Я люблю его, пока он любит свою музыку

~ Они знакомятся ещё в школе. Изуку влюбляется почти сразу в сильного, уверенного, хоть и довольно грубого Кацуки, и со временем его глупая влюбленность перерастает в настоящую любовь. Именно для Кацуки он учится одеваться, поддерживать себя в форме и даже краситься (чуть-чуть ну). ~ Кацуки знает Изуку сколько себя помнит, но не начинает воспринимать его как-то иначе, кроме как обычного омегу и после первого секса. Ему нет до Изуку никакого дела, то как часто он попадается Кацуки на глаза (вначале в школе, после в университете, затем на концертах и репетициях) даже не действует Кацуки на нервы. Ему просто никак, и к Изуку он ничего не чувствует. Вообще вряд ли к кому-то что-то чувствует, кроме как к своей гитаре, своей музыке и своей группе. ~ «Я просто люблю его, пока он любит свою музыку» — Изуку говорит это Эйджу, барабанщику, в свои девятнадцать, сидя на усилителе перед началом одной из привычных репетиций. Его сюда никто не звал (как и вообще куда-либо, где появляется группа), но он сам вызнал время. Изуку делает так часто. Он приходит на каждый новый концерт, заявляется на каждую репетицию… Ему нравится считать себя самым преданным фанатом, а ещё нравится любить Кацуки. Его односторонние чувства не причиняют ему боли, ведь он знает, что в сердце его любимого альфы нет места ещё чему-то кроме музыки. И Изуку принимает это. ~ Изуку работает иллюстратором на дому и иногда, не афишируясь, помогает создавать иллюстрации для альбомов группы Кацуки. Он никому об этом не рассказывает, зная, что, если Кацуки поймет, насколько умным и самодостаточным омегой он является, больше за кулисы Изуку не пустят. ~ Группа Кацуки очень популярная и всеми любимая. Фанаты отдали бы очень многое, чтобы только попасть за кулисы, в гримёрку, но после концертов каждый раз туда удается пробраться лишь Изуку. Каждый раз именно он помогает Кацуки снимать напряжение. ~ В самый первый раз (на какой-то пьяной вечеринке, в шестнадцать) получается больно и неловко, но Изуку быстро учится не только доставлять удовольствие, но и незаметно получать его. Его собственная любовь к Кацуки делает его сильнее, увереннее и мягче. Он учится быть для Кацуки правильным, продолжая молча любить его. ~ Через несколько дней после одного из масштабнейших концертов в Токио двадцатичетырехлетнего Изуку перехватывает в подворотне группа альф, натасканных завистливыми омегами. Скорая увозит его, избитого и залитого слезами. От последствий перцового баллончика, буквально вылитого ему в глаза, избавиться сразу не удается. ~ Врач Изуку мягко, осторожно и слишком учтиво объясняет ему, что зрение сможет восстановиться, но не раньше чем через три-четыре месяца. Омежья регенерация Изуку не помогает ему в полной степени, словно заблокировавшись из-за сильной психотравмы. Все, что ему остаётся — отдыхать, ждать и пытаться нанять себе сиделку. Ничто из трёх пунктов не даётся ему легко. ~ Больше всего Изуку расстраивается из-за того, что в ближайшие месяцы не сможет ходить на концерты. Он понимает, что за четыре месяца Кацуки его точно забудет, и больше к нему подобраться Изуку не сможет никогда. Его место займут другие. Кацуки будет и дальше любить свою музыку. ~ Однако, все, что Изуку делает — улыбается. Он говорит, что все будет в порядке другим — друзьям, родителям и лечащему врачу — и верит в это, зная — ничего в порядке уже не будет. Никогда. ~ Его уверенность в лучшем исходе прибивает отчаянье к полу, но уничтожить его у нее не выходит. Ночью его щеки неизменно покрываются солью слез. ~ После выписки из больницы он возвращается домой. К нему переселяется Очако, милый бета, знакомый по университету — на первое время. Медленно Изуку обживается