АУ, в котором...

      Стайлз неловко переминается с ноги на ногу и взволнованно трёт затылок, прикрытый капюшоном толстовки. Он и рад бы отвернуться да не смотреть, но ему просто нельзя этого делать. Сквозь большое широкое стекло, — скорее всего оно толще его бедра раза в два — он видит, как Дерек в очередной раз отшвыривает Эллисон к стене. Её переломанный лук валяется у дальней стены, на нижней челюсти уже наливается синяк. Прокатившись по полу, она делает кувырок и, встав на одно колено, тянется ладонью к набедренной сумке с ножами.       Стайлз морщится ещё за несколько секунд до того, как она обнаруживает, что в сумке пусто. Полчаса назад, когда их всех завели в оружейную и предоставили выбор оружия — в любом его виде и количестве — он заметил, как она брала ножи и крепила их на бедре. Ножей было ровно десять. И сейчас все они так же были разбросаны по полу арены.       У неё не было ни единого шанса.       — Блин, а она ведь хороша… — сидящая на мягком, тёмного цвета диване светловолосая волчица, кажется, ее звали Эрикой, скучающим движением перелистывает новую пёструю страницу глянцевого журнала. Она даже не смотрит на арену, но на её счёт Стайлз не обманывается: она прекрасно слышит всё происходящее. Да и периферийное зрение, скорее всего, даёт ей достаточный обзор. Не проходит и мгновения, как она широко, надменно усмехается, добавляя: — Была.       Стайлз ёжится, косится на её затылок и всё ещё борется с желанием опереться спиной о стену. Скорее всего, от него фонит тревогой — Скотт говорил, что от него всегда фонит ею — но успокоить себя сейчас он не в силах. Как никак это их первая с Дереком встреча за последние восемь лет. И хотя у него накопилась сотня другая претензий, он всё равно волнуется, словно впервые.       И в определенной степени это хорошо — ощущая его переживания, волки точно не станут воспринимать его всерьёз. Значит, эффект неожиданности на стороне Стайлза. Как он и планировал.       — Эрика, перестань. Ты пугаешь пацана, — Питер неодобрительно качает головой, бросает на Стайлза быстрый взгляд, проходится им по нему сверху вниз и вновь обращает всё внимание к арене за стеклом. Он сидит в кресле сбоку от дивана и неторопливо пьёт что-то, слишком сильно похожее на алкоголь. Стайлзу хочется рассмеяться. Этот ублюдочный — а другого слова для Питера и не существует — волк точно узнал его, но даже виду не подаёт. Скорее всего, в полной мере хочет насладиться удивлением племянника. Вот же змеюка.       В это время на арене Дерек медленно подбирается к Эллисон. Та уже заметила, что ножи кончились, но, нужно отдать ей должное, она срывается с места и бежит к ближайшему ножу, что видит. Она всё ещё не сдаётся. Это вызывает у Стайлза мягкое, тёплое уважение. Девушка продержалась уже, как минимум, на три минуты дольше остальных десятерых, что были тут вместе с ними и отхватили от Дерека чуть раньше.       А всё равно недооценивать Дерека — неблагодарная работа. Он цепляется взглядом за её движение, понимает цель и кидается наперерез. Эллисон удаётся увернуться от кулака, что вновь летит в лицо, но удар сбоку заблокировать она не успевает. Повалившись на землю, сразу подаёт знак, что сдаётся. Решение это хорошее и глубоко внутри Стайлз с ней согласен — биться с альфой, оказавшись на полу, кратчайший путь к смерти.       А всё же… У неё не было ни единого шанса.       — Пф-ф, Питер, дорогуша, посмотри на него внимательно! Он не взял из оружейной ни-че-го. Боюсь, тут всё уже и так понятно. Он просто самоубийца, — Эрика указывает на него кончиком когтя, даже не оборачиваясь, и меняет ноги, кладя одну поверх другой на коленях кудрявого волка, что тоже сидит с ней на диване. За всё время испытания он так и не произнёс ни единого слова, как и другой темнокожий волк, сидящий в кресле по другую сторону от дивана и Питера.       