Немного броманса

— И раз, два, три, снято! Хенджин закрывает глаза и откидывается назад, позволяя своему телу расслабиться. Вокруг настойчивое гудение сборов, благодарностей друг другу, извинений. Ему нужна минута, и после он тоже будет кланяться и улыбаться стаффу, а потом извинится в очередной раз перед Чаном за то, что снова подвис во время эфира. — Хенджин, — пальцы Чана сегодня сильнее, чем обычно, впиваются в его плечо, — скажи Феликсу, что он едет с нами. Нужно поговорить. — Феликс! — не открывая глаза, зовёт Хенджин. — Хэй, Феликс! В лоб прилетает лёгкий щелчок. — Что ты орёшь? Ликс уже собран: на плече болтается вместительный рюкзак, в руках наушники. — Ты едешь с нами. — Зачем? — чуть хмурится тот. Хенджин молча пожимает плечами и стекает со стула. Необходимо все-таки по всем правилам попрощаться и поблагодарить стафф. На самом деле он догадывается, в чем дело. Он ищет взглядом Чана; тот недовольно хмурится, глядя в монитор, и кивает, соглашаясь с режиссером. Хенджин и сам уже замечал, что выдохся; что он похож на местами отсыревший бенгальский огонек, изредка вспыхивающий посреди эфира, скупо и ненадолго. Он уже задумывался о том, что его может вдохновить на создание контента, но апатия пожирала весь творческий ресурс. Но зачем Чану Ёнбок? Хенджин, занятый своими мыслями, не заметил, как добрался до автомобиля. И только суетливый Ли заставил выпасть его в реальность. Хенджин покосился на друга. Ёнбок в последнее время набирал обороты: камера все чаще фиксировала его солнечные улыбки, в сети завирусилась именно его часть песни. Так в чем же дело? Ладно… Хенджин опять прикрыл глаза в надежде подремать, но перевозбужденный Джисон в сочетании с Феликсом лишили его даже слабой надежды на это. — Джинни, хочу, чтобы ты послушал этот трек! — Феликс без капли сомнения впихивает наушник в руку Хенджина. — Тебе понравится! Ли как всегда уверен в лучшем исходе любой идеи. — Ну?! — он требовательно тычет куда-то под ребра Хенджину, заставляя того свернуться в клубок. — Я, когда его только услышал, сразу подумал о тебе! Такой чувственный! Хенджин внезапно ловит напряжённый и внимательный взгляд Чана в зеркале заднего вида. — Кто чувственный? Хенджин? — уточняет Чан. — Да все вместе, — Ликс тут же отлипает от Хенджина и протягивает второй наушник Чану. — Слушай, я почти вижу, как Джинни мог бы под это двигаться. Чан слушает. Чан вообще всегда слушает любые идеи, даже бредовые, как например сейчас. Он ни на секунду не разрывает крепкой спайки жизнь-творчество. Использует абсолютно всё. Это одновременно и восхищает, и пугает Хенджина. — Так о чем ты хотел поговорить? — вспоминает Феликс. — Сначала в душ и поедим, потом поговорим. Можешь пользоваться моей комнатой, Ликс, — Чан возвращает наушник. — Оставайся сегодня у нас.