в темноте. И поселяет на диване — вокруг радио и телевизор. Он слушает о том, как проходят концерты его любимого альфы. ~ Первый же нанятый медбрат-альфа пытается до него домогаться. Они с Очако выгоняют его через два часа после того, как он приходит. Изуку запирается в ванной и падает на пол, запнувшись дрожащими ногами о скользкий коврик. Он начинает плакать, так и не поднявшись. ~ Больше альф они не нанимают. Очако то и дело повторяет ему, что он хорошо справляется, но по ночам он все ещё успокаивает Изуку — иногда тот просыпается и забывает, что слеп. Он кричит и плачет. А днём снова и снова слушает новости. У Кацуки все в порядке. ~ Его чувства не меняются. Изуку все ещё любит слушать новости о музыке не-своего альфы, любит говорить о милых чертах не-своего альфы и любит его, не-своего альфу. Очако начинает вздыхать чаще — он задерживается в квартире Изуку на месяц. У них так и не получается найти подходящего медбрата. ~ «У Кацуки все хорошо» — Изуку слышит это по радио и по телевизору. Он рад. Но его отчаянье увеличивается и медленно оживает. Изуку запивает его сладким чаем. И чаще закапывает слепые глаза, зная, что это не поможет. ~ У Кацуки не все хорошо. После первого пропущенного Изуку концерта он замечает разницу — омега на его коленях наглый, слишком громкий и слишком мокрый. Это не удовлетворяет и не приносит удовольствия. Кацуки несколько концертов кряду пытается вспомнить нужное и единственное имя нужного омеги, чтобы только задать Эйджу соответствующий вопрос. Все это время он спит с кем попало. Ему совсем не нравится. ~ И не только секс. Все, что окружает Кацуки, начинает походить на чью-то ироничную шутку. Он знает в чем дело и знает какой знаменатель убрали из уравнения его жизни, но вспоминает омежье имя непозволительно долго. Ему совсем не нравится. ~ «А, этот, милый такой? Ну, так он того. Ещё с месяц назад…» — Эйджиро говорит так, словно нападение на омегу, который был так близок к их группе, ничего не значит. Прошел уже месяц, полдесятка концертов и множество репетиций. Кацуки видит разницу слишком четко. Ему некомфортно. ~ Больше никто не хвалит их на репетициях. Никто не восхищается ими после концертов. Никто не заботится о том, чтобы рядом была вода и чтобы Кацуки не срывал горло. Никто не пробирается к нему в гримерку. Никто не смотрит на него восторженно. ~ Кацуки больше не видит свое отражение в изумрудных глазах. Он забывает, как тот омега целовал его и как он смеялся, когда Кацуки покусывал ему ключицы. Тому омеге там было щекотно. Ещё у него была тонкая кожа, но он доверял Кацуки. Он доверял. ~ Ещё он заботился. Тот омега был единственным, кто навестил заболевшего Кацуки, когда он не пришел на репетицию, написав, что просто «прогуляет». Кацуки не знал, откуда у того омеги его адрес. Но знал, что во время болезни чертовски несносен. Тот омега сидел с ним всю неделю. И точно услышал о себе так много мата, как Кацуки только мог придумать. ~ После Кацуки так и не извинился. ~ Только месяц спустя Кацуки вспоминает его, но не его имя. Только кличку. Маленький Деку. Смеющийся Деку. Добрый Деку. Восхищённый Деку. Никогда не плачущий Деку. ~ Деку, который никогда никуда не уйдет. ~ Эйдж рассказывает ему историю ослепшего омеги в начале одной из репетиций. Кацуки думает полчаса кряду, разогревается, но так и не начинает петь. Он убирает гитару в чехол, собирает свои вещи и говорит спокойно и громко лишь несколько слов. Ребятам кажется, что у них плохо со слухом. ~ И тогда Кацуки повторяет: — Отменяйте концерты на следующие три месяца. Эйдж созвонись с организаторами. Это не обсуждается. ~ «У Кацуки все хорошо» — вот, что Изуку слышал вчера. Ночью он не смог выспаться как и в несколько предыдущих. Очако