Смерть - тоже свобода, не правда ли?

      В комнате стоит полумрак. Сквозь неплотно закрытые занавески не видно ни звёздочки, одако, если хорошо присмотреться, заметен краешек слегка посветлевшего темно-синего неба.       Висевшие на стене часы показывают без пятнадцати семь утра. Двадцать шестое ноября. Ещё не зима, но уже и не осень. Рассвет подкрадывается незаметно, да ещё и с опозданием — вплоть до восьми часов можно подумать, что ещё ночь. Однако это не так. И все, ну, или же почти все, люди поднимаются именно в это предрассветное время.       Почти без десяти минут. Минутная стрелка на часах неумолимо подползает к двеннадцати. Ещё пара секунд. Одна секунда. И… — Тир-рилинь, динь-динь, тир-рилинь, динь-динь., — зазвучала тихая мелодия будильника на телефоне.       Девушка, до этого момента умиротворённо спящая, или, по крайней мере, дремавшая, резко открыла тёмные глаза. Она всегда так просыпалась, каждый день, если не считать воскресенье. Иначе её пробуждение могло растянуться на более длительное время.       Точным движением руки она схватила телефон, никак не прекращавший издавать противные звуки, и отключила его, при этом случайно выдрав с зарядки. Привычная рутина.       Неспешно потянувшись, она хрустнула шеей — позиция, в которой она заснула, оказалась не самой удобной, отчего было неприятное чувство неотдохнувшести.       Спустив ноги с дивана и нашарив тапочки, девушка встала во весь свой немаленький рост и зевнула, даже не удосужившись прикрыть рот ладонью.       Убрав свои спальные принадлежности с дивана, она нацепила на нос тонкие круглые очки, после чего прошествовала в ванную, при этом стараясь создавать как можно меньше шума. В доме стоит гробовая тишина, а значит старшая сестра и их мама всё ещё спят, не стоит их зря будить.       Тихо прикрыв дверь уборной, девушка равнодушно взглянула на себя в зеркало над раковиной.       Её сложно было назвать писанной красавицей, однако своё очарование в ней было. По крайней мере, так считали окружающие. Сама Света, каждый раз смотрясь в зеркало, видела все свои внешние недостатки, которые попросту не замечали её знакомые и друзья.       Густые каштановые волосы спускались мягкой волной до лопаток. Чуть длинноватая чёлка время от времени лезла в глаза и очки, отчего её постоянно поправляли. Кожа, сильно загоревшая за прошлое лето, имела недостати в виде небольших подростовых прыщичков, однако, к счастью, это не особо портило её общий вид. Брови вразлёт, небольшие розоватые губы и очень тёмные карие глаза.       Девушка криво улыбнулась своему отражению и отвернулась, приступив к утренним процедурам. Завязав на скорую руку волосы в дульку, она умылась, пофыркивая от ледяной воды, которую никогда терпеть не могла. Однако, чтоб полилась горячая вода, пришлось бы включать колонку, шум от которой, если бы и не перебудил весь дом, то маму, с её чёртовым тонким слухом, уж точно. В дверь ванной комнаты пошкряблись, и послышался жалобный мявк. ~ Сейчас, сейчас, — пробормотала Света, наскоро вытеревшись полотенцем, и открыла дверь, в которую тотчас протиснулись две пушистые головы — Кузя и Нафаня, признанные любимцы семьи, требовали, чтобы их покормили, причём откладывать это дело было опасно для жизни. Тяжело вздохнув, девушка отправилась кормить наглых кошаков, за что ей, что неудивительно, никто спасибо даже не мявкнул.       