***

Хенджин не торопится. Он не спеша смывает пену с волос и ещё долго стоит под горячими струями, которые барабанят по его плечам, словно пытается смыть нехорошее предчувствие, тонкой пленкой осевшее на его теле. Может быть, он просто недоволен собой и пытается переложить свои чувства на Чана? Хенджин вздыхает и выключает воду. Вот сейчас он это и выяснит. — Наконец-то! — приветствует его Феликс и тут же вручает палочки. — Мы думали, тебя там смыло и нет смысла держать еду теплой. Ешь хорошо! Хенджин невольно улыбается в ответ Ёнбоку. Ему все улыбаются в ответ на рефлекторном уровне. Будто его улыбка посылает импульс, и твои мышцы сокращаются автоматически, растягивая губы в улыбке. Такой уж у Ёнбока талант, надо смириться. После ужина все расползаются по дому. Хан тут же проваливается в спячку, Чанбин уходит в студию. Хенджин и Феликс застревают за столом, ожидая, пока Чан соберётся с мыслями. — Хенджин, — Чан нервно барабанит пальцами по планшету, — в последнее время ты пассивен. У тебя катастрофически падает эфирное время. Нет идей? Хенджин вздыхает, кивает и пожимает плечами. — Я думал об этом. Но… Чан, мне не хватает ресурса. Я как будто… — Устал? — Чан тактично подсказывает ему более безопасное слово. — Устал, — благодарно соглашается Хенджин. — Мы говорили о тебе со стаффом, у них есть идея, — Чан почему-то смущён, — но нужно согласие Феликса. Ли с недоумением переводит взгляд с Хенджина на Чана, но молчит. — Феликс, — Чан все ещё смущён, — ты в последнее время даёшь много контента и тебе это вроде совсем не сложно. К тому же, — Чан явно не в своей тарелке, он старается не смотреть на Ликса, — вы все повзрослели. Стафф проанализировал информацию и запросы в сети. Нам нужно создать небольшое личное напряжение в группе, с положительным контекстом, а Чонин уже не вывозит такой объем. Нам нужна пара. — Броманс? — едва слышно уточняет Хенджин. — Ты это предлагаешь нам с Ёнбоком? — Подожди! — Чан успокаивающе поднимает руки. — Не совсем так. Мы все будем в этом участвовать. Ничего критичного; ничего, выходящего за рамки; чуть более теплые и тактильные отношения. Вы с Ликсом меньше всего находитесь во взаимодействии. А по запросам в сети наиболее желанная пара, — Чан выдохнул и замолчал. — И мне кажется, — нарушил он гробовую тишину повисшую в комнате, — Феликс сейчас единственный человек, который может взять на себя дополнительную задачу. Естественно у вас будет время подумать. Естественно вы можете отказаться.

***

Хенджин не спит. Он перетекает из одного состояния в другое. Злость на Чана сменяется разумными доводами за его предложение. Следом идёт волна стыда, потому что он вынужден вроде бы как лгать, чтобы привлечь к себе внимание. Стыда за то, что будет использовать Ёнбока как опору. Спать невозможно; даже внутри печет от этих горьковатых мыслей. Хенджин выскальзывает из комнаты, неслышно идёт на кухню за водой. А ещё чтобы потупить в темноту за окном, разглядывая свой растушеванный ночью силуэт; постоять на холодном полу босыми ногами, озябнуть и вернуться в нагретое нутро постели, может быть заснуть. Но кухню уже кто-то застолбил. На столешнице мягко урчит чайник, вскрыта пачка печенья, и телефон с застывшим кадром фильма явно ждёт, когда хозяин вернётся. — Тоже не спишь? — раздается сзади глухой голос Феликса. — Крутишь все это в голове? — Мне это не нравится, — признается Хенджин. — Ты тоже против? Он вытаскивает печенье из пачки и надкусывает его, почти не сомневаясь в солидарности с Ёнбоком. — Нет, — огорошивает его Феликс, — не совсем. — Что? Почему? Зачем тебе это? Ты сейчас набираешь популярность. Ликс достает ещё одну кружку и заваривает чай. Он задумчиво гоняет развернувшиеся чаинки в кипятке. — Хороший зелёный улун, пахнет сливками, — пододвигает он чашку Хенджину. — Я хочу, чтобы группа существовала долго. Но для этого нужно топливо. 3Racha не бесконечные, — Феликс задумчиво раскладывает пасьянс из печенья. — Они пишут музыку, лирику, постоянно заняты в студии, на съемках. Джисон говорит, что в последнее время предпочитает спать больше, чем работать. На сколько времени их ещё хватит? Минхо тоже выкладывается, тащит хорео, создаёт это напряжение, про которое говорил Чан. И про Чонина тоже правда: макнэ уже дёргается от любого прикосновения. Он устал быть материалом для создания милоты. Получается, только мы с тобой остались. — А Сынмин? — Хенджин внутренне согласен с Ёнбоком, и это его странно успокаивает. — Минхо и Сынмин и так развлекают stay своим противостоянием. Кроме того, Сынмин неофициально и добровольно тащит всю прессуху. Хенджин зарывается пальцами в волосы и выдыхает. — Я думаю, что это будет наигранно. Я боюсь, что мы можем где-то переступить черту. — А ты не играй, Хенджин, — Феликс вдруг переплетает свои пальцы с его. — Давай просто попробуем быть рядом. Если не получится — не страшно. Я люблю обниматься. Мне будет приятно твое внимание. — Ох, Ёнбок! — душевная муть осела, Хенджин выдохнул и сладко потянулся. — Я тебе буду обязан. Ты такой умничка, парой слов вытащил меня из эмоционального болота. Феликс рассмеялся. — Так я же дракон, помнишь?