говорит у него под глазами мешки. И ему нужно больше есть. Изуку ему верит. И продолжает слушать. ~ «У Кацуки все хорошо, но он послал нахрен все концерты и всех своих фанатов» — вот что Изуку слышит сегодня. Он не может поверить в происходящее, и первое о чем думает: что-то случилось. Ему нужно идти. Ему нужно помочь. И плевать, что он ничего не видит. Он все объяснит. ~ Он не откроет глаз — Кацуки некрасивые не нравятся. ~ Однако, он не успевает даже подняться с дивана. В дверь звонят, Очако идёт открывать. С два часа назад он сказал, что нашел Изуку ещё одного медбрата. Снова альфу. Порядочного. Изуку ему не поверил, но и не отказал. ~ Он устал быть Очако в тягость. ~ Альфой оказывается Кацуки. Изуку слышит его голос — он ни с чем его не спутает. Изуку чувствует его запах — он никогда бы не смог его позабыть. Кацуки представляется не своим именем, говорит про какие-то рекомендации, но Изуку уверен, что Очако просто шуршит салфетками, притворяясь, что действительно читает какие-то бумаги. ~ Шутка кажется смешной первые несколько минут. Изуку притворяется глупеньким — умных Кацуки не любит — а ещё не открывает глаз. И отказывается верить в то, что происходит. ~ Но это действительно происходит. Кацуки не любитель обманываться, и он знает, что Изуку — омега, приносящий ему комфорт и спокойствие. Омега, который настолько подстроился под него добровольно, что уже давно стал его. Говорить ему об этом Кацуки, конечно же, не стал. И не станет. ~ После долгого разговора между Очако и Кацуки (Изуку смущённо молчит и только глупо улыбается, стараясь не разреветься) альфа всё-таки остаётся на недельный испытательный срок. На самом деле ухаживать он не умеет, и это становится понятно довольно быстро, но Изуку также быстро замечает, что, несмотря на всю брань, Кацуки не против учиться делать все правильно. Аккуратно кормить, медленно водить по комнатам, осторожно вымывать и ни в коем случае не задерживать руки в интимных местах, не зависимо от того, как бы красиво не смущался Изуку. ~ Испытательная неделя проходит очень быстро, Очако съезжает, оставляя их вдвоем. Изуку все сложнее и сложнее притворяться глупым. И все более неловко сидеть перед телевизором в ожидании новостей о концертах Кацуки — те отменены на следующие три месяца. ~ Ещё Изуку все сложнее и сложнее сдерживать любопытство. Ему и через неделю сложно поверить, что происходящее не чья-то глупая шутка. Ведь Кацуки не любит его. Кацуки любит свою музыку. ~ Кацуки удается увидеть, что случилось с глазами Деку только через три дня после того, как он поселяется в чужой квартире. В его глазах больше нет зелени. Они мутные, некрасивые, но все же они — не критично. Не важно. Врач ведь сказал, что все восстановится? Кацуки ненавидит ждать ~ Но любит определенно сильнее. ~ Очередной ночной кошмар накрывает Изуку через полторы недели после того, как Кацуки становится его медбратом «официально». Связано ли это с подостывшими волнениями или с чем-то ещё, вряд ли имеет значение — Изуку подрывается на постели, пытается проморгаться, но тьма не уходит. Изуку кричит. ~ Проснувшись от чужого крика, Кацуки подрывается сразу. Для него в этой квартире нет отдельной комнаты, но он совсем не против дивана в гостиной. Правда не в ту ночь, когда его омеге снится кошмар и он просыпается от собственного крика. ~ Остаток ночи они бодрствуют: после того, как Кацуки врывается в спальню, хватает Изуку за руки и успокаивает его своим голосом. Успокаивает его своим присутствием. Успокаивает его. После того, как Изуку перестает плакать и беспомощно оглядываться. ~ Спросонья он не сразу вспоминает, что такова его жизнь на ближайшие несколько месяцев. Ещё не сразу вспоминает, кто перед ним. Впервые