После этого, одевшись буквально за несколько минут в условно школьную форму, состоявшую из чёрных джинсов и нежно розового свитера, Света села за письменный стол в комнате со спящей сестрой и, поставив перед собой зеркальце, включила нижнее освещение. Как и большинству девушек по утрам, ей предстояло накраситься. Для правдивости стоит отметить, что она, в отличие от других семнадцатилетних девушек, почти не прибегала к помощи косметики, особенно утром, когда не хотелось делать абсолютно ничего. Консиллер, единственная цель которого была в том, чтобы спрятать следы бессонницы и подросткового периода, карандаш для бровей, чтобы придать им цвет, да чёрная тушь для ресниц, дабы темно-карие глаза приобрели большую выразительность. Вот и весь боевой раскрас. Потратив на это всего десять минут, Света, быстро перекусив бутербродом, обулась и, накинув куртку и прихватив портфель с тетрадками, тихо выскользнула из дома. На улице было прохладно, чуствовалось наступление зимы. Краешек неба, ранее бывшего почти черным, приобрёл голубоватые оттенки.       Тяжело вздохнув, девушка вставила наушники в уши, включила музыку на полную громкость и отправилась по дороге мимо частных домов в школу.       На самом деле, Константиновская Светлана Алексеевна, ученица 11 «В» класса, ненавидела каждое утро каждого учебного дня. Она безумно не любила рано вставать по утрам, в спешке одеваться, краситься и есть на бегу. Особенно она ненавидела слушать ворчание матери, если та всё же вставала раньше Светы. Девушка не любила с ней спорить, ведь, какие бы железобетонные аргументы она не приводила, всегда оказывалась виноватой. Стоит сказать, что Константиновская Светлана была самым обычным среднестатистическим русским подростком — ведь она просто ненавидела свою жизнь.       Впрочем, в этом не было ничего удивительного. После смерти отца девушки её мать, и до этого не обладавшая приятным характером, совсем перестала сдерживать себя. Её властность и желание полного контроля над жизнями дочерей совсем не улучшали ситуацию. И если Марина, которой уже исполнилось двадцать лет, могла хоть как-то противостоять матери, то Светлане оставалось лишь молча упрямо сжимать зубы. Что, к сожалению, совершенно не помогало.       За пять минут до звонка она уже сидела в классе и со скукой разглядывала пейзаж за окном, дожидась, пока, наконец, не прийдёт её подруга и, по совместительству, соседка по парте. Однако, ни через пять минут, ни через десять, когда звонок прозвенел, а учительница по математике уже пришла в класс, её всё ещё не было. А перекличка уже началась. — Боброва! — вот уже Евгения Викторовна дошла и до неё. — Она опаздывает! Наверное., — уже тише хмыкнула Света. В самом деле, она всегда опаздывала, этому уже никто не удивлялся. Или же вовсе не приходила, безбожно проспав все пять будильников.       Лишь спустя почти половину урока в класс вбежала запыхавшаяся Ксения Боброва, по отчеству Николаевна. Быстренько извинившись за опоздание, она плюхнулась за третью парту первого ряда, рядом со Светой, и коротко её обняла. Та глубоко вздохнула и усмехнулась. ~ Дать жвачку? А то от тебя так куревом несёт, что Евгеша скоро чихать начнёт… ~ Не откажусь, — улыбнулась та, ничуть не смутившись.       Это было своего рода традицией. Ксюша опазывала, а когда приходила, от неё настолько невыносимо пахло сигаретами, что Света предлагала подруге жвачку, чтобы хоть немного отбить запах. Они представляли собой очень контрастную парочку — девочка-отличница и девочка-бунтарка, что, впрочем, не мешало им находить общие темы для обсуждения. Взять хоть те же аниме или манхву.       Уроки тянулись медленно, а время на часах будто и вовсе застыло. Урок за уроком — скука смертная. — Ку-у-ушать хочется… — ныла Света во время перемены перед уроком географии, улёгшись на парту. — И спать… — она широко зевнула, с трудом успев прикрыть рот ладонью.       