова Чана. Он делает крошечные шаги в противоположную сторону от брата и его «преступника», оставаясь готовым в любой момент броситься назад спасать своего маленького, слишком активного Чонина.       — Слазь с меня, — шипит Чан. — Что тебе вообще нужно, мелочь?       Чонин не отвечает, немного ослабляет хватку на шее, но вопреки ожиданиям Бана не спускается на землю, а впивается зубами в нежную кожу на шее, прикусывая и застывая в таком положении. С губ альфы срывается болезненный стон, и он легонько шлёпает Чонина по голени. Минхо, услышав странные звуки, движется теперь настолько медленно, что это даже незаметно со стороны. Позади ведь что-то происходит.       — Что ты делаешь? — Чан не перестаёт удивляться ситуации и этим людям. — Отпусти меня! — Чонин, конечно же, не слушается, только сильнее сжимает чужую талию бёдрами. — Я тебя сейчас также укушу…       — Только попробуй, — вклинивается издалека Ли, кидая угрожающий взгляд на Чана. — Если с него хотя бы волосок упадёт, я тебя лично закопаю, — серьёзно произносит он, а после широко и почти искренне улыбается. — Хорошо вам провести время, ребята. Увидимся вечером дома, Чонин! И помни, Чан, я знаю, где ты живёшь… — уже тише добавляет Минхо, снова стирая улыбку со своего лица.       И он реально уходит, оставляя их вдвоём на пустой улице. Чан разводит руки в стороны, моргая глазами, явно думая о том, что кое-кто сошёл с ума. Он открывает и сразу же закрывает рот, не зная, что можно сказать в такой момент. В зимней куртке уже становится жарко, а Чонин, видимо, не собирается слезать.       — Не отпустишь? — отчаянно спрашивает Чан. Омега лишь отрицательно мычит на это. — Окей.       Чан точно не тот, кого заботит чужое мнение, и он не будет пытаться что-то выяснять здесь, на улице (хотя он в принципе не собирается ничего выяснять ни с Минхо, ни с Чонином), его не интересует подобное. Решение, которое он принимает в следующую секунду, даётся ему легко. Это же не он начал? Но Чонина не устраивает, что Чан сдвинулся с места в сторону своего дома. Молча. Прямо с ним на спине.       — Руки за спину! — немного отойдя от шока, говорит омега, чуть болтая ногами, не зная, как остановить Бана.       А Чан что? Чан слушается. Ему не сложно выполнить приказ младшего парня. Он, не торопясь, заводит руки за спину, почти невесомо укладывая ладони на ягодицы Яна, который даже не сразу понимает, что произошло.       — Не трогай мой зад, извращенец! — громко возмущается Чонин, ударяя альфу по груди, потому что ни до чего другого не дотягивается.       Но даже так, думает Чонин, Бан ничего не чувствует, ведь куртка на нём кажется толстой, как и на самом Чонине (омега ощущает, насколько тяжело становится держаться). Чан аккуратно перемещает руки с ягодиц на бёдра, тем самым придерживая скатывающегося Яна, и невозмутимо продолжает идти домой. Не он начал эту игру, — а Бан уверен, что не делал ничего такого, — значит и страдать точно не ему. А Минхо и Чонин пускай сами разбираются с тем, что Чану вообще-то неизвестно, когда второму надоест висеть у него на спине, и когда он соизволит покинуть его квартиру.       Квартиру, в которую Чан поднимается не без труда, ведь лифта у них нет, а живет он на четвёртом этаже. Достать ключи из кармана тоже оказывается непросто, но омега, хоть и продолжает возмущаться, ногу всё равно аккуратно отодвигает. Может на чужое удивление (но не на удивление Минхо и Чонина) Ян не боится остаться с Баном наедине. Да даже Чан впечатлён таким бесстрашием. Он вообще всем сегодня впечатлён.       Чан быстро скидывает свои ботинки и стягивает обувь с Чонина, подходя к зеркалу во весь рост, висящему в коридоре. Возящийся на его спине Ян не сразу замечает, что теперь за ним наблюдают. Он слегка вздрагивает, когда натыкается на отражение.       — Позволишь мне снять куртку? — спрашивает альфа, смотря прямо в глаза, в которых, кажется, промелькнуло стеснение. — Да и тебе будет удобнее, если разденешься.       — Что будет удобнее?       — Висеть на мне, — цокает Бан. Он входит в небольших размеров гостиную и опускается на коленки спиной к дивану. — Слазь.       Громкий и облегчённый вздох срывается с его губ, когда Чонин всё-таки перемещается на диван. Альфа быстро снимает свою куртку, откидывая её подальше и падая на пол. Он болезненно стонет, только сейчас чувствуя, как ноют шея и спина. Чонин молча, поджав губы, смотрит на него.       — Раздевайся, — отвлекается от блаженства Чан, вспоминая, что сейчас он не один. — Чувствуй себя как дома, раз уж пришёл.       — Я не приходил, — его слова звучат немного обиженно, но куртку Чонин всё равно снимает и протягивает её альфе.       Тот, кряхтя, встаёт и выходит в коридор, чтобы повесить вещи. По возвращении он вздыхает, недолго разминаясь, и снова садится на колени перед диваном, ожидая, пока Чонин заберётся на его спину.       — Не надо, я тяжёлый, — омега слегка отталкивает Чана от себя. — Рэбел, зачем ты принёс меня сюда?       — Во-первых, не называй меня так, — достаточно грубо просит альфа, поворачиваясь к Чонину. — Во-вторых, я не приносил тебя сюда, я просто пришёл к себе домой. Ты оказался здесь только по своей вине. И в-третьих, ты не тяжёлый, просто слишком долго находился на моей спине. Я уже отдохнул и хочу есть, поэтому собираюсь пойти на кухню. И в-четвёртых, тебе нужно было просто пробраться в мою квартиру?       — Нет…       — Хочешь ограбить меня? — Чан задумчиво потирает подбородок. — Тогда странно, что твой брат — полицейский — твой сообщник.       — Всё совсем не так! — Чонин уже тянется, чтобы ударить Чана по плечу, но в последний момент замирает и возвращается в прежнее положение. — Ничего я не хочу, а Минхо тем более тут ни при чём…       — Тогда ты ему надоел, и он таким образом решил избавиться от тебя, просто отдав первому встречному на улице? — Чан выгибает бровь, конечно же, он это не всерьёз, но весело видеть, как Чонин сердится.       — Нет! Я же сказал, он вообще никак не связан с тем, что я здесь.       Как только Чонин пытается что-то сказать, объяснить, Чан поднимается и уходит из комнаты, нагло оставляя гостя одного. Ян не ждёт его, а настигает уже на кухне — Чан достаёт из холодильника кастрюльку, ставя её на стол и не обращая внимания на стоящего в проходе омегу.       Чонин подходит ближе, пытаясь помешать альфе наложить еду в тарелку. Он встаёт к столу спиной, облокачивается на него руками и упирается бёдрами, преграждая доступ, пока альфа ищет ложку. Лицо Чана не выражает каких-либо эмоций, когда он с ложкой в руке оборачивается. Чонин делает шаг сначала вправо, потом влево, отражая действия альфы, и качает головой в разные стороны, как бы говоря «И что ты мне сделаешь?».       — Я же сказал, что хочу есть, — твёрдо говорит Чан, на что Чонин лишь закатывает глаза. — Ты в моей квартире, так что будь добр, веди себя хорошо. Разве ты не знаешь, насколько страшны бывают альфы в гневе.       — Я не ребёнок, чтобы верить в эти сказки, — фыркает Чонин, но не сопротивляется отодвигающему его Чану. — Тем более я омега.       — Вот именно, — многозначно выделяет альфа и приближается, практически лишая Чонина путей отступления. — Разве не поэтому ты зовёшь меня Рэбелом? Разве не поэтому все зовут меня Рэбелом?       Взгляд омеги становится немного озадаченным, и он совсем перестаёт мешать Чану, садясь на высокий стул со спинкой. Чонин замечает, что выражение лица Чана полностью изменилось — он то ли зол, то ли расстроен. Ян ждёт, что Чан успокоится и продолжит говорить. Так и происходит.       — Я же главный наркоман и наркодилер в одном теле нашего района, да что уж там, всего города? У меня с каждым вторым человеком в нашем дворе была драка? Я ведь единственный, кто оскверняет всё человечество? Это на моём счету более десяти изнасилований и это только за прошлый год? Тогда почему ты сейчас здесь?       Чонин поражённо смотрит на альфу, который отвернулся к окну, не желая устанавливать сейчас зрительный контакт. Он и не думал, что тот начнёт говорить с ним об этом. Чонин подкрадывается, обвивает руками шею и поднимает одну ногу к талии альфы. И тот по инерции подхватывает его, совсем чуть-чуть подкидывая, чтобы помочь омеге удобно расположиться на его спине.       — В такие сказки я тоже не верю, — негромко произносит Ян, наклоняясь вперёд к чужому уху. — Я верю лишь в то, что точно знаю. Например, я верю в тот факт, что ты мудак.       — У вас это семейное? — альфа поворачивается на голос, практически дотрагиваясь носом до лица Чонина, и быстро отворачивается обратно. — И почему же я мудак, если ты не веришь во все слухи, которых полно обо мне?       — Когда мы все ещё жили в другом городе… Я позвал тебя поиграть со мной, когда ты проходил мимо моего дома. Но ты сказал, что тебе некогда, что тебя ждёт какой-то друг. И хотя мне уже не очень-то приятно было, но это не главная причина, по которой я ненавижу тебя… Ты пообещал, что придёшь попозже с Минхо, но не пришёл. Ты вообще больше никогда не приходил к нам. Минхо мне уже потом рассказал, что ты переехал. Знаешь, насколько обидно это было для восьмилетнего ребёнка?..       Омега замолкает. Чан тоже молчит — он и не подозревал, что мог так сильно ранить кого-то очень давно. Да, они с Минхо были друзьями, когда жили с родителями в другом городе, но они не были особо близки, просто общались как соседские дети. С Чонином он виделся гораздо реже, чем с Минхо, и то в основном тогда, когда приходил к ним в гости. Переезд, на самом деле, был неожиданным и для него. Чан рассказал Минхо о том, что переезжает, в их последнюю встречу. После они больше никогда не общались, тем более как друзья.       Для альфы стало нейтральным сюрпризом, когда он спустя много лет однажды пересёкся с Минхо в своём дворе. Они в тот момент только обменялись неоднозначными взглядами и разошлись. Позже Чан узнал, что Минхо съехал от родителей в квартиру в соседнем доме. Ещё через время стало известно, что Минхо поступил в школу полиции в этом городе, как и мечтал в детстве, рассказывая об этом каждому знакомому.       — Ты мне нравился в то время, потому что был очень хорошим мальчиком, — расслабленно говорит Чонин. — И хотя ты приходил в гости к Минхо, и вы редко брали меня играть или гулять с вами, я всё равно радовался тому, что ты иногда уделял время и мне. Ещё ты раньше всегда катал меня на своей спине…       — Ты поэтому с меня не слазишь? — с лёгкой улыбкой на губах спрашивает Чан. — Соскучился?       — Может быть, я и правда соскучился… — Чонин незаметно пожимает плечами и пытается подумать над тем, что он сейчас чувствует. — Мне на данный момент кажется, что я тот маленький омега, с которым возится друг старшего брата.       — Я так давно тебя не видел и тем более не общался с тобой, но для меня ты до сих пор младший братик соседского парня. Такой же низенький, миленький и вредный, — альфа отворачивается от окна, сажая Чонина на подоконник, чтобы опять видеть его (ну и потому что спина заболела ещё сильнее).       — Но я уже взрослый, мне на прошлой неделе исполнилось девятнадцать, — омега пытается не рассмеяться из-за широко раскрывшихся глаз Бана.       — Сколько?! Серьёзно? — Чонин кивает. — Как же много времени прошло, — Чан хватается за голову, немного оттягивая волосы. — В моих глазах ты всё ещё малыш, и никто меня в этом не переубедит!       — И ничего я не малыш! Даже хён согласился с тем, что я взрослый! — возмущается омега, хмуря брови.       — Минхо? — Чонин снова кивает. — Да ни за что в жизни не поверю, что он когда-то признает тебя отдельным самостоятельным человеком.       — Вообще-то да! Думаешь, он бы согласился помочь мне поймать тебя, а потом оставил бы с тобой, в то время как для большинства людей, что слышали о тебе, ты истинный дьявол? Хотя он тоже не верит во всё это и считает, что эти слухи распространяют какие-то глупые люди.       — Я рад, что хоть кто-то понимает, что это слухи, которые взялись не понятно откуда… — Чан вздыхает. — Может быть, когда-нибудь я увижу, как ты выйдешь замуж, родишь ребёнка, ну и, конечно, станешь чуть-чуть повыше, и тогда, возможно, я поверю, что ты взрослый. Но не сейчас, даже не пытайся.       Чонин закатывает глаза, цокает и спрыгивает с подоконника. Он берёт со стола тарелку, которую ранее достал альфа. Чан смотрит, как Чонин накладывает еду, потом быстро окидывает взглядом кухню, натыкаясь на микроволновую печь. Когда таймер издаёт громкий звук, оповещая о готовности, омега достаёт тарелку и ставит на стол. До этого момента в комнате стояла тишина.       — Садись, ты сказал, что хочешь есть, — Чонин и сам садится на стул. — Я не хочу замуж, не хочу детей. Не хочу взрослеть…       — Почему? — Чан сначала даже растерялся от такой резкой смены настроения, но усаживаясь за стол и принимаясь есть, он решает продолжить разговор. Чонин не отвечает ему, пожимая плечами. — Даже за меня бы не вышел?       — А с чего ради я должен хотеть выйти за тебя? — Чонину кажется, что тон, с которым альфа произносил это, какой-то странный, заигрывающий что ли.       — Ты сам сказал, что я тебе нравился, — напоминает Чан, а Чонин в этот раз не выдерживает и всё-таки бьёт его по руке.       — Не в таком смысле нравился! А просто потому, что ты хороший, добрый и сильный. Мне было восемь и даже меньше лет, о чём ты вообще думаешь? Дурак…       — Ну и чего было так сильно обижаться, если я нравился тебе как друг?       — Не как мой друг, а как друг моего старшего брата, — с умным видом исправляет Чонин, и смеётся, когда Чан в шутку замахивается, чтобы толкнуть его в плечо.       Дальше Чан ест почти в тишине, перед этим уточнив, не желает ли омега тоже перекусить. Закончив, он просит Чонина подождать в гостиной, пока он помоет посуду. Чан также решает быстро сбегать в спальню переодеться и ответить на все сообщения, которые копились у него с самого утра. Он думает, что с Чонином они уже обсудили много чего (но альфа так и не узнал причину, по которой Ян устроил охоту на него), поэтому хочет предложить проводить его до дома и заодно спросить об этом.       На улице уже совсем стемнело, и Чан удивляется, когда выходя из комнаты, видит, что свет в гостиной не горит. Чонин не нашёл выключатель? Как только свет разливается по гостиной, он замечает, что Чонин прилёг на диван и задремал.       И единственное решение, которое в этот момент посетило голову Чана, это не разбудить младшего, а дождаться Минхо. Дождаться его разъярённого брата в полной полицейской экипировке с огромным желанием громить и убивать. Потому что, вернувшись с участка к десяти часам, он не обнаружил своё маленькое чудо дома. Чан ждал его чуть ли не у двери, открывая её после первой же трели звонка.       — Я же предупреждал тебя! — вскрикивает Минхо, врываясь в чужую квартиру и толкая Чана к стене       — Тише, — шепчет Чан и прикладывает указательный палец к губам. — Он заснул. Я не знаю, как его разбудить.       Минхо тут же осекается, прикрывая рот ладошкой, но быстро устремляет свой строгий взгляд на Бана, словно тот идиот.       — Ты не знаешь, как будят людей?       Чан в ответ жестом приглашает Минхо пройти в гостиную и с болью в сердце включает в комнате свет. Взору открывается Чонин, накрытый теплым пледом, и веки которого слегка подрагивают. Минхо закатывает глаза, но он прекрасно понял, что имел в виду Бан. Ли и сам терпеть не может прерывать сон младшего, потому что невыносимо смотреть на его надутые губы и покрасневшие глаза, которые всегда наливаются кровью по пробуждении.       — Он совсем не изменился, — Чан смотрит на спящего омегу, слыша, как тот сладко посапывает. — Всё такой же маленький и приставучий. С ним невозможно спорить, ему невозможно отказать…       — Это точно, — Минхо стоит рядом, разделяя с ним мнение и прекрасный, до жути любимый вид. — Я до сих пор не научился сопротивляться ему, как будто он всё ещё тот мальчик, который расплачется, если сказать ему «нет».       — А он пытался мне тут доказать, что ты признал его взрослым, — усмехается Чан и немного отходит, чтобы двинуться в коридор. — Ты буди его, а я принесу куртку.       Минхо садится на пол у дивана и начинает поглаживать спину брата, шепча ему, чтобы просыпался и что пора идти домой. Чан про себя умиляется этой картине и ещё раз в голове отмечает, что, может, Чонин уже и не ребёнок по возрасту, но в глазах Минхо он точно ещё не повзрослел. Чан точно знает, как сильно Ли любит и бережёт своего младшего брата. Он на его месте, наверное, был бы точно таким же.       Омега с помощью Минхо садится, и другой альфа помогает ему надеть куртку. Ну и кто скажет, что этому парню уже девятнадцать? Может это всё из-за Минхо с его гиперопекой? Ли целует Чонина в лоб и просит Бана показать, где и его вещи, которые он снял недавно. Этих пяти секунд хватает, чтобы по возвращении в комнату Минхо тихо матюгнулся. Чонин успел снова лечь и судя по тому, что он не откликается на своё имя, снова заснул.       Чан, подходя впритык к дивану, уже тянется, дабы взять его на руки, но Минхо останавливает угрожающим тоном.       — Только попробуй притронуться к нему, — скалится он и отпихивает Бана, собираясь поднять омегу.       — Я без всяких мыслей и мотивов, — говорит Чан и поднимает руки вверх в сдающемся жесте, — просто хочу помочь донести его до вашего дома. Тебе будет неудобно открывать двери, держа его. А сам Чонин, — он кидает короткий взгляд на омегу, — он словно выпил снотворного… Он всегда так крепко спит?       — Я не знаю, в чём дело. Мне казалось, что у него чуткий сон, — говорит Ли и вздыхает. — Ладно. Но если я замечу, что ты трогаешь его как-то двусмысленно, то тебе не жить.       — И о чём этот мелкий мне тут вообще затирал? — бурчит Чан неслышно для Минхо.       Он аккуратно поднимает омегу, ощущая, как тот, разморенный сном, растекается по его рукам. Но как только они оказываются на улице, Чонин прижимается к Чану, утыкается холодным носом в его шею, что не закрыта воротником. Альфа боится, что Минхо сочтёт это пошлым и отберёт у него Яна, с которым, как оказалось, приятно возиться. Возможно, это потому, что у Чана нет постоянной компании, и он часто проводит время в одиночестве.       Но Минхо даже позволяет ему войти в комнату младшего, чтобы положить его на кровать. Чан долго не задерживается в чужой квартире, скромно прощается с Минхо, и уже через закрытую дверь слышит тихое «извини» в ответ.       Минхо решает быстро переодеться, чтобы потом раздеть Чонина и уложить поудобнее. Но по пути в свою спальню он натыкается на младшего, выходящего из ванной и уже переодевшегося. Бодрый, словно до этого и не спал вовсе. Ну, если быть точнее, он действительно не спал с того момента, как Минхо ворвался в чужую квартиру.       — Ах, ты, маленький хитрюга! — возмущённо выкрикивает альфа. — Ну и к чему был весь этот цирк?       Конечно, Минхо видит, что Чонин даже не заспанный сейчас, и несложно догадаться, что тот лишь притворялся (но как искусно, стоит отметить). А для чего, это пока остаётся открытым вопросом, потому что Чонин толком ничего не рассказывает, лишь падает к Минхо в объятия, скрывая в его груди глупую улыбку.