Кацуки видит, как его омега плачет. И все равно остаётся красивым. ~ После того как Изуку успокаивается, они идут на кухню за водой. Изуку идёт за не-своим альфой словно его хвостик и держится за его футболку. Кацуки помогает ему пить, утирает мокрый от воды подбородок краем своей футболки — ему лень тянуться за полотенцем. До самого рассвета он рассказывает Изуку странные, смешные сказки про омег, бет и альф, которые придумывает на ходу. Изуку лежит у Кацуки на груди и обнимает его поперек живота так, словно никогда-никогда не отпустит. Он больше не плачет. Только слушает как бьётся чужое сердце. ~ На следующий день Кацуки ставит его перед фактом: — Теперь мы спим вместе. Он все ещё называется выдуманным именем и не отвечает на звонки Эйджа. Изуку все ещё не может до конца поверить в происходящее. ~ Изуку окончательно забывает о том, что нужно прикидываться дурачком по прошествии месяца. Их с Кацуки разговоры становятся все более увлечёнными и открытыми. Они спорят о музыке и обсуждают новые музыкальные клипы. Изуку не видит. Кацуки учится объяснять ярко, захватывающе и без брани. ~ В один из дней речь заходит об иллюстрации для одного из альбомов, выпущенных группой Кацуки. Нагой Изуку в ванне, ему совсем не стыдно и нечего стесняться. Он говорит о смысле иллюстрации. Кацуки отрицает все просто ради шутки, но когда завязывается спор, он чувствует что-то странное. Изуку отстаивает свою позицию так, словно не знает его, не боится его, не стыдится его и при этом знает его, Кацуки, лучше всех. Последним его аргументом становится: «Я сам это нарисовал, ты думаешь, я не знаю, что это значило?!» Кацуки прибивает к полу радостным удивлением. ~ И он просто даёт волю рукам. ~ Только окончательно отойдя от оргазма и слыша как грохочет захлопнувшейся дверь в ванную, размякший, расстаявший в воде Изуку вспоминает, что это Кацуки, как бы его ни звали, и что Кацуки не любит умных, самодостаточных омег. ~ Ещё Изуку понимает, что ему только что отдали удовольствие и ничего не взяли взамен. Пазл в его голове отказывается складываться. ~ Они продолжают спать в одной постели, лицом друг другу. Каждую ночь Кацуки держит Изуку за руку. Изуку благодарен ему, что альфа не заставляет ложиться под боком и что не придавливает к постели объятьями. Кажется, он начинает высыпаться. ~ Посреди очередной ночи, когда Изуку накрывает кошмар, он вновь просыпается от крика, но тут же смолкает. Кацуки дёргает его назад на постель, подтаскивает ближе и, не обнимая, укладывает головой на плечо — Кацуки знает границы. А Изуку засыпает быстро, но перед этим окончательно проваливает свою «шпионскую» миссию, шепча: — Спасибо, Каччан. Ему кажется что Кацуки очень устал за день раз даже не стал его успокаивать, а просто дёрнул к себе и продолжил спать. На самом деле Кацуки не спит уже третью ночь подряд. Он не может перестать думать о том, как ещё давным-давно Эйджиро говорил ему, что этот омега его точно любит и что это погубит его, Кацуки, карьеру, если он позволит себя смутить чужими чувствами. Он не может перестать корить себя за то, насколько был слеп. И несправедлив. ~ Изуку видит хороший сон и спокойно сопит у него под ухом, когда всё-таки делает один-единственный шаг. И становится на один уровень с музыкой внутри головы Кацуки. ~ Проходит два месяца — новостей о концертах группы Кацуки нет. Изуку постепенно возвращается зрение. Он начинает видеть мутный свет, затем совсем нечеткие силуэты. В один из дней, рано утром, к нему в квартиру заявляется Эйджиро. Кацуки выпроваживает его. Но вначале они ругаются. Изуку слышит свое имя множество раз и лишь один раз слышит следующий за именем мат — из уст Эйджа. Затем Изуку слышит удар. Он не видит, но знает, что бьёт