Вновь переступив с ноги на ногу, Стайлз прячет руки в переднем кармане и неловко морщит нос. Он последний в шеренге, последний из тех, кому осталось пройти испытание. Когда они только зашли, их оставили стоять у стены, за диваном. Напряжение в комнате было почти ощутимо всё это время и всё ещё не уменьшилось. Конечно, Стайлз прекрасно знал, что Дерек уже полгода не может найти себе «обязательного человека» в отряд. И если этого не случится в ближайшее время, всех волков перераспределят в другие отряды, а Дерека, как альфу, не справившегося с заданием, отстранят вовсе. И не то чтобы Стайлза это пугало, ведь он собирался занять это место.       Только вот Дерек вряд ли хотел, чтобы его занимал хоть кто-то. С возрастом его командирские замашки отнюдь не уменьшились. И хотя они не виделись восемь лет — восемь, сука, лет, Дерек, ты, мудила — Стайлз отчего-то не обманывался.       В свои двадцать шесть Дерек вряд ли был более выносимым, чем в восемнадцать.       — Не будь такой букой, солнце. Ну, хочется ребёнку побыть мальчиком для битья, кто мы такие, чтобы ему запрещать… — Питер обольстительно улыбается, не оборачиваясь, и покачивает стакан в руке. На мгновение Стайлзу хочется возразить, что он, вообще-то, первый по старшинству после Питера и Дерека и что он давно уже не ребёнок, но Дерек как раз помогает Эллисон подняться с пола, а после даёт знак, чтобы они выпускали следующего. Стекло прозрачное лишь с одной стороны, и это дает Стайлзу не слабую фору на всё то время, что он ждёт своей очереди. Все те поединки других людей, что он успел увидеть, дали слишком много информации о Дереке, его способах ведения драки, его приёмах… Даже жаль его немного, ведь он совершенно точно не готов к их встрече и даже о ней не догадывается. Проиграет ведь всухую. Стайлз сдерживает усмешку, не давая волкам в комнате ни единого повода для глумливых смешков над ним или подозрений. Питер говорит, не оборачиваясь и не смотря на него: — Иди, смертник. Твоя очередь.       И Стайлз идёт. Выйдя из комнаты через единственную дверь, он прикрывает ту за собой и по ходу потягивается. Коридор неширокий, короткий, но ему хватает времени сладко потянуться и пожмуриться. На входе в помещение с ареной он сталкивается с Эллисон. Та бросает на него серьёзный, уверенный взгляд и бросает:       — Удачи.       Она точно ещё вернётся. Будучи дочерью Арджента, близкого друга семьи Хейлов, она просто не позволит себе отказаться от столь статусной привелегии — быть человеческой частью боевого отряда Дерека. Правда, к тому моменту, как она вернётся, решать её судьбу будет уже не только Дерек.       Но и Стайлз. По праву единственного человека в боевом волчьем отряде.       — Она мне не понадобится, милаш, — Стайлз подмигивает ей и успевает перехватить ручку двери до того, как та закроется. Он входит на арену, медленно глубоко вдыхает и широко ухмыляется. Дверь за его спиной закрывается с щелчком, а Дерек, собака, даже не оборачивается. Арена представляет из себя большую комнату с прочными кафельными стенами. У них в школе похожих размеров был спортзал для младшеклассников, именно в нём они с Дереком встретились в первый раз. Стайлз помнил, словно это вчера случилось, — он искал место, чтобы покурить, не желая тащиться на улицу под дождь, а Дерек спал вместо того, чтобы сидеть на биологии. Он был новеньким, шестнадцатилетним, жутко хмурым и всё равно сексуальным. Тогда не прошло и трёх месяцев, как они впервые поцеловались. И лишь после Стайлз узнал две важные вещи.       Во-первых, то, что Дерек был оборотнем.       Во-вторых, то, что все эти три месяца Дерек флиртовал со Стайлзом.       И второй факт удивил Стайлза почти в три раза больше. Потому что Дерек совершенно точно не умел флиртовать.       Именно в том спортзале началась их история. Там пол, правда, был деревянный, в то время как здесь он был выложен твёрдыми прорезиненными матами. После сотен тренировок со Скоттом, этим прекрасным волко-бро, Стайлз знал получше других: эти маты отлично отмываются от крови.       