Ксения лишь улыбнулась на поведение подруги, но промолчала. Она впринципе была довольно тихим и спокойным человеком, по крайней мере в школе. Но Света считала именно эту её черту самой очаровательной. Ведь именно благодаря этому Ксю оставалась одним из немногих людей, которые могли довольно длительное время выносить постоянные жалобы девушки. А жалоб этих было целое море, если не океан: на жару, на холод, на дождь или снег, на отсутсвие сна, на голод, на боль, на жизнь или же просто на плохое настроение. Причины могло и не быть. В таком случае она просто молча страдала, но это было в крайне редких случаях.       Алгебра, информатика, география, физкультура, история, биология и ещё одна информатика. Уроки шли друг за другом монотонной чередой, разбавляемой лишь мелкими происшествиями, которые умудрялись устроить Светины непутёвые одноклассники.       И вот прошли почти семь часов Ада. Прошли почти семь часов её бренной жизни. Наконец они вышли на свежий воздух. — Наконец-то свобода! — довольно потянулась Константиновская. — А впереди — воскресенье! О, мой сладкий выходной!       Ксюша согласно хмыкнула, идя рядом. Ветер развивал её волосы цвета спелой вишни. — Какие планы? — не унималась девушка, заскочив на бордюр у дорожки и, неловко балансируя, небольшими шажками прошлась по нему, держась одной рукой за краешек куртки подруги. — Ну, наверно, как обычно, — безразлично пожала та плечами, при этом движении чуть не спихнув Свету с бордюра вниз по горке, отчего девушка чертыхнулась и взмахнула руками как подбитая птица. Подождав, когда она примет более устойчивую позицию, Боброва продолжила, как ни в чём не бывало: — Пить, кутить, курить. Ничего нового. — Ммм, — глубокомысленно изрекла шатенка и хитро улыбнулась. — Только не забывай, что в понедельник опять в школу. И, к сожалению, никакого бодрящего и антипохмелительного зелья у тебя нет. — Опять ты со своим Гарри Поттером, — недовольно, но совершенно беззлобно проворчала Ксюша. — Поттероманка, блин… — А что я могу поделать, — легкомысленно произнесла девушка и поправила круглые очки на переносице. — Он ведь прекрасен. А ты его даже не читала! — укорила она подругу, впрочем, уже не в первый раз. — Но я его смотрела, — проворчала, оправдываясь, красноволосая. — По крайней мере, первые четыре части. — Ну как ты не понимаешь?! — возмущенно воскликнула Света и всё-таки сверзилась с возвышенности. — Книги — это не то же самое, что и фильмы! Там всё, мало того, что переврали, так ещё и вырезали столько потрясающих сцен!.. — Ты со своим Поттером совсем скоро рехнёшся. У тебя мешки уже под глазами из-за того, что ты фанфики про него до дыр зачитываешь по ночам. — Ой не тебе об этом говорить! Сама манхву по ночам читаешь, — улыбнулась шатенка, забавляясь с реакции Ксении.       На это Бобровой оставалось только горестно вздохнуть — Константиновская снова на своей волне. Вселенная Гарри Поттера была Ксюше абсолютно безразлична, в отличии от её подруги, и она предпочитала проводить свободное время либо в гулянках, либо за чтением новой манги. Света же, хоть и любила время от времени почитывать комиксы, однако фанфики любила намного, намного больше.       Константиновская впервые посмотрела фильмы про приключения Мальчика-который-выжил, когда ей было около восьми лет. Вселенная магии и волшебства сразу затянули её в свои сети. Она просмотрела все фильмы, а затем прочитала все книги по этому фандому. И с тех пор, хоть и прошло почти десять лет, зафанатела им. Несмотря на приближающиеся экзамены, одиннадцатиклассница не собиралась изменять себе, поэтому днём она примерно училась, а вечером мысленно отправлялась в мир волшебства. Чтение всевозможных фанфиков расслабляло и отвлекало от серой действительности. К тому же, такое хобби помогало справиться с бессонницей, которой она страдала с одиннадцати лет. С тех пор, как умер её отец и вся её жизнь полетела кувырком. Впрочем, прошло уже семь лет, поэтому душевная рана почти не давала о себе знать.       