Кацуки. И не может понять, приятно ему или нет. ~ Когда дверь захлопывается, он идёт на шумное, разгневанные дыхание Кацуки. Изуку дёргает его за рукав футболки, найдя тот на ощупь и, когда Кацуки оборачивается, обнимает его. Изуку знает, что Кацуки не любит навязчивых омег, а ещё любит красивых — он же весь заспанный, с нечищенными зубами и уже два дня как не мытой головой, а ещё лезет обниматься. Говорит: — Не надо было так. Я этого не стою, а ты… Изуку говорит это честно и не пытается давить на жалость. Этот реализм не причиняет ему боли. Он любит Кацуки все ещё очень сильно. И больше даже не притворяется. Ни один из них больше не притворяется. Но и разговаривать, обсуждать да объясняться никто не торопится. Кацуки сурово и твердо обрывает его: — Не тебе решать, чего ты стоишь, а чего нет. Тон все ещё немного осадочно-раздраженный, но поцелуй в макушку искренний. Изуку так и не говорит о том, что не стоит брошенной карьеры и распавшейся музыкальной группы. Кацуки просто уводит его завтракать. ~ Чем ближе они подступают к концу четырех месячного отпуска Изуку и масштабного прогула Кацуки, тем быстрее возвращается зрение. Силуэты становятся чётче, в отличие от разговоров — они теряют искренность. Изуку старается не закрываться, быть раскованным и спокойным. У него получается все хуже. ~ В один из дней, перед последней поездкой к врачу, Кацуки закапывает ему глаза и говорит: — Прекрати. Ты опять так себя ведёшь. Изуку не может удержаться и спрашивает, как же именно себя ведёт, на что получает мгновенный ответ: — Выставляешь себя придурком. Ответ Изуку вырывается из него сам собой: — Тебе не нравятся умные омеги. — У меня есть исключение. — Ч-что?.. Подожди, ты… У тебя кто-то есть? — Ну вот опять выставляешь себя придурком!.. Я же сказал, прекрати. ~ После того, как Кацуки бьёт Эйджиро, его группа не распадается. Негодующие фанаты успокаиваются и смиряются с отменой концертов. Деньги которые Кацуки теряет из-за четырехмесячного застоя, его не волнуют. А черновик исписан почти десятком новых песен. Они все посвящены его омеге. ~ После того, как врач им обоим в лицо говорит, что глаза восстановились полностью, Изуку начинает плакать. Он держит лицо и улыбку, он вновь видит, но ничего не может с собой поделать. Та странная сказка, в которой он прожил последние три месяца, близится к концу. ~ Но теперь ему мало быть просто фанатом из толпы. Он знает, что может быть интереснее, теплее и лучше. Он хочет, чтобы Кацуки заботился о нем всегда. Но не может собраться с силами, чтобы попросить и поговорить. Кацуки ведь не любит навязчивых омег. ~ Однако, одного Изуку не учитывает — Кацуки плевать. Ему плевать на стеснение Изуку и на всю его неловкость. Ещё ему плевать на то, что он, Кацуки, любит, а чего — нет. Для всего есть исключения. Именно это он говорит буквально с порога, когда они возвращаются назад. У Изуку все ещё влажные глаза, потому что он думал, что все плохое кончится, когда зрение вернётся, но ошибся. Плохое только начинается, ведь теперь он знает, каков на вкус тот запретный плод. Что ему не достанется. ~ Кацуки возвращается в квартиру Изуку, чтобы собрать свои вещи, но вначале он делает им обоим обед и чай. Кацуки вкусно готовит. Ещё Кацуки хорошо прибирается. Кажется, он умеет делать хорошо все, за что берется. Пока он стоит у плиты, Изуку обнимает его со спины, он дрожит. Ему нужно держать язык за зубами, и он пытается, старается, борется с собой. Кацуки не любит нытиков-омег. Изуку прижимается щекой к его футболке. Ткань намокает. ~ А затем Кацуки целует его пальцы, подхватив одну руку. Он целует его ладонь. Изуку даже не пытается вырваться, хотя знает, что Кацуки не любит костлявых омег, а он сам не слишком заботился