***

Утром Чан напряжённо вглядывался в их лица, пока Хенджин с томным видом цедил американо, а Феликс топил зефир в горячем какао. Они, не сговариваясь, решили потрепать лидеру нервишки. Чан стойко молчал, видимо, считая, что ещё не время. Он продержался два дня. Но, когда прогоняли в очередной раз хорягу, не выдержал. — Что решили? — хмуро поинтересовался он, невольно заставляя обернуться всех мемберов и прислушаться к разговору. — Окей-окей, попробуем, — как ни в чем не бывало отозвался Феликс, завязывая двойной узел на кроссовках. — Что попробуете? — тут же влез в разговор Минхо, который жёстко контролировал все, что было связано с хорео. — Броманс, — выдохнул Хенджин, он как раз разминал забившиеся икры. — Не всерьез, так… — Вы? Броманс? — Ли Ноу недоверчиво покачал головой. — Плохая идея, Чан. — Обоснуй? — Чан вцепился острым взглядом в Ли Ноу. — У них нет ни грамма химии, — принялся загибать пальцы Минхо, — это раз. Хенджин тот ещё душнила. Он не умеет относиться ко всему легко и сто процентов начнет париться. Это два. Ёнбок тактильный. Он перетискал всю группу; это прям надо заморочиться, чтобы выделить их контакт. Это три. Мне продолжать? — Так себе доводы. У вас с Джисоном тоже вроде не было никакой химии, а куда ни ткнись, везде есть ваш легендарный танец. — Я просто великолепен в импровизации, — Хан встал рядом с Минхо. — А хён, — он хлопнул Минхо по плечу, — сечет фишку с двух тактов. — Ты тоже сомневаешься? — Сильно сомневаюсь, — кивнул Хан. — Ликс с Чанбином — вот кто смотрится органично. — Вот спасибо, не надо! — тут же протестующе взвыл Чанбин. — Да меня ж поклонницы Ёнбока съедят даже за намек. Тут нужен принц, не меньше. А Джинни — принц, вот пусть и отрабатывает, а мне ещё лирику писать. — Хён! — Чонин умоляюще сложил руки и рухнул перед Чаном на колени. — Давай принесем их в жертву фандому! Ну, пожалуйста! Пожалуйста! Пусть они тискают друг друга, а не меня? — Сынмин? — Чан вопросительно повернулся к единственному, кто не высказался. — Это можно использовать, — задумчиво протянул Сынмин. — Любых айдолов шипперят, это неизбежность. Немного регулировать этот процесс будет хорошо. — Итак, — Чан повернулся к Минхо и Джисону, — пять против двух. Идею в работу.