Дерек стоит по другую сторону от входа, спиной к нему, и пьёт воду. Его футболка лишь немного взмокла подмышками и на спине, но, похоже, ему немного жарковато. Отметив это в своей голове на всякий случай, Стайлз проходит немного вдоль стены, а после поворачивается спиной. Он заводит руки назад, медленно комкает толстовку и стягивает её через голову.       — Если пришёл покрасоваться татушками, тебе в другое место, сопляк, — Дерек, уже обернувшийся, окликает его резко и грубо. Стайлз тихонечко смеется, пока складывает толстовку и бросает на пол у стены. Он не оборачивается и ничего не отвечает, пока не стягивает кроссовки. Из груди от волнения рвутся легкие смешки с Дерека и его предсказуемости. Всех предыдущих претендентов он встречал точно так же: грубо и вызывающе. И ведь все они реагировали, глупые.       Кроме Эллисон разве что.       А всё-таки она была хороша.       Ладно-ладно, она была хороша.       — Сопляк? Как грубо с твоей стороны, Дерек. А как же «детка»? — отставив кроссовки к толстовке, он оборачивается и растягивает руки. Выражение лица Дерека заслуживает сатирической поэмы, столь сильно на нём смешиваются удивление, радость — собачья — от встречи и что-то сильно напоминающее искренний тяжёлый гнев. Его брови замирают, удивлённо изогнувшись. Да и сам он тоже замирает на середине шага на мгновение. Стайлз насмешливо быстро-быстро машет ему рукой, но его улыбка колкая и зубастая. Он добавляет: — Или, как минимум, Стайлз? Если, конечно, ты ещё не забыл моё имя, а, Дерек?!       — Ты… — он пару раз моргает, быстро натягивая суровое, хмурое и враждебное выражение на своё лицо назад. Его пальцы сминаются в кулаках. Стайлз скалится. Лёгким движением руки он касается небольшой светлой татуировки слухового аппарата за ухом, и через мгновение ему становятся слышны голоса волков, сидящих за затемнённым стеклом. Выцветшая татуировка немного жжётся. Это один из последних разов, когда он может её использовать. В ближайшее время нужно будет вновь заглянуть к мастеру и обновить рисунок, ведь как только он полностью пропадает с кожи, он больше не может выполнять свои функции и полностью теряет силу. Тогда и слуховой аппарат он использовать не сможет тоже. — Выметайся, Стайлз. Я не собираюсь драться с тобой.       Дерек расставляет ноги пошире, руки переплетает на груди. А сколько отторжения написано на его лице, ох. Стайлз предполагал, что он столкнётся именно с таким — дружелюбным — приёмом, и совершенно не пугается. Он тратит несколько секунд на то, чтобы отрегулировать колёсико громкости слухового аппарата: только бы сделать тише ехидный голос Питера, что рассказывает о нём и их с Дереком давних долгих отношениях другим волкам. Питер не жалеет красочных эпитетов, даже пускается в пространные объяснения, как именно Дерек любит Стайлза до сих пор и сколь сильно. Достаточно уменьшив громкость, Стайлз поднимает обе руки и быстрым движением скользит ими по плечам. Там у него выбиты рисунки двух небольших кортиков, и они сразу материализуются у него в руках, принося удовлетворение одним лишь своим весом. А чего только стоит вид…       — Стой, Питер. Какого… ? У него же не было оружия! — звучащий из-за стекла голос ему не знаком, но судя по тональности он принадлежит тому кудрявому волку. Стайлз щурится на один глаз, усмехается. Сколько часов он провёл над созданием этого ритуала, что помог ему таким образом материализовывать предметы из рисунков. Даже Дитон — величайший эмиссар Территории из тех, с которыми Стайлз был знаком — сказал, что его работа достойна уважения. Питер, похоже, считал так же:       — Ох. А мальчонка-то вырос… Как интересно. Я же говорил тебе, Дерек, ты от него так просто не сбежишь! — злобный дядюшка смеется как ему полагается — злобно