Руки за спину!

      Чан слегка колеблется, когда ровно через неделю на том же самом месте — около своего дома — встречает Чонина. Только в этот раз он один и не «напал» на него со спины.       — Дай мне ключи, — говорит Чонин, даже не здороваясь, и протягивает ладошку вперёд, ярко улыбаясь, пока Чан искренне не понимает, что от него хотят.       — Какие ключи?       — От твоей квартиры, — омега призывающе сжимает и разжимает ладонь. — Давай быстрее!       Чан, всё ещё находясь в недоумении, достаёт из кармана свои ключи, держа за колечко и задавая немой вопрос: «эти?». Чонин, подходя ближе, выхватывает связку, обходит альфу, сразу укладывая руки на его шею и прижимаясь к нему всем телом. До Чана доходит, что омега ждёт, пока он возьмёт его под бёдра и поможет забраться на свою спину.       Чонин довольно обхватывает ногами чужую талию. А Чан, оставаясь на месте, не может сдержать свой смех, который мурашками разливается по всему телу Яна.       — Хён разрешил мне пойти к тебе, — как бы давая намёк на движение, говорит Чонин.       Бан действительно ошарашен тем, что видит омегу сегодня. Он вообще считал, что Минхо запрёт его в высокой башне и будет охранять как дракон. Но видимо, Ли и правда на пути к принятию того, что Чонин взрослеет.       В этот раз разобраться с дверью оказывается гораздо легче, потому что открывает её омега, освободив одну руку. Чонин скатывается на пол, но лишь для того, чтобы раздеться и позволить альфе сделать то же самое.       — Как Минхо позволил тебе ещё раз увидеться со мной? Он точно знает, что ты здесь? И он не придёт, чтобы открутить мне голову?       — А почему хён должен запрещать мне видеться с тобой? Я же сказал, что он разрешил мне. И вообще-то я не маленький и сам могу решать, что мне делать… — Чонин болтает ногами, пока Чан, держа его, направляется на кухню.       — Просто я хочу прожить как можно дольше и жить не за решёткой, сидя за совращение несовершеннолетних.       — Я совершеннолетний!       — Твой брат вполне может позаботиться об этом, — Чан садит омегу на подоконник, а сам ставит чайник греться. — Будешь конфеты или печенье?       — Конфеты.       За чаем Чонин делится тем, как прошёл сегодня его день в школе. Он интересуется у Чана, куда он уходит по вторникам, и тот рассказал, что навещает свою родную бабушку, которая живет за городом.       — Ты бы взял меня в мужья? — между делом спрашивает Чонин, когда альфа встаёт из-за стола. Чан садится обратно.       — В смысле?       — Ну, ты бы взял меня такого себе? Надоедливого, избалованного, красивого, а ещё я трачу много денег, — омега говорит серьёзно, а Чан усмехается.       — Скромностью ты явно не похвастаешься. А к чему ты это спрашиваешь?       — Хён учил меня всегда говорить прямо, без намёков, чтобы не было недопониманий, а мне просто стало любопытно. Хён вырастил меня таким, а потом он найдёт себе кого-нибудь и выкинет меня? Так и будет, потому что никто, кроме него меня не вынесет, да и ревности буде-ет… В общем мне же нужен какой-то план на этот случай. К родителям я точно не вернусь, вот я и узнаю, на найдётся ли такой человек, который меня заберёт.       — Ты же не вещь какая-то, чтобы тебя забирать, — цокает Чан. — Может к тому времени пока Минхо женится, ты уже сам неплохо устроишься? Да и ты же не хочешь замуж выходить, разве нет?       — Я не смогу, я не привык жить без хёна, — Чонин пожимает плечами. — Придётся пожертвовать чем-то ради своего существования.       Чан рассмеялся. Он честно так завидует Минхо, ведь у Бана нет младшеньких. Он обнимает Чонина и, отрывая его от пола и шатаясь в разные стороны, идёт в гостиную.       — Всё, что ты наговорил о себе — чистая неправда. Минхо в прошлый раз сказал мне, что ты даже готовить умеешь. Сейчас вообще не проблема, когда люди не хотят детей, но хотят быть успешными. Но как же я могу взять тебя в мужья, если ты мне почти как брат? Возможно, это потому что я помню тебя еще совсем маленьким, но поделать с этим ничего не могу. Да и к тому же я старше тебя, я уверен, есть много хороших людей твоего возраста, которые будут любить тебя также сильно, как Минхо.       — Во-первых, я не знаю таких людей. А во-вторых, ты живёшь рядом, — Чонин ухмыляется, когда у Чана открывается рот от его аргументов.       — Что ты такое несёшь, мелкий? — Чан откидывается на спинку дивана, закрывая лицо руками и пытаясь не рассмеяться снова.       — Ладно, я всё вру, конечно хён не выкинет меня. Но на вопрос всё равно ответь, — нетерпеливо вскрикивает омега и отрывает его ладони от лица, держа их в своих. — И ты вообще мне почти предложение сделал в прошлый раз!       — Что? — он почти задыхается от наглости этого врунишки. — Когда такое было?!       — Ответь уже! — канючит Ян, тряся альфу за руки.       — При других обстоятельствах — да. Вот так просто — нет. Все слухи обо мне станут нашими общими, если люди узнают, что ты ходишь ко мне. Минхо точно меня повесит…       — Ну и что, что люди говорят, я же знаю, что ты хороший. И Минхо знает, — говорит Чонин, наклоняя голову набок.       — Ты назвал меня мудаком!       — Будем считать, что ты извинился…       Чонин полностью отпускает Чана и, немного отодвинувшись, кладёт свои ноги на его бёдра, прося помассировать стопы. Бан хлопает глазами пару раз раз и со вздохом принимается гладить чужие пальчики и пятки. Через минуту Чонин уже задыхается от смеха, умоляет отпустить, но альфа крепко держит его ноги и продолжает щекотать.

***

      Чан едва ли не роняет тарелку, кажется, только второй раз в жизни слыша свой дверной звонок. Никого не ожидая в гости, он думает, что Чонин перешёл на новый уровень, и теперь будет приходить к нему каждый день, а не только по вторникам. Но на пороге квартиры оказывается вовсе не омега, а его старший брат.       Минхо молча проходит к квартиру и, оглядываясь, находит кухню (так как в свой единственный раз он дальше гостиной не проходил. В отличие от Чонина, который что здесь только не видел).       — Какие у тебя намерения? — прямо спрашивает Ли, направляясь в светлую комнатку.       — Что ты имеешь в виду? — Чан идёт за ним и встаёт в дверном проёме, облокотившись на косяк.       — Чонин. Насколько ты серьёзен и что вообще планируешь делать? Ты же понимаешь, что я не дам крутить с ним просто так? — Минхо слишком серьёзен.       — Крутить? — Чан смотрит на него недоуменно. Он показывает на чайник, и Минхо кивает. — Мы с ним не встречаемся, если ты об этом… И я не собираюсь ничего с ним делать, мне совесть не позволит.       — Ты ему нравишься. И я не буду против ваших отношений, но только с условием, что он никогда не придёт ко мне со слезами. По крайней мере, ты лучший вариант из всех, кого он приводил домой, — Минхо благодарно принимает кружку с кипятком.       — Он приводил кого-то домой? — почти незаметно удивляется Чан.       — Ему девятнадцать… Конечно, он приводил домой альф, — Минхо говорит так, будто это не он сторожит Чонина, словно принцессу. — Но как ты уже можешь догадаться, ни один из них не задержался с ним надолго. И думаю, очевидно почему.       — Жалеешь, что разбаловал его? — Чан садится рядом.       — Ни капельки. Благодаря мне у Чонина точно будут достойные друзья и пара. Не используй его, пока не решишь, готов ты связать свою жизнь с ним или нет.       — Кстати, я не нравлюсь ему, не беспокойся, — отвечает Чан, и Ли вопросительно выгибает бровь. — Он сам мне сказал, — пояснил Чан.       — У него рот от улыбки не закрывается, когда он приходит от тебя. А вторник теперь ждёт так, как даже выходные никогда не ждал. Мне по-твоему сложно сложить два плюс два?       — Хорошо, допустим, — вздыхает и опускается подбородком на свои руки. — Но я ничего к нему не чувствую, кроме… братской симпатии?..       — Тогда дай ему понять это… — Минхо в этот момент выглядит немного разбито. Видимо, дела и правда не так хороши, как кажется. — Придёшь сегодня к нам на ужин? Чонин после дополнительных занятий будет уставшим и вымотанным, немного легче перенесёт расстройство.       Минхо уходит также неожиданно, как и пришёл, оставляя Чана наедине с его тяжёлыми мыслительными процессами. Бан только привык к постоянному гостю в своей квартире, а теперь ему необходимо разбить сердце этому маленькому комочку вредности? Не то чтобы он хочет морочить его голову бессмысленными надеждами, но разве Чонин не сказал, что Чан его не интересует?       