***

— В смысле нет химии? Моя любовь, — Хан дурашливо повис на шее Минхо, — ты их слышишь? По-моему, это вызов! — Мы вам такую химию устроим! — Минхо тут же включился в игру. Он перегруппировал висящего на нем Хана в позицию танго. — Держитесь, котики! — Так, — Чан заинтересованно рассматривал мемберов, — это лучше, чем броманс, это миссия «пара месяца». Что ставим на кон? — Проигравшие будут кормить группу месяц, — Чанбин зажмурившись погладил живот. — Месяц? Да ты треснешь! — Хенджин уже мысленно подсчитывал убытки. — Точно треснешь, — согласился Чан, — у тебя же диета. Как на счёт позвать в ресторан всех мемберов и стафф? — Давай! — Феликс азартно подтолкнул Хенджина. — Мы сделаем их. Я милый и обаятельный, ты красивый и сексуальный. Минхо выбешивает stay с редкой регулярностью. Хан, конечно, яркий и шумный, но он скорее смешной, чем притягательный. Хенджин с недоверием обвел всех взглядом. Вот так всегда! Только он начинает строить драму, как ее превращают в фарс и цирк. Пострадать нормально не дают. — Ёнбок!.. — мысленно он уже согласился на эту авантюру, но поупираться ещё немного хотелось. — Соглашайся! — Ликс обнял его за шею и игриво приподнял бровь, добавил глубины в голос. — Это будет весело. Хенджин на секунду закрыл глаза, настраивая себя на нужную тональность. — Я согласен, Ёнбок, — Хенджин добавил томности в голос, прикусил губу и посмотрел в глаза Феликсу. — Оу! Оу! Оу! — Джисон буквально подскочил на месте. — Минхо-хён, ты посмотри, что эти двое творят. Мы к такому не готовы! Инни, быстро закрыл глаза и уши! — Все-все! Работаем! — Чан взмахом руки прекратил этот цирк. — По местам. — Край танцует отдельно, центр пока отдыхает, — с Ли Ноу тут же слетела вся дурашливость, — и раз…

***

Хенджин вытянулся на полу, пользуясь минутами отдыха, невольно следуя взглядом за Ёнбоком. Они все изменились с преддебюта. Но если другие расцветали, то Феликса будто обтачивало: черты его лица стали острее, резче, а в движения, кроме напора и мощи, приобрели ещё и грацию, и агрессию. Если раньше Ёнбок в танце напоминал Хенджину мячик, то сейчас скорее стрелу, метко запущенную в цель. — Хенджин! — Ли Ноу недовольно зыркнул в его сторону. — О чем мечтаешь? Только тебя ждём. Хенджин легко подскочил на месте и занял свое место. — Согласно плану, я мечтаю о Ёнбоке. — На камеру будешь мечтать, — отрезал Минхо, не оценив его юмор, — а сейчас работаем. Хенджин плавно развернулся в связке и положил руку на плечо Ёнбоку. — Злой хён, — шепнул Хенджин одними губами. Феликс едва заметно улыбнулся и переместился дальше, алея кончиками ушей. «Все-таки он тоже испытывает неловкость», — с каким-то облегчением заметил Хенджин. Инни отлепил от живота мокрую насквозь майку. Вытер влажные ладони о штаны и шлепнулся рядом с Хенджином. Тот заворчал и отполз подальше от горячего, как радиатор, макнэ. — Джинни, — макнэ заговорщически понизил голос, — не беси Минхо-хёна, иначе мы до конца камбэка не доживём. Хенджин вопросительно уставился на Чонина. — Ты два раза ошибся. — Ты тоже, — Хенджин в недоумении пожал плечами. — Мы ладно, — Чонин вытянул длинные ноги, разминая забившиеся икры. — Минхо-хён привык орать на нас. Но ты же учишь хорео за два подхода. Что происходит сегодня? Это из-за броманса? — Иди в душ. Хенджин меньше всего сейчас хотел замечаний от слишком наблюдательного макнэ. Он и сам не очень понимал, почему Ёнбок стал такой большой помехой. Хенджин то и дело сбивался со счета на какую-то мысль о нем или начинал внезапно для себя пристально рассматривать друга. Результат был неутешительный. Он и правда ошибся два раза, поломав линию танца… … и заметив, что кожа Феликса стала гораздо светлее и оттого веснушки на лице смотрятся контрастнее. Брызги охры на белом листе. «Надо нарисовать Ёнбока акварелью… — тут же потекла мысль. — Губы будет интересно рисовать». Хенджин уже мысленно набрал краску на кисть. Нижнюю чуть потемнее, насыщеннее, а на верхней оставить по центру блик, чтобы передать сочность объема. И фильтрум темнее, чтобы выделить безупречный излом верхней губы. Точно! Хенджин, стягивая майку, отправился в душ, мысленно нанося мазок за мазком на воображаемый холст.