и хвастливо. Дерек, конечно же, слышит и лишь скалится, но к стеклу голову не поворачивает. Всё его внимание приковано к Стайлзу. Он изучает его, скользит взглядом по татуировкам на груди и животе, по бёдрам и босым ступням. Стайлз читает его взгляд, привычно легко игнорируя серьёзную, недружелюбную мину, — и печальную тоску, и волнение он видит без усилий. Дерек уже хочет что-то сказать, как Стайлз его перебивает. Он отвечает Питеру сам:       — Приятно слышать, что хоть кто-то рад моему приходу, Питер. Как тебе, кстати, та аконитовая смесь, которую я подсунул тебе полгода назад? — он поворачивает голову и смотрит на стекло. Быстрым движением подмигнув, продолжает: — Я проверял новую формулу, поэтому боялся за результат… Рад, что ты не помер.       — Что?! Он слышит нас?! Он — волк?! — рой голосов взвивается из-за стекла. Младшие волки взволнованно перебивают друг друга. Сквозь них Стайлз слышит короткий хмык Питера и звук стакана, отставляемого на столик у кресла. Хорошее решение, Питер. Пить разбавленный аконит в большом количестве вредно.       — Стайлз. Уходи. Я не буду с тобой драться, — Дерек повторяет вновь, привлекает к себе внимание, и Стайлз с задором переводит взгляд. А после делает первый шаг вперёд.       — Я пришёл в качестве добровольца на место, которое принадлежит мне по праву. Я прошёл все их глупые тесты, решил все задания. И теперь я собираюсь надрать твой волчий зад, потому что меня знатно взбесило твоё исчезновение восемь. Ебучих. Лет. Назад. Дерек! — по мере того, как он говорит, его голос усиливается, и под конец Стайлз вовсе срывается на крик. Он вновь подкидывает в ладонях ножи, но теперь это движение более резкое, несдержанное. Дерек хмурится.       — Я не собираюсь обсуждать свою личную жизнь здесь. Мы можем поговорить позже, когда ты… — медленно опустив руки, он разворачивает ладони к Стайлзу таким движением, словно хочет его обнять. Очень обезоруживающий, доверительный жест, между прочим. Вот сука. Стайлз не ведётся, зубами скрипит, ощущая, как затаённые злость и боль прорываются в нём.       — Когда я выйду отсюда? Уволь, Дерек, только если вперёд ногами. Я знаю, как это работает. Ты говоришь, что мы обсудим, а потом съёбываешь на восемь грёбанных лет и не собираешься возвращаться! Хотя, постой-ка… Ах, да. В прошлый раз ты даже не предложил обсудить! Ты просто съебался, поджав хвост! Поэтому, Дерек. Мы обсудим это здесь. И сейчас, — он делает новый шаг вперёд, рычит, словно и сам волчьего отродья, а после срывается вперёд. Иллюзия лобовой атаки удаётся ему восхитительно, и, когда он сворачивает влево от Дерека, тот оказывается застигнут врасплох. Стайлз бежит мимо него, чуть поодаль, и в этот миг разворачивается боком. Двумя резкими движениями он посылает кортики в свою цель. Первый пролетает мимо живота альфы — нарочно мимо — и, пытаясь отбить его, Дерек упускает тот, что вонзается ему прямо в бедро лёгким движением да по самую рукоять.       Дерек разрывается рычанием, немного сгибается в приступе боли. Он пытается выдернуть кортик быстрым движением, но обжигает ладонь о пропитанную аконитом металлическую рукоятку. Прорвавшее плоть остриё жжётся не меньше, точно, и поэтому волк всё-таки отшвыривает кортик прочь. Это вынужденное действие причиняет его ладони новую боль, а Стайлз только довольно скалится.       Это лишь малая плата хотя бы за те слова о любви, что Дерек неловко, запинаясь долго говорил в их последнюю встречу. Врал вряд ли, но после всё равно пропал, исчез, как и не было. Стайлз ни мгновения за все те восемь лет не сомневался — Дерека забрали на обязательную службу. После не сомневался тоже — Дерек, будучи альфой, согласился на контракт.       Но один лишь тот факт, что он так и не вышел на связь, знатно подбешивал. Стайлз пришёл сюда за работой или признанием: пусть Дерек прямо в лицо скажет ему, что больше не любит и не желает знаться.       