К назначенному времени Чан приходит к бывшему другу. Минхо уже заканчивает с ужином, прося подождать пару минут. Чонин, совсем не ожидая увидеть Чана, плетётся на кухню, потирая глаза, что покраснели ото сна. Он вздрагивает, когда с ним здороваются, и вскрикивает, когда Минхо сзади хватает его за плечи и, смеясь, тянет на себя.       Идиллия. Чан ощущает себя немного лишним, особенно вспоминая, с какой целью Минхо позвал его. Ян отбивается от брата, дуясь и спрашивая, почему тот трогает его мокрыми руками. Альфа на это лишь мазнул его по носу холодным пальцем и подтолкнул к столу.       — Ты что здесь делаешь? — шепчет Чонин, когда Минхо отворачивается к плите.       — Не знаю, — Чан пожимает плечами. — Покушать пришёл, наверное. Ты много хвалил еду, приготовленную Минхо, и мне захотелось попробовать.       Минхо не даёт им договорить, ставя на стол большую тарелку с пастой и садясь рядом с Чонином. Он накладывает ему в чашку и начинает какое-то обсуждение с Чаном. Минхо расспрашивает, как тот устроился здесь и чем занимается. Чонин заметно обижается, что на него не обращают внимания, пока Чан между делом не подмигивает ему.       По окончании трапезы Минхо встаёт из-за стола, чтобы прибраться. Чан поднимается, пытаясь помочь Ли. А Чонин со вздохом отодвигается, забирает у Бана тарелку, которую он только что взял со стола, и убирает обратно. Омега привычно закидывает руки на его шею и поднимает ногу. Чан замирает, не то смущаясь, не то сгорая от стыда, когда Минхо бросает на них безразличный взгляд, собирая всю остальную посуду.       — Хён, — зовёт Чонин, и оба альфы обращают на него внимание. Омега слабо бьёт коленкой по бедру Чана. Минхо закатывает глаза и отворачивается.       — Ты его теперь тоже хёном зовёшь? — бурчит он, случайно слишком сильно кидая ложку в раковину.       — Он впервые меня так назвал! — защищается Чан.       — Не ври, — Чонин выглядит таким спокойным и разморенным. Чан не понимает, он ото сна ещё не отошёл, или на омегу так домашняя обстановка влияет. У Бана он обычно ведёт себя активно и почти не замолкает. — Я называл тебя хёном, когда был маленьким.       Минхо, замечая замешательство Бана, оставляет посуду и кивает в сторону гостиной, приглашая идти за ним. Чан поджимает губы, буквально на секунду запрокидывая голову назад, и аккуратно поднимает Чонина, двигаясь за Ли. Он старается держать омегу так, чтобы не выглядело непозволительно. Чонин же едва ли не засыпает у него на плече.       Не зная, как расположить руки, Бан часто перемещает их, потому что подрагивающие брови Минхо точно ничего хорошего не предвещают.       — Прекрати уже лапать его, — Ли вздыхает. — Будешь пытаться? — строго спрашивает он.       Чан ёжится от его тона, будто он нашкодивший ребёнок. Не отвечает сразу, чувствуя, как напрягается Чонин. Чан закрывает глаза, ещё раз прокручивая про себя всё, что появилось в его голове после ухода Минхо. Он еле заметно кивает, сильнее прижимая Чонина к себе.       Да, придётся точно несладко, Чан это осознаёт. Если с Чонином ещё можно что-то решить, то вот с Минхо и его контролем лишнего шага уже не сделаешь. Но отпустить сейчас Яна и сказать ему то, что разрушит их общение и разобьёт маленькое сердце, он не может.       — Тогда ты помнишь, что у меня единственное условие, — Минхо подходит к ним и тянет возмущающегося омегу на себя. — Чонин, во-первых, не ты один только что поел. А во-вторых, ты проспал весь вечер и сейчас тебя ждут уроки. Иди в свою комнату, а я провожу Чана.       Ян слушается и отлипает от альфы, напоследок с улыбкой подмигивая ему, после уходя в спальню. Минхо продолжает уже когда Чан собирается выходить.       — Если ваши встречи как-то будут препятствовать успешной подготовке и сдаче экзаменов Чонина, то мне придётся ограничить их, — губы Минхо расползаются в улыбке, когда он наклоняет голову набок и приглашающе раскрывает руки. Он похлопывает Чана по спине те пару секунд, что они стоят в скромных объятиях. — Было приятно снова нормально пообщаться с тобой спустя столько лет.