Света встряхнулась, сбрасывая рассеянное выражение с лица и, подхватив подругу под руку, потащила её через дорогу в сторону магазинов, весело щебеча: — Давай я тебя провожу до остановки! Не хочу домой, сестра сегодня весь день дома — у них же в универе пятидневка! Наверняка она уже успела навести срач в доме, а посуда, ставлю сотку, опять стоит на столе непомытая! А мне опять убирать, я уже… — но она не успела договорить, как услышала громких визг шин и стремительно приближающийся звук. Повернув голову, она лишь успела заметить тёмно-серую машину, движущуюся на них с сумасшедшей скоростью. И та явно не успевала затормозить. — Какого ху… — от удивления Ксю неуклюже споткнулась.       «Абсолютно с тобой согласна, солнце» — промельнула мысль в голове девушки, прежде чем она, цепко схватив подругу за ткань куртки, со всей силы вытолкала её вперед, прочь из опасной зоны. Затем и сама попыталась ринуться вслед за ней, однако ей нехватило буквально пары жалких секунд.       В следующее мгновение окрестности огласил громких звук удара и чей-то пронзительный вскрик. Тело девушки, словно безволную куклу, с силой прокатило по капоту машины, после чего оно упало на асфальт. Машина же, совершенно потерявшая управление, проехалась по дорожке, чуть не сбив случайных прохожих, и врезалась в забор. Из капота повалил вонючий и очень едкий дым, а из салона, с трудом отворив дверь авто, выполз мужчина, безостановочно кашляя. Однако на него почти не обратили внимание. Люди столпились у тела девушки.       Она безвольно лежала на асфальте. Рука и нога были неестественно вывернуты, а грудь быстро и болезненно вздымалась, будто от нехватки воздуха. Из горла доносился неясный хрип. Бывший светло-розовым свитер пропитался кровью, сочащейся из ссадин. Круглые очки шатенки, полностью разбитые из-за удара, валялись где то неподалёку, поэтому её глаза, подёрнутые пеленой боли, близоруко щурились, стараясь на чём-нибудь сфокусироваться.       Ксения опустилась на колени рядом, не обращая внимания на лужицу крови, вытекающую из-под Светы, и беспомощно заглянула в стремительно теряющее краски лицо подруги. Она прекрасно знала, что сейчас была абсолютно бесполезной — кто-то из толпы, что их окружила, уже вызвал скорую. Однако она понимала всю бессмысленность ситуации — как бы скорая не спешила, однако им было добираться не менее двадцати минут. А её подруга умирала прямо сейчас — звуки, доносящиеся из горла стали ещё хуже, у девушки явно были повреждены внутренние органы. Злая слеза скатилась по лицу Ксюши, упав на асфальт. ~ Свет, Светик, ты только держись… сейчас… сейчас приедет скорая, ты только не вырубайся., — её тихое бормотание, направленное на бессмысленное утешение, с большим трудом доносилось до потухающего сознания Константиновской.       Света, сквозь боль и подступающую пелену мрака, сфокусировала взгляд на лице лучшей подруги. Ей не надо было ничего объяснять — она и так все прекрасно осознавала. Поэтому, в последний раз она болезненно дернула уголком рта в попытке улыбнуться и устало закрыла глаза.       В ушах потихоньку начала наступать благостная тишина. Чужие крики, шёпот окруживших людей, а также тихие, уже совсем неразборчивые слова подруги, подёрнулись пеленой. А звуки сирены скорой помощи, разнёсшиеся по округе, но исходившие откуда-то, очень далеко, за несколько километров от них, девушка и вовсе не услышала. На смену всему этому пришла шаткая, до отвращения глухая тишина, разбавленная медленными и неритмичными ударами сердца. Тук. Тук-тук. Тук. Тук… В какой то момент оно попросту перестало биться. Константиновская Светлана умерла.