Тогда Стайлз уйдёт.       Возможно, оставив за собой кровавый след и избитого Дерека, но уйдёт.       — Какая грязная игра… Уж не у тебя ли он научился, а, старик? — вновь не известный задиристый голос из-за стекла. Это точно тот кудрявый волк. Стайлз ухмыляется шире и быстрым движением отбегает на расстояние от Дерека. Стена за его спиной оставляет пространство для манёвра, и он быстрым движением проходится кончиками пальцев по предплечьям. Словно благодаря магии — и именно благодаря ей — меж его пальцев оказываются тонкие металлические игральные карты. В каждой руке по три штуки.       — Ох, нет. Это самородок. Хотя… С Дереком поведёшься и не так изменишься, — в интонации Питера отчётливо слышна усмешка, и сколь бы Стайлз его ни недолюбливал, а всё равно ему приходится одномоментно признать: его жизнь не обретёт весь смысл, если он хотя бы раз не забухает с Питером. На фоне их общего нынешнего саркастичного отношения к Дереку это определённо будет весело.       — Питер. Захлопнись! — Дерек рявкает в сторону стекла, отирает перепачканную аконитом руку о футболку и раздражённо косится на своё бедро. После бросает озлобленный взгляд на Стайлза. — Я сказал тебе выметаться сейчас же, Стайлз! Это не место для…таких как ты.       — Для таких, как я, это для каких же? Людей?! Твоих бывших?! — Стайлз поражённо дёргается, словно альфа влепил ему пощёчину. Его плечи напрягаются, а чёрные джоггеры шуршат тканью, когда он расставляет ноги чуть шире для устойчивости.       — Боже, Стайлз, ты… Ты слишком мал для всего этого! Ты не можешь стать частью… Это опасно! — Дерек дёргает головой, трёт переносицу и качает головой. Вся злость с него словно осыпается, показывая его истинные переживания, но и на это Стайлз не ведётся тоже. У Дерека есть рот, и если он не умеет им говорить о своих чувствах, догадываться по его позе и выражению лица Стайлз уж точно не станет. Это не его проблема.       — Я на два месяца младше тебя, кусок ты волчьего дерьма! Я тренировался со Скоттом последние шесть лет, как он вернулся со службы! Я готов! — он дёргается туловищем вперёд, но заставляет себя остаться на месте. Так и хочется подобраться ближе да врезать этому наглому волчаре, но Стайлз обещал себе — Скотту, Дитону и своему отцу — придерживаться изначального плана. И хотя они не знали, в чём он заключается, а самого плана не существовало и вовсе, пока Стайлз не посмотрел на Дерека в действии и в поединке, это ничуть не отменяло важного факта: на короткой дистанции Дерек его убьёт. Метафорически, конечно.       Либо словами.       «Я не люблю тебя, Стайлз», — скорее всего знатно испортит Стайлзу настроение и добавит агрессии, но через время он смирится, примет. А пока что… Уж, нет, пусть Дерек подавится его появлением.       Где-то за стеклом тот кудрявый волчонок быстро вскидывается с вопросом к Питеру, кто такой Скотт, и зловредный дядюшка пускается в поэтические россказни, выкладывая чуть ли не большую часть жизни Стайлза. Ему самому хочется рассмеяться. За все эти восемь лет он ни единого раза не думал, что скучает по Питеру — вот по Дереку это да, по Дереку так ночи напролёт рыдать — но сейчас его колкости и остроты отчего-то успокаивали. И вспоминались все те вечера, когда они с Дереком заваливались к нему в дом, чтобы посмотреть какой-нибудь фильм или просто провести вместе время. Если им удосуживалось наткнуться на Питера, обычно сидящего в кухне, следующие полчаса были безвозвратно утеряны за шутливыми колючими перепалками между ним и Стайлзом.       И как странно всё складывалось: лишь восемь лет спустя Стайлз мог признаться себе в том, как сильно обожал эти словесные баталии. Питер был прекрасным соперником.       