***

      — Хён!       Чан и Минхо, резко прерывают их неинтересный разговор, одновременно оборачиваясь на родной звонкий голос. Чонин машет им издалека аттестатом, пробираясь сквозь толпу незаканчивающихся людей. Он подходит к ним, бросая брату аттестат, как что-то бесполезное и ненужное, а сам тянет на себя Бана и чмокает его в губы.       Честно? Минхо успевает обидеться, но совсем ненадолго, потому что Чонин быстро меняет свою омежью сущность на сущность младшего братика и с тихим писком налетает на Минхо с объятиями. Ли прижимает его к себе слишком сильно, поглаживает по голове, стараясь не испортить лёгкую укладку. Он на секунду высовывает язык и закрывает глаза, когда их с Чаном взгляды пересеклись.       С Минхо Чонин нежится гораздо дольше, шепча о своих переживаниях, пока он был на сцене с другими выпускниками. Чан лишь спокойно стоит в стороне, не отвлекая их. Он прекрасно знает, что сегодня Чонин останется у него дома и будет разговаривать с ним всю долгую ночь. И уже на рассвете альфа подарит Яну тёплый, как лучи солнца, поцелуй, после чего они заснут практически одновременно.       Прежде чем они покидают школьную территорию, Чонин отходит попрощаться с некоторым одноклассниками. Минхо считает это отличным временем для очередного серьёзного разговора.       — У него после коротких каникул ещё один экзамен, так что сильно не забывайся, — тихо говорит Минхо, улыбаясь Чонину, когда замечает его, стоящего с кучкой выпускников, неподалёку.       — Я и не собирался, — цокает Чан. — Разве у меня были какие-то косяки?       — Чонин сказал мне, что вы спите вместе, — Минхо прожигает его взглядом. — Это явно может послужить причиной его недосыпа, а там и плохой результат экзаменов не за горами.       — Мы просто спим… Только по выходным можем позволить себе поболтать подольше или посмотреть фильм, — Чан слегка мнётся, прежде чем продолжить. — Теперь, в период больших выходных, он может остаться у меня дольше, чем на один день и одну ночь?       — Посмотрю, как вы будете вести себя, — разве Минхо не хватило того, что он наблюдал за ними три месяца?       Их мини семейный ужин проходит в приятной обстановке. Минхо и Чан готовили, пока Чонин отходил ото всех эмоций, что испытал сегодня. Омега принял душ, а после сидел на кухне, рассказывая что-то о мероприятии. Съеденное Чонином пирожное стало его прощанием со школьной жизнью. Ян искренне не любил школу, поэтому для него это было важно — наконец отпустить одни заботы и готовиться к следующим.       За окном уже стемнело, когда Минхо с щемящим сердцем отпускал Чонина к Чану до понедельника. Омега пообещал, что они ещё успеют провести время вдвоём, прежде чем уехать к родителям. Чан, кстати, собирается ехать с ними для знакомства (уже в роли спутника их младшего сына, а не как друг старшего).       Благодаря тому, что вместо положенной одной ночи у них будет впереди ещё два дня и две ночи, Чан может позволить себе включить фильм. Но обоюдным решением становится посвятить ночь разговорам и сну, а не просмотру. Омега с самой первой ночевки твёрдо объявил, что он будет спать в спальне Чана. Тот пытался как-то отказать, даже угрожал, но Чонину ли бояться? К слову, в своей комнате он вообще спит только в период не очень приятных дней. Тогда Минхо к нему даже не подходит, потому что в эти дни омега становится не только вредным, но и очень эмоциональным и истеричным.       Чонин уже давно нашёл в гардеробе у Чана самые удобные футболку и штаны, в которые переодевается, оказавшись в его квартире. А одну толстовку он регулярно забирает перед течкой домой, потому что запах у Чана потрясающий. Он очень успокаивает и помогает справиться с сильными приступами боли и возбуждения. У них ещё не было близости. Не то чтобы кто-то из них не желал этого, или Минхо строго охранял девственность Чонина, просто так вышло. Ни Чан, ни Чонин ни разу не заводили разговор об этом, а без разговора всё кажется каким-то неправильным. Да и на самом деле, секс — это не то, о чём хочется думать, когда они остаются наедине.       