Месяц за ночь

      Девушка не сразу ощутила жгучие дорожки на щеках, потому что не было истерики, взрыва эмоций или чего-то подобного. Лишь мелкая дрожь и пустой взгляд куда-то в основание постели могли выдать ее состояние. Тусклый свет ажурной лампы, оставленной здесь включенной, вероятно, из любви хозяйки квартиры к свету, почти не подчеркивал влагу на коже.              Все было не так просто, как ей хотелось бы. Нельзя было просто взять и выкинуть чертового Ривена из головы. Он слишком много сделал для нее, как казалось фее. Показал, что она способна быть страстной, научил стоически ждать своего прибытия, не лезть в его дела, терпеть свои молчаливые припадки, открыл Музе её харизму… У неё явно были проблемы со зрением: минусы же очевидно лидировали!              И если разум твердил, что единственно верный путь один, то сердце отчаянно кричало об обратном, разрывалось на тысячу частей, чтобы каждую дольку отдать на всевозможные повороты судьбы. Простить измену, влюбить специалиста, разрушить всё дочиста и построить заново, отомстить изменой, замутить с другом… И вот, когда очередная волна слез вновь размыла очертания изголовья кровати, фея ощутила свою беспомощность и оголённость перед Ривеном.              Муза, хоть и ранимая, всегда могла держаться сильной в одиночестве. Здесь явно сыграли немалую роль события в семье, и фея в очередной раз сцепила руками колени, обнимая саму себя: никто больше не поддержит ее. Она знала это и совсем не удивлялась. «Только музыка. В моей голове должна быть только музыка, и пусть этот неудачный черновик с заносчивым специалистом наконец окажется на свалке!» — отчетливо вбивала мысли девушка.              Потихоньку тишина в ушах растворилась, до чуткого слуха феи стали доноситься глухие мелодии, и Муза наконец позволила чувствам вылиться. Без слез, но целой симфонией в мыслях пронеслись переживания. Она только что послала в Омегу своего недобойфренда, тотчас извинилась и решила дать второй шанс, осознала просчёт и прикинула, что это миллиард второй шанс, разозлилась, вновь послала… Она бы написала целый альбом с огромной историей, если бы в ее теле была магия, а не алкоголь.              Поток переменчивых решений прервал тихий стук в дверь, от вибраций которого Муза с испугом отпрянула. В небольшом просвете показалось обеспокоенное лицо Гелии. Парень молчаливо глянул на фею и, не получив отпор, вошел в комнату, сразу садясь рядом с Музой. Он обхватил руками колени так же, как подруга, и умиротворенно окинул ее взглядом. Муза по-прежнему пусто смотрела в основание постели перед собой.              — Думаешь, как прекрасно было бы пробежаться босыми ногами по знакомому полю? — совсем негромко начал Гелия, устремив взгляд туда же.              — Нет, — сухо отозвалась фея.              — В мире ещё много полей. С разными цветами. И для них… тоже может оказаться приятным разуться… — продолжал он, а Муза начала сомневаться, точно ли о полях идет речь.              — Тебе стоит меньше общаться с Флорой, — наконец догадалась девушка, что Гелия имеет в виду на самом деле. Он говорит об отношениях, пряча неприятное слово за странной метафорой. — Я не хочу ходить босой по другим полям. Я не хочу других полей.              И вновь прежняя тишина окутала комнату. Гелия терпеливо вздохнул, будто пропустил через себя все эмоции подруги и с легкостью от них избавился вместе с проходящим через легкие воздухом.              — Ты заслуживаешь счастья и отдыха, Муза, — успокаивающе, словно мягкое молочко для тела, прошептал специалист. — Я представляю, как одиноко ты ощущаешь себя. Но… — он осторожно опустил аристократичную ладонь на плечи феи, — у тебя есть мы. Каждая из Винкс, каждый специалист, мы все дорожим тобой. Ты не холодна. Тебя вынуждают быть такой. Но ты самый… — он едва запнулся, собираясь сказать важные слова, — самый нужный человек на этом караоке, — Гелия расплылся в улыбке, увидев слегка заинтересованный взгляд собеседницы.              — Гелия! — с нескрываемой улыбкой упрекнула Муза.              — Я не мог оставаться серьезным так долго, мелодичная. А караоке… действительно ждет свою королеву, — парень подмигнул и подал руку фее, поднявшись на ноги.              Муза нерешительно вложила ладонь, но, сделав глубокий вдох, вскочила и на выдохе открыла дверь. Никаких страданий! Только вверх, вперед и к цели! А какая цель? Решит потом — хранительница Мелодии уже затерялась где-то в толпе поющих.              