о питании в последние месяцы. Они бывало даже ругались, когда Кацуки пытался заставить его поесть — но Кацуки никогда не повышал на него голос. Ещё Кацуки был груб но никогда не позволял себе ругательств, направленных именно на Изуку. ~ Изуку ценил это сильнее всего, потому что знал, что это — уважение альфы, которого он любит. И уважение было хорошим знаком. Изуку, правда, ещё хотел, чтобы его любили в ответ. ~ Когда Кацуки потянул его руку вверх, целуя пальцы, Изуку не заметил, как он вытащил из кармана кольцо. У Изуку остановилось сердце, когда он почувствовал, как кольцо осторожно надевают ему на палец. Кацуки так и не оторвался от готовки. Кацуки не сделал предложение. Просто потому что ответ Изуку знал и так. ~ Уже после, за едой, Кацуки расскажет Изуку, что тот — его показатель и мерило комфорта. Он так и не скажет, что любит Изуку, но объяснит ему, что омега, который умеет создать комфорт, спокойствие и счастье вокруг себя незаметно — самый лучший. В конце Кацуки добавит: — А я достоин только самого лучшего. Как и мой омега. ~ У ворота футболки мелькнёт цепочка с его собственным кольцом. Изуку, наконец, перестанет плакать. Кацуки позволит себе во второй раз влюбиться в его улыбку. ~ Они заключат брак без свидетелей, папарацци и гостей. Родителям Изуку сообщит только через несколько дней — когда Кацуки всё-таки выпустит его из спальни. Но долго поговорить все равно не сможет; через пять минут его альфа заберёт его телефон, коротко поздоровается, объяснится и положит трубку. Он закинет смеющегося, счастливого и чуть-чуть покусанного Изуку на плечо и понесет назад в спальню. Изуку больше не будет плакать. ~ Группа Кацуки примет его омегу спокойно и радостно. Эйдж извинится без напоминаний и признается, что на самом деле зря волновался. И зря не доверял Изуку. Он скажет Кацуки: — Это достойный омега. И Изуку гордо поднимет голову, почти не смутившись. ~ В самом начале их семейной жизни Изуку кажется, что что-то вряд ли изменится. Не зависимо от того съедутся они или нет, вряд ли что-то изменится кардинально. ~ Все меняется. ~ Теперь у Изуку есть вип-пропуск на все концерты Кацуки.На каждый новый концерт и репетицию Кацуки приглашает его лично. ~ К нему в гримерку вновь проходит лишь Изуку — теперь это правило. Правило женатого альфы, который заботится о своем супруге. И которому никто больше не интересен. ~ Кацуки не меняется. Он остаётся грубым, временами бестактным и все таким же уверенным в себе. Эйдж любит называть его заносчивым ублюдком, а Изуку только улыбается: раз в неделю Кацуки дарит ему цветы, иногда готовит завтрак по утрам и балует сладостями. Ещё Кацуки хвалит его иллюстрации. Без лишней патетики и эмоций он просто говорит, что это годно. Изуку кажется, что сильнее любить невозможно. ~ Оказывается возможно — когда Кацуки предлагает ему разработать им новый стиль официального мерча. По своему вкусу. И со своими рисунками. На свое усмотрение. ~ Изуку впервые срывается при нем на довольный писк (раньше он сбегал в туалет, чтобы не быть странным) и кидается к своему альфе на шею. Кацуки смеётся так громко и долго, услышав пищание, что у него начинает болеть живот. Цепочка с кольцом теплеет от рук Изуку, обнимающего его за шею. Кацуки ее никогда не снимает. Даже когда срывает футболку во время концертов. ~ Изуку волнуется, что его фанаты-омеги его бросят, и говорит об этом один лишь раз. Кацуки смотрит на него, как на идиота — но мягко и нежно. — Тогда они полные кретины. У музыки дело не в славе так же, как у нас с тобой дело не в твоём теле, Деку. Он говорит это, тянется вперед и гладит костяшкой пальца нежную щеку своего омеги. Изуку понимает, что даже когда был одним из многих, оставался исключением.