Сегодня Чан разрешает себе умываться вместе с омегой. Обычно он был инициатором того, чтобы в ванную они ходили по отдельности (Ян до сих пор не понимает, что такого в том, чтобы чистить зубы вдвоём). До спальни Чонин добирается на чужой спине. Он обнимает альфу, стоит тому лечь на кровать рядом. Вообще-то они всё это время спали под разными одеялами, но сейчас Чонин не даёт встать и схватить второе с полки шкафа.       — Я больше не буду пытаться, — Чан последний раз пробует расцепить чужие ноги на своей талии. Снова неудача. Он покорно опускает руки и расслабляется, наполовину лёжа на кровати, наполовину — на омеге.       — Мне так хочется твоего тепла сейчас, — шепчет Чонин, располагаясь немного удобнее, но не отпуская альфу. — Давай после экзамена уедем вдвоём на море и привезём Минхо песок?       — Ты, конечно, посмеёшься, но меня он потом сотрёт в такой же песок, — говорит с улыбкой Бан. Он мягко поглаживает бедро Чонина и слышит его смешок.       Они разговаривают долго. Настолько долго, что за окном уже показалось солнце, но перед глазами до сих пор звёздочки. Они поменяли позу, когда у Яна затекла нога, но не отстранились друг от друга. Пушистые волосы омеги распластались по подушке, щекоча нос Чана, что смотрел на него, ни на секунду не отрываясь. Казалось, не хватает лишь ещё одного лучика солнца, чтобы глаза закрылись, а открылись уже позже полудня. Но Чонин решает обмануть солнце, выкроив ещё десять минут разговора и внимания Чана.       — Хё-ён, — негромко тянет он, дожидаясь от «м?» от альфы, — а когда мы начнём встречаться?       Чан сначала даже не понял смысл вопроса, не ожидая чего-то такого. Но прокрутив его ещё пару раз в голове, ловит мысль Чонина.       — Разве через три дня мы не отмечаем наш первый месяц? — он искренне удивляется. Пока омега не отвечает, Чан успевает даже слегка рассердиться. — За кого ты меня принимаешь? То есть мы с тобой целуемся, обнимаемся, выражаем друг другу симпатию прикосновениями и словами, но не являемся даже парой? Я что, урод, придурок или мудак, в конце концов?       — Но мы ведь официально не начинали наши отношения… Я же не могу знать, когда для тебя стирается грань между дружбой и отношениями, правильно? Но чувствуя всё это, я и решился на то, чтобы спросить у тебя сейчас. С какого момента мы встречаемся для тебя, хён?       В голосе Чонина почти не слышится эмоций, но Чан видит его нежную, лёгкую улыбку на губах. Хочется дотронуться до них большим пальцем, обвести по контуру, отпечатать эти границы у себя на подкорке. Но Чан лишь смотрит. Вокруг них в эту секунду абсолютно всё невинно и прекрасно.       — В ту ночь, когда ты заставил меня посмотреть аниме. Я не помню, о чём конкретно мы говорили после, но поздно-поздно ночью сквозь сон я почувствовал, как ты поцеловал меня. Я подумал, что это было неким нашим началом, но, видимо, ошибся.       — Для меня нашим неким началом стал первый раз, когда ты покатал меня на спине, — Чонин хихикает сам себе. — Да, тогда ты мне не нравился как парень, и я вообще даже думать о таком не мог, но меня тянуло к тебе как к хорошему человеку. Что насчёт отношений… Я бы обозначил их начало в тот день, когда Минхо дал мне подзатыльник и сказал не выпендриваться. Это было немногим позже твоего первого визита к нам в гости.       — Минхо ударил тебя? — Чан усмехается. Он в это точно не поверит.       — Очень-очень слабо, конечно, но да. Вообще тебе стоит поблагодарить его за это, потому что я собирался ещё долго тянуть резину и пудрить тебе мозги. Благодаря тому разговору с ним я решил не вести себя как ребёнок.       Чонин поворачивается лицом к Чану, касаясь своим носом его. Альфа обнимает крепко, целует в уголок губ. Сон всё-таки забирает своё, утягивая этих двоих за собой в другой мир. Последняя мысль, промелькнувшая в голове Чана, была похожа на что-то вроде «После твоего экзамена мы обязательно съездим куда-нибудь вдвоём и привезём Минхо самый лучший в мире песок в красивом дорогом мешочке».