Стелла выбирала странные песни для караоке на вечеринках, поэтому Муза, плавно ведомая Гелией в центр толпы, вежливо улыбнулась специалисту и ускользнула в сторону, теряясь среди фей и ведьм. Она знала, где точно свободно; где она сможет пересидеть волну современной попсы и трендов, чтобы дождаться душераздирающих песен и выпустить все силы своего сердца. Или горла.              Муза аккуратно приземлилась на край кожаного дивана недалеко от поющей толпы: она вроде и с ними, а вроде и нет. Из колонок громко, но приятно били ударные, вынуждая даже кровь будто пульсировать под бит. Фея погрузилась в музыку, сливаясь воедино с ней, теряя свое физическое ощущение и обретая эфемерное.              — Эй, Муза? — подошедший Тимми легонько похлопал ее по плечу, вырывая из транса. — Я что-то не понял: караоке там, а ты здесь. Кажется, уравнение не сходится?              — Да брось, это просто не ее стиль, — Текна вовремя оказалась рядом и оттянула парня от подруги. — За годы жизни в одной комнате я проанализировала Музу на все сто процентов и могу с точностью сказать, что сейчас она испытывает некоторую злость на Стеллу за выбор такой ужасной песни. У этой песни коэффициент ноль, Тимми, так что уравнение сходится! — фея гордо улыбнулась.              — Вы правы, — тихо отозвалась Муза и удалилась от этой счастливой парочки, нарушившей ее только обретенный покой.              Фея ждала конца этой песни, но конец терпению настал раньше: девушка сбито выдохнула и сменила трек. На секунду в комнате воцарилась тишина, а все гости довольно быстро нашли виновника «паузы» и теперь испытывали девушку взглядами.              — Эй, да ладно, больше свободы! Да здравствует рок! — прокричала Муза в недовольную толпу, и звук электрогитары вырвался из колонок: такой сочный, плотный, что наконец фея музыки была готова отдать всю свою энергию.              Нет больше переживаний, застенчивости, нет той Музы, которая была здесь всю вечеринку. Перед всеми гостями стояла настоящая Звезда: она несла музыку, она была музыкой. Стелла бы такого сравнения не оценила, однако эта звезда сейчас была занята другими вещами. Муза сияла. Искренний порыв чувств, эмоции — все сплелось в ее вокале, а гости, как завороженные, словно зрители на концерте любимого артиста, качались в такт и изредка визжали.              Да, обидные слова про душу и испорченных людей неслись из ее уст даже не рекой — водопадом. За это Муза и любила тяжелый рок. За правду. За метафоры. За орущих в уши мужиков. За метафоры.              Ривен стоял в стороне от происходящего. Он хотел бы скрыть, что его задело все, что было после поцелуя. Унизительная пощёчина Дарси во время примирительного поцелуя с Музой… Пожалуй, вот о чем он точно не мечтал. Парень крутил в руке стакан, пустой от виски, неохотно поддерживал диалог с юными феями, которые зачем-то крутились около него и очень пытливо задавали глупые вопросы, а в его голове метался настоящий хаос.              Только знакомые ноты электрогитары вернули его в реальность. Специалист сразу узнал песню: любимый трек Музы. Именно её он слышал каждый раз после ссоры, когда приходил к комнате своей феи и стоял у закрытой двери. Эта песня играла, когда его фея болезненно переживала семейные трудности. С этой песней в сердце Ривена хранились воспоминания о его фее. Его вечно недолюбленной, недослушанной и недопонятой фее.              Какой же он мудак! Осознание, что Муза такая нервная не «от природы», а от него, от его действий и слов, ударило по голове до блеска в глазах. Или это коньяк дошел?              Специалист пошатнулся и, не смея больше терпеть вид страдающей Музы, в пару шагов оказался рядом с девушкой, схватил за запястье и грубым рывком вытянул с импровизированной сцены внутрь толпы, уводя на балкон. Прохладный воздух будто отрезвил обоих вмиг, и Ривен закрыл дверь, точно отрезая пути отхода.              — Что ты творишь?! — полушепотом возмутилась фея, будто переживая, что здесь, в тишине, их слышно. Она не поднимала глаза выше груди парня, чтобы ни в коем случае не встретиться с ним взглядом, не поплыть от таких родных морщинок на веках, не растаять и не простить все на свете.              — Хочу поговорить, — уверенно заявил специалист, а Муза на мгновение вся скорчилась, окутанная запахом перегара от парня.              — Нам не о чем говорить… — с дрожью отозвалась она. — Можешь поговорить со своей ведьмочкой.              — Она не моя ведьма, — огрызнулся Ривен, отворачиваясь куда-то в сторону. — Ты не знаешь, как было на самом деле.              — О, поверь, Ривен, я обойдусь без подробностей вашей личной жизни! — фея оттолкнула парня, пытаясь вырваться из тесноты.              — Тише, — удержал ее специалист, притягивая обратно к себе, но тотчас отпуская.              Он не в праве ее удерживать. Он хочет, чтобы она была сейчас рядом не потому, что он сильнее, а потому, что обсудить отношения важнее. Парень нервно скользнул рукой в карман и выудил из пачки сигарету, закурил. Муза снова скорчилась, как только запах дошел до нее.              Фея выхватила сигарету из губ специалиста. Как типично для нее… Всегда так делала.              Фея потянула сигарету к своим губам и затянулась. Очень необычно для нее… Никогда так не делала!              — Ты что творишь? — обеспокоенно спросил Ривен, глядя, как девушка выпускает дым. — Глупая, не трави себя! — он попытался забрать сигарету, но Муза отвернулась, быстро докуривая, а затем сильно закашлялась. — Ну, вот…              — О своей Леди Тьмы так же заботился? — съязвила фея и снова закашлялась.              — Прекрати. Ты не желаешь слушать правду и пытаешься сделать вид, что тебе все равно. Я знаю тебя до мозга костей, и мне… жаль, что я так пренебрегал тобой.              Девушки судорожно вздохнула и потянулась рукой в карман специалиста за второй сигаретой. Парень грубым движением накрыл ладонь феи и прорычал в самые ее губы:              — Муза! Прекрати! Ты ведешь себя как… как… — он запнулся на мгновение, осознавая, что ее поведение — его рук творение, — как можешь себя вести. Но ты не должна травить себя! Ты не должна делать это мне назло, глупая. От тебя несет алкоголем, а ты никогда не пьешь, ни-ког-да! Ты выкурила сигарету и хотела взять еще одну, хотя ненавидишь табак больше, чем ложь и лесть!              Фее стоило бы виновато опустить голову, но слова Ривена разожгли в ней злость еще сильнее. Она не просто обижалась на прошлое парня, теперь она сопротивлялась попыткам осудить ее свободу. Именно Ривен для нее всегда казался тем, кто никогда не будет связывать ее крылья. Но именно он скрутил ее пополам и не просто связал крылья — сломал их, фигурально.              — Ни алкоголь, ни табак не отравили меня настолько, насколько это сделал ты, Ривен. Ты… предал меня, променял на фиолетовую ведьму, а потом заявился, как будто ничего и не было! — распалялась она, уже совсем повышая голос на специалиста. — Из-за тебя Текна собрала себе ультра-глушащие наушники, чтобы не слышать моих рыданий, когда мы ссорились и ты бросал меня одну!              — Я приходил… — негромко вставил Ривен, но фея этого не слышала.              — Из-за тебя я пропускала все вечеринки, на которых были мои подруги, потому что все они ходили со своими парнями, а меня жалели! Нет ничего хуже, чем слушать лживое сочувствие! — с каждой фразой она несильно била кулаком в его грудь.              — Я приходил в надежде, что ты придешь… — вновь сказал в пустоту специалист.              — Это все ты, Ривен, твое безрассудство вынудило меня стать черствой и игнорировать всех хороших парней, пока я жду тебя, придурка, который наконец одумается и исправит все!              — Остынь! — крикнул в ответ парень, от обуздавших его эмоций ударив по стеклу балкона. Оно задрожало. Муза тоже.              Ривен порывисто, не раздумывая, прильнул к губам феи. Он ощутил, как сильно девушка напряжена, но стоило ему коснуться самым кончиком языка ее верхней губы, фея обмякла, теряя устойчивость.              Специалист аккуратно, уже без грубости, придержал ее за талию, целуя так нежно и кротко, словно боялся, что сейчас снова что-то нарушит этот бесценный для него момент. Момент примирения, такого негласного, но обоим понятного. Ривен не хотел терять ее вновь.              Аристократичные музыкальные пальцы феи невесомо бегали по шее парня, невольно поднимая волну мурашек. Она позволяла себе покусывать его губы, не щадя, не стесняясь: то ли все еще злилась на специалиста, то ли чересчур выражала чувства. Муза больше не хотела отпускать его.              В стороне за парой наблюдали. Пристально. С особым вниманием. Дарси молча пытала себя: заставляла смотреть на страсть влюбленных. Смотреть, не отрывая взгляд, не выражая эмоций, не подавая даже виду, что ее это коснулось. Сестры засмеют. Ведьмам не нужны специалисты, им нужны по-настоящему плохие парни. Дарси сделала из него плохого парня, вынудила, но все равно какой-то фее удалось проклюнуть в нем что-то, чего не смогла взрастить Дарси.              Есть ли в мире что-то сильнее, чем выгода и эгоистичное желание? Любовь. Про нее поют оды и ее же отрицают. Любить боятся и жаждут. Любить не страшно. Может, опасно: для себя. Любовь не про себя, она про других. От них вернется тем же.