А его племянник был прекрасным тупицей. Вот и сейчас он поднял голову, скривился и, если бы не помещение, сплюнул бы горечь в сторону. Вновь переплёл руки на груди, говоря:       — Я отказываю тебе. Ты не прошёл испытание. И место в отряде ты… — он говорит грозно и очень по-альфьи. На вдохе распрямляет плечи, придавая своей фигуре массивности. Но в глаза не смотрит. Псина паршивая.       — Скажи, что не любишь меня больше. Скажи это прямо здесь и прямо сейчас, — Стайлз говорит это громко и уверенно. У него даже рука не вздрагивает, и он поистине горд собственной выдержкой. От его слов Дерек морщится, меж его бровей залегает скорбная складка. Он отводит взгляд, даже не пытаясь договорить. Он не скажет этого. Конечно же, не скажет, ведь это будет ложью. Стайлз знает. — В противном случае ты выставишь меня только вперёд ногами, Дерек. Sorry not sorry, — Стайлз перебивает его, разводит руки в стороны, а после отступает одной ногой назад. Выражение его лица становится озлобленным. Он разворачивает корпус не столько для замаха, сколько для эффектности, а после бросает в Дерека три карты с одной руки. Они тонкие, острые и летят слишком быстро. Альфе не удаётся их отбить, хоть он и пытается. Одна режет пальцы, другая дырявит футболку на боку. Третья, самая каверзная, режет бедро именно в том месте, где с пару минут назад был кортик. И не то чтобы Стайлз целился… Ох, да, он целился.       — Какого черта ты творишь?! Я… Я не стану драться с тобой! — Дерек взвивается, делает пару резких шагов вперёд, но сам же себя и останавливает. Из-за стекла Стайлзу слышится тихий присвист Питера, и он всё же смеётся. Качает головой, признаваясь:       — Я из-за тебя себе сердце выгрыз. Ты свалил, даже не предупредил, что тебя забирают на службу… Я думал, может, вам нельзя ни с кем связываться, хотя Скотт мне писал и звонил почти постоянно… А потом два года прошли, — опустив взгляд, он вздыхает, коротко дёргает плечом. Правая лопатка чуть чешется, выдавая его желание подхватить вытатуированный на ней пистолет, но Стайлз не торопится этого делать. Десерт ведь должен быть в самом конце. — Знаешь Дерек, я бы тебя простил, если бы ты пришёл просить прощения. Но ты не пришёл. Ни через год, ни через два… Не хочешь драться со мной? Отлично. Значит, мне придётся тебя убить. Либо так, либо ты берёшь меня в отряд, — подняв голову, Стайлз вновь поворачивает корпус и пускает в ход оставшиеся карты. Дерек выглядит удивленным и теряет несколько секунд, но негромко прозвучавший из-за стекла голос Питера словно подгоняет его, подстёгивает.       — Он не отступится, Дерек… Придётся его вырубить.       И вот оно… Вот оно! Дерек срывается с места, резко уходит влево и уворачивается от карт. Волчья сила придаёт ему скорости, а резкий старт немного пугает Стайлза. Он теряет несколько мгновений тоже, но успевает собраться. Резким движением заведя руки за спину, он подхватывает со спины лук, а после вытягивает из колчана, выбитого на левой стороне спины, стрелу. Он заряжает одну за другой быстрыми движениям. Ему удаётся успеть выпустить три — одна чуть не лишает волка глаза — к моменту, когда Дерек оказывается в двух шагах от него. Бросив лук на пол, Стайлз быстрым движением сгребает со сгиба локтя правой руки пепел рябины, что вытатуирован там в небольшом мешочке, и подбрасывает вверх.       — Я, дитя Неметона, прошу тебя, защити меня! — его голос приобретает глубину и вязкость. Пепел опадает на пол, образуя ровный круг, и Дерек врезается в защитный барьер со всего маху, ему не удается ни затормозить, ни пробить его. Стайлз даже не вздрагивает, зато слышит, как подрывается Питер. Его кресло даже отодвигает немного назад, скрипит ножками по полу, а взволнованный голос Эрики восклицает:       — Он друид! О боги, он… Дерек, уходи!       — От скверны и пороков защити меня, Неметон. Защити меня от опасности в образе волка, что встала предо мной… — заклинание проскальзывает меж его губ, пока Дерек пытается пробиться сквозь защитный круг. У него нет сил истинного альфы, и ему никогда это не удастся. Как и противостоять заклинанию друида. Стайлз говорит без единой остановки и паузы, его интонация ровная, кристально чистая и спокойная. На четвёртом ударе о защитный экран Дерека ведёт в сторону и он опадает на одно колено.       — Остановись… Стайлз, ты убьёшь меня! — его голос хрипит еле разборчиво. Он вскидывает глаза, морщится от боли в костях и мышцах. И вновь пытается подняться на ноги.       Убивать его Стайлз, конечно же, не станет, но он определенно жаждет показать, на что способен. Он приседает на корточки, склоняет голову немного на бок, продолжая читать заклинание. К самому концу заклинания он и правда должен выйти на смерть той опасности, что перед ним появилась, но Стайлз зацикливает заклинание на середине, оставляя на повторе ту часть, где силы Дерека восстают против него.       — Стайлз…       Попытка подняться не венчается успехом, и альфа опадает на оба колена. Он пытается удержаться, уперевшись руками в пол, но ничего не получается и он просто заваливается в бок. Стайлз не прекращает читать заклинание, пока не слышит еле тихо:       — Я не хотел оставлять тебя… Но я так боялся за тебя… Мне…жаль.       — О, Неметон… Нахуй тебя и твои сожаления, Дерек! Ты даже представить не можешь, как я зол сейчас! — оборвав заклинание, он босоного переступает границу из пепла и со всей силы заезжает альфе по животу ногой. Понятно, что для того это вряд ли хоть немного удар, но Стайлз так долго мечтал об этом, что не может отказать себе в маленькой радости. — Трусливая волчья задница.       Он замахивается снова, но Дерек хватает его за лодыжку и резко дёргает вниз. Не имея возможности удержать равновесие, Стайлз группируется, насколько это возможно, пока волк держит одну его ногу, и падает на пол. Следующим движением он вслепую бьёт назад локтем, слышит хрип. Хватка на лодыжке слабнет, и Стайлз быстро подрывается на ноги. Он ощущает, что отойти не успеет точно, и поэтому сразу тянется рукой к правой лопатке. Пистолет ложится в ладонь привычным движением, и в следующее мгновение он слышит резкий вскрик Эрики из-за стекла. Конечно, кроме этого успевает произойти ещё несколько вещей.       Дерек успевает подорваться с пола тоже — не доведённое до конца заклинание отпускает его слишком быстро — и хватает его когтистой ладонью за горло. Стайлз всего лишь приставляет ему дуло к подбородку. И нарочито медленным, ленивым движением снимает оружие с предохранителя. Они замирают.       В нос мгновенно набивается аромат Дерека, и Стайлз не скрываясь вдыхает поглубже. У него глаза блестят от радости, от задора, от адреналина. И ладонь на горле такая тёплая, родная. Когти, колко утыкающиеся в шею по бокам, его ничуть не смущают. Стайлз даже переступает с ноги на ногу, немного меняя стойку для удобства.       И все это время Дерек не сводит с него словно загипнотизированного жадного взгляда. Его глаза, всё такие же красивые, как и раньше, говорят больше и честнее, чем мог бы сказать он сам хоть когда-нибудь. Но, неожиданно, он хрипло выдавливает:       — Ты принят, — Стайлз позволяет себе наглый, довольный смешок и замечает, как лицо Дерека начинает медленно приближаться к нему. Он лишь показывает волку язык и давит дулом под подбородком, не давая приблизиться до конца. Говорит негромко:       — Сорок тысяч свиданий, и тогда я, может быть, тебя прощу, волчья задница. Может быть.       Дерек лишь фыркает да отпускает его. Он не откажет. Не отказывал восемь лет назад и сейчас не откажет тоже. Стайлз чувствует это собственной кожей и, уже обернувшись к стеклу, заливисто свистит. Парой быстрых движений подхватывает с запястья вытатуированный там чупа-чупс. Он суёт его в рот, возвращает предохранитель на место и суёт пистолет за пояс. И, кажется, по всему подземному этажу прокатывается его задиристый голос:       — Ну что, пушистики, встречайте нового папочку — Стайлза! Да!